Пассажиром в Небеса / Riding Shotgun in the Sky

Сэм проснулся, ощущая тупую, пульсирующую боль в висках; шея затекла, язык напоминал о Сахаре. Он почувствовал едкий запах только что выкуренной сигареты — запах, оповещающий о том, что рядом с ним Дин. Он только не рассчитывал найти молчаливо глядящего в упор брата настолько рядом со своим лицом. — Эй? — сказал Сэм и потер глаза, поморщившись: вышло словно наждачкой. — Как спалось? — Это что за херня? — вместо доброго утра спросил Дин, потрясая пыльной бутылкой, которую, он, должно быть, обнаружил незакрытой на кофейном столике. В бутылке плеснул виски, и желудок Сэма в ответ вздрогнул. — Э-э-э… — протянул Сэм, не будучи уверен в том, что правильно понимает вопрос. — Ты украл это у стариков? — Чувак, я собирался заменить потом бутылку, — сказал Сэм, защищаясь, но в то же время позабавленный Диновым негодованием. — У нас ничего не было. — А до утра подождать — никак? Просто лечь спать? — Не хотелось мне спать, — Сэм поднялся и застонал, когда его мышцы запротестовали после ночи, проведенной на диване. Он не помнил, как уснул, но предполагал, что это было где-то около трех ночи; достаточно поздно, чтобы он успел приговорить большую часть содержимого бутылки. Он потер больное плечо и насупился на Дина. — Чувак, ты вчера ночью вырубился, как подкошенный. Ты нормально себя чувствуешь? — Я в порядке, — сказал Дин. — Не меняй тему. — Не знал, что вообще есть что менять, — Сэм зевнул и услышал, как хруст его челюсти разнесся по гостиной. — Выглядишь дерьмово, приятель. — Сэм… — Что? — протянув руку, Сэм выдернул почти пустую бутылку из руки Дина. — Ты действительно злишься по такому поводу? Знаешь что, я куплю тогда две бутылки, чтобы заменить эту одну. — Сэм, это… дело не… — Дин оборвал себя, покачал головой и грубо потер свое больное колено. Он действительно выглядел дерьмово — трехдневная щетина выступала на его слишком впалых щеках, под глазами были темные круги, кожа бледная. Сэму стало его жалко. — Кофе будешь? Мне нужен кофе. Дин задержал на нем взгляд, явно желая еще что-то сказать, но потом просто вздохнул и кивнул. — Да. Я бы выпил кофе. Сам встал и поморщился, ощутив в голове болезненный толчок от смены положения. Он добрел до кухни, чей отвратительный оттенок старой горчицы отнюдь не идет на пользу его больной голове. Порывшись в шкафах, он нашел чайник, френч-пресс и банку костариканского кофе, невольно почувствовав себя чуть виноватым, потому что — Дин прав — им не следовало бы трогать ничего из продуктов, оставленных Финкельштейнами, пусть даже это всего лишь пара столовых ложек кофе. Сэм услышал, как постукивает трость Дина; не оборачиваюсь, он слушал шаги брата, входящего в комнату, и скрип старого дерева, когда тот опустился на стул. — Я возьму у них кофе, — сказал Сэм. — Только разок, пока мы еще не добрались до магазина. — Да мне без разницы, — ответил Дин. Сэм бросил через плечо недовольный взгляд. — Значит, если мы немного своруем, чтобы утолить твою кофеиновую зависимость — это будет нормально? Дин пошевелил губами и гулко сглотнул. На лице у него возникло странное выражение — словно он хотел что-то сказать, вот только не знал, как. — Пойдешь в душ первым, пока я кофе заварю? — быстро спросил его Сэм. Сам не понимая почему, он был не уверен, что хочет услышать то, что скажет Дин — что бы там ни было. Дин потер подбородок. — Хорошо, Сэм. Конечно. — Который час? Дин глянул на часы. — Начало одиннадцатого. — Думаю, нам стоит поскорее посетить магазин. Закупиться всем. Ты можешь не ходить, я… — Я пойду. Сэм тяжело присел за стол, рядом с братом. Помассировал виски. — А где у нас аптечка? — В моей комнате, в сумке. Что, похмелье замучило? — Есть немного. Странно, что тебе не так хреново. Дин пожал плечами. — Викодин, благослови его боже. — Тебе надо быть осторожнее. Такие лекарства, как твои, совсем нельзя мешать с алкоголем. — И не говори, чувак. Хочешь начистоту? Меня практически вырубило уже после второй бутылки пива. Сэм ухмыльнулся. — Я как бы заметил. — Помню, как выходил из бара. А как домой пришли — совсем не помню. Улыбка Сэма немного притухла, когда он вспомнил вечерние откровения консьержа. Три самоубийства за месяц. Блядь. Надо это Дину рассказать, и поскорее. Так будет правильно. Но, блин… — Я что-нибудь неприличное делал? Сэм изобразил задумчивость. — Помимо стриптиза перед теми старушками? Вроде нет. Дин наклонился голову, оценивая честность Сэма. — Иди нахрен. — А ты иди в свой душ уже. Дин кивнул и поднялся на ноги. И опять посмотрел на Сэма тем странным взглядом исподтишка, который Сэм постарался не заметить. Брат вышел из кухни, а Сэм достал из шкафчика пару кружек — на одной был нарисован белый котенок с огромными глазами, а другую украшала надпись «Лучший дедушка в мире», выведенная буквами едкого розового цвета. Чайник засвистел, и головная боль Сэма вновь напомнила о себе. Он налил во френч-пресс кипяток и оставил настаиваться, а сам отправился за Адвилом в спальню Дина. Брат курил на балконе, одетый только в трусы, он сжимал в руке полотенце — словно жажда никотина грубо остановила его на полдороге в душ. Дин стоял к улице спиной, возможно, оттого, что так он мог не видеть ту высоту, на которой находился. Когда Сэм пошел к Диновой сумке, тот помахал ему из-за стеклянной двери. — В боковом кармане, — крикнул Дин, голос его был приглушен стеклом. Сэм вытащил белый пузырек и благодарно кивнул брату, а тот затянулся и отсалютовал ему в ответ выпущенным идеально ровным колечком дыма. Вернувшись на кухню, Сэм проглотил пару таблеток, запив водой, и налил себе кружку кофе. Он услышал, как в ванной комнате зашумел душ, и пошел в гостиную, думая, что сам он, наверное, этим утром душ пропустит — лениво было до невозможности. На кофейном столике рядом с бутылкой виски лежала лицом вниз «Кавалер & Клей». Сэм поднял книгу и прочитал фразу: «— Ты смотрел на пальцы. Не смотри на пальцы. Мои пальцы врут. Я их научил врать красиво». Снова отложил, потому что — нет, не идет. Он должен рассказать все Дину. Если этого не сделать, Дин узнает сам, увидит желтую оградительную ленту, начнет расспросы. И, кроме того, Сэма учили не игнорировать такое вот дерьмо. Если пострадает кто-нибудь еще — как тогда ему примириться с самим собой, зная, что он мог как-то это остановить, мог что-то сделать? И, эй — ведь может же и такое быть: они тут немного покопаются и выяснят, что это случайные совпадения. В этих квартирах живет много стариков, а старики, они, ну… они умирают. Может, это только выглядело, как самоубийство, а на самом деле все смерти были совершенно естественными. Что бы там полиция не говорила. В свое время Сэм знал нескольких довольно умных копов, но большинству из полицейских он бы и домашку по английскому за третий класс не доверил делать. Проклятье, он же всего лишь хотел согласно их планом поваляться у бассейна, выпить пива, расслабиться. Хоть на минутку перестать беспокоиться о посторонних людях и об их дурацких жизнях. Но стоило ему только подумать так, как Сэм немедленно ощутил себя виноватым. Застонав, он потер рукой лицо. В животе у него заурчало — когда у него было похмелье, он всегда чувствовал своеобразный такой, тошнотный голод. Он подумал, не разогреть ли ему кусок вчерашней пиццы? Эта идея показалась ему одновременно и привлекательной и отвратительной. Скорей бы подействовал Адвил, чтобы хоть головная боль прошла. Он посмотрел на бутылку виски, стоящую на кофейном столике. Подумал — а, какого черта — и щедро плеснул в кофе. Вкус будет получше, и жар алкоголя его немного взбодрит, прояснит мысли. Отпил большой глоток и добавил еще, просто для выравнивания пропорций. Может, ему стоит пока погодить с рассказом Дину о самоубийствах? Дать им обоим хоть один денек отдохнуть у бассейна. Он расскажет Дину вечером, не очень поздно — так, чтобы они смогли начать кое-какие исследования. Но и не слишком рано — тогда у них будет немного времени, чтобы расслабиться, прежде чем их опять позовет труба. Шум душа в ванной затих. Сэм посмотрел на бутылку — там было почти пусто; так что он вылил, что оставалось, в кружку с кофе. Вот теперь действительно тут стало больше виски, чем кофе. Он взял опустевшую бутылку и отнес ее на кухню, засунув подальше в шкаф; потому что… ну, потому что он пока не в курсе, куда тут положено складывать отходы стекла. И еще он действительно не хотел, чтобы Дин увидел, что он ее прикончил. Не то чтобы Сэм был обязан отвечать на вопросы, но… просто не хотелось, чтобы Дин ее увидел. Начнется всякое дерьмо про «рановато для выпивки»; пусть даже это будет просто добродушная подначка — он все равно чувствовал себя не готовым сейчас иметь с этим дело. Морщась, Сэм допил свой ирландский кофе. Он почувствовал, как виски согрел его желудок, как тепло растеклось по рукам и ногам. Хотя хотелось бы, конечно, чтобы там, в бутылке, оставалось чуть больше. В мозгах у него слегка прояснилось, и немного улеглось внутреннее беспокойство. Он расскажет Дину о самоубийствах попозже. После завтрака. После бассейна. Утро — каникулам, работе — день. Нет причины совсем отказываться от идеи отдыха; мало ли кто там умер — люди вообще-то постоянно умирают. Послышались неровные Диновы шаги. Брат вошел на кухню и прислонился к дверному косяку; мокрые его волосы слиплись, торча в разные стороны; он стоял на кафельном полу босиком. — Кофе? — спросил Сэм и Дин ухмыльнулся.

***

Покупать в магазине продукты на целую неделю вперед ощущалось странным. После получаса блужданий по продуктовому Сэм осознал, что они оба чрезвычайно серьезно подходят к этому вопросу: изучают цены и этикетки, сравнивают натуральное арахисовое масло и арахисовую пасту Skippy, тщательно выбирают головки латука. Он-то думал, что от Дина будет мало толку — нахватает чипсов, газировки и всякого фастфуда — а на деле оказалось, что Дин в этом разбирается лучше Сэма. Сэм удивлялся до тех пор, пока его не осенило: он вспомнил, как в детстве, когда они месяцами жили на одном месте, их холодильник был полон, если не переполнен продуктами. И Сэм тогда не слишком часто ходил по магазинам, насколько он помнил. А уж Джон-то и вовсе не ходил — в этом Сэм был чертовски уверен. Магазин был не слишком большим, просто семейный супермаркет; но вышло удачно, что у каждого из них только одна рука была грузоподъемной, потому что иначе они легко бы набили продуктами пакетов шесть, даже пусть им это и не по карману. Но, поскольку шесть им было не унести, они втиснули все в два пакета, натолкав до краев. Сэму оставалось только молиться, чтобы коричневая бумага не лопнула, когда они понесут их пешком через шесть кварталов до квартиры. — У вас все будет в порядке? — нервно спросила кассирша. Сэм ее понимал. Они выглядели так, словно тут вот-вот произойдет несчастный случай. Хотя скорее — так, словно несчастный случай с ними уже произошел: он сам с его слингом, и Дин с его тростью, оба с выцветшими пожелтевшими синяками и почти зажившими ссадинами на лицах. — Мы в порядке, — уверил ее Дин. А следующие пять минут он ныл о том, что его пакет тяжелее; ныл до тех пор, пока Сэм не вытерпел, и не поменялся с ним. И тут он понял, что Дин не врал — теперь Сэм тащил пакет со всеми банками. Когда они выходили из дома, он сумел отвлечь Диново внимание от оградительной ленты. Он добился этого в основном тем, что докапывался до брата на тему: был ли папа с ними откровенен, или не был? Это один из вернейших способов за считанные минуты заставить Дина побагроветь и встать в оборону, но вины за жульничество Сэм не ощущал, потому что говорил он это все наполовину искренне. Но вот когда они будут возвращаться… тут он был не уверен, что удастся провести Дина мимо ленты. Он подпер на ходу тяжелую сумку бедром и повернулся, чтобы спросить Дина, все ли у него в порядке. И увидел брата сзади на расстоянии почти в полквартала. Сэм понял, что так погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как Дин отстал. Он остановился, чтобы Дин его догнал, рядом с витриной парикмахерской. Тряхнул головой, пытаясь согнать с глаз челку, но не преуспел. Сдавшись, Сэм поставил пакет на землю и зачесал волосы назад пятерней, убирая их с потного лба. Одет он был в футболку и поверх — рубашку, и ему было жарковато. Солнечные лучи лениво заливали улицу теплом, бликуя на всем вокруг: на серебристых бамперах проезжающих автомобилей, на блестящих волосах проходящей девушки, на витринах и дорожных знаках, отражающих его свет; на блестящем амулете на шее приближающегося к нему Дина, — Тебе нужна чертова стрижка, — сообщил Дин, — чтобы превратить тебя хотя бы из Сасквача в Йети. Он немного запыхался, и Сэму было заметно, как устал брат, таща пакет — тот нарушал его равновесие при ходьбе. — Это разве не одно и то же? — спросил Сэм, начиная снова идти, но помедленнее, соизмеряя свои шаги с неровными шагами Дина. — Нам осталось всего два с половиной квартала до дома. А потом — в бассейн. — Там будут одни старушки в бикини, — простонал Дин. — Я уверен в этом. — Чувак, ты ведь сам изнылся насчет бассейна, просто как восьмилетка. — Если повезет, на них будут такие маленькие юбки. Мне, кстати, чертовски нравятся эти маленькие купальниковые юбочки в цветочек и с оборками. — Ты меня поражаешь. — Я серьезно! — Я знаю. Когда они дошли до дверей своего здания, Сэм занервничал. Но беспокоиться не стоило — он недооценил, во что обошлась брату часовая прогулка в двенадцать кварталов. У Дина уже была прикушена нижняя губа, и брат явно был сосредоточен больше на том, как перемещать одну ногу за другой, чем на рассматривании оградительной ленты вокруг входной двери. На нее он бросил лишь беглый взгляд, слегка нахмурился, собираясь что-то сказать; но тут чуть запнулся о порожек на входе, едва не уронив пакет с продуктами, — и ничего не сказал. В квартире Сэм стал разгружать пакеты, а Дин, извинившись, отправился курить; впрочем, они оба понимали, что необходима ему была скорее не сигарета, а просто сесть уже хоть куда-нибудь. Сэм вытряхнул кучку морковки в ящик для овощей в холодильнике, пытаясь побороть чувство вины — консьерж ему поклялся, что ближайший продуктовый отсюда всего в шести кварталах, и он решил, что Дину будет полезно немного поупражняться. Прибрав продукты, он соорудил себе сандвич с индейкой и пошел на балкон. Дин, разувшись, лежал там на шезлонге, держа губами сигарету и прикрывая глаза от света рукой; вид у него был, словно у загорающей домохозяйки. Сэм открыл балконную дверь, и Дин, приподняв руку, посмотрел на нег и пыхнул дымом. — Сандвич хочешь? — Не-а. — Тебе нужно что-нибудь съесть. — Чувак, — сказал Дин и состроил гримасу, — я прошлой ночью прилично перепил, помнишь? Желудок все еще слегка не в порядке. Сэм некоторое время глядел на него, потом сообщил: — Я схожу в винный на углу. Возьму пива. А ты хочешь что-нибудь? Дин чуть приподнялся и посмотрел на Сэма нечитаемым взглядом. — Ты ведь в курсе, что еще только полдень, а? — Это ведь ты не можешь справиться со своей выпивкой, — сказал Сэм. Дин сжал губы. — Сэм, — поморщившись, Дин сел прямо и поглядел обеспокоенным взглядом на брата. — Тебе… чувак, ты многовато пьешь. Это… — Дин, — Сэм перебил его, внезапно разозлившись. — Мне действительно не требуется, чтобы ты надзирал тут за мной, спасибочки. Если бы я хотел получить беспричинную ругань, я бы папе позвонил. — Я просто… — Не надо, — Сэм резко захлопнул стеклянную дверь и отвернулся от Дина, от ощарашенного его лица — с комично распахнутыми зелеными глазами и приоткрытым, как буква «О», ртом. Он прошагал на кухню, схватил там со стойки ключи и свой бумажник и выскочил из квартиры прежде, чем брат смог бы за ним последовать. Злой, как собака, он спускался на лифте в вестибюль, глядя на свое отражение в зеркальных стенках и не понимая, отчего так разозлился — но да, он был зол. И — Дин был прав — ему нужна была гребаная стрижка; только вот это бесило Сэма еще больше. Он отбросил рукой волосы с лица так резко, что чуть в глаз себя не ткнул. Что бы я ни сделал, подумал он, Дин все равно найдет, к чему прикопаться, так какого хрена вообще стараться? Ну да, конечно, он, возможно, пил больше обычного; но Дин-то — с его таблеткоеденьем, с его двумя пачками курева в день — его брат просто долбаный лицемер, и всегда был лицемером! А если Сэму хочется пива после полудня (и после некоторого количества виски с утра), так он имеет на это право! Вот только хотелось бы ему, чтобы заткнулся голосок в мозгу, тот, звучащий так по-Диновски голосок, твердящий ему, что это действительно очень плохой признак: то, что он, даже без особых причин, хочет выпить как следует; что жаждет ощутить стекающий по языку виски и накатившие тепло и легкость. Лифт остановился с веселым «дзинь!», и Сэм вышел в вестибюль. Он пошел к выходу, но возле консьержа притормозил. — Привет, — поздоровался он с ним; тот профессионально покивал, сложив руки на груди и покачиваясь с пятки на носок. — Сегодня тепло, — продолжил Сэм. — Не теплее обычного. — Верно, — он замолк, лихорадочно пытаясь придумать, что еще сказать. — Гхм… хотелось бы знать, ну… мы с братом… мы с ним довольно религиозны, знаете, и… нам бы хотелось включить имена недавно здесь умерших в, э-э-э… в наши вечерние молитвы. Помолиться о них. Поэтому я хотел у вас спросить, не могли бы вы мне назвать их имена и… ну, понимаете — как именно они… Консьерж просиял. Он запустил руку за ворот рубашки — оттуда блеснул массивный золотой крест. — Да, конечно — я и сам человек весьма богобоязненный. Хотя знаете, души этих бедняг уже горят в вечных муках преисподней, если копы были правы насчет самоубийств. — Ну что ж, — сказал Сэм. — Немного дополнительной молитвы никому не повредит. — Истинная правда. Так, давайте посмотрим. Это были Джейн Уинслоу из 509-й, Эммет Меклер из 436-й, и Марлон Шефтер из 619-й. Сэм вытащил из кармана магазинный чек и неловко начал выводить на нем одной рукой имена — карандашом, который он взял на столике регистрации библиотеки в Оклахоме. Неуклюже приподняв колено и чуть подпрыгнув, он прижал к нему бумажку, и накорябал на ней: «Джейн, Эммет и Марлон». — Именно так. А что касается того, как они умерли… ну, они все, гм, сделали это одинаково. Прыгнули головой вниз, прямо с балкона. Сэм приостановился и поднял на него взгляд. — С балкона? — Да уж, — консьерж присвистнул и махнул сжатым кулаком по воздуху сверху вниз. — Шмяк. Сэм вздрогнул. — Господи Иисусе. — Да уж. Беда, — консьерж покачал головой, разглаживая полы куртки. — Помолись за них как следует, сынок. — Обязательно, — пообещал Сэм, ощутив некую виноватость. — Спасибо вам. — Не меня благодари, — сказал консьерж, и ткнул толстым пальцем в небо. — Благодари Большого Папочку там. Сэм подумал, что Большой Папочка звучит скорее как имя для порнозвезды, чем как титул отца небесного, но улыбнулся вежливо; и пошел прочь. Спрыгнули с балконов, о боже. Может, их столкнули? Или принудили? Не могли они быть одержимы? Выдвигать версии без соответствующих исследований было трудновато, и Сэм стиснул зубы в отчаянии, желая иметь хороший выход в интернет и несколько часов на то, чтобы разложить все по полочкам, прежде чем вывалить это Дину. Он до чертиков был уверен, что все это похоже на проблему именно их типа: три «самоубийства», близких по времени и месту, повторяющийся способ смерти — это, как правило, признак сверхъестественной деятельности. Возможно, это был призрак — духи особенно склонны к повторяемости действий. Надо бы посмотреть историю здания, не было ли оно построено на подозрительном месте, не было ли в его истории еще самоубийств, или началось только сейчас. Будь все проклято. Ему надо выпить. Необходимо, потому что все так хреново, и он нервничал и ощущал себя развалиной какой-то. Тревожно кололо в груди, и в животе лежал тяжелый ком. В винном Сэм взял упаковку из 24 банок «Пабста» и 0,75 «Джек Дэниэлс». Помедлив, он купил впридачу виски еще и во фляжке. Уговаривая себя при этом, что фляжку он покупает просто оттого, что удобнее, а вовсе не потому, что ему понадобилось что-то такое, о чем не мог узнать Дин. Проходя мимо консьержа, он улыбнулся ему, с трудом придерживая здоровой рукой упаковку с пивом под мышкой. Еще он держал в руке пакет — и надеялся, что обилие алкоголя, который он нес, не разрушило его религиозный имидж. В лифте он опустил покупки на пол и откупорил фляжку. Сделав пару приличных глотков, Сэм почти сразу почувствовал себя более спокойно. Он вытер рот и засунул маленькую стеклянную емкость за пояс джинсов сзади — туда, куда обычно затыкал оружие, когда они были на охоте. Впрочем, похоже, сейчас именно она и есть. Пиво он положил в холодильник, а бутылку 0,75 оставил на кухонной стойке. Налил в стакан воды и выпил, надеясь, что Дин не почует запах спиртного в его дыхании. Не то, чтобы он стыдился — просто не хочется прямо сейчас разборок с братом насчет всего этого. Дин все еще был на балконе. Было похоже — судя по количеству окурков в стакане, который брат приспособил под пепельницу, — что он прикуривал одну сигарету от другой все те двадцать минут отсутствия Сэма. Увидев через стеклянную дверь, что Сэм вошел в спальню, Дин стал ощупью нашаривать трость; Сэм заметил, что брат все так же стоит к улице спиной. Его кольнуло беспокойство, когда он подумал — не следует ли ему удерживать Дина подальше от балкона, пока Сэм не выяснит, с чем они здесь имеют дело? Да уж точно. Брат офигеть рад будет спускаться с пятого этажа на улицу каждый раз, когда захочется курить — то есть практически, блядь, постоянно. Сэм подавил вспышку злости и нацепил на лицо широкую улыбку, когда Дин открыл балконную дверь и зашел в комнату. — В бассейн? — с энтузиазмом предложил он и, не давая Дину шанса ответить, повернулся, ища свою сумку с пожитками. Та все еще валялась на полу в комнате Дина, потому что Сэм точно не переодевался в пижаму перед тем, как вырубиться на диване прошлой ночью. — Давай уже начнем эти каникулярные штуки. «Пока нам не пришлось их закончить». — Ага, — помолчав, сказал Дин и тяжело уселся на кровать. Взял свою сумку и принялся в ней рыться. — Ох, чувак, вот же дерьмо. — Что? — Сэм, присевший на полу, поднял на него глаза. — Мы забыли купить кокосы. И я оставил свое бикини в Канзасе. Сэм фыркнул и вытащил из сумки выцветшие нежно-голубые пляжные шорты. Дин неверяще уставился на них. — Чувак. Это те самые шорты, что я тебе я купил в твои семнадцать? Перед отъездом в Калифорнию? — И что? — Сэм прижал защитным жестом их к груди. — Ну, просто… — Чего? — Нет, ничего, чувак. — Они мне идут, — сказал Сэм. — А ты, блин, в чем таком собираешься купаться, а? — В трусах, — сказал Дин, копаясь в сумке в поисках той пары боксеров, которую имел в виду — купленные специально для каникул «фламинго и ананасы». Он поднял их, демонстрируя Сэму, и получил в ответ закаченные «не могу в это поверить» глаза — собственно, для этого все и затевалось. Сэм ушел, оставив его переодеваться одного. Дин, морщась, приступил к выползанию из джинсов, потом снял фиксатор с ноги и надел фламинговые боксеры, пытаясь не смотреть на свои шрамы. Он чувствовал себя застенчивой четырнадцатилетней толстушкой в неподходящем по размеру купальнике. Ему действительно не хотелось, чтобы на него пялились. Но какого хрена ему делать-то — купить гидрокостюм, что ли? В последний раз он был в воде — ну, специально был — во время физиотерапии в больнице. Мучительные круг за кругом, упражнения по нагрузке на ногу, силовые упражнения — все это в большом и гулком больничном бассейне; бодрый физиотерапевт одобрительно покрикивал ему, а в горле щипало от хлора. По идее, такое должно было испортить его отношение к плаванию, но ему все же помнилась та свобода, которую он ощущал в воде — то, как он мог двигаться, не беспокоясь о боли, и что плавать было так приятно. Пронзительно заверещал сигнал напоминалки в телефоне. Он потянулся к трости, поднялся на ноги и направился к бюро за своим викодином и стаканом с водой, стоявшими там. Сэм опять зашел в его спальню, одетый в футболку и эти свои нелепые, слишком маленькие калифорнийские шорты. Они с Дином некоторое время рассматривали один другого, одинаковым образом не одобряя купальные костюмы друг друга, потом Сэм сказал: — Все пучком. Отхлорируются. — Ты на меня полотенце прихватил? — спросил Дин, указав подбородком на кучу махровой розовой ткани, перекинутую через Сэмово плечо. — Ага. Блин, мы же забыли подписать отказ от претензий. — Я обещаю не дать тебе утонуть, Сэмми. — А где этот бассейн, кстати? — Я знаю. Но в вестибюле видел указатели. Сэм посмотрел на себя, потом на брата. — Полагаешь, нам можно пойти прямо так? — Чувак, мы заплатили за эту квартиру приличные деньги. Или ты думаешь, я напугаю своей ногой здешних старушек? — Не нога твоя меня беспокоит, — сказал Сэм, морщась от Динова хихиканья. — Извращенец ты, вот что. — Захвати какие-нибудь штаны, если тебя это так волнует, — сказал Дин. — А, да пофиг, — сказал Сэм и повернулся к выходу. Дин схватил пачку сигарет с кровати и последовал за ним; со смущением он обнаружил, что без своего фиксатора шагает немного нетвердо, особенно после той нагрузки, что была утром. Да уж. Нагрузка так нагрузка — притащить продукты домой. Иисусе, ему и впрямь место в доме престарелых. Сэм притормозил на кухне, схватил со стойки коричневый пакет, вызывающе глянул на Дина и, открыв холодильник, начал загружать в пакет пиво. Завернул пакет и сунул под мышку здоровой руки. Банки тихо звякнули. Дин промолчал, хотя ему явно хотелось высказаться. Но он не хотел, чтобы Сэм отреагировал, как в прошлый раз. когда лицо его закрылось, словно дверь захлопнулась. А может, Сэм в чем-то и прав — может, Дин и впрямь чересчур придирчив? В конце-то концов, они были «на каникулах», а Сэм — видит бог, Сэм каникулы заслужил. Правда, Сэм пил не только сейчас, в каникулы. Но, эй, ему уже двадцать два, он мог бы учиться в колледже — а студенты выпивают, да. И Дин бы тоже сейчас выпивал наверняка, если бы не был уже накачан гребаными наркотиками. Может, это все глупости. Может, и не о чем беспокоиться на самом-то деле. — Есть хочешь? — спросил Сэм. — Да не особо. — Я взял немного крекеров и арахисового масла на всякий случай. — Хорошо. — Пока Сэм все еще кудахчет вокруг него, Дин мог не слишком волноваться. Ему не надо слишком волноваться. Бассейн они нашли без труда, проследовав по указателям в вестибюле в устланный ковровой дорожкой коридор, и далее по нему до поворота, за которым оказались две двери, ведущие в патио, замощенный красной плиткой. Там был большой, в форме почки, бассейн, с идеально чистой голубой хлорированной водой. Вокруг стояли старые шезлонги, несколько дырявых зонтиков и искусстенные пальмовые деревья фантастического вида. Дин с унынием заметил также нескольких посетителей — две пожилые, дочерна загорелые женщины с волосами одинакового платинового цвета, и молодая пара с маленьким ребенком, на руках у которого были закреплены надутые желтые нарукавники; он плюхался в воде с видом свирепой погруженности в процесс. Наверное, чей-то внук. Дин шел вслед за Сэмом, сосредоточенный больше на том, чтобы трость его не оскользнулась на мокрой плитке, чем на том, чтобы отслеживать взгляды окружающих, если те и были. Когда Сэм затормозил у пары шезлонгов, он остановился тоже и осторожно опустился на одно из сидений. Брат оглядел бассейн и повернулся к нему с улыбкой. — Неплохо, да? — «Кто любит деревья…» — фальцетом пропел Дин, и Сэм фыркнул. На солнышке было хорошо — на самом деле даже прекрасно; и Дин стащил с себя футболку, поднял ноги на шезлонг и откинулся на спину, подумав, что здесь он мог бы немного позагорать, а то за зимние месяцы — и раньше, за месяцы, проведенные в больнице — он стал чертовски бледнокожим. Он неловко выковырял одну сигарету из пачки, прикурил и затянулся. Закрыл глаза, смакуя ощущение никотина в легких и солнечного света на коже. Сейчас он докурит сигарету и прыгнет в воду. Ладно, не то чтобы прыгнет. С энтузиазмом сползет в воду. — Эм… — сказал Сэм, и Дин приоткрыл один глаз. Сэм снял слинг и с нерешительным видом прижал руку к груди. — Давай сюда, — сказал Дин, закатив глаза, и Сэм пододвинул свой шезлонг поближе, усевшись совсем близко к Дину. Тот не удержался и быстро обвел взглядом бассейн; но никто на них не смотрел, да и впрямь, кому какое нахрен дело. Так что он протянул руку и расстегнул Сэмову рубашку, а потом помог брату освободиться от футболки, делая все возможное, чтобы лишний раз не потревожить Сэмову руку. Проделал он все довольно умело, потому что всю чертову неделю занимался этим каждый вечер. — Спасибо, — сказал Сэм, когда он закончил; откинув спинку шезлонга, брат потянулся к пиву. Дин уставился в сторону. — Чувак, тебе действительно надо бы веса набрать, — оценивающе осмотрев его, сказал Сэм. — Отъебись, — огрызнулся Дин, сопротивляясь желанию скрестить руки на груди, прикрывая свои чересчур выступающие ребра. Он до сих пор еще побеждает Сэма в армрестлинге, и это главнее. — Так, — Сэм отставил свое пиво и зашуршал пакетом, вытаскивая оттуда банку арахисового масла. — У меня идея. Ты будешь съедать ложку масла каждый час. — Чувак. — Давай же. Это легко и быстро. И… — Это не быстро, это липко и занимает целую вечность, когда его глотаешь, и оно становится в горле колом, и вкуса никакого не ощущаешь, если… — Дин понял, что ноет, и умолк. Сэм открутил крышку и протянул банку брату. — Тебе действительно надо как-то получать калории. Просто сделай это. — Ложки нет. — Можно подумать, это тебе когда-то мешало есть арахисовое масло. Дин вздохнул, затянулся сигаретой, потом протянул руку и ковырнул в банке пальцем — потому что вообще-то идея неплоха. Это лучше, чем давиться пиццей, изображая перекус. Он сморщил рот и потянулся к Сэмову пиву; запил арахисовое масло большим глотком и причмокнул: «Фу». — Гадость, — сказал Сэм, отпив из банки, — теперь на ней вкус арахисового масла. Дин затянулся напоследок и растер окурок по мокрой плитке под своим шезлонгом. Потянулся к своей трости. — Я пошел. — Тебе помо... — Я в порядке, — Дин поднялся на ноги и направился к той стороне бассейна, где было мелко. Осторожно положил трость на плитку пола и ухватился за металлические перила, ограждавшие широкие пологие ступени спуска в бассейн. Он сделал шаг на пробу, тяжело опираясь на перила обеими руками, и спустился на одну ступень. Молодая пара с ребенком в углу делала вид, что не смотрит на него, а он делал все возможное, чтобы игнорировать их любопытные поглядывания; но все равно прекрасно понимал, что выглядит нелепо, и что его шрамы серебристо отблескивают на ярком солнце. Перила закончились, когда вода поднялась Дину до бедер; он помедлил, прежде чем отпустить, сделал несколько неловких хромых скачков вперед, а потом погрузился в хлорированную воду. Это было слегка ошеломляюще — слишком прохладно. Тело вздрогнуло от холода воды, каждый его дюйм покрылся гусиной кожей. Он всплыл, вдохнул, тряся головой, и подгреб руками туда, где вода достигала его подмышек. Там он осторожно поставил свою больную ногу на бетонное дно. Вода держала его вес, руки лежали на поверхности, и потому он смог сделать пару шагов — словно шел нормально. И хоть было это не по-настоящему — но так классно. Он глянул наверх и увидел, что Сэм наблюдает за ним. Дин не смог сдержать широкой улыбки. — Какого хера ты там застрял? — позвал он брата, не обращая внимания на взгляды молодых родителей. — Иди сюда. — Нет уж, фиг тебе, — сказал Сэм. — Ты меня просто заманиваешь, чтобы макнуть с головой. — Вот еще! — оскорбленно сказал Дин, хотя да — он очень рад был бы макнуть братца в воду. — Ну давай же. Сэм посмотрел на него. Вздохнув, допил пиво и встал, прижимая к груди больную руку. — Ладно. Он подошел к глубокой стороне бассейна и потрогал воду босыми пальцами. — Холодная. —Девчонка.. Сэм скорчил ему гримасу, а потом, безо всякого предупреждения, прыгнул в воду. В последний момент он согнул коленки и плюхнулся так мощно, что брызги долетели даже до ребенка с надувными нарукавниками, упав тому на лицо, — а дотуда было футов двадцать. Он всплыл на поверхность. Волосы нависали ему на глаза. — Ой, — сказал он, — ой-ой, мое плечо! Дин подгреб к нему, больная нога скользила в воде вслед за ним. — Классный плюх, — восхищенно сообщил он. — Толстожопик. Сэм открыл для ответа рот, но тут Дин ухватил его плечи и толкнул изо всех сил, надавив всем своим телом. Он ухмыльнулся — Сэмова изумленная физиономия ухнула под воду, ноги брата задергались, и Дин за эти свои штучки получил удар в больное колено — это было пиздец как больно, но оно того стоило, потому что у Сэма, когда тот вынырнул, было именно то лицо утонувшей крысы, с мокрыми прилипшими волосами и глазами побитого щенка. — Ты же обещал! — Быть того не может. — Ах ты блядский… — Сэм толкнул его, и Дин ушел под воду. И понеслась! — водная борьба по полной программе; она прекратилась, лишь когда хлорированная вода едко стрельнула вглубь носа Дина, а Сэм задохнулся: — Тону, тону, не… Дин отпустил брата, расслабился и отплыл на спине прочь. Он вдруг сообразил, что уже годы прошли с тех пор, как они с Сэмом в последний раз боролись; он понимал, что это из-за его долбаной ноги и нежелания младшего брата причинять ему боль. Нахер это. Ему надо почаще бить Сэма. — Обожаю бассейны, — заявил Дин, глядя в ясное небо; самолет пересекал его, протягивая за собой белый след, похожий на оградительную ленту… погодите-ка. А почему он вообще подумал об оградительной ленте? Потому что оградительная лента была натянута в вестибюле. А он постоянно забывал спросить, в чем дело. Чертовы таблетки, заставляющие его так тупить. Хорошо еще, что у его подсознания хватка как у капкана. — Сэм, — позвал Дин. — Чувак, ты видел ленту в вестибюле? Как думаешь, что там за фигня? Лицо Сэма внезапно изменило выражение, за долю секунды перейдя от спокойствия к отчаянию — и у Дина душа ушла в пятки. — Что такое, — сказал он. — Сэм, что? Сэм переступил в воде, отведя глаза в сторону. — Мне надо кое-что тебе рассказать.