it's dark without you.

сережа позвонил, по обыкновению, на следующий же день. спрашивал о состоянии игоря бесконечно, но сказал, что у него самого работы много и обдумать нужно некоторые вещи. какие точно — не признался, но мужчина и не пытался узнать, не лез. не его это дело. не хватало ещё, чтобы рыжий к нему несся, неладное чувствуя. но пришлось скучать в квартире одному. она всё ещё была холодной и пустой, но разумовский, видимо, из желания компенсировать свое привычное ежедневное присутствие, трубку почти не вешал. часами что-то рассказывал, прерываясь только на звонки рабочие, но те быстро завершал и перезванивал грому снова, извиняясь.     игорь все это время думал, почему рыжий так делает. потому что человек хороший? вероятно. но майор, по сути, в жизни его случайный прохожий. хотя разумовский и говорит, что они друзья.      друзья…      с какого момента, интересно? — сереж, — прерывает очередной монолог о технике в трубке мужчина, — когда мы успели стать друзьями? — мы всегда ими были, — отвечает тот на другом конце звонка, — что за вопрос? все хорошо? мне приехать? — непонятно, почему ты на меня столько времени тратишь.      рыжий молчит. думает, наверное, анализирует. — это сложно объяснить, да. наверное, сложнее, чем ты думаешь, — произносит наконец, — сам поймёшь, я уверен. ну, или уже понял. а теперь просто пытаешь меня из вредности, — гром слышит, что сережа улыбается.     и улыбку эту очень хочется увидеть. — не-а, не понял. ну и ладно. — у тебя дела завтра есть? — издеваешься? — ну и отлично. приходи тогда. часа в три. или нет, в четыре, мне нужно проект один доделать.      внутри у игоря оживает что-то. — по тому же маршруту?      разумовский не сразу отвечает. — нет, не совсем. я хотел, чтобы ты ко мне зашел… ну, только если ты не против.      мужчина задумывается. — что ж, можно. но зачем? а у тебя все нормально? точно? странный ты какой-то. — лучше всех, игорь, — рассыпчато смеется рыжий в трубку, но ни на один из вопросов больше не отвечает, — договорились, значит? — договорились.     гром, лёжа на диване, в потолок глядит. почему сережа его вдруг к себе позвал? по улицам ходить надоело? а вдруг важное что-то сказать хочет? непонятно. и происшествие это неприятное все еще не забыто… вдруг разумовский его просто сумасшедшим считает и теперь хочет сотрудничество остановить? в мыслях и догадках об этом весь вечер прошел. да и спалось плохо как-то, диван совсем неудобным казался, нервный комок в грудной клетке не давал отдохнуть. вышло так, что и проснулся игорь гораздо позже, чем планировал, и позавтракать забыл, и в зеркало зачем-то смотрелся долго-долго. даже помыть его пришлось, потому что до этого дня им никто в этой квартире не пользовался. что изменилось — точно сказать нельзя, но майору выглядеть хотелось как-нибудь по-особенному, чтобы волнение непонятное внутри унять.      сережа встречает прямо у входа в башню свою жуткую, но интересную. на нем вещь цветная с узорами абсолютно нелепыми — то ли халат, то ли ещё что подобного плана, — накинута небрежно, поверх всего абсолютно черного. мужчина его в таком наряде странном не видел никогда. а модник этот набрасывается вдруг с объятиями. гром удивляется, конечно, но отстраняться не спешит, неловко ладонями рыжего к себе прижимая. и от этого по телу разряд приятный проходится. мужчина запах волос рыжих чувствует, ему нравится, как они лицо его щекочут. когда разумовский отходит, хочется его назад вернуть, будто без него — как без кусочка пазла недостающего.       наверное, если бы игорь умел свои чувства оценивать и выражать, а главное — дело с подобным имел уже, и знал, что тут к чему, то сказал бы, что влюбился. но он не умеет, не знает, поэтому слегка теряется.       разумовский его ведёт по знакомому коридору, смотрит за ним внимательно, чтоб тот не потерялся случайно. — ну, рассказывай, — говорит, когда они в нужном помещении оказываются. — тут все так же красиво и непонятно, — усмехается гром, — сразу видно — человеку искусства принадлежит. — ага, и любителю газировки, — поддерживает рыжий, улыбаясь, — рад тебя видеть. — да мы всего день назад встречались ведь, — пожимает плечами майор, хотя слова сережи разделял полностью, — как у тебя с проектом?      с проектом у разумовского все хорошо. но он в деталях рассказывает. и где-то между этих деталей игорь замечает обеспокоенность, смятение. будто рассказывает рыжий про одно, а голова чем-то другим занята. и состояние это мужчине передается. — слушай, а… у тебя все точно хорошо? — вполне, — мягко отвечает сережа, — это не ты должен спрашивать.      гром взгляд виновато отводит. — извини меня. — дурачок? никаких извинений. просто ответь, как ты себя чувствуешь?      игорь задумывается. когда он вот так ощущает рыжего рядом — ему хорошо. так хорошо, как никогда не было. — я чувствую себя в полном порядке. правда.     разумовский улыбается, но в глазах беспокойство прочесть можно. не верит. — какую кухню предпочитаешь? — это романтический ужин? — ещё нет, — смеётся сережа, — отвечай давай. стрелки часов догоняют друг друга за разговорами и шутками глупыми, и гром чувствует себя так… легко. он очень редко себя так чувствовал, но рыжий, кажется, умел настроение любому поднимать. или это на игоря он так действует?..    потому что на майора он определенно действует, и действует сильно. как взрыв где-то внутри, все на своем пути сметающий и диктующий порядки новые. наверное, поэтому, когда сережа его потанцевать приглашает, тот ни секунды не тратит на раздумья.      и как-то так получается, что как только руки разумовского касаются мужчины, и они близко-близко друг к другу оказываются — это опьяняет круче любого шампанского. дыхание учащается. вроде бы в шутку все, только игорь и двинуться не может — замер, сережу разглядывая. и обстановка вокруг странную окраску приобретает, и музыка на фоне слышаться перестает совсем. — ты красивый, — озвучивает мысли майор, не стесняясь даже.     на лицо, розовеющее мгновенно, падает прядь рыжая. гром поддается порыву внутреннему, осторожно ее за ухо убирая, но руку не отрывает. не хочется. — я не знаю, как сказать… я просто… ты замечательный, — выдыхает мужчина тихо-тихо. — всему тебя учить нужно, — таким же шепотом отвечает сережа.     игорь не понимает ничего сначала, а когда разумовский последнее расстояние между ними сокращает, губ чужих касаясь, совсем думать отказывается. грома давно никто не целовал. а так, как это сережа делал — трепетно, осторожно, — никогда, наверное. и на душе сразу спокойно так становится, летяще. остаётся только ещё ближе к себе прижать, чтобы чувствовать каждой клеткой, чтобы не отпускать от себя никогда. — я очень хочу, чтобы ты был в порядке, — произносит рыжий, кажется, одними губами, чтобы ни в коем случае атмосферу не спугнуть, когда на секунду отстраняется. — я буду в порядке только с тобой, — честно отвечает мужчина.      и они снова целуются, целуются по-разному, и, кажется, заходят чуточку дальше, потому что так нужно. потому что так хочется. потому что так правильно.