Случайности

— И как мы сядем? Этот вопрос повис в воздухе, такой же нелепый, как их сцепленные наручниками запястья. Ривай уставился на свою машину. Потом на Эрена. Потом снова на машину. Лицо его выражало глубочайшее страдание человека, который только что понял, что его идеально чистый кожаный салон сейчас осквернит этот щенок в кепке. — Слушай сюда, кусок невезучего дерьма, — наконец процедил Ривай, — пролезаешь через мою сторону на пассажирское. Аккуратно. Ничего не трогаешь. Дышишь через раз. — Мне кажется, это плохая идея, — Эрен выгнул бровь, окидывая скептическим взглядом сначала мужчину, потом машину. — Вы серьёзно? Мы же запутаемся. — Лезь уже, — рявкнул Аккерман и дёрнул руку на себя, отчего Эрен споткнулся и впечатался плечом ему в спину. — Идиотизм какой-то, господи… Не запачкай, блять, ничего! Процесс посадки напоминал пантомиму двух пьяных осьминогов. Эрен, проклиная всё на свете, перегнулся через Ривая, уткнулся лицом куда-то ему в подмышку, нащупал ручку двери и, наконец, ввалился на водительское сиденье, после чего, сопя и матерясь, переполз на соседнее кресло. Ривай в это время замер с каменным лицом, только вены на виске дёргались в такт каждому неловкому движению парня. — Ты коленом на рычаг КПП нажал, дебил! — прошипел он, когда Эрен наконец плюхнулся на своё место. — А может вы просто помолчите? — огрызнулся тот, поправляя дурацкую кепку. — Мы оба заложники этой ситуации! Ривай ничего не ответил. Зато он очень выразительно закусил губу, очень глубоко выдохнул и завёл двигатель. Дорога до слесаря обещала быть долгой. Первые пять минут они ехали в гробовой тишине, нарушаемой только звуками поворотников и тяжёлым дыханием Ривая, которое с каждой минутой становилось всё более угрожающим. Эрен откровенно пялился в окно, но краем глаза заметил, как мужчина бросил взгляд на их скованные руки, лежащие на центральном подлокотнике. Тот самый взгляд человека, который считает, что вселенная лично подписала на него ордер. Внезапно Эрен вспомнил про работу. Интересно, ему кто-нибудь звонил? Искал его? Он был не в курсе, потому что, как назло, его телефон остался в том самом журналистском офисе. Вместе с пиццей, которую никто так и не съел. И конечно же дорогущей сумкой для пиццы, за порчу которой придется отдать пол зарплаты. «Вот пиздец, — подумал он, — меня уволят, даже не успев оформить официально». Хотя, судя по сегодняшнему дню, это были ещё не самые большие его проблемы. Рядом с ним за рулём сидел злой мужик, который явно мечтал, чтобы Эрен испарился, а их запястья всё ещё украшали дурацкие наручники, которые больно впивались в кожу при каждом повороте руля. 

***

Наконец, спустя еще 10 минут в полном молчании, в машине наконец стало не так напряженно. Оба успокоились и думали о своём.  Эрен уставился в окно, мысленно прощаясь с сумкой для пиццы и телефоном.  «Я никогда не расплачусь за эту сумку…», - с досадой подумал он.  На очередной «зебре» какая-то тётка с собачкой вышла на дорогу, даже не посмотрев по сторонам. Ривай затормозил — резко, но плавно, без того визга колодок, от которого у Эрена до сих пор дёргалось колено. — Пропустили удар… — иронично усмехнулся Эрен вслух. — Смешно. — отрезал Ривай и даже не повернулся. — Я пропустил её, потому что она уже на середине. Орать как в прошлый раз — только себе нервы тратить. И тормозные колодки. Которые, кстати, не резиновые, - буркнул он себе под нос.  Эрен хмыкнул. Не то чтобы ему стало смешно, просто он не ожидал от этого злого мужика такого... спокойного ответа на неудачную шутку. Он умеет быть не злым? — У вас всегда такое вождение? — спросил он осторожно. — Ну, спокойное? Ривай покосился на него с таким выражением, будто Эрен спросил, а не летают ли свиньи. — Ты сейчас серьёзно? — Ну, просто... — Эрен замялся, — вы на меня орали так, будто я в вас въехал, а не вы в меня. — Потому что ты вылетел под колёса, как конченый самоубийца, — рявкнул Ривай, но в его голосе уже не было той яростной силы, что в начале. Скорее усталая констатация факта. — А здесь я торможу перед тёткой. Разницу чувствуешь? — Чувствую, — буркнул Эрен и снова отвернулся к окну. Но почему-то его это задело. В хорошем смысле. Не то чтобы он начал симпатизировать этому человеку с, кажется, вечно недовольным лицом. Просто... ну, нормальный мужик оказался. Немного. В некоторых моментах. Они проехали ещё пару кварталов. Ривай молча переключал передачи, и Эрен невольно следил за его руками. Спокойные. Точные. Без лишних движений. Он сам на велике так не мог — всегда нервничал, дёргался, чуть не въехал в столб пару раз. А этот — как робот. «Наверное, поэтому у него машина такая чистая», — подумал Эрен. — «Всё делает аккуратно. Даже когда бесится». И тут он заметил, что всё ещё смотрит на руки Ривая, быстро отвёл взгляд и уставился в лобовое стекло. Напряжение в салоне спало, но Эрен всё равно чувствовал себя нашкодившим котом, которого везут к ветеринару. Ривай бросил взгляд на зеркало заднего вида и случайно зацепился глазами за отражение Эрена. Тот сидел, чуть ссутулившись, и рассеянно водил пальцем по стеклу — вырисовывал какую-то херню. Может букву, может спираль. Лицо при этом было совершенно отрешённое, будто он уже мысленно не здесь, а где-то далеко. Ривай отвернулся. «Ребёнок, — подумал он без злости. — Просто ребёнок». Не в смысле «сопляк, который ничего не понимает». А в смысле — мелкий ещё. Дурацкая кепка, дурацкие пальцы, рисующие на стекле. Попал под машину, попал в заложники, сидит в наручниках с каким-то мужиком, а всё равно умудряется отключиться от реальности и рисовать хуйню на окне. Ривай не знал, жалко ему этого парня или нет. Скорее, он просто понял, что злиться на него как-то... бессмысленно. Ну дурак. Ну вылетел под колёса. Ну не специально. «С кем не бывает, — неожиданно для себя подумал Ривай. И тут же мысленно сплюнул. — Блять. С кем не бывает. Я сейчас реально это подумал?» Он сжал руль крепче и уставился на дорогу. Эрен тем временем продолжал рисовать на стекле, абсолютно не подозревая, что только что заработал в глазах этого злого мужика что-то вроде нейтралитета. Просто надоело беситься. Пусть сидит. Не мешает — и ладно.

***

Наконец, машина завернула за угол, где показалась вывеска «Автоспас-38».  Ривай вспомнил, как три года назад сама судьба (как любил выражаться этот мужик) привела его к этому гаражу. Тогда у него отказали тормоза на полном ходу, и машину занесло прямо в сугроб напротив покосившейся вывески. Слесарь, тогда ещё только начавший лысеть мужик, с вечно сонным лицом, вылез из гаража, посмотрел на тормозную систему, потом на Ривая, потом снова на тормоза, и молча ушёл внутрь на пять минут. Ривай тогда подумал, что он вызвал полицию. Но мужик просто вернулся с чаем, сел на перевёрнутое ведро и сказал, что такие колодки он видел только раз в жизни — на самодельном тракторе в деревне у дяди. И что Риваю повезло, что он вообще сюда доехал, а не въехал в витрину магазина нижнего белья через дорогу. Ривай тогда так и не понял, был ли это комплимент его мастерству вождения или диагноз его ментальным способностям. Заплатил в три дорого, потому что мужик чинил всё остальное ещё два часа и периодически фыркал. С тех пор Ривай ездил только к нему. Потому что мудаков, которые умеют делать свою работу, в этом городе можно пересчитать по пальцам одной ноги. А этот дядька, хоть и бесил, был лучшим из них. Гараж тут был грязный, инструменты разбросаны, в углу стояла какая-то банка с окурками, а на стене висел прошлогодний календарь с лошадьми — всё это бесило Ривая до зубовного скрежета. Но машина после рук этого мужика работала как швейцарские часы. А чистота в гараже, как говаривал сам слесарь, «не влияет на скорость вращения болтов, Аккерман. А вот любовь — влияет». С тех пор Ривай каждый раз закатывал глаза на эту фразу. И каждый раз приезжал снова. Вскоре, машина остановилась. Перед ними стоял низкий, толстый и совсем уже лысый мужик в промасленной робе, который смотрел на них с таким видом, будто увидел двух клоунов. — О, Аккерман, — лениво протянул слесарь, ковыряя в зубах спичкой. — А это кто с тобой? Сын? — Отвязывай. Срочно, — рявкнул Ривай, вылезая из машины и дёргая за собой Эрена, который чуть не упал.  — Инструмента-то нет специального, — пожал плечами мужик, осматривая наручники. — Придётся болгаркой. — Болгаркой?! — одновременно возмутились они. — Ну да, — хмыкнул слесарь, — или так и ходите парой до следующего вторника. Мне, кстати, всё равно. Романтика-а-а... - Слесарь зевнул, растягивая последнее слово.   Эрен посмотрел на Ривая. Ривай — на Эрена. В их взглядах читалось что-то среднее между «убейте меня» и «давай уже режь». — Пиздец, — выдохнул Ривай, подставляя руку. — Давай. Только аккуратно, ты, ебучий маньяк. Слесарь, кряхтя, принёс болгарку, и через три минуты, наполненных искрами, запахом гари и отборным матом Ривая на тему «как я дошел до жизни такой», наручники с глухим лязгом упали на землю. Эрен несколько секунд просто смотрел на свою свободную руку, будто не веря. — Блять, — выдохнул он. — Я уж думал, мы теперь напарники до конца жизни. Ривай, который растирал покрасневшее запястье, вдруг замер. А потом - Эрен поклялся бы, что это точно случилось - уголок его губ дёрнулся. Не улыбка даже. Так, полусдувшийся смешок сквозь усталость. — Напарники, — повторил Ривай, качая головой. — Ты даже пиццу донести не смог. Какой из тебя напарник. — А вы? — огрызнулся Эрен, но без злости. — Вы журналист, который в заложники попал. Тоже не олимпийский чемпион по выживанию. — Я хотя бы не вырубился с первого удара. — Вас не били! Ривай хмыкнул — на этот раз громче. И, кажется, это был самый настоящий смешок. Усталый, короткий, но настоящий. — Ладно, — сказал он, махнув рукой. — Вали уже. Эрен хмыкнул, развернулся и зашагал к остановке. Когда автобус с Эреном скрылся за поворотом, слесарь, докуривая сигарету, хлопнул Ривая по плечу. — Хороший парень, — философски заметил он. — Дерзкий. Тебе такого не хватало. Это кто вообще? — Помнишь, месяц назад приезжал тормоза проверять? — странно сказал Ривай. — Тот самый суицидник, которого я сбил. Слесарь присвистнул. — Ты серьёзно? Тот, который под колёса прыгнул? — Он самый. — И вы теперь наручниками скованные приехали? — Не скованные уже, — поправил Ривай, начиная злиться. — Откованные. — Это судьба, Аккерман, — слесарь хлопнул его по плечу ещё раз и довольно ухмыльнулся. — Я в таких вещах разбираюсь. Ты его сбил, потом в заложниках вместе оказались, наручники на вас надели... Это не случайность. — Ты в колодках разбирайся, — устало огрызнулся Ривай, садясь в машину. — А судьбу оставь тем, кто не разбирается. Он захлопнул дверь и уехал. Слесарь остался стоять у гаража с вечно сонным лицом и довольной ухмылкой. — Везучий ты, Аккерман, — сказал он сам себе, закуривая новую сигарету. — Даже когда не везёт.