Изменённые принципы

      Улицы Сибуи в сумерках превращались в лабиринт из неоновых вывесок и длинных, пугающих теней. Влада, поглощённая нахлынувшими воспоминаниями, не заметила, как свернула не туда. Токио двухтысячных не были похожи на карты из её памяти: многие ориентиры ещё не были построены, а узкие улочки петляли, словно издеваясь над «чужачкой». ​Небо окрасилось в глубокий чернильный цвет. Ада остановилась на незнакомом перекрёстке, чувствуя, как вечерняя прохлада пробирается под тонкую ткань платья. Разбитые костяшки начало саднить сильнее. ​      — «Отлично, Влада. Победила двух гопников, "напугала" будущего главу «Тосвы», а дорогу домой найти не можешь», — ехидно констатировал внутренний голос. ​Вдруг тишину улицы прорезал рев мотора, а следом — быстрые, тяжёлые шаги по асфальту. ​      — Ада! — этот крик, полный неприкрытого отчаяния, заставил её вздрогнуть. ​Из-за угла буквально вылетел Каору. Его лицо, обычно расслабленное и весёлое, сейчас было белее мела. Следом, тяжело дыша, показался Шиничиро. Его вид тоже не внушал спокойствия: куртка нараспашку, взгляд мечется по сторонам. ​Каору преодолел разделяющее их расстояние в несколько прыжков. Он схватил сестру за плечи так крепко, что она невольно охнула.       ​— Ты... ты хоть понимаешь?! — он почти кричал, и его голос сорвался.       — Тебя не было три часа! Твой телефон дома! Ты знаешь, сколько у отца врагов? Ты знаешь, что они сделают с тобой, если найдут одну в темноте?! ​Он тряхнул её, но тут же осёкся, заметив её разбитую руку и пыль на бордовом подоле. Его гнев мгновенно сменился ледяным ужасом. Он упал перед ней на колени, лихорадочно ощупывая её руки, проверяя пульс, заглядывая в глаза.       ​— Ты ранена? Ада, посмотри на меня! Что случилось? Кто это сделал? Я их убью, клянусь, я их из-под земли достану... — его руки заметно дрожали, а в глазах, обычно таких озорных, стояли слёзы самого настоящего, первобытного испуга. ​Ада замерла. Влада внутри неё приготовилась к удару, к крику, к обвинениям в «шлюховатости» или бесполезности. Она привыкла, что за её отсутствие наказывают. Она привыкла, что её страх — это повод для чужого торжества. ​Но Каору не бил. Он закрыл глаза, прижался лбом к её маленькому плечу и тяжело, рвано выдохнул, будто у него только что забрали петлю с шеи.       ​— Слава богу... Живая. Живая... ​Ада стояла как вкопанная, не в силах даже поднять руки, чтобы обнять его в ответ. В груди, там, где она годами выстраивала ледяную стену, что-то с оглушительным треском лопнуло. Это было странное, почти болезненное чувство — смесь острой тоски по тому, чего у неё никогда не было, и дикого, пугающего счастья. Оказывается, за неё могли бояться не потому, что она «собственность», а потому, что она — это она. ​Шиничиро, стоявший чуть поодаль, медленно подошёл и положил руку на плечо Каору, давая тому прийти в себя. Затем он перевёл взгляд на Аду. В его глазах не было злости — только глубокое, понимающее сочувствие.       ​— Она в порядке, Каору. Видишь? Она просто заблудилась, — тихо сказал Шин, хотя сам всё ещё сжимал кулаки от пережитого стресса. ​Ада сглотнула вязкий ком в горле. Её «кошачьи» тёмно-красные глаза подозрительно заблестели, отражая свет фонаря.       ​— Ты... — она едва узнала свой голос, он дрожал.       — Ты правда так испугался? За меня? ​Каору поднял голову, его лицо исказилось от боли.       — Дура ты, мелкая... Ты — моя сестра. Ты единственное, что у меня есть в этом проклятом доме. Если с тобой что-то случится, мне незачем будет возвращаться назад. ​Ада зажмурилась, чувствуя, как первая горячая слеза скатывается по щеке, обжигая бледную кожу. Впервые в жизни ей не хотелось выпускать когти. Впервые ей хотелось просто быть ребёнком, которого наконец-то нашли.       ​— Прости, — прошептала она, и в этом слове было гораздо больше, чем просто извинение за прогулку. Это было прощание с той одинокой Владой, которая верила, что в мире есть только хищники и жертвы. ​Шиничиро негромко кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, хотя сам выглядел так, будто готов был обнять их обоих.       — Так, семейные разборки предлагаю перенести в более безопасное место. Садитесь на байки, пока ваш отец не поднял на уши всю полицию Токио. ​Каору поднялся, вытирая лицо рукавом, и крепко взял Аду за руку, переплетая свои пальцы с её — так, будто боялся, что она растворится в сумерках, если он отпустит её хоть на секунду.       ​— Пошли домой, сестрёнка. И больше никогда... слышишь? Никогда не уходи без меня. ​Ада кивнула, послушно следуя за ним. Она чувствовала тепло его ладони, и эта простая связь казалась ей сейчас прочнее любого мафиозного кодекса. Она знала, что завтра ей снова придётся быть холодной, расчетливой и сильной, чтобы выжить в мире «Токийских мстителей». Но сейчас, в этом затихающем переулке, она позволила себе просто чувствовать эту невыносимую, прекрасную боль — осознание того, что её любят. Шиничиро заглушил мотор своего байка, но не спешил слезать. Каору стоял рядом, всё ещё сжимая руку сестры так крепко, будто она была единственным якорем в этом шторме. Влада — теперь Ада — послушно замерла за их спинами, опустив голову и глядя на носки своих туфель. Она старалась дышать ровно, но каждый нерв был натянут до предела, ловя каждое слово, каждый полувздох парней. ​Шиничиро чуть наклонился к Каору, понизив голос до едва различимого шепота. ​      — Слушай, — тихо начал Шин, косясь на застывшую девочку.       — Если мы сейчас привезем её в особняк в таком виде — с разбитыми руками и пыльной одеждой — твой старик устроит ад вам обоим. Ты же знаешь, он не спрашивает «как дела», он спрашивает «кто посмел тронуть имущество Уэно». ​Каору стиснул зубы. Ада видела, как побелели его костяшки.       ​— Знаю. Он взбесится не из-за того, что она могла пострадать, а из-за того, что это «удар по репутации семьи». Черт, Шин, я не могу вести её туда в таком состоянии. Она... она сегодня сама не своя. Словно натянутая струна. ​Шиничиро задумчиво постучал пальцами по рулю. ​      — Поехали ко мне. Мой дом здесь, за углом, намного ближе, чем ваш «склеп». Аде нужно умыться, привести себя в порядок и просто выдохнуть. Пусть немного передохнет в нормальной атмосфере, прежде чем снова нырять в тот холод. ​Каору на мгновение замялся, бросив быстрый взгляд на сестру. ​      — Шин, я не уверен, что это хорошая идея...       ​— Да брось, — Шиничиро мягко улыбнулся, и в его голосе проскользнула теплая нотка.       — Дедушка будет только рад. К тому же, Эмма и Манджиро уже все уши мне прожужжали, спрашивая, когда ты зайдешь. Эмма даже пыталась приготовить что-то съедобное, чтобы тебя заманить. Майки, конечно, всё съел, но энтузиазм остался. ​Ада, подслушивавшая каждое слово, почувствовала, как внутри всё перевернулось. Семья Сано. Тот самый легендарный дом, где началось всё в «Токийских мстителях». Место, которое в манге было символом тепла и одновременно — отправной точкой многих трагедий. ​Каору тяжело вздохнул, и это был вздох облегчения. ​      — Ладно. Ты прав. Ей нужно прийти в себя. Спасибо, Шин. ​Шиничиро кивнул и обернулся к девочке, подмигнув ей.       ​— Слышала, лисичка? Едем в гости. Потерпишь ещё немного мою компанию? — его голос был легким, но взгляд оставался изучающим. Он всё еще пытался разгадать тайну её «перемены». ​Ада лишь слабо кивнула, пряча руки за спину. ​      — Как скажете. Мне всё равно.       ​— Вот и отлично, — Каору подхватил её под мышки и легко усадил на сиденье своего байка впереди себя.       — Держись за руль, мелкая. Погнали. ​Рев моторов снова разорвал тишину сумерек. Ада прижалась спиной к груди брата, чувствуя, как ветер бьет в лицо. Она знала, что поездка к Сано — это не просто передышка. Для Влады это был шаг в самое сердце истории, которую она знала наизусть.       ​«Значит, Эмма и Майки...» — пронеслось в её голове.       — «Ну что ж, посмотрим, насколько реальность отличается от страниц с картинками». ​Байки сорвались с места, унося их прочь от темных переулков Сибуи к дому, который обещал короткое, но такое необходимое тепло.

***

      Байки затихли у невысокого забора. Дом семьи Сано встретил их мягким светом из окон и тем самым уютом, который Ада раньше видела только в старых фильмах или представляла, читая книги. Как только Шин открыл входную дверь, в лицо ударил густой, обволакивающий аромат свежей выпечки — смесь ванили, корицы и домашнего тепла. ​Ада инстинктивно спряталась за широкие спины Каору и Шиничиро, чувствуя себя здесь лишним элементом, пятном сажи на чистом холсте.       ​— Мы дома! — крикнул Шиничиро, разуваясь. ​Тут же послышались быстрые шаги, и в коридор выскочила Эмма. Её золотистые волосы были слегка растрепаны, а на щеке виднелся след от муки.       ​— Шини! Ну наконец-то! — Она просияла, но стоило ей заметить Каору, как её радость удвоилась.       — Каору-кун! Ты всё-таки пришёл! А Манджиро сказал, что ты... ​Эмма осеклась. Её взгляд скользнул ниже, за спину Каору, где замерла тонкая фигурка в бордовом платье. На мгновение воцарилась тишина. Ада затаила дыхание, ожидая типичной реакции на «дочь мафиози» — страха или подозрения. ​Но Эмма сделала то, чего Влада никак не ожидала. Она решительно растолкнула парней, пробираясь к девочке.       ​— О боже... Ада? — Эмма бережно, почти невесомо взяла её за запястье, рассматривая сбитые, окровавленные костяшки.       — Что случилось? Ты вся в пыли... Шин, Каору, вы чего стоите как истуканы?! Ей же больно! ​Не дожидаясь ответа, Эмма крепко схватила Аду за руку. Её ладонь была мягкой и тёплой. ​      — Пойдём со мной. Я помогу тебе умыться и перевяжу руки. Мальчишки только мешаться будут, — с этими словами она потащила Аду за собой вглубь дома, прямиком в ванную. ​В ванной комнате было светло и пахло персиковым мылом. Эмма действовала уверенно: включила теплую воду, достала аптечку и чистое полотенце. Она помогала Аде смыть грязь, аккуратно промокая ранки, и всё это время в комнате стояла непривычная, но совсем не давящая тишина. Влада, привыкшая к вечным крикам или колким замечаниям в своей прошлой жизни, впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. ​Когда Эмма начала осторожно накладывать бинт на маленькую ладонь Ады, она вдруг подняла глаза. Щёки её слегка порозовели.       ​— Знаешь... — тихо начала Эмма, затягивая узелок на бинте. — С тобой так комфортно. Даже молчать комфортно. Я люблю таких людей. Обычно все вокруг шумят, спорят... а с тобой спокойно. ​Она на секунду замялась, закусив губу, а затем добавила совсем негромко: ​      — Может... мы будем подругами? ​Ада замерла. Внутри она была поражена до глубины души. В её мире персонажи манги были лишь набором черт и сюжетных функций, но эта девочка перед ней... В её глазах была такая искренняя, живая надежда, что игнорировать её было невозможно. Каждая эмоция Эммы — от беспокойства до этого смущённого предложения — была настоящей, осязаемой.       ​«Как странно...» — подумала Ада.       — «Этот мир должен был быть выдумкой, картинкой. Но здесь сердца бьются громче, чем в моей реальности». ​Она мягко улыбнулась — не той надменной маской, которую привыкла носить, а по-настоящему, уголками губ. ​      — Будем, — ответила она, чуть сжав пальцы Эммы в ответ. — Я тоже не очень люблю лишний шум. ​Эмма просияла, и её улыбка в этот момент показалась Аде ярче любого неонового знака Сибуи. В этот момент Влада окончательно поняла: она не просто попала в историю. Она попала в мир, за который, возможно, стоит бороться. Эмма буквально светилась от радости, когда они вышли из ванной. Теперь руки Ады были аккуратно забинтованы, а на щеке красовался забавный пластырь с уточкой, который Эмма наклеила «для настроения».       ​— Так, быстро на кухню! — скомандовала Эмма, подталкивая Аду в спину.       — Я как раз испекла дораяки по новому рецепту, и Каору уже наверняка пускает слюни у стола. ​На кухне действительно было оживленно. Шиничиро о чем-то негромко переговаривался с Каору, который выглядел заметно расслабленнее, завидев сестру в целости и сохранности. Эмма, словно маленький вихрь, принялась расставлять тарелки. ​      — Налетай! — Она поставила перед Адой и Каору блюдо с золотистыми блинчиками, начиненными пастой из бобов.       — Если не съедите всё, я обижусь. ​Каору, не заставляя себя долго ждать, отправил в рот добрую половину дораяки, довольно зажмурившись. ​      — Эмма, ты просто спасительница. В нашем доме из еды только кодекс чести и претензии отца на завтрак, обед и ужин. ​Ада осторожно откусила кусочек. Сладость была мягкой, домашней и совсем не похожей на безвкусные полуфабрикаты, которыми Влада перекусывала на бегу в университете. В этот момент она почувствовала себя почти нормальной. Почти... живой.       ​Спустя полчаса, когда тарелки опустели, а парни углубились в обсуждение деталей нового байка Сано, Ада решила немного осмотреться.       ​— Эмма, я отойду на секунду, поищу уборную, — шепнула она подруге.       ​— Вторая дверь по коридору направо, не заблудись! ​Ада вышла в полутемный коридор. Ноги в мягких носочках бесшумно ступали по деревянному полу. Она на мгновение задумалась, вспоминая детали планировки дома из манги, и это секундное замешательство стало роковым. ​Из-за угла на полной скорости вылетел кто-то невысокий и очень стремительный. ​      — Баджи, ты труп, если я первым... — раздался задорный голос, который тут же прервался глухим звуком удара. ​Силы столкновения хватило, чтобы оба не удержались на ногах. Ада вскрикнула, замахала руками, пытаясь ухватиться за воздух, и повалилась прямо на «препятствие». ​Приземление вышло мягким, но крайне неловким. Девочка упала плашмя, оказавшись прямо верхом на сбитом с ног мальчишке. Тяжело дыша, Ада уперлась ладонями в пол по бокам от его головы и чуть приподнялась, чтобы посмотреть, в кого она врезалась. ​Под ней лежал Манджиро. Тот самый Майки. Его глаза были плотно зажмурены, а на лице застыла гримаса недовольства. ​      — О-ох... ну и лоб у тебя, Кейске, — проворчал он, не открывая глаз и принимаясь потирать затылок свободной рукой.       — Ты что, его из железа выковал? Тяжелый какой... Слезь с меня, лапша остынет. ​Ада замерла, глядя на него в упор с нескрываемым удивлением. Она всё еще не могла привыкнуть к тому, что будущий «Бог войны» Сибуи сейчас просто ворчливый ребенок с растрепанными волосами. ​Майки наконец разлепил веки. В первую секунду в его темных глазах отразилось замешательство. Он моргнул раз, другой, глядя на лицо девочки в паре сантиметров от своего. Тёмно-красные глаза, кошачий разрез, черный чокер... Ступор длился недолго, буквально мгновение. ​Его губы медленно растянулись в широкой, дерзкой улыбке.       ​— Опа... — Майки расслабился, даже не пытаясь выбраться.       — А тебя, оказывается, даже искать не пришлось. Сама меня нашла. Решила взять реванш за переулок? ​      — Я просто... я не знала, что ты здесь бегаешь, — Ада быстро отпрянула, вскакивая на ноги и отряхивая юбку. Лицо предательски горело.       — И я не искала тебя. ​В этот момент в коридор выскочили привлеченные шумом Эмма, Каору и Шиничиро. ​      — Манджиро! Опять ты носишься как угорелый? — Эмма всплеснула руками, подбегая к ним. — Ты не ушиб Аду?       ​— Аду? — блондин сел на полу, переводя взгляд с сестры на Каору, который уже стоял рядом, подозрительно прищурившись.       ​— Погоди, Као, — Манджиро озадаченно потер переносицу, задумчиво пожёвывая губу.       — Ты говорил, что твоя сестра — «тихий, пугливый цветочек», который боится новых людей и предпочитает сидеть в комнате с книгами. ​Каору выглядел слегка удивлённым. ​      — Ну да... Она всегда была... ну, очень стеснительной. Я годами пытался вытащить её к вам, но она впадала в панику при одной мысли о знакомствах. Ада, ты... — он посмотрел на сестру так, будто у неё выросла вторая голова.       — Ты уже успела с ними познакомиться? ​Эмма обхватила Аду за плечи, защищая.       ​— Мы с Адой уже лучшие подруги! Она вовсе не пугливая, она очень крутая и спокойная! ​Майки поднялся с пола, засунув руки в карманы шорт. Его взгляд стал острым и веселым одновременно. ​      — Значит, сестра Каору, да? — Он подошел к ней почти вплотную, игнорируя грозный вид её брата.       — Скрывал от нас такую «боевую кошечку», Као-кун? Она сегодня в одиночку двух парней в переулке раскидала. И судя по её глазам, она вообще мало чего боится. ​Каору и Эмма хором переспросили:       ​— В переулке?! ​Ада поджала губы, понимая, что легенда о «тихой девочке» рассыпалась в прах окончательно. Она выпрямила спину, и на мгновение в её взгляде снова промелькнула холодная уверенность.       ​— Времена меняются, брат, — тихо, но твердо произнесла она.       — Больше нет нужды прятаться. ​Шиничиро, наблюдавший за этой сценой, невольно улыбнулся. Он понял, что в этом мире только что появилась новая, непредсказуемая сила, и эта сила сейчас стояла в их прихожей, заклеенная пластырями с уточками. Майки стоял, слегка покачиваясь на пятках, и его глаза буквально светились от нескрываемого восторга. Он смотрел на Аду не как на «младшую сестрёнку друга», а как на редкое, удивительное явление природы.       ​— Нет, вы не поняли! — Манджиро всплеснул руками, обращаясь к Каору и Шину.       — Она даже не вспотела! Бам — локоть, бам — колено в солнечное. Это было... технично. Очень чисто. Я видел много девчонок, которые машут кулаками, но Ада... она двигалась так, будто видит противника насквозь. Будто знала, где у них «выключатель». И это при том, что она выглядит так, будто её ветром сдует! ​Майки подошёл ещё на шаг ближе, бесцеремонно рассматривая забинтованную руку девочки. ​      — Слушай, — он понизил голос до заговорщического шёпота, — где ты так научилась? Отец учил? Каору говорил, что ты ненавидишь тренировки и всегда плачешь, когда тебя заставляют заниматься. Но то, что я видел... это не похоже на слёзы. ​Каору и Шиничиро в этот момент обменялись коротким, но тяжелым взглядом. В коридоре на мгновение повисла такая густая тишина, что было слышно тиканье часов в гостиной. ​Каору чувствовал, как внутри него растёт холодный ком непонимания. Он знал Аду каждую секунду её жизни. Знал, как она вздрагивает от громких звуков, как прячет лицо в ладонях, когда на неё кричат. Но девочка, стоящая перед ним сейчас, не имела ничего общего с той Адой. В её осанке, в этом тяжёлом, осознанном взгляде было что-то... чужое. Будто кто-то вынул хрупкий механизм и вставил внутрь стальной стержень.       ​«Она не она», — промелькнуло в голове Каору.       — «Слишком взрослая. Слишком холодная. Словно за одну ночь её душа выгорела и переродилась во что-то другое». ​Шиничиро, будучи более проницательным, лишь крепче сжал плечо Каору. Он тоже видел этот «стеклянный» блеск в глазах девочки — взгляд человека, который видел слишком много боли, чтобы бояться пары уличных хулиганов. ​Тишину бесцеремонно прервал скрип двери. Из туалета, вытирая мокрые руки о свои широкие штаны, вышел Кейске Баджи. Заметив толпу в коридоре, он на мгновение замер, а затем его лицо озарила широкая клыкастая улыбка. ​      — О, Каору! — Баджи радостно вскинул руку, подходя к парням и хлопая Каору по плечу.       — Ты всё-таки притащил свою сестру-затворницу? Рад видеть! ​Он перевёл взгляд на Аду. Девочка смотрела на него невозмутимо, почти изучающе. Баджи слегка опешил от такой реакции — обычно сверстницы либо смущались его взгляда, либо пугались.       ​— Кейске, познакомься, — Сано младший гордо указал на Аду большим пальцем.       — Это Ада. И она недавно вырубила двоих придурков в переулке Сибуи. На моих глазах! ​Баджи замер, а затем медленно скрестил руки на груди. Его взгляд стал скептическим, а одна бровь поползла вверх. Он окинул Аду взглядом с ног до головы: маленькая, в нарядном платье, с детскими пластырями... ​      — Майки, ты что, дораяки переел? — хмыкнул Кейске, фыркнув в сторону.       — Эта мелочь в платье уложила двоих парней? Да ладно тебе. Она же хрупкая, как фарфоровая кукла. Если она их и «выключила», то только тем, что они умерли от умиления. Я не верю. Чтобы такая пигалица... ​Майки мгновенно вскипел. Он резко обернулся к другу, сощурив глаза.       ​— Баджи, ты придурок! — рявкнул Манджиро, делая шаг к нему.       — Я, по-твоему, выдумывать стоять буду, что ли? Я своими глазами видел, как она сложила того амбала пополам! Она крутая! И если ты сомневаешься, можешь сам попробовать на неё прыгнуть — потом будешь зубы по коридору собирать! ​Баджи снова посмотрел на Аду, на этот раз более пристально. Девочка не стала оправдываться или спорить. Она лишь поправила свой чёрный чокер и отвела взгляд, будто разговор о её способностях был ей бесконечно скучен. Эта невозмутимость задела Кейске сильнее любых слов.       ​— Ну-ну... — пробормотал он, уже не так уверенно. — Увидим. ​А Каору всё продолжал смотреть на неё, пытаясь найти в этой новой Аде хоть каплю прежней сестры, но находили лишь холодную, пугающую силу человека, который больше не собирался быть жертвой. Тишину коридора, накалённую спором Майки и Баджи, прервал резкий, вибрирующий звук. Каору вздрогнул и нехотя вытащил телефон из кармана брюк. Стоило ему взглянуть на экран, как расслабленность, вызванная домашним уютом Сано, мгновенно испарилась. Его лицо одеревенело, а губы скривились в брезгливой усмешке. ​Отправитель: Отец. «Немедленно возвращайтесь в особняк. Жду в гостиной через двадцать минут. Есть разговор, не терпящий отлагательств. Не заставляй меня повторять». ​Каору с силой сжал телефон, так что пластик жалобно хрустнул. В его глазах не было и тени страха — лишь глухое, годами копившееся раздражение.       ​— Опять за старое, — процедил он, убирая мобильный.       — Как по расписанию. Стоит мне на секунду забыть об этом «семейном склепе», как он тут же напоминает о себе вонью формалина. ​      — Что там? — Шиничиро обеспокоенно заглянул другу в лицо.       ​— «Великий глава» соскучился, — съязвил Каору, поправляя ветровку.       — Требует явиться на ковёр. Видимо, кто-то донёс, что мы не дома. Ада, нам пора. ​Эмма, до этого радостно планировавшая, как они будут мерить наряды в её комнате, буквально поникла. Она вцепилась в рукав бордового платья Ады, глядя на неё умоляющими глазами. ​      — Нет! Уже? Вы же только пришли! — почти вскрикнула она.       — Мы даже чай не допили! Каору-кун, ну пожалуйста, скажи ему, что вы задержитесь. Ада, останься ещё на чуть-чуть... ​Майки тоже переменился в лице. Весёлый азарт в его глазах сменился хмурым недовольством. Он сложил руки на груди и вызывающе посмотрел на Каору. ​      — Твой старик подождёт. Мы только начали нормально общаться. Ада ещё не видела мой гараж, и мы не договорили о том приёме из переулка! Пусть подождёт, — тон Манджиро был безапелляционным, как у маленького короля. ​Ада, стоявшая до этого неподвижно, медленно покачала головой. Она прекрасно понимала: в мире мафии игнорировать прямые приказы, пока ты ещё слаб — глупость, ведущая к катастрофе. Она чувствовала, как напряжён Каору, и не хотела делать его положение ещё хуже. ​      — Мы не можем, — спокойно произнесла Ада, мягко высвобождая руку из хватки Эммы.       — Если он зовёт, значит, тянуть нет смысла. Это только создаст лишние проблемы. ​Она увидела, как разочарование отразилось на лицах ребят, и её сердце — то самое, что Влада считала куском льда — неожиданно кольнуло. Она быстро протянула руку и взяла лежащий на тумбочке блокнот с ручкой, набросав несколько цифр.       ​— Но это не значит, что мы прощаемся, — Ада протянула листок Эмме, а затем, помедлив секунду, второй такой же — Майки.       — Мой номер. Пишите. ​Эмма моментально просияла, прижимая бумажку к груди, как сокровище. Майки взял листок, внимательно изучил цифры и спрятал в карман, его губы снова тронула легкая улыбка.       ​— Поймана на слове, Адочка. Я напишу. И попробуй только не ответить.       ​Баджи всё это время стоял в стороне, привалившись плечом к косяку. Он молчал, его чёлка закрывала часть лица, но взгляд был прикован к Аде. Он прокручивал в голове её движения, её спокойный голос и то, как она держалась под напором Манджиро. В его глазах читалась сложная работа мысли — от скепсиса он медленно переходил к какому-то новому, ещё не осознанному уважению. ​Каору тем временем уже вызвал такси через приложение.       ​— Машина будет через две минуты, — бросил он, открывая входную дверь.       — Шин, спасибо что приютил. Извини, что так скомкано.       ​— Всё в порядке, — Шиничиро проводил их до порога, положив руку на голову Ады.       — Берегите себя. И Ада... помни, что наш дом всегда открыт для тебя. Не только для твоего брата. ​Девочка кивнула, в последний раз обернувшись на светлую прихожую Сано. Жёлтое такси уже мигало фарами у забора.