Наше личное никогда

По Богороще, огороженной стенами замка, гулял недружелюбный и колючий ветер, но Джендри всё же прошёл по мокрой земле до чардрева, съёжившись и закутавшись в дорожный плащ. Белая кора и кровавый лик, хоть он видел их не первый раз, и даже, взяв смелость, мог назвать своими старыми друзьями, однажды заменившими ему благодать септы, встретили его неизменной мрачностью. Джендри оглянулся по сторонам, прислушиваясь к шелестящим на ветру листьям и силясь уловить в них шаги, голос, или хоть какое присутствие человека. Тщетно. Он отвернулся от древа к пруду и с минуту всматривался в черноту воды, переминаясь с ноги на ногу. Внезапный утробный скрип пронзил грудь мимолетным страхом. Джендри повернулся на звук, по привычке хватаясь за пустоту на правом бедре, где он всю дорогуносил короткий клинок. Из глаз и рта вырезанного на чардреве лица засочилась с чавкающим звуком свежая чёрная кровь. Нет, это не кровь, это древесный сок, напомнил себе Джендри, вместо отсутствующего оружия ища под плащом, камзолом и нательной рубахой крохотную семиконечную звезду на серебряной цепочке, то и дело ускользающую от его неуклюжих пальцев. Из Богорощи он вылетел так, словно Неведомый уже пустил по его следу гончих. Благо, едва завидев стены жилых и караульных башен, Джендри почувствовал себя в безопасности. Мрак жуткой сцены отступил, едва он вышел из узкого прохода к арсеналу. – Джендри! Он остановился и развернулся, ожидая увидеть кого угодно, даже чардрево, вдруг выбравшееся из своего плена и забравшееся на крышу караульной башни. Но слух не обманул. В ближайшем к нему проёме галереи, словно обрамлённый в раму портрет, стояла Санса. Ну или женщина, похожая на неё. Свет факелов едва доставал до уровня галереи, да и зрение уже было не так остро, как ему бы хотелось. Ночью он мог принять любую женщину за ту, которую искал в жутком чреве Богорощи. Он колебался, рассматривая её, не зная, как реагировать. Санса махнула ладонью к себе, приглашая Джендри подняться на галерею. Кричать второй раз на весь замок она бы не стала. Неужели не узнал? Она сложила под грудью руки, сверля Джендри взглядом. Но пара мгновений – и он исчез в караульной башне. Санса приблизилась к узкому проходу на лестницу, вслушиваясь в шаги. Сердце её заколотилось в груди от волнения, но она задержала дыхание, чтобы успокоиться. Джендри, выдыхая ртом так напряжённо, словно прошёл не пару пролётов, а пробежал с лигу, поднялся и остановился в проёме. Едва кинув на Сансу быстрый и осторожный взгляд, он склонил голову. Зря она задерживала дыхание, знала же, что не поможет. – Здравствуйте, милорд, – Санса отошла, освобождая Джендри путь, – весьма поздний час для молитвы. – Я не молился, – Джендри вспомнил сочащийся чёрным соком лик чардрева и засомневался, что он вообще хоть раз придёт к нему по своей воле. Санса была спокойна и степенна, как всегда, и он осмелился подойти чуть ближе, вставая рядом с ней у открытого откоса галереи. – Что же, в таком случае, заставило вас выйти поздно вечером из покоев? – Я искал вас. Санса забавно моргнула, гася удивление, и отвернула от него лицо, сделав вид, что смотрит на крепостную стену вдали. – Очевидно, ваши поиски оказались успешны. – Да. Он вышел из Богорощи. Он искал её там, где они дважды столкнулись, как он должен был думать, случайно. Следом планировал осмотреть кузницу? А затем? Добрался бы и до её этажа в Великом Замке? Санса ощутила редкую смесь возмущения пополам с преступным азартом. Как в тот их последний, перед отъездом Джендри, разговор. – И зачем вы меня искали? – Не знаю. Она бы подумала, что он издевается, не будь так уверена в том, что Джендри был честен с ней и с самим собой. – Вот как, не даёте себе ни секунды подумать над ответом, милорд посол. Мы с вами многого добьёмся на дипломатическом поприще. – Заместитель посла, – Джендри опёрся ладонями в откос проёма, обозревая вид на внутренний двор. – До посла ещё не дослужился. Если уж смущать друг друга, то обоюдно, подумала Санса.  – Как и до короля. Джендри прыснул, снова поворачиваясь к ней. В его усмешке и лице она увидела отражение своих чувств. Он устал, очевидно, и не только от дороги. Если несколько месяцев назад он не находил себе места и был отягощён своим титулом, то сейчас груз произошедших событий, хоть и закалил лорда Джендри, отпечатался на нём той усталостью, которую Санса могла назвать своим лучшим другом. – Вам же докладывали, да? Про Королевскую Гавань. Но, может, будет интересно услышать от меня? – О, несомненно! Когда Санса улыбнулась, напряжение ушло из кончиков его пальцев, и Джендри начал свой рассказ. Не пестрящий умными словами мейстера или вензелями героических сказок. Начал он с того, как Штормовые лорды чуть не подняли его на вилы, но ему удалось убедить их, что он-де в Королевской Гавани потребует ответа от Тириона. Хотя он и знать не знал, как требовать с карлика ответа. А в Гавани он настолько был растерян, едва не поддавшись Тириону, не зная, как быть, пока не вернулась в город леди Талла Тарли. И он вспомнил всё то, что они обсуждали с Сансой. – Она идеально подходила. Её отец – герой, она благородная вдова, повторно вышедшая замуж, хоть и не по статусу, но удачно для всех лордов Простора. – Кроме Хайтауэра, ищущего повод освободить Хайгарден от текущего хозяина. – Она умна и проницательна. Я правда верил, что леди Талла должна занять трон. А она куда умнее меня, ну и… Ничего приличного Джендри на ум не пришло, а говорить диалектом блошиного конца с Сансой он постеснялся. Но, благо, она пришла на помощь, закончив фразу: – Обвела вас вокруг пальца. – Точнее и не сказать. А дальше Джендри пробовал быть дальновидным и расчётливым. Когда играть роль, когда позволять лордам додумывать за него. Даже просил Глена организовать маленькую шпионскую сеть, в которую ничего стоящего так и не попалось. Он рассказал и о Доране, прямо заявившим о том, что променяет голоса на свободу для Пенроуза. О странном разговоре с Робином Арреном, вызвав у Сансы смех, который она благородно прикрыла рукавом халата. И о Яре, конечно, о ней. – Её отъезд сработал, как искра над бочкой дикого огня. Пошли слухи о том, что она собирается осадить Королевскую Гавань. Городом и так было сложно управлять, но то, что случилось потом… – Стихийное бедствие. – Нет, Санса. Вы не знаете про этот бунт самого главного. – И чего же? – Санса начинала мёрзнуть в бархате халата и закуталась сильнее. Рассказ Джендри она бы с большим удовольствием выслушала в гостиной у камина. Джендри заметил это и указал на свой плащ, вопросительно поднимая брови. Санса кивнула. – Вот, – Джендри расстегнул застёжку и снял с плеч плащ, – не самый чистый, но и не воняет. Он обернул плечи Сансы так осторожно, как только мог, и запахнул увесистую ткань на её тонких плечах. Он ожидал, что она отпрянет, но этого не произошло, и Джендри осмелел настолько, что заговорщически склонился к ней. Санса замерла, отмечая, как поджались его губы и сдвинулись чёрные брови. Что бы он ни хотел сказать, это давалось ему ой как не просто. – Бунт. Я его устроил, – шепнул Джендри и сделал шаг назад, оставляя её с этой информацией. – Создал едва управляемый хаос, заранее подогнав войска к городу. Эта история тянет на кувшин лучшего вина. Но для Джендри это не было историей. Он признался ей в том, что давило на него тяжким грузом. Санса умело спрятала удивление, обернув его в вежливость. – Это решение настоящего стратега и лидера. – В его плаще и правда стало намного теплее. – Вы же знаете, как вас теперь называют? – Слышал. Почти король. Как у кого-то из толстых книг по истории. – Рейнис Таргариен. Почти королева. Её не выбрали на первом Великом Совете. А много позже она погибла в танце драконов. – У неё был дракон, а у меня, выходит, шесть тысяч солдат. Забавно, подумалось Сансе, что Рейнис наполовину была Баратеон. Баратеоны и Таргариены переплетены в истории столь тесно, что Санса не удивилась бы, оседлай Джендри последнего оставшегося в мире дракона. Она не жаловалась на память, но никак не могла припомнить, как же звали громадную тварь, объезженную Дейенерис. – А если был бы дракон? – Нет, – Джендри отвлёкся от тяжким дум и снова выглядел спокойным и расслабленным, – хватит с нас драконов. Снизу застучали кованные стальные сапоги караульных, выполняющих обход. Санса отступила во мрак галереи, и Джендри последовал за ней. – Спасибо, – тихо сказал он, – что дали мне выговориться.  – Значит, вы искали меня за этим? – Вероятно. И за тем, чтобы извиниться. – За что, позвольте узнать? – Что из-за меня сложилось всё совсем не так, как вы хотели. Что случайно почти украл вашего пса. Что сделал вам тогда… то… предложение. Он помнит. Он всё помнит также остро, как и она. – Единственное, за что вам действительно стоит извиниться, лорд Джендри, – Санса отвернулась и от него и тихо пошла по галерее в сторону Великого Замка, и, убедившись, что он следует за нею тенью, продолжила, теша своё уязвлённое самолюбие самым недостойным образом, – что вы трусливо сбежали от меня, не дождавшись ответа. Джендри остановился за её спиной. Он замер, как поражённый серой хворью человек-камень. Что она сказала? – Ответ… был очевиден, Ваша милость. Санса остановилась только у входа на лестницу Великого Замка. – И я назвала вас стратегом? Ваша догадливость вам изменила, милорд. Я была готова согласиться на следующий день, но вот незадача… Она скрылась в проходе, а Джендри всё так и стоял, смотря, как измазанный в дорожной грязи кончик его плаща исчезает во мраке. Он сделал несколько широких и громких шагов к лестнице и сказал в темноту, сглотнув слюну: – Предложение в силе. Сердце ухнуло в бездну, пропуская удар, а прохлада ночи обернулась нестерпимым жаром собственной неловкости. Джендри уже собрался обругать себя последними словами, когда сверху донёсся спокойный голос Сансы: – В таком случае, у вас есть моё согласие. Санса прикрыла рот рукой и прислонилась к прохладному камню стены. Ох, видела бы её сейчас хоть одна живая душа! Все мысли и волнение отразились на лице, и ни одна тайная мысль о симпатии к Джендри не осталась бы в секрете. Она получала удовольствие от каждой минуты их беседы, от его честности, от своей дерзости! Санса нащупала в темноте застёжку на плаще и вытащила иголку из крепления. Сняв плащ, она скомкала капюшон и зарылась в него лицом в тщетной попытке спрятаться от самой себя.   Она не испугалась, когда он подошёл ближе и укрыл её. Не дрогнула, желая отступить. В нём нет угрозы.  Не было в прошлом и настоящем, а про будущее она решила не думать хотя бы пару минут. Санса вдохнула глубже, ощущая коричное масло – её собственный запах, и терпкую горечь дыма от костра, свежесть сырой земли и необычную искру, которой не было описания – запах человека, носившего этот плащ. Запах Джендри. Запах, за которым она гналась в волчьем сне. Простой, добрый и надёжный лорд Джендри. Потому и выбранный ею для представления своих интересов в Красном Замке. Она думала, что двигала его, как фигурку по игральной доске, а в итоге попалась в ловушку сама. Ловушку его доброго и дружелюбного к ней отношения, за которым не было подтекста, но она слишком любила глупые романтические сказки… Сама виновата, подумала Санса, опять придумала себе нереальный образ, поверила в него, и вот-вот собиралась прыгнуть в трясину. Ох, и зачем он вернулся? То, что мертво, умереть не может. Нельзя разбить и без того разбитое. Но можно попробовать восстановить. – Милорд, где ваш плащ? – первым делом, сервировав завтрак, спросила служанка, которой поручили отнести вещи Джендри в чистку. – В сундуках нет. – Должно быть, оставил в Богороще, – не ожидая от себя такого прыткого вранья, ответил Джендри, – я ходил помолиться ночью. – Старым богам? – Взгляд служанки стал недоверчиво-настороженным. – Семерым, – строго посмотрел на неё Джендри, как бы упрекая в хуле, – это самое святое место поблизости. Плащ стелил на землю, чтобы преклонить колени. Плащ забрала Санса, думал Джендри, он укутал её в холоде ночи, а она не вернула, так и уйдя с ним в темноту. Прошедшая ночь уже не пугала его сценой в Богороще. Нет, все воспоминания словно обрели невидимые крылья бабочек, что порхали вокруг его головы. Санса не рядовая леди, она королева. Она – Старк. Север во плоти. Она не должна даже смотреть в его сторону. Но она смотрела. И улыбалась. Сколько раз он ругал себя с тех пор, как предложил Сансе попробовать преодолеть её неприязнь к касаниям? Не счесть. И вдали от Винтерфелла ему было легче переносить свой бестактный позор. Он сосредоточился на проблемах куда более реальных, но в мыслях, даже самых потаённых, редко оставляя её. Джендри с трудом принимал ту часть себя, которая просыпалась в минуты порочного отклика, и, несомненно, он никогда не даст этим мыслям воли. Он не коснётся её своей похотью, не даст ей узнать. И разочароваться. Если он хоть на секунду станет ей полезен, это осчастливит его и будет согревать до самой смерти. С этими мыслями он начал день, заняв после завтрака новый кабинет. Грустно будет уступать его Тириону, когда тот, наконец, доберётся до Винтерфелла. Джендри, вероятно, отселят в покои поменьше, где-нибудь в гостевом доме, и наслаждаться залитой светом круглой комнатой в разгаре северного лета он уже не сможет. Секретарь разложил на столе перья и пергаменты, пресс-папье, песок и воск, наполнил чернильницу до верху, словом, готовился к тому, что Джендри – типичный канцелярист. Итак, Джендри требовалось выяснить местонахождение и намерения Яры. От Мандерли он информации не добился, а в Винтерфелле, хоть и летнем, всё же оставались ещё дворяне, погруженные в ситуацию. Вряд ли каждый из них способен хранить секреты визита леди Грейджой так же рьяно, как лорд Вилис. Да и о возвращении Арьи стоило узнать побольше. Слухи – показатель ненадёжный, но чем ближе к их источнику – тем больше шансов найти в их бреде какое-то основание. И отчего он не спросил вчера у Сансы? Случай ведь подвернулся лучше некуда. Да только при мысли о Сансе и вчерашнем разговоре кровь отливала от головы Джендри в совсем другое место. – Глен! – крикнул он мальчишку. Тот явился незамедлительно – дежурил у дверей. – Всё равно будешь шататься без дела – послушай, о чем местные говорят. О леди Грейджой, о леди Арье. Первым заговаривать о них не смей, каждый вечер жду доклад. Понял? Ступай. А мальчишка и рад был, что не надо тухнуть у дверей, и стремглав умчался, куда его понесли боги и ветер в голове, едва не сбив вошедшего со стопкой писем секретаря посольства. – Вы, милорд…, – Джендри обратился к долговязому секретарю, силясь вспомнить и выговорить его фамилию – Лоллистоун, выясните о гостящих в замке лордах Севера. – С целью? – повёл бровью тот. – Общения. – Простите? – Чтобы приглашать их на ужины, сир. Выпить с ними вина. Получить информацию.  Ему что, приходилось объяснять лорду, зачем приглашают других дворян на ужин? – Выполнить поручение нашего короля, – вздохнув, сказал Джендри.