Изменённые принципы

      Глубокий вечер опустился на Токио, укутав город в привычную неоновую дымку. Когда Каору и Ада наконец переступили порог своего дома, стрелка часов на стене в прихожей неумолимо приближалась к полуночи. После оглушительного шума семьи Сано, запаха машинного масла и непрекращающегося смеха, их собственный дом встретил их густой, почти звенящей тишиной. Но сегодня эта тишина не давила. В ней больше не было того липкого, парализующего напряжения, которое всегда присутствовало, пока они были под пятой Джеро Уэно. Больше никаких соглядатаев. Никакого Куросаки за спиной.       Каору со вздохом облегчения скинул кроссовки, бросил ключи на тумбочку и, поморщившись от ноющей боли в ребрах, стянул чёрную куртку. Ада аккуратно поставила свои туфли рядом, повесила ветровку на крючок и прошла в просторную, погруженную в полумрак гостиную. Здесь было поразительно спокойно. Лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, ложился на паркет серебристыми дорожками. Брат и сестра не сговариваясь опустились на мягкий диван. Им не нужны были слова. Эта тишина была их общей наградой, трофеем, вырванным с боем у главы криминального синдиката. Они просто сидели рядом, слушая ровное дыхание друг друга, пока адреналин последних двух безумных дней окончательно не покинул их тела, оставив после себя лишь приятную, тяжелую усталость.       — Спокойной ночи, мелкая, — хрипло произнес Каору, тяжело поднимаясь с дивана и трепля сестру по макушке.       — Спокойной ночи, Каору, — тихо ответила Ада, провожая его взглядом. Поднявшись в свою комнату, она рухнула на кровать, даже не потрудившись расправить покрывало. Едва её голова коснулась подушки, девочка провалилась в глубокий, спасительный сон без сновидений.

***

      Утро встретило Аду прохладным светом и щебетанием птиц за окном. Биологические часы снова сработали безотказно, но сегодня она позволила себе поваляться в постели лишние десять минут.       Приводя себя в порядок, она критично оглядела свой гардероб. Сегодня настроение требовало изменений. Школьная юбка осталась висеть в шкафу. Вместо неё Ада выбрала строгие, идеально скроенные черные брюки, которые не сковывали движений. Наверх черный галстук и белоснежная рубашка, застегнутая под самое горло, и, как финальный штрих, её неизменная броня: черная ветровка с кроваво-красной розой на нагрудной кармане. Этот образ был более резким, более закрытым, но в то же время невероятно стильным.       Когда она спустилась на первый этаж, со стороны кухни доносился негромкий шум воды и приятный аромат свежесваренного кофе. Ада бесшумно замерла в дверном проеме. У раковины стояла Риоко. Мачеха Ады и Каору вернулась из своей недельной деловой поездки в Осаку. На ней всё еще был легкий дорожный плащ, а у острова кухни сиротливо стоял небольшой чемодан. Риоко выглядела уставшей, но её лицо, обрамленное мягкими чёрными волосами, излучало тепло. Услышав шаги, женщина обернулась и тепло улыбнулась.       — Доброе утро, Ада, — её голос был мягким, как бархат, и разительно отличался от ледяного тона отца.       — Вы так тихо спали, когда я приехала. Как вы тут справлялись без меня целую неделю? Как Каору? Ада подошла ближе, забирая из рук Риоко чашку для кофе. Она не собиралась рассказывать мачехе о том, что за эти семь дней они успели устроить побоище на шоссе, взять под контроль северный район Токио и поставить её мужа на место. Риоко была светлым пятном в их семье, человеком, которого они старались оберегать от грязи клана Уэно.       — Всё было тихо, Риоко, — невозмутимо ответила Ада, делая глоток черного кофе.       — Каору в порядке, просто немного... ударился на тренировке. Мы справлялись. Рада, что ты вернулась. Риоко с облегчением выдохнула, не заметив легкой недосказанности в глазах падчерицы.       — Ох, эти его тренировки... — покачала головой женщина. — Иди завтракай, тебе пора в школу.       Через полчаса рев тяжелого мотоцикла разорвал утреннюю тишину улицы. Каору, всё еще с заклеенной пластырем бровью, но в отличном расположении духа, подбросил сестру прямо до ворот школы в Сибуе.       — Веди себя хорошо, стратег, — бросил он на прощание, подмигнув ей здоровым глазом. — Не покалечь там никого.       — Ничего не могу обещать, — холодно отозвалась Ада, поправляя воротник ветровки. Едва байк брата скрылся за поворотом, на неё тут же налетел ураган из двух человек.       — Ада-ча-а-ан! — завопил Майки, повисая на её плече, словно обезьянка.       — Отличный прикид! Брюки — это тема! В них удобнее драться!       — Эй, не висни на ней! — Баджи отвесил блондину легкий подзатыльник, лучезарно скалясь.       — Доброе утро, репетитор. Мы, кстати, сделали домашку. Почти всю. Ада лишь тяжело вздохнула, но отталкивать Сано не стала. День обещал быть долгим.       Долгим и невероятно, зубодробительно скучным. Третий урок подряд тянулся как жевательная резинка. Преподаватель истории монотонно бубнил даты эпохи Эдо, а за окном ярко светило солнце, маня на свободу. Майки, сидевший за партой прямо перед Адой, уже трижды клюнул носом столешницу. Внезапно он резко выпрямился, оглянулся на учителя, который как раз отвернулся к доске, и перегнулся через парту к Аде.       — Эй, — зашипел он одними губами, его черные глаза лихорадочно блестели. — Следующим уроком математика. И там чертова контрольная.       — И что? — так же тихо, не отрывая взгляда от своей идеальной конспективной тетради, ответила Ада.       — Сваливаем, — безапелляционно заявил Манджиро. — Баджи уже написал мне сообщение, он ждет в коридоре. Уэно замерла. Её ручка повисла в миллиметре от бумаги. Обычная Ада, стратег и перфекционист, испепелила бы его взглядом и заставила писать тест. Но сегодня... Сегодня на ней были удобные черные брюки, а в груди всё еще билось то странное, свободное чувство, родившееся вчера на заднем дворе семьи Сано. Она медленно закрыла тетрадь, посмотрела на опешившего от собственной дерзости Майки и едва заметно кивнула.       — Женская раздевалка на первом этаже. Там окно выходит на задний двор слепой зоны камер. Встречаемся там через две минуты, — прошептала она. Челюсть Майки едва не пробила парту. Он ожидал удара линейкой, но никак не соучастия.       Операция «Побег» началась.       Они поодиночке отпросились в туалет и пересеклись в пустом коридоре, где к ним присоединился Баджи. С грацией профессиональных взломщиков троица проскользнула в пустую женскую раздевалку. В воздухе пахло дезодорантами и пылью. Ада быстро вскочила на скамейку, щелкнула задвижкой высокого узкого окна и толкнула раму.       — Баджи, первый, — скомандовала она шепотом. Кейске, как ловкий кот, подтянулся на руках, протиснулся в окно и мягко приземлился на газон по ту сторону.       — Чисто! — донесся его приглушенный голос. Ада последовала за ним. Благодаря спортивной подготовке из прошлой жизни, она легко проскользнула в проем и грациозно, пружиня коленями, приземлилась рядом с брюнетом, даже не помяв брюки.       — Давай, Манджиро, твоя очередь! — шикнул Баджи, глядя наверх. В окне показалась светлая макушка Сано. Он перекинул ноги, собираясь спрыгнуть, но в этот момент раздался громкий, предательский звук рвущейся ткани и металлический скрежет.       Майки завис. Его безразмерная куртка намертво зацепилась прочной тканью за торчащий штырь старого оконного фиксатора.       — Эй! — сдавленно пискнул Непобедимый Майки, болтая ногами в полуметре над землей.       — Я застрял! Меня сейчас задушит собственным воротником!       — Идиот, — выдохнула красноглазая, теряя остатки ледяного спокойствия.       — Держись, я тебя сниму! — Баджи бросился на помощь, хватая Майки за ноги и пытаясь приподнять его, чтобы снять с крючка. Ада подошла с другой стороны, уперев руки в бока блондина, чтобы зафиксировать его раскачивающееся тело.       — Баджи, тяни вверх, я отцеплю ткань! — скомандовала она, поднимаясь на носочки.       — Тяну! Раз, два... — Кейске резко дернул Сано вверх. Ткань куртки, не выдержав натяжения, издала пронзительный треск и порвалась. Майки, внезапно потеряв точку опоры, камнем полетел вниз. Баджи, не удержав равновесия от резкого рывка, отлетел в кусты, а Манджиро рухнул прямо на стоявшую под ним Аду. Девочка охнула, когда тяжесть чужого тела сбила её с ног. Они рухнули на мягкий газон, подняв облачко пыли. На секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина.       Ада лежала на спине, часто моргая, пытаясь выбить из легких остатки воздуха. А Майки... Майки лежал на ней сверху. При падении его руки разъехались в стороны, а лицо оказалось уткнутым ровно по центру её груди, прямо в кроваво-красную розу на черной ветровке. Манджиро замер. Его мозг, словно перегретый процессор, отказывался обрабатывать информацию. Он чувствовал запах её парфюма — что-то холодное, с нотками вишни и мяты, и слышал, как под его ухом бешено колотится её сердце. Из кустов, отряхиваясь от листьев, вылез Баджи.       — Эй, вы там жи... — Кейске осекся на полуслове, увидев эту живописную картину. Его глаза стали размером с блюдца. Ада медленно, очень медленно опустила взгляд на светлую макушку, покоящуюся на её груди. Воздух вокруг неё начал стремительно охлаждаться, предвещая катастрофу. Её фарфоровое лицо потемнело, а в глазах-безднах зажегся тот самый мрачный, пугающий огонь, от которого вчера вздрогнула охрана клана Уэно.       — Сано... Манджиро... — голос Ады звучал как лязг взводимого курка.       — У тебя есть ровно три секунды, чтобы убрать свое лицо, иначе твоя контрольная по математике покажется тебе лучшим, что случалось в твоей никчемной жизни.       — Один. Блондин с писком отскочил от неё, заливаясь краской настолько густой, что она соперничала цветом с розой на её куртке, и начал отчаянно кланяться, размахивая руками.       — П-прости! Я не специально! Гравитация! Это всё гравитация, Ада-чан!       — Два, — угрожающе произнесла Ада, медленно поднимаясь с газона и отряхивая черные брюки. Баджи, мгновенно оценив уровень угрозы, схватил Майки за шкирку.       — Бежим! — завопил он, и два главных хулигана Сибуи сорвались с места, перепрыгивая через школьный забор с такой скоростью, словно за ними гналась сама смерть в лице одиннадцатилетней девочки в черной ветровке.       Побег по улицам Сибуи напоминал сцену из малобюджетного комедийного боевика. Манджиро и Кейске неслись вперед так, словно за ними гналась вся полиция Токио, то и дело оглядываясь через плечо. Ада не бежала. Сохраняя убийственно-ледяное спокойствие, она шла следом быстрым, размеренным шагом, позволяя ветру играть её чисто чёрными волосами, в которых больше не было ни намека на какие-либо посторонние оттенки или свечения.       Спустя пятнадцать минут марафонского забега парни выдохлись. Они рухнули на скамейку в небольшом, залитом полуденным солнцем сквере, тяжело хватая ртом воздух. Когда Уэно, чье дыхание даже не сбилось, наконец поравнялась с ними, Майки инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая удара. Но девочка лишь молча подошла к ближайшему автомату с напитками, забросила несколько монет и нажала на кнопки. С глухим стуком в лоток выкатились три банки.       — Пейте, — сухо произнесла она, бросив Баджи холодный зеленый чай, а Майки — сладкую газировку. Сама она опустилась на край скамейки, открывая свой черный кофе.       — Если вы думали, что я буду бегать за вами по всему району в новых брюках, то вы переоценили свою значимость. Майки с облегчением выдохнул, с шипением открывая банку. Густой румянец уже сошел с его лица, но он всё еще старался не смотреть в сторону красной розы на её куртке.       — Слушай, Ада-чан... — виновато протянул Сано, ковыряя носком кроссовка асфальт.       — Я правда не специально. Этот дурацкий крючок на окне...       — Инцидент исчерпан, Манджиро, — отрезала Ада ледяным тоном, который, впрочем, уже не таил в себе угрозы убийства.       — Но если ты еще раз проявишь подобную неуклюжесть, я лично запишу тебя на курсы балета для развития координации.       Баджи прыснул, едва не поперхнувшись чаем. Атмосфера мгновенно разрядилась. Они сидели в тени старого клена, наслаждаясь внезапной свободой прогулянного урока. Город вокруг них жил своей обычной, суетливой жизнью, и на какое-то время они снова стали просто тремя подростками, сбежавшими от скучной контрольной. Они встали с скамейки и неспешно двинулись по оживленной улице, лениво переругиваясь о том, куда пойти дальше. Баджи предлагал заглянуть в зал игровых автоматов, Майки ныл о том, что его желудок требует немедленной порции тайяки, а Ада шла чуть позади, погруженная в свои мысли, наслаждаясь этим редким моментом нормальности.       Именно в эту секунду реальность решила напомнить Владе, что она находится не в простом мире, а в центре истории, которая вот-вот должна была сорваться с цепи. Наперерез им из узкого переулка вышла фигура. Это был парень, на вид их ровесник, но его рост абсолютно не соответствовал возрасту. Высокий, долговязый, с выбритыми висками и светлыми короткими волосами на макушке. Но самым примечательным была татуировка. Черный дракон, извивающийся на левом виске, смотрел на мир хищно и надменно.       Ада остановилась как вкопанная. Воздух внезапно застрял в легких. Её идеальный, просчитывающий всё на десять шагов вперед мозг на секунду выдал критическую ошибку. Она смотрела на высокую фигуру с драконом на виске, чувствуя, как сердце пропускает удар.       «Твою мать, — панически пронеслось в её голове, пока она забывала, как дышать. — Я совсем забыла, что Майки должен с ним скоро познакомиться!» Вся её стратегия, всё выстраивание отношений с семьей Сано и планомерный захват власти в северном районе — всё это на мгновение померкло перед фактом, что канон начал разворачиваться прямо у неё на глазах. Кен Рюгуджи. Дракен. Тот, кому суждено стать сердцем Тосвы.       Парень с татуировкой преградил им путь, засунув руки в карманы широких штанов. Он окинул их троих скептическим, тяжелым взглядом, задержавшись на секунду на Аде в её строгом черном наряде, а затем перевел глаза на невысокого, растрепанного блондина с банкой газировки в руке.       — Эй, — голос Дракена был низким, совсем не детским. — Ты Сано Манджиро? Тот самый, которого называют «Непобедимый Майки»? Майки лениво моргнул. Он сделал большой глоток газировки, неспешно вытер губы рукавом порванной куртки и чуть склонил голову набок.       — Ну я. А тебе чего? Дракен хмыкнул, его взгляд стал еще более оценивающим. Было видно, что он разочарован. Слухи рисовали ему двухметрового монстра, а перед ним стоял мелкий пацан, который выглядел так, будто его может сдуть сильным порывом ветра.       — Я Кен Рюгуджи. Дракен, — представился он, и в его голосе прозвучали стальные нотки человека, который привык выживать на улицах.       — Самеяма из старшей школы хочет на тебя посмотреть. Он ждет за углом. Сказал привести тебя. Баджи мгновенно ощетинился. Его глаза хищно сузились, он сделал шаг вперед, хрустя костяшками пальцев.       — Какой-то старшеклассник решил почесать кулаки? Скажи своему Самеяме, пусть сам сюда тащится, если ему так надо!       — Баджи, остынь, — спокойно бросил Манджиро, поднимая руку. Он посмотрел на Дракена с искренним, почти детским любопытством.       — Старшеклассник, значит? Ладно, пошли посмотрим, чего он хочет. Ада, к которой наконец вернулась способность дышать, шагнула вперед, поравнявшись с Майки. Её лицо снова превратилось в непроницаемую, холодную маску.       — Я иду с вами, — безапелляционно заявила она. Дракен вопросительно выгнул бровь, глядя на эту странную, слишком серьезную девочку.       — Тебе лучше пойти домой, принцесса. Там будут не в песочнице играть. Ада смерила его таким тяжелым, препарирующим взглядом бездны, что Кен невольно напрягся.       — Поверь мне, Рюгуджи, — тихо произнесла она. — Я видела игры похуже. Веди.

***

      Дракен провел их через лабиринт узких улиц, пока они не вышли на пустырь за заброшенным складом. Там, вальяжно развалившись на старых автомобильных покрышках, сидела группа парней в школьной форме. В центре находился сам Самеяма — грузный, массивный парень. У него были зачесанные назад светлые волосы и абсолютно гладко выбритое лицо без единого намека на щетину. Поверх белой рубашки был накинут строгий, дорогой черный пиджак, который он носил с нарочитой небрежностью. Он курил сигарету, пуская дым в пасмурное небо. Увидев подошедшую компанию, Самеяма лениво сплюнул на землю и поднялся.       — И это он? — старшеклассник презрительно скривился, глядя на Майки сверху вниз.       — Эй, Дракен, ты привел мне какого-то детсадовца. Я думал, «Непобедимый Майки» — это кто-то серьезный, а не этот огрызок. Его свита разразилась гоготом. Баджи зарычал, готовый броситься в драку прямо сейчас, но Ада положила руку ему на плечо, жестко удерживая на месте.       — Наблюдай, Кейске, — одними губами прошептала она. — Это не наш выход. Майки спокойно вышел вперед. Он остановился в паре метров от Самеямы, засунув руки в карманы. На его лице играла легкая, отсутствующая улыбка.       — Так это ты Самеяма? — спросил блондин так обыденно, словно интересовался погодой. — Чего звал? Самеяма нахмурился. Его явно раздражало полное отсутствие страха у этого мальчишки. Он выбросил окурок и сделал тяжелый шаг вперед, занося руку для удара.       — Я звал тебя, чтобы показать, кто в этом районе хозяин, сопляк! Дракен напрягся, готовый вмешаться. Ада даже не моргнула. То, что произошло дальше, заняло меньше секунды.       Самеяма даже не успел опустить кулак. Майки, словно освобожденная пружина, оторвался от земли. Его нога взмыла в воздух по немыслимой, идеальной дуге. Воздух со свистом разрезался пополам. Точный, сокрушительный удар пришелся прямо в челюсть старшеклассника. Раздался глухой хруст. Глаза Самеямы закатились, его огромное тело оторвалось от земли и рухнуло на спину, подняв облако серой пыли. Его черный пиджак испачкался в грязи. Он отключился еще до того, как коснулся земли. Свита Самеямы замерла, парализованная ужасом. Тишина, повисшая над пустырем, была оглушительной. Дракен стоял, широко распахнув глаза. Его челюсть слегка отвисла. Он смотрел на маленького блондина, который только что одним ударом вырубил человека, державшего в страхе всю округу. Это была абсолютная, чистая сила, перед которой хотелось преклонить колени.       Майки плавно опустил ногу на землю, отряхнул невидимую пылинку со штанов и повернулся к Дракену. Вся его пугающая, боевая аура испарилась в мгновение ока, уступив место яркой, детской улыбке. Он подошел к застывшему Рюгуджи, глядя на него снизу вверх, и его глаза засияли тем самым особенным светом.       — Знаешь, — весело произнес Майки, — а ты мне нравишься! Давай дружить, Кен-чин!       — Что..? — ошарашенно спросил Дракен, всё еще не в силах оторвать взгляд от лежащего без сознания Самеямы. Ада, стоявшая позади вместе с ухмыляющимся Баджи, медленно выдохнула. Её губы тронула легкая, почти невидимая улыбка. Колесики истории сошлись в правильном пазу. Две половины одного целого нашли друг друга на грязном пустыре Сибуи.       — Привыкай, Дракен, — тихо произнесла Ада, подходя ближе и поправляя манжеты своей рубашки.       — С этого момента твоя жизнь станет гораздо сложнее. Но, клянусь тебе, скучать не придется.       Пустырь за заброшенным складом погрузился в звенящую тишину, прерываемую лишь отдаленным гулом токийского трафика. Свита поверженного Самеямы стояла, вжав головы в плечи. Их неформальный лидер, гроза младшеклассников, лежал в пыли, а его дорогой черный пиджак был безнадежно испорчен грязью. Дракен медленно перевел взгляд с брюнетки на улыбающегося блондина.       — Кен-чин? — Рюгуджи недоверчиво скривился, и татуировка дракона на его виске угрожающе изогнулась.       — Какого черта? Меня зовут Дракен. И я не собираюсь откликаться на это дурацкое прозвище! Майки ничуть не смутился. Он закинул руки за голову, продолжая счастливо жмуриться.       — Да ладно тебе, Кен-чин! Звучит отлично. А теперь пошли. Я зверски голоден, а Шин обещал оплатить мне сегодня столько тайяки, сколько я смогу съест.       — Эй, подожди! — один из парней Самеямы, наконец, обрел дар речи. Он сделал неуверенный шаг вперед, дрожащими руками указывая на своего бесчувственного босса.       — А с ним... с ним что делать? Вы же не можете просто так уйти! Воздух вокруг внезапно потяжелел, словно перед грозой.       Ада сделала шаг вперед. Её абсолютно гладкие, чёрные волосы, слегка колыхнулись от ветра. Она подошла к лежащему Самеяме, брезгливо окинула взглядом его испачканный черный пиджак и наступила своим аккуратным школьным ботинком прямо на тлеющий окурок, который он выронил перед падением. Она подняла свой ледяной, потемневший взгляд на свиту. В этот момент она не выглядела как ровесница Манджиро. В её глазах отражалась многолетняя, хладнокровная власть клана Уэно.       — Забирайте свой мусор, — её голос прозвучал тихо, но каждый слог падал, как капля ледяной воды на раскаленный металл.       — И передайте ему, когда он очнется: если он или кто-то из вас еще раз посмотрит в сторону Манджиро или попытается устроить свои нелепые разборки в этом районе... сломанной челюстью дело не ограничится. Вы поняли меня? Парни судорожно закивали. Подхватив тяжелое тело своего лидера под мышки, они, спотыкаясь, потащили его прочь с пустыря, даже не оглядываясь. Дракен наблюдал за этой сценой с нарастающим изумлением. Он перевел взгляд на Баджи, который стоял рядом, скрестив руки на груди, и довольно ухмылялся, демонстрируя клыки.       — Эй, клыкастый, — тихо спросил Дракен, кивнув в сторону девочки.       — А она кто такая? Сестра этого вашего Майки? Она выглядит так, будто прямо сейчас готова отправить кого-то на тот свет. Баджи громко расхохотался, хлопнув Рюгуджи по плечу с такой силой, что тот едва не пошатнулся.       — Сестра? Бери выше, новенький! Это Ада. Наш личный стратег, репетитор по математике и, по совместительству, самый страшный человек в радиусе десяти километров. Майки просто бьет морды. А вот она... она ломает судьбы. Привыкай.       — Баджи, не драматизируй, — спокойно отозвалась Ада, отворачиваясь от пустыря.       — И мы, кажется, собирались есть.

***

      Спустя полчаса странная четверка сидела на деревянных скамейках у небольшого уличного киоска возле храма. Сано методично уничтожал уже пятую рыбку из сладкого теста с бобовой пастой, Баджи запивал огромную порцию якисобы ледяной колой, а Уэно невозмутимо пила горячий зеленый чай из картонного стаканчика. Дракен сидел с краю, всё еще чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он смотрел на блондина — этого маленького, шумного ребенка, который только что одним ударом вырубил гору мышц. Потом его взгляд скользнул к Аде. Она сидела прямо, как аристократка, её строгие черные брюки и ветровка с кроваво-красной розой резко контрастировали с уличной обстановкой.       — Значит... вы типа банда? — наконец нарушил молчание Рюгуджи, откусывая свой тайяки. Майки с набитым ртом закивал.       — Ага! Мы будем круче всех в Токио! Я буду боссом, Баджи — командиром атаки, а Ада-чан — нашим мозгом. И теперь ты с нами, Кен-чин!       — Я не соглашался вступать в ваши детские игры, — фыркнул Дракен, хотя в глубине души он уже чувствовал, что его неумолимо затягивает в орбиту этого странного блондина.       — Это не игры, Рюгуджи, — Ада отставила чай и посмотрела прямо на него.       — У Манджиро есть сила, способная сплотить вокруг себя сотни людей. Но одной силы недостаточно, чтобы удержать власть. Нужен баланс. Нужен человек, который будет стоять у него за спиной и не давать ему совершать ошибки. Его совесть. Его... сердце. Дракен нахмурился, не ожидая столь глубокого анализа от мелкой девчонки.       — И ты думаешь, это я?       — Твоя репутация идет впереди тебя, — ровно ответила Ада.       — Ты вырос в борделе, ты знаешь, как устроены улицы, и у тебя есть принципы. Ты не ударил Самеяму в спину. Ты привел Майки на честный бой. Нам нужен такой человек. Манджиро проглотил последний кусок и радостно хлопнул в ладоши.       — Видишь, Кен-чин? Адочка всё просчитала! От судьбы не уйдешь. Дракен тяжело вздохнул, потирая татуировку на виске. Он посмотрел на эту шумную, безумную компанию и вдруг поймал себя на том, что впервые за долгое время искренне улыбается.       — Ладно. Посмотрим, на что вы годитесь. Но только, черт возьми, прекрати называть меня Кен-чином!

***

      Поздним вечером того же дня Ада возвращалась на северную границу их района. Неоновые вывески Сибуи сменились более тусклым светом промышленных кварталов. Здесь было царство её брата. Она свернула в переулок и увидела его. Каору ждал её возле своего черного мотоцикла, прислонившись к кирпичной стене. Он выглядел безупречно, как настоящий молодой босс мафии. Его обычно растрёпанные чёрные волосы были аккуратно зачесаны назад. Лицо было гладко выбрито — ни следа щетины, которую он так не любил, ни тени усталости. На нем был идеально сидящий строгий чёрный пиджак, подчеркивающий ширину плеч, и темная водолазка. Никаких крыльев, никаких вычурных деталей — только чистая, монохромная угроза.       — Задерживаешься, сестрёнка, — произнес Каору, когда она подошла ближе. Его голос был спокоен, но в нем слышалась сталь.       — Появились непредвиденные факторы, — ответила Ада, останавливаясь рядом. Она достала из кармана ветровки скомканную шпаргалку по истории, которую отобрала у Баджи, и выбросила её в ближайшую урну.       — Манджиро нашел Дракена. Брови Каору едва заметно дрогнули. Он достал из кармана черного пиджака портсигар, но курить не стал, лишь задумчиво повертел его в пальцах.       — Кен Рюгуджи? Тот самый парень с татуировкой дракона из центрального квартала?       — Он самый. Майки вырубил Самеяму одним ударом и забрал Дракена себе. Сано начинает формировать вокруг себя костяк. Каору усмехнулся, убирая портсигар. Его абсолютно гладкое лицо в тусклом свете фонаря казалось высеченным из мрамора.       — Манджиро времени зря не теряет. Хорошо. Пусть собирают свою армию хулиганов. Это обеспечит нам идеальное прикрытие в центральных районах. Он оторвался от стены и подошел к мотоциклу.       — На севере я почти закончил зачистку. Мелкие банды присягнули на верность. Те, кто был верен отцу... — Каору сделал короткую паузу, и его кровавые глаза холодно блеснули, — ...внезапно решили сменить сферу деятельности или покинуть Токио. Северный район теперь полностью наш. И старик Уэно пока не делает никаких шагов.       — Он выжидает, — кивнула Ада, её волосы сливались с ночной темнотой. — Он хочет посмотреть, не споткнешься ли ты о собственные амбиции.       — Не дождется. Каору сел на байк, завел мотор, и рык двигателя эхом прокатился по пустому переулку.       — Садись, стратег. Пора домой. Завтра у тебя, кажется, запланирована контрольная по математике, которую вы сегодня так успешно прогуляли. И если я узнаю, что ты или эти два оболтуса не сдадите её на высший балл... Ада запрыгнула на сиденье позади брата.       — Не беспокойся, Каору, — в её голосе скользнула знакомая усмешка. — Я лично прослежу, чтобы они вызубрили всё до последней запятой. В конце концов, я не позволю лидерам новой эры Токио остаться на второй год. Мотоцикл сорвался с места, растворяясь в ночных тенях города. Игра только начиналась, и теперь на доске стояли все главные фигуры.       Тяжелый рев мотоцикла Каору наконец стих, сменившись привычной, глухой тишиной их собственного двора.       Ночной Токио остался за закрытыми дверями, когда брат и сестра переступили порог дома. После насыщенного дня, полного драк, интриг и новых знакомств, эта тишина казалась почти осязаемой. Они коротко попрощались, разойдясь по своим комнатам — каждому требовалось время, чтобы переварить события последних суток. Ада щелкнула выключателем в своей ванной. Холодный, стерильный свет люминесцентных ламп залил помещение, отражаясь от белоснежного кафеля. Девочка подошла к раковине, машинально включила воду и начала медленно раздеваться. Ветровка полетела в корзину для белья, следом за ней — рубашка и строгие брюки. Оставшись в одном белье, Ада подняла взгляд и посмотрела на свое отражение в большом зеркале. Ее глаза скользнули ниже. Она медленно, почти неверяще, провела тонкими ладонями по своим оголенным бедрам. Кожа была абсолютно гладкой. Чистой. Безупречной, как фарфор.       В ее груди что-то болезненно сжалось. В памяти яркой, удушливой вспышкой пронеслись кадры из ее родной, прошлой вселенной. Там ее бедра были изуродованы тысячами грубых, пересекающихся шрамов — безмолвными свидетелями долгих лет невыносимой душевной боли, которую она пыталась заглушить болью физической. Там ее тело было картой ее собственных срывов и отчаяния. Здесь же... здесь она получила чистый лист. Тело, не знающее той страшной, разрушительной ненависти к себе. Она прикрыла глаза, позволяя себе слабость просто постоять так пару минут, впитывая это невероятное чувство физической целостности. Но расслабление длилось недолго. Идеальный, аналитический мозг, никогда не прекращающий свою работу, внезапно подкинул ей другую, куда более страшную мысль.       Ада резко распахнула глаза, ее зрачки сузились. Шиничиро. Через год, в августе, Шиничиро Сано должен погибнуть. Баджи и Казутора заберутся в его магазин, произойдет роковая случайность, и гаечный ключ оборвет жизнь человека, который стал для ее брата самым близким другом, а для нее самой — кем-то вроде непутевого, но бесконечно теплого старшего родственника. Человека, который смеялся на крыльце и ругал Майки за езду без шлема.       Ада встревоженно потупила взгляд. Ее пальцы сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. Она не могла этого допустить. Теперь, когда она была здесь, когда эти люди стали ее реальностью, канон больше не имел значения. У нее был год, чтобы изменить траекторию судьбы и не дать этому миру рухнуть во тьму. Эта мысль парадоксальным образом успокоила ее. Цель была ясна. Мишень определена. Приняв прохладный душ, девочка отправилась в постель, провалившись в глубокий сон без сновидений.