Изменённые принципы

      Тренировка возобновилась, но теперь её ритм изменился. Если раньше все внимание было приковано к дуэли Майки и Баджи, то теперь каждый в зале хотел проверить Аду на прочность. ​Баджи горел желанием повторить её трюк: он то и дело пытался поймать её на захват, но Ада, словно ртуть, проскальзывала под его руками. ​Эмма с восторгом наблюдала за подругой, пытаясь повторить хотя бы правильную постановку стоп. ​Харучиё стоял чуть поодаль, впитывая каждое её движение своим безжизненным, но цепким взглядом. ​Майки же превратился в её тень. Стоило Аде отойти к стене, чтобы сделать глоток воды, он тут же оказывался рядом, заглядывая в лицо. Стоило ей встать в пару с Сенджу — он стоял над душой, комментируя каждый выпад. ​      — Ада-чан, а так сможешь? А если я ударю слева, ты тоже так нырнёшь? — Манджиро буквально искрился энергией.       — Слушай, твои движения... они не из карате. Это как будто ты всю жизнь только и делала, что выживала. Где ты так научилась?       ​— Улицы — плохие учителя, Майки, но они быстро ставят технику, — уклонилась от прямого ответа Ада, затягивая потуже пояс на кофте. ​ ​Сенджу, которая в начале встречи смотрела на Аду со скепсисом, теперь сменила гнев на милость. Она подошла к Аде во время короткого перерыва, когда Майки на секунду отвлёкся на Шиничиро. ​      — Эй, — Сенджу ткнула Аду кулаком в плечо, но на этот раз дружелюбно.       — Ты крутая. Правда. Манджиро обычно никого к себе так близко не подпускает, а тут — смотри, он за тобой как хвостик ходит. ​Сенджу вытерла лоб тыльной стороной ладони и решительно посмотрела Аде в глаза:       ​— Давай обменяемся номерами. Эмма — отличная девчонка, но она не боец. А мне нужен кто-то, с кем можно нормально спарринговаться, не боясь сломать человеку рёбра. И вообще, нам надо держаться вместе. Если эти парни задумают какую-то глупость, кто-то же должен будет вправлять им мозги? ​Ада посмотрела на протянутую руку Сенджу. В прошлой жизни у неё не было подруг — только соперники на ринге или враги в подворотнях. Идея женской солидарности в мире банд казалась ей чем-то новым, но странно правильным. ​      — Идёт, — ответила Ада, пожимая руку блондинке. ​ ​Пока дети возились на матах, в углу зала Шиничиро и Каору продолжали свой негласный диалог взглядами. Шиничиро видел, как радостно Манджиро смеётся рядом с Адой, и его сердце сжималось. Информация о предательстве в «Черных Драконах» была подобна яду. ​Он понимал: Ада теперь не просто «сестра Каору». Она — ценный актив и одновременно самое слабое звено для тех, кто захочет ударить по их семье.       Тренировка постепенно сходила на нет. Баджи, тяжело дыша, завалился на татами, раскинув руки звездой, а Манджиро, вопреки обыкновению, даже не выглядел уставшим — он сидел на корточках перед Адой, с восторгом рассказывая ей о том, как однажды он «вырубил парня в три раза больше себя одним чихом». ​Дедушка Сано, всё это время молча наблюдавший за ребятами из тени коридора, наконец вышел на свет. Его шаги по деревянному полу додзё были почти бесшумными, но стоило ему появиться, как в зале воцарилась идеальная дисциплина. Даже Майки мгновенно выпрямился.       ​— Техника этой девочки... — Мансаку Сано остановился перед Адой, внимательно вглядываясь в её лицо своими пронзительными глазами.       — В ней нет изящества формы, но есть горький вкус опыта. Ты не просто занималась спортом, дитя. Ты училась убивать в себе страх. ​Ада выдержала этот взгляд. Она привыкла смотреть в глаза хищникам пострашнее, но в этом старике она почувствовала не угрозу, а глубокое, почти отеческое понимание.       ​— Думаю, на сегодня достаточно, — Мужчина перевёл взгляд на Шиничиро и Каору.       — У этих сорванцов в головах сейчас слишком много энергии. Шиничиро, Каору, вы двое выглядите так, будто на ваших плечах висит вся гора Фудзи. Идите, обсудите свои «взрослые дела» в кабинете. А мелочь... пусть проветрится. ​Каору обменялся взглядом с Шином. Оба понимали, что зачистка «Драконов» требует тишины и четкого плана, который не предназначен для детских ушей. ​      — Ладно, — Каору коротко кивнул Аде.       — Идите на площадку за углом. Но чтобы были в пределах видимости. И, Майки... если с её головы упадет хоть один волос, я забуду, что Шин мой лучший друг.       ​— Ой, да ладно тебе, Као-кун! — Майки уже вскочил и схватил Аду за локоть. — Она сама кому хочешь голову открутит! Пошли!

***

      Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в персиковые и нежно-лиловые тона. Ребята прихватили с собой бутылку газировки и три огромные пачки чипсов. На горизонте высились пёстрые многоэтажки, чьи силуэты зазубринами врезались в небо. Детская площадка встретила их скрипом качелей и запахом нагретого песка. Площадка была обустроена на славу, но казалась пугающе пустой: ни единой души, кроме их шумной компании. ​      — Странно, разве здесь не должны быть дети? — Баджи озадаченно почесал затылок и огляделся. ​Майки лишь беззаботно пожал плечами. С расслабленной улыбкой он схватил Аду за руку и потянул к высокой горке. Девочка послушно последовала за ним, на губах её застыла едва заметная, вежливая улыбка. Остальные с гоготом разбежались в разные стороны, полные решимости выжать из этого вечера максимум веселья. ​Сенджу и Эмма сразу оккупировали качели, о чем-то бурно перешептываясь и периодически поглядывая на Аду. Баджи и Харучиё затеяли соревнование, кто выше залезет по металлической лестнице «радуге». ​Ада отошла чуть в сторону от блондина, прислонившись спиной к прохладному столбу горки. Она всё ещё чувствовала на себе взгляд Харучиё — холодный, оценивающий, словно он пытался разгадать её код.       ​— Эй, кошка, о чем задумалась? — Манджиро запрыгнул на край песочницы, балансируя на узком бортике.       — Опять выглядишь так, будто тебе не одиннадцать, а сто лет.       ​— Просто думаю, что тишина здесь слишком обманчивая, — честно ответила Ада, глядя, как Сенджу смеется над какой-то шуткой Эммы. ​Майки на секунду замер. Его беззаботная маска чуть сползла, обнажая ту самую «черную пустоту», о которой Влада знала из сюжета, но которую Ада видела сейчас вживую. ​      — Тишина всегда такая, — негромко сказал он.       — Но пока мы здесь, на этой площадке... мы можем притвориться, что всё остальное — просто шум ветра.       ​— Эй, вы двое! — крикнула Сенджу, спрыгивая с качелей.       — Хватит секретничать! Ада, иди сюда, расскажи, чем ты губы красишь, что они у тебя такие розовые даже после спарринга? Это тинт или магия мафиози? ​Ада невольно улыбнулась. На мгновение тяжесть двух жизней — прошлой Влады и будущей Ады — отступила. Здесь, среди скрипа старых качелей и криков Баджи, она впервые почувствовала то, чего была лишена в свои одиннадцать. Друзья, с которыми можно забыться на мгновение. ​      — Это просто хорошая генетика, Сенджу, — хмыкнула брюнетка, отталкиваясь от столба.       — Но если хочешь, я научу тебя паре приемов, как красить губы так, чтобы они не размазывались, когда бьешь хай-кик. ​      — О-о-о, вот это я понимаю — разговор! — Сенджу радостно запрыгала на месте.       ​Пока девочки обсуждали косметику и драки, Баджи и Харучиё спустились с лестниц. Харучиё подошел к Майки, который всё ещё стоял на бортике песочницы. ​      — Она опасная, Майки, — тихо произнес Хару, не сводя глаз с Ады.       — Но она... правильная. Как будто она знает то, чего не знаем мы. ​Майки спрыгнул в песок, подняв небольшое облако пыли.       ​— Именно поэтому, Хару, она теперь с нами. И я клянусь... никто не посмеет тронуть её, пока я рядом.       ​На площадке воцарился уютный шум, но Ада кожей чувствовала, как за забором, в тенях вечерних улиц, уже начинают шевелиться «Драконы», готовя свои ловушки. Игра началась, и цена в ней была гораздо выше, чем просто победа в додзё.

***

​      Время летело незаметно. Ребята носились по горкам, по очереди хрустели чипсами и наперебой травили байки. Манджиро, как всегда, был в центре внимания: он эмоционально размахивал руками, пытаясь в красках описать очередную нелепую историю, и то и дело заливался смехом, широко и искренне улыбаясь. Ада молча наблюдала за ним. В какой-то момент звук их голосов стал для неё глухим фоном — она провалилась в пучину собственных мыслей, бесцельно глядя в пустоту.       ​«Я здесь чужая. Это не моя жизнь. Как мне с этим смириться?» — она оторвала взгляд от горизонта и подняла ладони перед лицом, пристально всматриваясь в линии на коже. ​      «Тяжело играть роль младшей сестрёнки и милой подруги. Они и представить не могут, что рядом с ними находится взрослая девушка из совершенно иной вселенной. Привыкну ли я к этому хоть когда-нибудь?» Уэно раздражённо дёрнула бровью и выдохнула, прикрывая глаза, чтобы спрятать закипающую горечь. ​      «Эти люди для меня — незнакомцы. В моём мире они были лишь плоскими картинками, персонажами на экране. Ненастоящими».       — Ада! Ты чего зависла? — звонкий голос Майки ворвался в её сознание, разрушая хрупкую стену отчуждения. ​Она вздрогнула и медленно опустила руки. Манджиро стоял на верхней платформе горки, его светлые волосы растрепались от беготни, а на щеке виднелся след от специй для чипсов. Он смотрел на неё сверху вниз — прямо, открыто, с тем самым обезоруживающим доверием, которое причиняло Аде почти физическую боль. ​      — Задумалась, — тихо ответила она, заставляя свои губы снова сложиться в привычную, мягкую маску. ​      — Опять о скучных взрослых вещах? — Баджи спрыгнул с качелей неподалёку, приземлившись с глухим ударом кроссовок о резиновое покрытие площадки. — Бросай это, Ада. Мы тут вообще-то газировку допиваем, а ты даже половину своей пачки не съела. ​Он бесцеремонно протянул ей открытую бутылку. Ада приняла её, чувствуя холод пластика. В её мире — настоящем мире — она бы сейчас, возможно, сидела за монитором или проверяла почту. А здесь она делила одну колу на троих с «легендами» преступного мира Токио, которые сейчас были всего лишь шумными подростками. ​      — Знаешь, — Майки вдруг сел на край горки, свесив ноги, и его тон стал неожиданно серьёзным. — Иногда ты смотришь так, будто нас здесь нет. Или будто ты видишь кого-то другого вместо нас. ​Ада замерла, не донеся бутылку до губ. Сердце пропустило удар. Неужели её актерская игра настолько плоха? Или интуиция этого парня пугала даже сквозь границы миров? ​Она медленно сделала глоток газировки, выигрывая себе несколько секунд. Пузырьки больно ударили в горло, возвращая в реальность.       ​— Тебе кажется, Майки, — уклончиво отозвалась она. ​      — Просто у меня богатое воображение, — произнесла она, заставив голос звучать ровно, с легким оттенком иронии.       — Я смотрю на вас и пытаюсь представить, какими вы будете через пять или десять лет. Станете ли вы серьезными взрослыми в костюмах или так и будете воровать чипсы у друзей? ​Баджи расхохотался, запрокинув голову.       — Я в костюме? Не смеши! Я буду гонять на байке, пока у меня зубы не выпадут! ​Но Майки не засмеялся. Он продолжал смотреть на Аду сверху вниз, и в его темных глазах отражалось заходящее солнце, превращая их в два янтарных омута.       ​— Пять лет — это слишком долго, — отрезал он, и в его голосе прорезались властные нотки будущего главы «Тосвы».       — Важно только то, что происходит сейчас. На этой площадке. С этими людьми. ​Он вдруг спрыгнул вниз, приземлившись прямо перед Адой. Расстояние между ними сократилось до минимума.       — Слушай, Ада. Мне плевать, кого ты там видишь в своих мыслях. Но здесь и сейчас — я настоящий. И Баджи настоящий. И даже Харучиё с его вечными подозрениями — тоже. ​Он протянул руку и щелкнул её по носу, мгновенно разрушая тяжелую атмосферу.       — Так что доедай чипсы. А то Баджи сейчас всё сметет, и «генетика» тебе не поможет восполнить запасы энергии. ​Ада невольно коснулась кончика носа. Маска «взрослой Влады» дала трещину. Этот мальчишка, который в будущем станет причиной стольких трагедий, сейчас просто пытался вытянуть её из омута одиночества.       ​— Ладно, сдаюсь, — выдохнула она, чувствуя, как внутри что-то потеплело.       — Но если Баджи дотронется до моей пачки, я применю тот самый прием, о котором говорила Сенджу. ​      — Эй! — возмутился Баджи, уже тянувшийся к заветному пакету. — Я просто хотел проверить, не отсырели ли они!

***

      Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь густую, синевато-черную вуаль. Фонари на площадке еще не зажглись, и только тусклый свет из окон соседних многоэтажек выхватывал силуэты ребят. Шумная компания постепенно утихомирилась: Сенджу и Эмма, устав от беготни, о чем-то тихо шептались у песочницы, а Баджи с Харучиё затеяли ленивый спор о моделях байков, расположившись на металлических ступенях. ​Майки кивнул Аде, призывая её отойти чуть дальше, к краю площадки, где старая сетка-рабица отделяла их от заросшего пустыря. Здесь тишина была гуще, а воздух — прохладнее. ​      — Ты ведь не просто «задумываешься», Ада, — тихо произнес Манджиро, глядя на темные очертания города.       — Ты как будто ждешь удара. Всё время. Даже когда улыбаешься. Ада замерла. Она привыкла считать себя опытным игроком, взрослым человеком в теле ребенка, но Майки... он видел не роль. Он видел суть. ​      — В моем мире… — она осеклась, быстро исправляясь, — там, где я росла, расслабленность стоила слишком дорого. Трудно переучиться, Майки. Трудно поверить, что вечер может закончиться просто вечером, а не катастрофой. ​Манджиро повернулся к ней. В сумерках его лицо казалось бледным, почти прозрачным, а глаза утратили привычный блеск, став глубокими и серьезными.       ​— Шиничиро говорит, что сила нужна для защиты. Но я думаю, что настоящая сила — это возможность позволить себе быть слабым рядом с кем-то, — он сделал шаг ближе, внимательно всматриваясь в её черты.       — Знаешь, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что я смотрю в зеркало, которое показывает меня через много лет. Ты носишь в себе такую тишину, от которой хочется либо убежать, либо… защитить её любой ценой. ​Ада почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Этот мальчик, который в будущем мог стать разрушителем, сейчас предлагал ей самую чистую форму искренности. Она посмотрела на него иначе — не как на персонажа из манги, не как на «Непобедимого Майки», а как на живую, одинокую душу, которая тоже искала опору в этом хаосе.       ​— Возможно, мы оба слишком много на себя берем для одиннадцати лет, — едва слышно прошептала она. ​Майки слабо, почти призрачно улыбнулся. Эта улыбка не была задорной, она была понимающей. Не говоря ни слова, он снял свою куртку и набросил её на плечи Ады. Ткань еще хранила его тепло и едва уловимый запах пороха и сладостей.       ​— Носи. Ты совсем замерзла, — бросил он и, не дожидаясь ответа, загадочно отошел в сторону ребят, пряча руки в карманы штанов. ​      — Эй, народ! — крикнул он уже привычным, звонким голосом. — Пора закругляться и валить по домам, а то старшие будут орать так, что уши заложит. Особенно Шиничиро, он сегодня не в духе. Ребята начали неохотно подниматься, отряхивая штаны и собирая мусор. Прибравшись, дети медленно зашагали на выход из площадки. Ада шла последней, кутаясь в чужую куртку. Каждый её шаг по этой площадке казался шагом по тонкому льду. Она смотрела на их удаляющиеся спины и вдруг поймала себя на мысли, от которой по спине пробежали мурашки:

«Если они ненастоящие... тогда почему мне так страшно их потерять?»

​Она закрыла глаза на секунду, вдыхая ночной воздух, и когда открыла их, площадка всё так же была пуста, лишь эхо их смеха ещё дрожало между пёстрыми горками, которые в темноте стали похожи на надгробия.       ​Идиллия была разрушена мгновенно. Из-за угла многоэтажки вырвался резкий, рвущий барабанные перепонки гул моторов. Свет фар разрезал темноту, ослепляя ребят. Прямо к площадке вылетели мотоциклы, поднимая клубы пыли и песка. Пятнадцать человек в грязных куртках с эмблемой оскаленной пасти — «Ржавые клыки». ​Они окружили площадку, перекрывая выходы. Это были не просто хулиганы, а те самые отбросы, о которых ходили дурные слухи: моральные уроды, не признающие кодексов чести, чья тактика всегда строилась на грязных методах и численном превосходстве. ​Вперед вышел рослый парень с сальной челкой и шрамом через всю бровь. Он сплюнул под ноги и осклабился, глядя на Майки. ​      — Надо же, какая милая картина. Младший братец «великого» Сано развлекается в песочнице. — голос главаря сочился ядом.       — Не дергайся, мелюзга. Личного к вам ничего нет. Мы просто хотим преподать Шиничиро урок, чтобы он не совал свой нос, куда не следует. А вы станете отличным наглядным пособием. ​Ада почувствовала, как куртка Майки на её плечах стала тяжелой, словно броня. Она знала по интуиции: «Ржавые клыки» — это те самые крысы, что пробрались в ряды «Черных Драконов», подтачивая их изнутри. Предатели. ​Майки стоял неподвижно, его челка закрывала глаза, но Ада видела, как сжались его кулаки. ​      — Грязные методы, да? — негромко произнесла Ада, выходя чуть вперед из тени горки.       — Значит, бить будете не по правилам?       ​— А ты сообразительная, кукла, — хохотнул один из бандитов, доставая из-за пазухи кусок арматуры. — Но правила сегодня пишем мы. ​Игра в «обычное детство» закончилась. Началась реальность, к которой Ада была готова, но которой так хотела избежать для этих ребят. Воздух на площадке стал густым и вязким, как смола. Майки стоял к Аде спиной, и она видела, как напряглись его плечи под тонкой футболкой. Куртка, наброшенная им мгновение назад, всё еще согревала её, создавая сюрреалистичный контраст между уютным теплом и ледяным холодом, исходившим от приближающихся «Клыков».       ​— Спрячьтесь за горку, — коротко бросил Баджи, делая шаг в сторону девочек. Его глаза лихорадочно блестели — он не боялся, он был в ярости. Харучиё же замер рядом с Майки, его рука непроизвольно потянулась к карману, а взгляд стал колючим и пустым. ​Главарь «Ржавых клыков» спрыгнул с байка, не глуша мотор. Его подельники начали медленно сужать кольцо, поигрывая битами и цепями.       ​— Шиничиро слишком заигрался в «благородного рыцаря», — прохрипел лидер, доставая кастет.       — Думает, если он «Черный Дракон», то город принадлежит ему. Но в настоящей драке побеждает тот, кто готов ударить в спину. У нас в банде много тех, кто раньше носил вашу форму, пацаны. Они знают все ваши слабые места. И сегодня ваше главное слабое место — здесь. ​Он кивнул в сторону Ады и Эммы. ​      — Майки, — тихо позвала Ада. ​Манджиро не обернулся. Его голос прозвучал пугающе спокойно, почти беззвучно:       ​— Ада, ты ведь спрашивала, какими мы будем через пять лет? ​Он медленно поднял голову. В свете фар его лицо выглядело как маска античного божества — холодное, лишенное эмоций. ​      — Не важно, что будет потом. Важно, что прямо сейчас эти подонки совершили свою последнюю ошибку. Они подумали, что я позволю им дышать одним воздухом с моей семьей. ​Один из «Клыков» — рослый парень с татуировкой на шее — сорвался с места первым, занося кусок трубы для удара по Баджи. Но он не успел. Майки двигался быстрее, чем человеческий глаз мог уловить. Короткий замах, всплеск энергии — и «непобедимый» хай-кик впечатался в челюсть нападавшего. Звук удара был сухим и коротким, как треск ломающейся ветки. Тело бандита отлетело на три метра, сбивая с ног его же товарищей.       ​— Соберитесь! — взревел главарь, явно не ожидавший такой мощи от одиннадцатилетнего мальчишки.       — Их всего трое, а девок берите живьем! ​Ада почувствовала, как внутри неё просыпается чернота. Та чернота, что знала сотни способов вывести человека из строя за секунды. Та, для которой «грязные методы» были не в новинку, а пройденным этапом. Она медленно стянула с плеч куртку Майки, аккуратно повесив её на поручень горки. ​      — Сенджу, Эмма, за спину, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений.       ​— Но Ада!.. — пискнула Эмма, прижимаясь к подруге.       ​— Слушай её! — рявкнула Сенджу, в глазах которой страх боролся с азартом бойца. — Она знает, что делает! ​Ада сделала шаг вперед, выходя из круга света в тень. Один из предателей-«драконов», узнав её по описанию, оскалился: ​      — Девчонка мафиози? Говорят, ты умеешь махать ногами. Давай проверим, как ты за... ​Он не договорил. Уэно не стала ждать красивого момента. Она ударила на опережение — резко, в коленную чашечку, а затем, когда он согнулся, добавила локтем в основание черепа. Мужчина рухнул в песок без единого звука. ​Майки, впечатывая очередного врага в бортик песочницы, на секунду скосил глаза в её сторону. В его взгляде промелькнуло нечто новое — не просто интерес, а признание. На губах застыла ехидная улыбка. ​      — Хару! Баджи! Не дайте им подойти к девчонкам сзади! — крикнул Манджиро, перехватывая руку главаря, замахнувшегося кастетом. ​Детская площадка превратилась в поле боя. Скрип качелей теперь перемежался с глухими ударами, звоном металла и стонами тех, кто недооценил «мелюзгу». Но «Ржавых клыков» было слишком много, и они, верные своей тактике, начали доставать ножи. ​Ада стояла в центре этого хаоса, чувствуя, как адреналин выжигает остатки страха. Она видела, как Манджиро дерется — не как ребенок, а как стихия. Но она также видела, что предатели из «Драконов» готовят ловушку, заходя с фланга, где стояли мотоциклы.       ​— Майки! Слева! — выкрикнула она, срываясь на бег, чтобы перехватить того, кто уже занес нож за спиной Манджиро. ​В этот момент она окончательно поняла: она больше не зритель. И эти люди для неё больше не «картинки». Она — часть этой битвы. И она не позволит сюжету сломать то, что ей только что стало дорого.