Сорванный лотос

Чуньцзе почти наступил. Цзян Чэн облачён в праздничное ханьфу. Длинные рукава и подол украшены золотой вышивкой. Цзян Чэн стоит перед зеркалом, придирчиво смотря на отражение. Он должен выглядеть сегодня хорошо. Да и не только сегодня, а все пятнадцать дней празднований Нового года. Поддерживать статус семьи следует не только делами, но и внешним видом. Вместо предложенного пояса надет тот, который подарила Цзян Яньли — ему он очень дорог. Новый год — особый случай. Цзян Яньли будет очень рада тому, что её подарком пользуются. Цзян Чэн надеется, что не испортит пояс — он постарается быть предельно осторожен. «Интересно, как будет выглядеть ханьфу Лань Хуаня? — Цзян Чэн не знает точно, когда приедет Лань Сичэнь: с утра или в обед. Он может лишь томиться предвкушением грядущей встречи и думать о том, что Лань Сичэнь совсем скоро окажется в его объятьях. — В любом случае, он всегда выглядит неотразимо. Лань Хуань настолько красив, что никакие украшения не смогут затмить его внешность». — Молодой господин Цзян, — пришедший слуга ждёт за дверьми и ждёт указаний. — Заходи, — Цзян Чэн выходит из-за ширмы. Он указывает на свёрток, лежащий на столе. — Я выбрал для Сюэ Яна новое ханьфу. Пусть наденет сегодня. Слуга кланяется и спешит выполнить приказ. Сегодня у всех много дел. Новый год состоит не только из празднований, но ещё и из ритуалов. Всё должно пройти идеально и без заминки. Даже Цзян Чэн чувствует лёгкое волнение, хотя он и не глава ордена Юньмэн Цзян. Сейчас в Юньмэне проходит одна из самых масштабных ярмарок в году, потом люди уйдут с улиц на семейный ужин, в час крысы следует преподнести жертвоприношения предкам и богам, а затем люди выйдут на улицы и начнутся народные гулянья. Подарки для Не Минцзюэ и Не Хуайсана должны быть уже доставлены. Цзян Чэн надеется, что им понравится. Он так рад, что у него есть такие друзья. Не Минцзюэ, который пересмотрел свои принципы, связанные с тёмными заклинателями, и Не Хуайсан, помогающий как бы невзначай, незаметно. Они очень дороги для Цзян Чэна. За недолгое время он узнал этих людей лучше, чем за несколько лет до этого. Цзян Чэн и подумать не мог, что именно Не Минцзюэ станет тем, кто узнает про отсутствие ядра и станет верным и надёжным другом. Не Хуайсан тоже открылся с другой стороны: теперь он уже не кажется таким слабым и несообразительным, как во время обучения в Облачных Глубинах. Цзян Чэн очень благодарен за всю поддержку и понимание с их стороны. «Наша дружба претерпела много преград и тяжёлых времён, — Цзян Чэн бросает беглый взгляд на подарки от них. Они прибыли ещё вчера, но Цзян Чэн не стал их распечатывать. Ещё не время. — Пусть же дальше нас ждёт только процветание». Подарки для Сюэ Яна и Вэнь Юаня обёрнуты в красивую подарочную бумагу. Цзян Чэн думает, когда же их лучше вручить. Вэнь Юань Новый год будет праздновать с семьёй. Значит, его нужно успеть поздравить до праздничного ужина. Желательно ещё оставить за дверьми слугу, чтобы он унёс подарок Вэнь Юаня к нему домой — очень уж ящик с игрушками увесистый. Сюэ Яна он возьмёт с собой на семейный ужин. Ну не оставит же его Цзян Чэн на Новый год одного в самом деле? Даже если он ещё официально не считается сыном Цзян Чэна, то всё равно. Часто говорят, что учитель — второй отец. Вот как наступит Новый год, Цзян Чэн и позовёт его к себе. Подарки следует вручать наедине, а распечатывать — когда рядом никого нет. — Цзян Чэн! — двери неожиданно распахиваются. — Ты соскучился по мне? Цзян Чэн закатывает глаза: — Очень. Только Цзян Усянь куда угодно заходит так, что его просто невозможно не заметить. Следом за ним заходит Лань Ванцзи, церемониально кланяясь. Сегодня Новый год, один из самых больших праздников в году, но у него на лице не найти ни одной радостной эмоции. «Хорошо, что Цзян Усянь сам пришёл, — думает Цзян Чэн. — Не придётся его вылавливать, чтобы вручить подарок». — Я тоже должен надеть пояс, который подарила Цзецзе! — громко восклицает Цзян Усянь. — Хорошо, что она меня ещё сегодня не видела! Цзян Усянь переключается на рассматривание покоев Цзян Чэна. По случаю Нового года и здесь появились украшения. На двери висит вырезанное из красной бумаги изображение иероглифа счастье. Вертикальные косяки дверей украшены пожеланиями чуньлянь, а над самой дверью повешен хэнпи. — Весенний дождь питает растения. Красная слива украшает горы, — Цзян Усянь читает сначала левую, а потом правую из чуньляней. Завершает всё хэнпи. — Весна в воздухе. Почему ты выбрал именно эти надписи? — Это первые попавшиеся, — равнодушно отвечает Цзян Чэн, складывая руки на груди. Конечно же он не собирается рассказывать Цзян Усяню, что Лань Сичэнь одержим символикой цветов сливы для их свадьбы. Он хочет, чтобы именно их прекрасный аромат присутствовал на предстоящем бракосочетании. Скрытый смысл украшений уготован только для одного человека. Лань Сичэнь по прибытии сразу поймёт, какое желание трепещет в сердце Цзян Чэна. Ему хватит одной строки, чтобы догадаться о направлении мыслей Цзян Чэна. Детали, непонятные другим, являются сладостью для влюблённых сердец. — Скудненько тут у тебя, ни одного фонарика даже нет, — Цзян Усянь придирчиво морщится, оглядываясь. — Ты как под Облачные Глубины маскируешься, честно слово. — Мне хватает, — вкусы Цзян Чэна всегда были довольно аскетичны. — Всё посмотрел? Иди уже, куда шёл. — Я вообще-то пришёл послушать Песнь очищения сердца, — он с деловым видом быстро подсаживается к Лань Ванцзи. — Правда, Лань Чжань? Лань Ванцзи уже положил руки на гуцинь, готовый к игре: — Мгм. — Ты должен зайти в наши с Лань Чжанем покои и посмотреть, как у нас красиво! — Цзян Усянь широко улыбается, довольный тем, что с ним согласились. — Нужно уговорить тебя хотя бы на один фонарик. А то здесь так скучно! Совсем не празднично! «Если Лань Хуань будет такого же мнения, как и Цзян Усянь, то прикажу найти побольше украшений, — решает Цзян Чэн. — Пока ничего менять не буду. Мне и так нормально». Цзян Чэн делает раздражённый вид. Он демонстративно садится в позу для медитации и закрывает глаза. Это останавливает Цзян Усяня от очередной поток болтовни. Первые ноты срываются со струн. Лань Ванцзи играет так же идеально, как и Лань Сичэнь. Цзян Чэн каждый раз, когда слышит эту песню, представляет, что это Лань Сичэнь играет ему. Таким образом спокойствие приходит быстрее. Цзян Чэн иногда подглядывал за тем, как Лань Сичэнь играет. В такие моменты он очень сосредоточен и особенно красив — глаз не отвести. Лань Сичэнь очаровывает своими талантами. Рядом с ним хорошо. Молчат они, работают или хорошо проводят время — неважно. С Лань Сичэнем душа Цзян Чэна наполняется покоем. «Уже завтра для меня будет играть Лань Хуань. Интересно, на сколько дней он сможет остаться? Надеюсь, подольше, — у Цзян Чэна необычайно хорошее настроение. Он удерживает себя от мечтательной улыбки. — Но наша свадьба совсем скоро, Лань Хуань хочет всё побыстрее устроить. Скорее всего, у него очень много дел в связи с предстоящим торжеством. Это же столько всего нужно организовать… Даже с делегированием обязанностей ему наверняка непросто». Мелодия угасает, и Цзян Чэн открывает глаза. Лань Ванцзи прячет гуцинь в рукав-цянькунь. — Ах, Лань Чжань, ты так красиво играешь! Так бы и слушал тебя целый день напролёт! — Цзян Усянь открыто флиртует с Лань Ванцзи. — Как жаль, что ты уезжаешь! Скорее выходи за меня замуж, и ты всегда будешь со мной! А то вдруг учитель Лань передумает насчёт нашего брака? Что же мне тогда делать? Осаждать Облачные Глубины? Ах, Лань Чжань, я готов сражаться за твоё сердце! «Он вообще помнит, что они не одни? Да как у него такую ересь язык поворачивается говорить? — Цзян Чэну кажется, что он сейчас начнёт плеваться кровью. — Небеса, если я когда-нибудь начну так вести себя с Лань Хуанем, то, пожалуйста, лучше ударьте меня молнией, но не дайте опозориться. Это ж если задуматься — со стыда сгореть можно». — Цзян Усянь, нужно поговорить, — Цзян Чэн резко прерывает чужую идиллию. Он очень однозначно смотрит на Лань Ванцзи. Цзян Чэн хочет остаться с Цзян Усянем наедине, так что Лань Ванцзи направляется к двери. — Лань Чжань, подожди меня! Не улетай. — вдогонку говорит Цзян Усянь. — Я хочу тебя проводить. — Мгм, — Лань Ванцзи закрывает за собой дверь. Он оставался в Пристани Лотоса до сегодняшнего дня, потому что Лань Сичэнь строго приказал ему играть для Цзян Чэна каждый день. У Лань Ванцзи в Облачных Глубинах много дел: переоблачиться в традиционные праздничные одежды главной ветви клана Лань, поздравить всю семью, побывать на семейном ужине, выполнить надлежащие ритуалы. Лань Ванцзи должен отправляться как можно скорее. — Цзян Чэн, ну? — Цзян Усянь нетерпеливо поглядывает на дверь. — Что такое? Цзян Чэн вытягивает из рукава длинный тонкий свёрток: — С новым годом, — он произносит один из традиционных поздравительных чэнъюев. Цзян Чэн дарит Цзян Усяню деревянную ди. Флейту, как известно, очень сложно упаковать так, чтобы не было заметно, что из себя представляет подарок. Конечно, Цзян Чэн украсил флейту подвеской с нефритом и красивой красной кисточкой, но всё равно это едва ли может кого-то обмануть, даже если подарок сокрыт обёрточной бумагой. Цзян Усянь искренне доволен: — Что это? — он задорно вертит подарок в руках. — Змея, — Цзян Чэн отвечает с совершенно серьёзным лицом. И всё-таки, у тёмных заклинателей специфическое чувство юмора. — Засушенная змея. Цзян Усянь смеётся: — Хорошая шутка, Цзян Чэн! Спасибо за подарок! — он на всякий случай прощупывает оба конца. Речи Цзян Чэна иногда имеют настолько много сарказма, что не понять, шутит он или нет. — Я для тебя тоже кое-что приготовил! Тебе понравится! По форме и весу подарка Цзян Чэн догадывается, что Цзян Усянь подарил ему какие-то свитки. Самодовольный вид Цзян Усяня не предвещает ничего хорошего. Цзян Чэна не покидает смутное ощущение, что он догадывается о содержании. Тем не менее, он узнает точно лишь тогда, когда распакует подарок. Сейчас на это нет времени. «Надеюсь, это не то, о чём я думаю». — Спасибо, — Цзян Чэн откладывает подарок на стол. Они выходят на улицу. Цзян Усянь тянет Цзян Чэна за собой. Понятно, что он не отцепится, пока Цзян Чэн не увидит покои Цзян Усяня. Цзян Чэн уверен, что всё сделано по вкусу Цзян Усяня, который любит сделать всё дорого и красиво. Однако, сначала Цзян Усянь должен проводить Лань Ванцзи. Их ждут. Лань Ванцзи издалека выглядит, как Лань Сичэнь. — Ах, Лань Чжань! — Цзян Усянь вырывается вперёд, хватая Лань Ванцзи за руки. — Мой любимый Лань Чжань уезжает! Я буду так скучать! Так скучать! Лань Ванцзи молчит, не отрывая взгляда от Цзян Усяня. Цзян Чэн чувствует себя неловко, когда смотрит на их прощание. Лань Ванцзи накрывает руку Цзян Усяня, едва заметно поглаживая. Это кажется неприличным и в то же время притягивающим взгляд. Их прикосновения хоть и мимолётны, но очень чувственны. Страсть мелькает даже здесь. Как будто каждым движением рук они пытаются оттянуть разлуку. К Цзян Чэну приходит мысль, что в Лань Ванцзи на самом деле может таиться буря чувств, просто никто её не видит, не знает. «Чувства? В Лань Ванцзи?» — Цзян Чэн быстро отметает эти мысли. — Пообещай, что вернёшься как можно скорее! — продолжает Цзян Усянь. — Обещаешь? Вообще-то здесь уже твой дом! Рядом со мной! Пусть это будет последний Новый год, который мы проводим порознь! — Цзян Ин, — Лань Ванцзи проникновенно смотрит на Цзян Усяня. Он сразу замирает под взглядом Лань Ванцзи. — Я обещаю. Цзян Усянь кидается на него с объятьями: — Лань Чжань самый лучший! Я так тебя люблю! «Хорошо, что нет посторонних», — Цзян Чэн отводит глаза и намеренно громко прочищает горло, напоминая о своём присутствии. — Цзян Ваньинь, мне что-то передать брату? — Лань Ванцзи сразу становится серьёзнее. — Нет, — Цзян Чэн качает головой. — Ничего. Цзян Усянь закидывает руку на его плечо: — Правильно Цзян Чэн! Что ты будешь что-то передавать? Пусть глава Лань приедет и сам заберёт свой подарок! — из его уст это звучит так, будто главный подарок для Лань Сичэня — это сам Цзян Чэн. — И пусть тоже тебе самый лучший подарок привезёт! Хотя, конечно, с Лань Чжанем никто в этом не сравнится! — Поговори мне тут! — Цзян Чэн возмущён словами Цзян Усяня. Он готов написать трактат о том, почему Лань Сичэнь лучше какого бы то ни было человека. Он добавляет более спокойным голосом. — Я буду ждать приезда Лань Хуаня. Лань Ванцзи кивает, всё понимая. Он становится на меч, кидая последний взгляд на Цзян Усяня. Долгий и глубокий. Цзян Чэн без понятия, что скрывается за ним. Он поднимается ввысь, а Цзян Усянь поднимает руку, махая на прощание. Лань Ванцзи пару раз оборачивается, но вскоре его уже становится совсем не различить в небе. В какой-то момент Цзян Усянь становится тихим, даже каким-то грустным. Он невесело вздыхает, смотря вдаль. — Мне нужно, чтобы ты увёл Цзецзе из покоев на некоторое время, — Цзян Чэн отвлекает Цзян Усяня от его мыслей. — Хочу поговорить с Цзинь Цзысюанем один на один. — А? Что? — Цзян Усяня вырывают из его мыслей. Он быстро прокручивает в голове услышанное, чтобы понять смысл. — Хорошо… А зачем? Что тебе понадобилось от Павлина? Цзян Чэн хмурится: — Отдам ему кое-что. — Кое-что? — Цзян Усянь заинтересованно улыбается. — Или поговоришь, как мужчина с мужчиной? — Я хранил его подарок для Цзецзе, который нашёл в лесу после его отравления, — Цзян Чэн не таится и отвечает прямо. Прошли времена, когда у него от Цзян Усяня были секреты. «Должен же Цзинь Цзысюань наконец-то подарить ту брошку со стрекозой. Пусть у них будет ещё много детей. Столько, сколько они хотят». — Вот это да… — изумляется Цзян Усянь. — Не пойми меня неправильно, но учитывая твои взаимоотношения с Павлином, твой поступок очень благороден. — Я хочу, чтобы на Новый год моя душа была чиста от долгов и сожалений, — честно отвечает Цзян Чэн. — Пусть впереди меня ждут только правда и процветание. — Это… Это правильно… — Цзян Усянь будто осекается из-за слов Цзян Чэна. — Но Цзян Чэн, ты желаешь правды, а правда редко бывает приятной. Цзян Чэн хмыкает: — Пусть лучше так, чем сладкая и приятная ложь. — Тогда пусть Небеса услышат твоё желание! — грустная задумчивость Цзян Усяня резко исчезает, уступая место весёлой улыбке. Они идут в сторону покоев Цзян Усяня. Погода очень хорошая — вышло солнце. Поэтому всё вокруг кажется ещё более красочным. Пристань Лотоса готова к празднику. Повсюду развешаны украшения. На косяках дверей и оконных рамах висят праздничные надписи. Повсюду огромное количество разнообразных фонариков. — Посмотри, какая красота! — Цзян Усянь торжественно открывает двери своих покоев. Он сразу идёт за ширму, чтобы сменить свой пояс. Внутри всё блестит от украшений. Всё так, как и думал Цзян Чэн. Красного так много, что глаза начинают быстро уставать. Из-за огромного количества цзяньцжи создаётся впечатление, что это на самих стенах нарисованы узоры красной краской. Украшена не то что дверь, а каждое окно. Не безвкусно, всё придерживается определённой логики, но подобное просто не для Цзян Чэна. — И что сказал Лань Ванцзи? — ему даже интересно. — А что он может сказать? — удивляется Цзян Усянь. — Ему всё очень нравится! Я с ним даже советовался в некоторых моментах. «Действительно, что он может сказать? — усмехается про себя Цзян Чэн. Они направляются к Цзян Яньли. — Всё равно всё будет так, как хочет Цзян Усянь. Лань Ванцзи будет рад только тогда, когда Цзян Усянь будет рад». В воздухе пахнет благовониями. То тут, то там взрываются хлопушки, которые своим звуком отгоняют злых духов. Даже сейчас до Цзян Чэна доносится гомон с рынка, с ярмарки. Сейчас люди заняты покупкой обновок, которые должны принести им удачу в следующем году. Цзян Чэн прогуляется чуть позже. Всё равно все будут торговать до самого утра, если не дольше. Сегодня купцы заработают очень хорошо — в Юньмэне сегодня много гостей. Ночью будут представления и танцы, всё заиграет более яркими красками. Цзян Чэн планирует посетить мероприятие вместе с Сюэ Яном. Можно будет купить каких-нибудь сладостей для него, а потом гулять и наблюдать за народными забавами. Тренировок нет, все занятия отменены. Те адепты, которые не живут в Юньмэне, уехали, чтобы воссоединиться с семьёй ещё вчера. Цзян Усянь негромко стучит в дверь, соблюдая приличия. Это к Цзян Чэну он может врываться без предупреждения. К Цзян Яньли у них двоих совсем другое отношение. Цзян Яньли выглядывает из-за дверей с указательным пальцем у губ: — А-Сюань спит, — она совсем не слышно закрывает за собой двери. — Он отдыхает, чтобы были силы не спать сегодняшней ночью. «Спит? Тогда как я передам ему брошку? — Цзян Чэн начинает переживать. — Мне же сейчас вообще к нему не попасть». — А-Чэн, А-Сянь, вы надели одинаковые пояса! А я и не сразу заметила, — лицо Цзян Яньли озаряет улыбка. — Вы пришли, потому что с чем-то нужна помощь? — Цзецзе, я пришёл тебя поздравить с Новым годом, — говорит Цзян Усянь. — Цзян Чэн, чего стоишь? Дай мне подарить Цзецзе подарок, который она заслуживает! Цзян Чэн понимает: Цзян Усянь мгновенно сменил стратегию. Цзян Яньли сейчас бесполезно куда-то уводить, она будет ждать пробуждения Цзинь Цзысюаня, а потом будет с ним готовиться к праздничному ужину. Цзян Усянь, чтобы не выдавать намерений Цзян Чэна, берёт инициативу в свои руки. — Это я шёл подарить подарок, а ты ко мне по пути прицепился! — Цзян Чэн тут же вступает в дружескую перепалку. Своими речами он даёт Цзян Усяню знак, что у него тоже подарок с собой. — Сам отойди и жди своей очереди! Цзян Яньли грозит пальцем: — Не ссорьтесь из-за такой мелочи. Сегодня же праздник, — она мягко журит их. — Давайте вы одновременно подарите? Так никому обидно не будет. Цзян Усянь и Цзян Чэн переглядываются и достают из рукавов красиво упакованные свёртки. Они двумя руками протягивают их Цзян Яньли, которая принимает подарки с доброй улыбкой. — Счастья и долголетия, Цзецзе! — говорит Цзян Усянь. — Счастья и исполнения желаний, — вторит Цзян Чэн. — Спасибо вам, — у Цзян Яньли заняты руки, но она всё равно умудряется обнять их обоих. — Подождите немного. Я сейчас принесу ваши подарки. Она заходит в покои, тихонько закрывая за собой дверь. — Что ты подарил Цзецзе? — дежурно спрашивает Цзян Чэн. Цзян Усянь разминает шею: — Очень хорошее старое вино и украшение для волос. А ты? — Украшения с заклинаниями от сглаза с тыльной стороны и сладости, — отзывается Цзян Чэн. Они оба выбрали беспроигрышный вариант. Хотя Цзян Яньли и является госпожой одного из великих орденов, украшения никогда не помешают. Цзян Яньли нравится всё, что она получает от своих братьев, да и носит она подарки от них с завидной регулярностью. Цзян Яньли возвращается с крупными, но лёгкими свёртками: — С Новым годом вас, — она протягивает им подарки. Судя по объёму и весу, это что-то из одежды. У Цзян Яньли хороший вкус. Именно у неё Цзян Чэн всегда просит совета, когда дело касается внешнего вида. Да и Цзян Яньли знает предпочтения каждого их братьев. — Спасибо, Цзецзе, — они хором благодарят её. Цзян Яньли кивает им на прощание и снова скрывается за дверьми. Цзян Усянь хлопает Цзян Чэна по плечу, как бы утешая после неудачной попытки. Цзян Чэн скидывает его руку. Он не нуждается в утешении, он придумает другой способ передать Цзинь Цзысюаню подарок для Цзян Яньли. — И что теперь будем делать? — спрашивает Цзян Усянь. — Может, прогуляемся по Юньмэну? Как в старые времена? — Мне ещё А-Юаня нужно поздравить, — Цзян Чэн отказывается. — Мне некогда. Цзян Усянь дуется: — Диди меня бросает, не хочет больше проводить время со своим гэгэ, — он не хочет оставаться без компании. Цзян Чэн закатывает глаза: — Отнеси лучше подарок в мои покои, мне нужно идти, — он протягивает Цзян Усяню свой подарок. — Я тебе что, слуга? — Цзян Усянь не довольствует, но подарок в руки берёт. — Так найди слугу, пусть и твоё отнесёт. И пусть у моих покоев меня дожидается, — Цзян Чэн сворачивает в сторону дома Вэней. — Всё, мне нужно идти. Он уверен, что Вэнь Юань обрадуется подарку. Это улучшит его настроение. А почему оно плохое? Известно почему. У Цзян Чэна до сих пор сердце разрывается от воспоминаний о слезах Вэнь Юаня. Цзян Чэн не знает, что делать, ведь он не хочет оставлять Вэнь Юаня одного. У него сердце будет не на месте от мыслей о Вэнь Юане. Да, можно пригласить и его на празднование свадьбы в Гусу, однако, нужно придумать что-то ещё. Вэнь Юань ещё не все иероглифы знает, чтобы писать Цзян Чэну письма. Даже послания Цзян Чэна сам не прочтёт. Вэнь Юань ещё слишком мал. «Я должен позаботиться о том, чтобы он снова не остался один, — Цзян Чэн громко стучит в дверь. — Не хочу, чтобы он плакал». — Молодой господин Цзян, — дверь открывает какой-то из дядюшек. Цзян Чэн так и не запомнил имена всех представителей семьи Вэнь. — Поздравляю вас с Новым годом! Цзян Чэн оглядывается: — Вас тоже. А где Тётушка? — Она на кухне, — отвечает пожилой мужчина. — Этому старику стоит позвать её? Цзян Чэн качает головой, проходя в дом: — Не стоит. Ему не нужно показывать дорогу. Он прекрасно знает, что и где находится. Не зря же он отстраивал Пристань Лотоса после войны. Столько времени прошло, а Цзян Чэн всё ещё помнит, как выкраивал немного времени каждый день, чтобы прийти оценить темп и качество проделанной работы. Цзян Чэн уверенным шагом направляется на кухню. По всему дому витают приятные ароматы, но на кухне буквально продохнуть нечем. Несколько женщин готовят праздничный стол. Они все что-то режут, варят, жарят, чистят. Несколько мужчин сидят чуть поодаль, лепят цзяоцзы и складывают на середину стола. Работы навалом — семья всё-таки до сих пор у Вэней большая. Не все пережили войну — в основном старики. И всё равно, они благодарны за свою судьбу, а сейчас и вовсе все вместе дружно готовятся к новому году. За всем этим Цзян Чэн даже не сразу замечает госпожу Вэнь, подкладывающую в печь дров. Цзян Чэн не войдёт на кухню — уж слишком велика вероятность вымазаться, но он знает и другой способ привлечь внимание. — Радости вашей семье! — громко говорит Цзян Чэн вместо приветствия. Некоторые женщины вздрагивают — абсолютно никто не заметил появления Цзян Чэна. — Благодарим, молодой господин Цзян! — отзывается одна из женщин постарше. — И вашему дому побольше веселья! — отзывается какой-то дядюшка. — Огромного богатства! — Проститься со старым и встретить новое! Все стараются поздравить Цзян Чэна. Видимо, после того, как Цзян Чэн пришёл к ним на ужин, они стали легче и благосклоннее к нему относиться. Госпожа Вэнь, заметив пристальный взгляд Цзян Чэна, выходит с ним за дверь. — Тётушка, — Цзян Чэн быстро достаёт красный конверт-цянькунь. — Счастья вам и долголетия. Госпожа Вэнь принимает конверт: — Спасибо большое, мой хороший! Пусть и тебя ждут слава, богатство и знатность, — она обнимает Цзян Чэна. — Что же ты не сказал, что придёшь? У меня с собой даже красного конверта нет, чтобы тебе дать! Цзян Чэн качает головой: — Тётушка, я уже не маленький, чтобы давать мне красные конверты. Ваши советы — лучший подарок для меня, — и это чистейшая правда. — Где А-Юань? Я хотел бы вручить ему подарок заранее. Чтобы не отвлекать от семейного торжества. — Он наверху рисует, — отвечает госпожа Вэнь. — Я пошлю за ним кого-нибудь. — Пусть А-Юаня оденут, — просит Цзян Чэн. — Ой, разбалуешь мне внука, разбалуешь, — смеётся госпожа Вэнь. Она понимает, зачем Цзян Чэну понадобился Вэнь Юань. — Похоже, по сравнению с твоим подарком, на наши он даже и не посмотрит. — Все подарки ценны, Тётушка, — Цзян Чэну становится жарковато. — Я подожду его снаружи. «Я всего лишь хочу, чтобы он был счастлив». Цзян Чэн хотел бы, чтобы у него тоже была такая большая и дружная семья. Это очень эгоистично по отношению к Лань Сичэню, но Цзян Чэн хотел бы, чтобы в их семье было хотя бы три ребёнка. Цзян Чэн мечтает о том, чтобы ему было кого баловать. Конечно, воспитание состоит не только из приятных и хороших моментов, ведь детей нужно обучать всему. И всё же, Цзян Чэн не хотел бы, чтобы у их с Лань Сичэнем детей было такое же детство, как у них самих. Он не хочет, чтобы их дети просиживали всё время за книгами и учёбой, не зная весёлых игр. Цзян Чэн считает, что во всём следует придерживаться умеренности. Дети не должны наследовать страдания и боль предыдущего поколения. «Если не мы будем баловать наших детей, то никто не будет этого делать». — Гэгэ! — Вэнь Юань с разбегу обнимает ногу Цзян Чэна. — А-Юань, — Цзян Чэн уже и не замечает, что постоянно тянется погладить Вэнь Юаня по голове. — Тётушка разрешила мне украсть А-Юаня на некоторое время. — Да, Гэгэ! — Вэнь Юань сразу просится на руки. Он задорно и громко хохочет. — Кради меня! Гэгэ можно! «Вот проказник!» — Цзян Чэн смеётся, качая головой. Он берёт Вэнь Юаня на руки. — Гэгэ сегодня такой красивый! — Вэнь Юань тянется потрогать ханьфу Цзян Чэна. — Пусть Гэгэ всегда так ходит! Цзян Чэн улыбается: — Ты сегодня тоже в новом ханьфу. — Это бабушка купила, — Вэнь Юань сам берёт Цзян Чэна за руку. — Гэгэ! Пойдём я покажу, что я нарисовал! Такую бо-ольшую красивую ящерицу! И облака! Много облаков! Цзян Чэн ведёт бровью: — Ты нарисовал ящерицу в облаках? — он не совсем уверен, что всё понял правильно. — Ну да! — Вэнь Юань говорит это так, будто это само собой разумеется. — Там же они наверняка есть! Цзян Чэн может только посмеиваться: — Не знаю, А-Юань, — он не уверен, что если скажет Вэнь Юаню правду, ему поверят. — Может, ты когда-нибудь и увидишь ящерицу в облаках. — Хорошо, Гэгэ! Когда у меня появится меч, то я поднимусь высоко-высоко и привезу тебе ящерицу, — уверенно заявляет Вэнь Юань. — Пойдём лучше ко мне, — Цзян Чэн загадочно улыбается. — Я приготовил сюрприз для тебя. — Разве ещё не рано подарки дарить? — спрашивает Вэнь Юань. Цзян Чэн не выдерживает и начинает хохотать. Вэнь Юань смотрит на него удивлённо, ведь уверен, что не сказал ничего смешного. Однако, Цзян Чэна почему-то так веселят моменты, когда Вэнь Юань говорит, что думает, что он каждый раз чуть ли по земле не катается — только статус не позволяет. Вот так вот — Вэнь Юань решил научить Цзян Чэна, что дарят подарки только тогда, когда Новый год уже наступил. — А ты подарка не хочешь? — Цзян Чэн спускает Вэнь Юаня с рук. — Ну хорошо, тогда отведу тебя домой. — Нет! Я хочу подарок! — Вэнь Юань двумя руками хватается за руку Цзян Чэна и сам уже чуть ли не бежит впереди. — Гэгэ уже купил мне подарок! Он мой! Цзян Чэн качает головой: — Ну конечно он твой, и никому кроме тебя не достанется, — отвечает Цзян Чэн. — Я подарю тебе подарок сейчас, потому что позже не смогу. Мы же в разных семьях, А-Юань. Пообещай мне, что распакуешь его только тогда, когда придёт Новый год. — Хорошо, Гэгэ, — честно обещает Вэнь Юань. — Тогда… Почему Гэгэ не может стать моей семьёй тоже? Я Гэгэ так же сильно люблю, как бабушку. Стань моей семьёй, Гэгэ! Цзян Чэн не может не растрогаться от слов Вэнь Юаня, хоть он этого и не показывает. Ему очень хочется прямо сейчас заобнимать и затискать Вэнь Юаня — ну что за милый ребёнок! Правда, сейчас совсем не хочется объяснять Вэнь Юаню, что они смогут стать одной семьёй только при наличии чьей-то свадьбы. Это априори невозможно. Цзян Чэн не хочет затрагивать и без того болезненную тему для Вэнь Юаня. Его сердце более не выдержит слёз Вэнь Юаня по этому поводу. — Это всё не так просто, А-Юань, — отвечает Цзян Чэн. — Поймёшь, когда вырастешь. — Я уже вырос! — заявляет Вэнь Юань. — Расскажи мне! Цзян Чэн усмехается: — Значит, ещё недостаточно вырос. — Я вырос настолько, что если Нянь придёт ко мне, то я его побью! — воинственно и уверенно заявляет Вэнь Юань, не сомневаясь в собственных силах. — Давай сразимся, Гэгэ! Я докажу, что я уже вырос! — Ты очень сильный, А-Юань, — Цзян Чэн подыгрывает ему. — Боюсь, я проиграю. Слуга, как и просил Цзян Чэн, дожидается их снаружи. Он пропускает Вэнь Юаня в свои покои первым. У него в голове много всего, что он хочет сказать Вэнь Юаню. Всё это кажется важным и нужным. Цзян Чэн опускается на корточки: — А-Юань, помнишь, что я тебе сказал когда-то насчёт твоего имени? — он берёт Вэнь Юаня за руки. — Что я его заслуживаю? — Вэнь Юань быстро вспоминает. «Какой сообразительный ребёнок», — Цзян Чэн тепло улыбается, кивая. — Да, Вэнь Юань, именно. Пусть в предстоящем твои хорошие качества раскроются в тебе ещё больше. Расти большим, мудрым и здоровым, А-Юань. Будь сильным и несмотря на все преграды иди вперёд, — это звучит будто прощание. Однако, у Цзян Чэна не будет иного шанса сказать Вэнь Юаню всё, что он хотел бы донести. Он очень хотел бы, чтобы Вэнь Юань всё запомнил. — Пусть в следующем году у тебя появится много друзей. Пусть твоя семья станет ещё больше. Пусть учёба быстрее приносит свои плоды. Я уверен, тебя ждут только удача и счастье, А-Юань. Я хочу поздравить тебя с Новым годом и от всей души пожелать, чтобы все твои желания исполнились. — Спасибо, Гэгэ! — у Вэнь Юаня весёлый и ясный взгляд. — Тебя тоже с Новым годом! Пусть у тебя всё будет хорошо! «Тебе не нужно становиться моей семьёй, — Цзян Чэн обнимает Вэнь Юаня. Он промаргивается, чтобы успокоить эмоции. Вэнь Юань очень дорог его сердцу. — Даже когда я буду далеко-далеко, ты всё равно останешься её частью». Вэнь Юаню, наверное, больше интересен подарок, нежели долгие речи Цзян Чэна. Однако, может, оно и правильно. Может, детям действительно не нужно понимать взрослых до конца. Дети заслуживают жить в мире, где нет сожалений. Цзян Чэн же всегда будет помнить все пережитые моменты с Вэнь Юанем. Он будет улыбаться, вспоминая, как учил его стрелять из лука или как Вэнь Юань принёс ему засохший юэбин. Милый, громкий и непоседливый ребёнок. Цзян Чэн искренне любит его. Вэнь Юань с самой первой встречи как-то умудрился найти к Цзян Чэну подход. Может, дети действительно что-то чувствуют? Не просто же так он не побоялся подойти к Цзян Чэну тогда на рынке. Тогда, когда Цзян Чэн был сломлен и утопал в мести. Взмах крыльев дешёвой соломенной бабочки всё расставил по своим местам. — У меня тоже есть кое-что для тебя, Гэгэ, — Вэнь Юань протягивает два мандарина. «Практичный ребёнок», — Цзян Чэн снова улыбается, принимая дар от Вэнь Юаня. Госпожа Вэнь могла бы дать Вэнь Юаню красный конверт, чтобы он вручил его Цзян Чэну. Однако, Цзян Чэну это не нужно. Небогатые люди берегут даже малое сбережение. Может, мандарины дала Вэнь Юаню сама госпожа Вэнь, а может он и сам догадался. В любом случае, Цзян Чэн более, чем доволен подарком от него. — Спасибо, — Цзян Чэн идёт за ширму. — Сейчас принесу твой подарок. Тяжеловато, но Цзян Чэн уже сам взялся. Когда он выходит из-за ширмы, то видит округлившиеся от удивления и счастья глаза Вэнь Юаня. — Это всё мне? Цзян Чэн осторожно ставит на землю: — Всё тебе. — Спасибо большое, Гэгэ! — Вэнь Юань кидается на шею Цзян Чэна, обнимая со всех сил. Он на радостях чмокает Цзян Чэна в щёку и громко смеётся. — Спасибо-ооо! Гэгэ самый лучший! Ожидаемо, что подарку Вэнь Юань радуется больше, чем пожеланиям. Это понятно, он же ещё ребёнок. Да и Цзян Чэн только рад. Вэнь Юань доволен, хотя ещё не распаковал подарок. Это всё потому, что Цзян Чэн ему всегда дарит всё самое лучшее. В том, что на Новый год Вэнь Юаня ждёт что-то абсолютно невообразимое, он, видимо, даже не сомневается. Хотя, Цзян Чэн уверен, что лучше игрушек не то что в Юньмэне, возможно, и в Поднебесной едва ли найдётся. Во всяком случае, Цзян Чэн такого ещё ни у кого не видел. Он нашёл идеальным компромисс между тем, чтобы не было излишества, и тем, чтобы Вэнь Юаню всё действительно понравилось. Цзян Чэн уверен, когда Вэнь Юань будет распаковывать подарки, будет в приятном шоке. — Распакуешь со всеми подарками. Договорились? — Цзян Чэн смотрит в глаза Вэнь Юаню, а они прямо блестят от нетерпения. — А-Юань, ты мужчина. Мы должны крепко держать своё слово. Вэнь Юань вздыхает, соглашаясь: — Да, Гэгэ, — по нему прямо видно, как он хочет распаковать подарок прямо сейчас. — Но я же сам не унесу его. — Тебе помогут, — Цзян Чэн ворошит его волосы и направляется к двери, приоткрывая её. Он обращается к слуге. — Донеси этот ящик к Вэням и поставь туда, куда тебе будет велено. Слуга кланяется, проходя мимо. Ящик действительно не лёгкий. — И позови Сюэ Яна, — кидает напоследок Цзян Чэн. — До завтра, Гэгэ! Счастливого Нового года! — довольный Вэнь Юань бежит за слугой. — До завтра, А-Юань, — прощается Цзян Чэн. «Хотел бы увидеть лицо А-Юаня, когда он будет распечатывать свой подарок, — Цзян Чэн смотрит за удаляющимися фигурами. — Ну ничего, зато я увижу их с А-Яном лица, когда они будут вместе играть. Их общая радость принесёт вдвойне больше счастья».