Изменённые принципы

      Утро встретило ее яркими солнечными лучами, пробивающимися сквозь жалюзи. Ада открыла глаза и потянулась. Тревоги прошлой ночи не исчезли, но они трансформировались в холодную решимость, которая неожиданно придала ей сил. Сегодня она чувствовала себя на удивление позитивно. Внутри проснулось давно забытое, игривое настроение — ей хотелось немного развлечься. Подойдя к шкафу, она увидела аккуратные пакеты — новые вещи, которые мачеха Риоко привезла из деловой поездки в Осаку. Риоко всегда отличалась безупречным вкусом, и этот раз не стал исключением. Ада отложила привычную школьную форму в сторону и начала переодеваться. Белоснежная, идеально выглаженная рубашка легла точно по фигуре. Под воротник она ловко повязала узкий черный галстук, придав образу строгую официальность. Поверх рубашки лег черный, плотно облегающий школьный сарафан, который делал ее миниатюрную фигурку еще более изящной, но при этом пугающе серьезной. Темные капроновые колготки и аккуратные черные туфельки на низком каблуке завершили основу. Подойдя к зеркалу, Ада собрала свои черные волосы в тугой, высокий хвост на затылке, позволив прямой челке свободно спадать на лоб, обрамляя фарфоровое лицо. Накинув на плечи длинное, струящееся черное пальто, она критично осмотрела себя. Образ получился на стыке элитной частной школы и нуарного детектива. Идеально.       Спустившись вниз, она застала Каору, пьющего кофе. Брат, одетый в свою привычную монохромную классику, окинул ее внимательным взглядом и одобрительно хмыкнул.       — Риоко превзошла саму себя, — констатировал он, забирая ключи от мотоцикла.       — Выглядишь как человек, который идет покупать школу, а не учиться в ней. Погнали, инвестор.       Дорога до школы заняла считанные минуты. Утренний ветер трепал полы ее длинного пальто. Когда мотоцикл мягко затормозил у ворот средней школы Сибуи, Каору заглушил мотор. Ада спешилась и поправила съехавший галстук. Брат привычно наклонился и тепло, совсем не по-мафиозному, чмокнул ее в лоб.       — Хорошего дня, розочка. Постарайся не захватить власть над школьным советом до обеда.       — Ничего не обещаю, — уголки ее губ дрогнули в легкой полуулыбке.

***

      Оставив тяжелое пальто в школьной раздевалке, Ада направилась по коридорам в свой класс. С каждым ее шагом негромкий стук низких каблуков эхом разносился по линолеуму, заставляя встречных учеников невольно расступаться. Она плавно открыла дверь класса. На задних партах Майки и Баджи уже вели оживленную дискуссию.       — ...я говорю тебе, Кен-чин нормальный парень, просто выделывается! — эмоционально размахивал руками Сано.       — Он слишком высокий! Ему надо подрезать ноги для аэродинамики, — парировал Кейске. Они одновременно замолчали, когда Ада приблизилась к их партам. Мальчики замерли, обводя ее новый образ круглыми глазами. Белая рубашка с галстуком и облегающий сарафан делали ее взрослее и в разы опаснее. Майки присвистнул, откинувшись на спинку стула.       — Ого. Кошка... ты сегодня прям... ух. Как босс якудза, который пришел на родительское собрание! Баджи скрестил руки на груди, оценивающе кивая:       — Выглядишь круто. С таким прикидом тебе даже линейка не нужна, чтобы нас строить. Одного взгляда хватит.       — Благодарю за комплименты, джентльмены, — грациозно опускаясь за свою парту, произнесла Ада. Ее глаза озорно блеснули.       — Готовьтесь к уроку. Я сегодня в хорошем настроении, так что бить вас буду только морально. Прозвенел звонок. Учитель математики едва успел написать на доске тему, как динамик школьного радиоприемника над дверью сухо откашлялся.

«Ученики Сано Манджиро, Баджи Кейске и Уэно Ада. Немедленно явиться в кабинет директора».

Класс зашушукался. Баджи обреченно застонал и стукнулся лбом о парту. Майки тяжело вздохнул. И только Ада невозмутимо встала, поправила галстук и кивнула парням на дверь: «Идемте. Нас ждет правосудие».       Кабинет директора был пропитан запахом старой бумаги и дешевого кофе. Полный, лысеющий мужчина за столом был багровым от гнева. Перед ним лежал отчет от дежурного учителя.       — Это возмутительно! — начал директор, брызгая слюной, едва троица переступила порог.       — Сано! Баджи! Я уже привык к вашим выходкам, но побег с контрольной работы посреди дня?! Вы сломали фиксатор на окне женской раздевалки! Вы помяли клумбу с гортензиями! И самое поразительное... Уэно! Вы, лучшая ученица потока, были замечены вместе с ними! Он театрально бросил на стол три бланка.       — Вам всем выносится строгий выговор. И я аннулирую ваши результаты за вчерашний день. Это твердые двойки! Что вы можете сказать в свое оправдание?! Майки открыл было рот, собираясь сказать что-то про «скучные синусы», но Ада плавно выступила вперед. Она положила обе изящные ладони на край директорского стола, склонилась вперед, и ее лицо приняло абсолютно серьезное, даже трагичное выражение.       — Господин директор, — ее голос был бархатным, проникновенным и полным неподдельной тревоги.       — Мы понимаем, как это выглядит со стороны. Но мы стали жертвами обстоятельств непреодолимой силы. Баджи поперхнулся воздухом. Майки вытаращился на Аду. Директор непонимающе заморгал.       — Каких еще обстоятельств, Уэно? Вы в окно выпрыгнули!       — Именно! — с жаром подтвердила Ада, не моргнув и глазом.       — Дело в том, что на уроке истории Манджиро стало плохо. У него случилось редчайшее обострение вестибулярного аппарата, вызванное резким перепадом атмосферного давления в южном крыле школы. Он начал задыхаться и терять ориентацию в пространстве. Она сделала драматическую паузу, глядя директору прямо в душу.       — Я, как ответственная ученица, и Баджи-кун бросились оказывать первую помощь. Мы поняли, что Манджиро срочно нужен свежий воздух, иначе мог случиться обморок. Коридоры были полны пыли, и единственным источником чистого кислорода оказалось окно женской раздевалки. Директор открыл рот, переводя ошарашенный взгляд на Майки. Блондин, быстро сориентировавшись, тут же закатил глаза и картинно схватился за сердце, изображая предсмертные судороги.       — Но фиксатор! И клумба! — слабо пискнул директор, чья картина мира начала трещать по швам под напором этого академического бреда.       — Чистая физика, господин директор, — Ада поправила галстук с видом профессора на лекции.       — Из-за дезориентации масса тела Сано сместилась, создав кинетический импульс, превышающий прочность устаревшего советского крепления окна на 40 Ньютонов. Он выпал. Мы с Кейске, рискуя собственными жизнями, прыгнули следом, чтобы смягчить его падение. Гортензии спасли жизнь этому бедному мальчику, приняв удар на себя. Мы не прогуливали. Мы проводили спасательную операцию, предотвращая трагедию на территории школы. В кабинете повисла звенящая, невыносимая тишина. Баджи стоял позади Ады, кусая губы до крови и отчаянно глядя в потолок, чтобы не заржать в голос. Плечи Майки мелко тряслись от сдерживаемой истерики.       Директор, чье лицо теперь выражало смесь крайнего замешательства и легкой паники перед медицинскими и физическими терминами, бессильно рухнул обратно в кресло. Он посмотрел на идеальную отличницу Аду, которая смотрела на него с невинностью святой.       — Я... э-э... — директор снял очки и протер лоб платком.       — Это... в высшей степени нестандартная ситуация. Двойки я пока оставлю, но... выговор мы, пожалуй, смягчим до устного предупреждения. Ступайте. И чтобы больше никаких спасательных операций через окна!       — Благодарю вас за мудрость и понимание, — брюнетка изящно поклонилась, развернулась на каблуках и, подхватив мальчиков за рукава, буквально вытащила их в коридор. Как только тяжелая дубовая дверь закрылась за их спинами, коридор взорвался. Баджи согнулся пополам, задыхаясь от беззвучного смеха и сползая по стене. Майки уткнулся лбом в плечо Ады, издавая звуки закипающего чайника.       — «Обострение вестибулярного аппарата»?! — простонал Кейске, вытирая слезы.       — «Кинетический импульс»?! Ада, ты ненормальная! Он же чуть не поверил!       — Я чуть сам не поверил, что умираю! — хихикал Майки, держась за живот.       — Ада-чан, ты гений! Нам отменили строгач! Ада стояла между ними. Строгий черный сарафан, идеальный галстук, ледяной взгляд — всё это вмиг смягчилось. На ее губах расцвела широкая, искренняя и абсолютно хулиганская улыбка.       — Я же обещала, что сегодня у меня хорошее настроение, — она озорно подмигнула мальчишкам.       — А теперь марш на уроки. Двойки сами себя не исправят, а линейка всё еще ждет вас дома.       Отсмеявшись в пустом коридоре, троица, наконец, взяла себя в руки. Баджи всё ещё периодически похрюкивал, вспоминая лицо директора, но под строгим взглядом Ады быстро принял независимый и серьезный вид. Они тихо приоткрыли дверь своего класса и проскользнули на места. Учитель японской литературы, пожилой мужчина в роговых очках, лишь недовольно покачал головой, но промолчал, зная, что связываться с этой компанией себе дороже. Класс погрузился в сонную, тягучую атмосферу. За окном шелестела листва, а монотонный голос учителя убаюкивал лучше любого снотворного. Ада сидела идеально ровно. Строгий сарафан не допускал небрежности в осанке. Она достала из сумки дорогую перьевую ручку и открыла конспект. Её идеальный, каллиграфический почерк ровными строками ложился на белоснежную бумагу. Девочка была полностью погружена в процесс, словно вокруг не было ни душного класса, ни скучающих одноклассников.       Манджиро, сидевший за соседней партой, честно пытался смотреть на доску первые пять минут. Затем его взгляд начал блуждать по классу и, закономерно, остановился на Аде. Он поставил локоть на парту, подпер щеку ладонью и замер, забыв про существование литературы. Солнечный свет, падающий из большого окна, мягко освещал её лицо. Майки смотрел на неё так, словно видел впервые. Только сейчас, в этой спокойной тишине, он мог рассмотреть её без привычной спешки или адреналина драки. Она была потрясающей. Бледная, почти фарфоровая кожа казалась прозрачной в лучах солнца. Мягкие, шелковистые черные пряди густой челки нежно обрамляли её лицо, подчеркивая безупречный, аристократический профиль — точеную линию подбородка, скулы и аккуратный, изящный нос. Длинные, густые черные ресницы бросали легкие тени на щеки каждый раз, когда она моргала. А её губы... пухлые, естественно-розовые, они слегка сжимались, когда она выводила сложный иероглиф. Но больше всего Майки поразили её глаза. В полумраке или в бою они казались черными, как бездна. Но сейчас, пронизанные солнечным светом, они раскрыли свой истинный цвет. Это был глубокий, насыщенный темно-красный оттенок. Темно-красные, потрясающей красоты кошачьи глаза, скрывающие в себе острый ум и многовековой холод. А прямо под правым глазом, словно последняя деталь на картине гениального художника, красовалась крошечная, изящная родинка. Сано даже не заметил, как перестал дышать. В груди снова появилось то самое странное, щемящее чувство, которое он испытал вчера на заднем дворе. Ему захотелось прикоснуться. Просто убедиться, что она настоящая, а не какая-то идеальная фарфоровая кукла.       Ада, обладая феноменальным периферийным зрением, почувствовала на себе этот пристальный, сверлящий взгляд. Она не прекратила писать, но вектор её внимания сместился. Девочка медленно повернула голову в его сторону и вопросительно приподняла одну бровь. Её взгляд говорил громче слов: «Что ты делаешь, Сано?» Манджиро не смутился. Наоборот, на его лице медленно расцвела та самая, особенная, чуть ленивая ухмылка. Он потянулся свободной рукой через проход между партами. Ада не отстранилась, лишь с любопытством наблюдая за его действиями. Подушечка его указательного пальца невесомо, почти призрачно коснулась её бархатистой кожи прямо под правым глазом.       — Красивая родинка, — едва слышно, одним дыханием прошептал Майки, чтобы не привлечь внимание учителя, читающего стихи у доски. — Не замечал её раньше. От этого неожиданно нежного жеста ледяная броня Ады дала очередную трещину. Строгая отличница, готовая секунду назад отчитать его за нарушение дисциплины, внезапно смягчилась. На её губах появилась теплая, очень мягкая и совершенно искренняя улыбка, которая сделала её лицо по-настоящему живым. Она не стала ругаться. Вместо этого Ада протянула руку, её прохладные пальцы уверенно, но очень бережно обхватили подбородок Майки. Она заставила его повернуть голову обратно, устремив его взгляд на пустую тетрадь.       — Не отвлекайся, Манджиро, — так же тихо, бархатным шепотом произнесла она, отпуская его лицо.       — Если получишь двойку по литературе, спасать тебя через окно я больше не буду. Майки послушно уставился в тетрадь, но его уши предательски полыхали красным, а губы сами собой растягивались в глупой, счастливой улыбке. До самого конца урока он больше не сказал ни слова, но тепло от её пальцев на своем подбородке он чувствовал еще очень долго.

***

      Школьный звонок прозвучал как выстрел стартового пистолета. Коридоры мгновенно наполнились шумом, топотом и криками освобожденных учеников.       — Свобода! — возвестил Баджи, закидывая рюкзак на плечо. — У меня от этих стихов чуть мозги через уши не вытекли.       — У тебя не может вытечь то, чего нет, Кейске, — невозмутимо парировала Ада, накидывая на плечи свое длинное черное пальто.       — Эй! Зато я дерусь хорошо! Они вышли за ворота школы втроем. Весеннее солнце приятно грело, а впереди их ждала важная встреча. Майки еще на перемене отправил Дракену сообщение с местом сбора. Они договорились встретиться у небольшого круглосуточного магазинчика недалеко от станции.       Когда троица подошла к месту, Кен Рюгуджи уже был там. Высокий, с неизменной причёской и драконом на виске, он стоял, прислонившись к кирпичной стене, и лениво допивал персиковый сок из пакетика. В своей мешковатой одежде он выглядел как типичный уличный хулиган, которого нормальные школьники обходят за версту. Увидев их, Дракен отлепился от стены и смял пустой пакетик, бросив его в урну.       — Долго же вы, — пробасил он, скрестив руки на груди. — Я уж думал, вас оставили после уроков полы мыть.       — Кен-чи-и-ин! — радостно завопил Майки, бросаясь к нему и привычно повисая на его плече.       — Мы не могли уйти! Мы совершали великий подвиг в кабинете директора! Дракен страдальчески закатил глаза, пытаясь стряхнуть с себя блондина.       — Я же просил не называть меня так на людях, Майки! Что за идиотская кличка?! Ада, стоявшая чуть поодаль, наблюдала за этой сценой с легкой усмешкой. Она окинула взглядом высокого Рюгуджи. В каноне он всегда был голосом разума, суровым заместителем командира, скалой, о которую разбивались все проблемы. Но сейчас перед ней стоял двенадцатилетний подросток, который изо всех сил пытался казаться взрослым и опасным. И в ней внезапно проснулось непреодолимое желание сбить с него эту спесь. Она поправила воротник своего пальто, засунула руки в карманы и медленно, чеканя шаг каблуками, подошла к ним. Её лицо выражало абсолютную, аристократическую серьезность.       — Манджиро прав, Рюгуджи, — глубокомысленно изрекла Ада, глядя на высокого парня снизу вверх.       — «Кен-чин» звучит слишком легкомысленно для человека твоего масштаба. Тебе нужен псевдоним, который будет вселять ужас в сердца врагов. Что-то, что подчеркнет твою темную ауру. Дракен с облегчением выдохнул, посмотрев на девочку с каплей уважения.       — Вот. Хоть кто-то в вашей компании дружит с головой. И что ты предлагаешь? Ада выдержала идеальную, театральную паузу. Её красные глаза лукаво блеснули.       — Я думаю, — абсолютно серьезным тоном произнесла она, — что «Грозный Кенни» подойдет идеально. На секунду у магазина повисла мертвая тишина. Баджи издал звук лопнувшего воздушного шарика и согнулся пополам, зажимая рот руками. Майки отпустил плечо Дракена и сполз по стене, задыхаясь от беззвучного смеха. Лицо Дракена медленно, но верно приобретало оттенок переспелого помидора. Татуировка на его виске дернулась.       — Ч-что?! Какой еще «Грозный Кенни»?! — возмущенно прорычал он, сжимая кулаки.       — Ты издеваешься надо мной?!       — Ни в коем случае, Грозный Кенни, — Ада даже не моргнула, её лицо оставалось бесстрастным, хотя в уголках губ плясала откровенно садистская улыбка.       — Это звучит очень брутально. Сразу представляется суровый пират.       — Я тебе сейчас покажу пирата! — взвился Дракен, тыча пальцем поочередно то в ржущего Манджиро, то в невозмутимую Аду.       — Вы оба ненормальные! И ты, — он грозно посмотрел на девочку, — ты еще хуже него! Ты выглядишь как отличница, а на деле — просто мелкая язва! За что мне всё это?! Я пришел строить серьезную банду, а не слушать, как вы придумываете мне клички для детсада!       — Не ворчи, Кенни, тебе не идет, — хмыкнул Баджи, вытирая слезы. — Привыкай. Ада у нас любит раздавать титулы. Дракен обреченно вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами. Он посмотрел на эту троицу — хохочущего блондина, скалящегося брюнета и девочку в черном пальто, которая смотрела на него с нескрываемым превосходством и лукавством.       — Я с вами точно свихнусь до конца года, — проворчал Рюгуджи, но в его голосе уже не было настоящей злости.       — Ладно. Куда идем, психи?       — Покупать тайяки! — тут же отозвался Майки, вскакивая на ноги. — Грозный Кенни сегодня угощает!       — Да пошли вы! Ничего я не угощаю! И не смей меня так называть! — взревел Дракен, бросаясь в погоню за Сано, который уже со смехом удирал по улице. Ада неспешно пошла следом за ними, слушая их ругань. Учебный день был закончен. Новая эра только начинала свой путь, и, вопреки всем мрачным предсказаниям прошлого, Ада была готова признать: быть частью этого хаоса ей чертовски нравилось.       Небольшая уличная забегаловка встретила их запахами жареного масла и сладкого теста. Хозяин заведения, добродушный старик в заляпанном фартуке, уже давно привык к шумным компаниям, но эта четверка явно выделялась на общем фоне. Майки, сияя как начищенная монета, заказал себе целую гору тайяки и теперь методично их уничтожал, запихивая в рот по половине рыбки за раз. Баджи, решивший, что сладости — это несерьезно, с громким, абсолютно неприличным хлюпаньем втягивал в себя обжигающе горячий рамен. Дракен сидел с краю, скрестив руки на груди, и с тяжелым вздохом наблюдал за этим гастрономическим хаосом. Ада расположилась напротив. Она сняла свое тяжелое черное пальто, аккуратно сложив его рядом, и теперь тонкими деревянными палочками подцепляла кусочки овощей из своей порции якисобы.       — Манджиро, если ты подавишься, я не буду делать тебе искусственное дыхание, — спокойно заметила она, не отрывая взгляда от тарелки.       — Жуй медленнее.       — Ням-ням-швятош! — возмущенно промычал Майки с набитым ртом. Он попытался проглотить всё разом, поперхнулся и отчаянно застучал кулаком по груди. Дракен закатил глаза и с силой хлопнул блондина по спине. Майки выплюнул крошки и счастливо выдохнул.       — Чуть не умер! Спасибо, Кен-чин! А теперь... — Глаза Майки хищно блеснули, и его рука молниеносно потянулась к миске Баджи, чтобы стащить кусок мяса. Но не тут-то было. Раздался сухой, хлесткий щелчок. Уэно, даже не повернув головы, перехватила руку Сано своими палочками для еды. Она зажала его запястье с такой хирургической точностью и силой, что Майки ойкнул и разжал пальцы.       — У тебя своя еда, лидер, — ледяным тоном констатировала она, отправляя в рот кусочек моркови. Баджи захохотал, едва не подавившись лапшой.       — Ха! Так тебе и надо, мелкий воришка! Ада, ты просто ниндзя с палочками! Дракен смотрел на это с легким недоумением. Он перевел взгляд с запястья Майки, на котором остался красный след от деревянных палочек, на невозмутимую девчонку.       — Слушайте, вы вообще нормальные? — проворчал он, забирая у хозяина свой зеленый чай.       — Один ест как не в себя, второй хлюпает на всю улицу, а эта... холодное оружие из столовых приборов делает.       — Привыкай, Грозный Кенни, — ослепительно улыбнулся Баджи, сверкнув клыками.       — Я убью тебя прямо здесь, Кейске! — взревел Дракен, едва не расплескав чай. Ада лишь тихо усмехнулась в свою чашку. Хаос был заразителен, и, к своему собственному удивлению, она чувствовала себя в нем абсолютно комфортно.

***

      Расправившись с едой, они неспешно двинулись по улицам Токио. День клонился к вечеру, и солнце начало опускаться за крыши небоскребов, окрашивая переулки в глубокие, драматичные нуарные тона. Длинные, резкие тени ложились на асфальт, создавая гнетущую, но по-своему прекрасную атмосферу мегаполиса. Парни шли впереди, бурно обсуждая эмблему своей будущей банды. Майки настаивал на чем-то с драконами, Баджи предлагал черепа, а Дракен пытался внедрить хоть каплю здравого смысла в этот полет фантазии. Ада шла чуть позади, накинув пальто на плечи, и наслаждалась прохладным ветром. Их маршрут пролегал через широкую аллею парка, когда путь им преградила компания. Около десятка старшеклассников, одетых в модифицированную школьную форму. А в центре, вальяжно опираясь на парапет, стояла она — Рика. Местная «королева» параллельных классов старшей школы, известная своим скверным характером и привычкой цепляться к тем, кто казался ей слабее или успешнее. Увидев приближающуюся Аду в компании троих парней, лицо Рики исказила недовольная гримаса. Она отлепилась от парапета, поправила экстремально короткую юбку и шагнула наперерез, звонко щелкнув розовой жевательной резинкой.       — Ого, кого я вижу, — протянула старшеклассница визгливым, манерным голосом.       — Наша идеальная отличница Уэно. Решила поиграть в плохую девочку и нашла себе свиту из детсадовцев? Ее прихвостни позади мерзко загоготали. Дракен нахмурился, инстинктивно делая шаг вперед, чтобы оттеснить девчонку, но Рика проигнорировала его. Она смерила Аду пренебрежительным взглядом, затем кокетливо накрутила прядь обесцвеченных волос на палец и подмигнула Баджи.       — Эй, клыкастый, зачем вам эта ледышка? С ней же скучно. Шли бы лучше с нами, я покажу, как развлекаются взрослые. А ты, Уэно, иди домой, пока не расплакалась. Твое место — за учебниками, а не на улице с нормальными пацанами. Майки перестал улыбаться. В его глазах мгновенно потемнело. Баджи оскалился, готовый броситься в драку. Но Ада не сдвинулась с места. Она стояла в лучах уходящего солнца, и ее лицо оставалось пугающе спокойным. Только в темно-красных глазах вспыхнул ледяной, высокомерный огонь. Она медленно окинула Рику взглядом с ног до головы, словно оценивая бракованный товар на рынке. Ада усмехнулась. Это был не смех радости, а тихий, бархатный звук, от которого по спине пробегал холодок.       — Знаешь, — ее голос прозвучал ровно, но в звенящей тишине аллеи он ударил как хлыст.       — Разница между тобой и твоей дешевой жвачкой в том, что жвачка хотя бы первые пять минут имеет какой-то вкус. А ты теряешь свою ценность, как только открываешь рот. Лицо Рики пошло красными пятнами, челюсть отвисла, обнажив недожеванный розовый комок.       — Убери свой мусорный кортеж с моей дороги, — добавила Ада, не повышая тона, но вложив в слова всю тяжесть своего криминального прошлого.       — Пока я не заставила вас проглотить вашу гордость вместе с зубами.       — Ах ты дрянь! — взвизгнула Рика, теряя остатки самообладания.       — Взять ее! Переломайте ноги этим уродам, а ей отрежьте волосы! Толпа старшеклассников с ревом рванула вперед. Дракен сжал кулаки, Баджи замахнулся, Майки приготовился к прыжку. Но воздух разрезал смех. Холодный, искренний, абсолютно безумный смех брюнетки. Она сделала шаг вперед, жестко и безапелляционно отодвинув Дракена и Баджи за спину. Одним плавным движением она сбросила с плеч свое тяжелое черное пальто и не глядя бросила его назад. Ткань накрыла голову Майки, полностью ослепив Непобедимого лидера.       — Подержи, Манджиро, — бросила она, не оборачиваясь. Ада встала в стойку. Ее спина была идеально прямой, черные туфельки мягко пружинили на асфальте. Белоснежная рубашка светилась в мрачных сумерках парка. Первый нападающий, здоровый парень с битой, замахнулся для удара. Ада даже не дрогнула. В ту долю секунды, когда бита должна была обрушиться ей на голову, она резко ушла вниз, пропуская свистящее дерево над собой. Сгруппировавшись, она выбросила ногу вперед, нанося сокрушительный удар каблуком точно под коленную чашечку противника. Раздался влажный хруст. Парень взвыл и рухнул на землю. Второй попытался схватить ее за плечи. Ада перехватила его запястье, резко развернулась на носках, используя его собственную инерцию, и с пугающей жестокостью перебросила его через бедро. Он впечатался в асфальт с такой силой, что из его легких выбило весь воздух. Не теряя ни секунды, девочка опустила острый каблук туфли прямо на его ладонь. Раздался второй вопль. Это была не уличная драка. Это была выверенная, трагичная и пугающе красивая хореография насилия. Ада двигалась между противниками как темный призрак. Она не использовала грубую силу — она ломала их анатомию. Удары в солнечное сплетение, ребром ладони по кадыку, подсечки, от которых парни летели лицами в бордюр. Ее волосы метались в воздухе, а лицо оставалось ледяной, равнодушной маской. Высокий эмоциональный накал сцены контрастировал с ее абсолютным спокойствием. Меньше чем через две минуты семеро парней корчились на земле, стоня от боли в сломанных носах и вывернутых суставах. Рика стояла в стороне, вжавшись спиной в дерево. Ее жвачка выпала изо рта и прилипла к туфле. Девушка тряслась от неконтролируемого животного ужаса, глядя на то, как отличница из средней школы вытирает каплю чужой крови со своей белоснежной манжеты. Ада медленно повернула голову к Рике. В ее глазах плясала тьма.       — Мы закончили? — тихо спросила она. Рика заскулила, развернулась и побежала прочь так быстро, что едва не потеряла туфли, бросив своих покалеченных парней. Ада поправила съехавший черный галстук, выдохнула и повернулась к своей компании. Майки как раз стянул с головы ее пальто. Его глаза горели абсолютным, неконтролируемым восторгом. Баджи стоял, открыв рот, и переводил взгляд с покалеченных старшеклассников на Аду.       — О-фи-геть... — только и смог выдавить Кейске, забыв все слова. — Ада... ты... ты монстр! Это было самое крутое, что я видел в жизни! Но ярче всего была реакция Дракена. Высокий, суровый парень стоял в оцепенении. Его челюсть слегка отвисла. Он смотрел на эту хрупкую девочку, которая только что без единой царапины размотала целую банду старшеклассников с жестокостью заправского якудза. Весь его скептицизм, все мысли о том, что она — просто умная зубрила, которую нужно защищать, рассыпались в прах. Шок и глубочайшее восхищение смешались в его глазах. Майки, сияя от гордости, подошел к Аде и аккуратно накинул ей на плечи пальто, словно рыцарский плащ. Затем он повернулся к застывшему Рюгуджи, лукаво прищурился и толкнул его локтем в бок.       — Ну что, Кен-чин? — голос Майки был полон самодовольной радости.       — Теперь понял, что эта «принцесса» забыла с нами? Дракен сглотнул, медленно закрыл рот и, не в силах отвести взгляд от Ады, хрипло ответил:       — Понял, Майки... Кажется, я наконец-то всё понял. Звук полицейских сирен, пока еще далекий, но уже отчетливо разрезающий вечерний воздух, вывел их из оцепенения.       ​— Нам пора, — холодно бросила Ада, плотнее запахивая пальто. Она не оглянулась на стонущих на асфальте парней. Для нее они уже стали пройденным этапом, статистической погрешностью в ее идеальных расчетах.       — Манджиро, Кейске, Кен. За мной. ​Она назвала Дракена по имени. Без издевок, без титулов. Это было молчаливое, но весомое признание. Рюгуджи, всё еще находясь под впечатлением от увиденного, лишь коротко кивнул и молча зашагал следом, автоматически прикрывая их тылы.       ​Они нырнули в сеть узких переулков Сибуи. Город вокруг них уже переоделся в свой ночной, нуарный наряд. Неоновые вывески отбрасывали на влажный асфальт длинные, искаженные тени красного и синего цветов. В воздухе пахло озоном, сыростью и бензином. ​Ада шла впереди, ее каблуки выбивали ровный, гипнотический ритм. Баджи, которого наконец отпустило потрясение, начал возбужденно размахивать руками, реконструируя драку:       — Вы видели, как она ушла под биту?! А потом бац! Прямо в колено! Я клянусь, звук был такой, будто сухое дерево пополам сломали! Ада, научишь меня этому броску?       ​— Для этого броска, Кейске, нужна идеальная координация и знание биомеханики, а не просто желание махать кулаками, — не оборачиваясь, отозвалась девочка.       — Но я подумаю над тем, чтобы включить основы анатомии в нашу школьную программу. ​Майки шел рядом с Адой, засунув руки в карманы. Он был непривычно тих. Блондин то и дело бросал косые взгляды на ее правый рукав. Белоснежная манжета рубашки, выглядывающая из-под черного пальто, была испачкана несколькими яркими, бордовыми каплями чужой крови. ​Они вышли к небольшой, тускло освещенной детской площадке, скрытой от главных улиц стеной старых деревьев.       ​— Привал, — скомандовал Майки, останавливаясь у питьевого фонтанчика. ​Ада послушно остановилась. Она собиралась подойти к воде, чтобы смыть кровь, но Манджиро преградил ей путь. Его лицо в свете одинокого желтого фонаря казалось пугающе серьезным, лишенным привычной детской беззаботности. ​Он молча взял ее за правую руку. Его пальцы коснулись ее тонкого запястья с неожиданной, почти трепетной осторожностью.       ​— Манджиро? — вопросительно приподняла бровь Ада.       ​— Стой смирно, — тихо ответил он. ​Майки включил воду, смочил свой чистый носовой платок и начал аккуратно, миллиметр за миллиметром, оттирать бордовые пятна с ее белоснежной манжеты и костяшек пальцев. В этом простом действии была скрыта невероятная интимность. Ада, которая привыкла сама зализывать свои раны и отмывать кровь врагов в холодном одиночестве, замерла. ​Она смотрела на его склоненную светлую макушку. Чувствовала тепло его пальцев на своей бледной, холодной коже. Между ними повисло то самое густое, невысказанное напряжение. Сано не просто стирал грязь. В этот момент он словно безмолвно обещал, что отныне ей не придется пачкать руки в одиночку. ​Дракен, стоявший поодаль у качелей вместе с Баджи, внимательно наблюдал за этой сценой. Его высокий интеллект, закаленный улицами, быстро складывал пазл.       «Она не просто его мозг, — подумал Кен, глядя, как смягчился взгляд обычно ледяной девчонки. — Она его слабость. И его абсолютное оружие».       Майки, покончив с пятнами, плюхнулся на деревянную скамейку. Адреналин от недавней стычки и сахар от съеденных тайяки, казалось, наконец-то ударили ему в голову с удвоенной силой. Он закинул ногу на ногу, активно жестикулируя, и начал возбужденно лепетать, перескакивая с одной мысли на другую со скоростью пулемета.       — …и я говорю, нам нужны куртки! Не просто какие-то там олимпийки, как у этих придурков, а настоящие, байкерские! Черные, с золотой вышивкой. Или нет, с белой! Чтобы в темноте светились! — Манджиро болтал ногами, его глаза горели неподдельным восторгом энтузиаста.       — Мы назовем себя так, чтобы все в Токио дрожали от одного звука. И у нас будут свои правила. Баджи будет пробивать оборону, я буду сносить верхушку, а Ада-чан… Ада-чан будет нашим серым кардиналом! Будет сидеть на крутом кресле и раздавать приказы. И ты, Кен-чин, будешь идти рядом со мной! Представляете, как мы въедем на Сибую?! Все просто попадают! Ада стояла в паре метров от него, прислонившись плечом к холодной металлической опоре уличного фонаря. Она слушала звонкий, воодушевленный голос Сано лишь фоном. Тепло от его пальцев всё еще фантомно покалывало кожу на запястье, но ее мозг уже безжалостно выдернул ее из этого уютного момента, погрузив в холодные расчеты. Ее глаза, лишенные сейчас всякого выражения, скользнули по пустой детской площадке и случайно остановились на Дракене. Высокий блондин стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы мешковатых штанов. Ветер слегка трепал его короткие волосы. В его позе еще читалось напряжение — он всё никак не мог переварить тот факт, что эта фарфоровая кукла в школьной форме оказалась машиной для перелома костей. Ада смотрела на него. Пристально. Не моргая. Но на самом деле она видела не подростка с татуировкой на виске. Она видела сквозь него. Перед ее мысленным взором с пугающей четкостью разворачивалась временная шкала, выстраивая причинно-следственные связи грядущего ужаса.       «Через год уже начнут развиваться более яркие события,» — медленно, словно перебирая шахматные фигуры, думала девочка, не отрывая тяжелого взгляда от Дракена.       — «Через год… Майки создаст свою банду. Токийская Свастика появится на свет. А вместе с ней запустится таймер. Баджи, Казутора, байк Шиничиро. Через год Шиничиро будет под угрозой смерти». Внутри нее всё похолодело. Этот беззаботный смех, эти глупые разговоры о куртках и эмблемах — всё это может обратиться в прах из-за одного удара гаечным ключом в темном магазине. Если Шин умрет, Майки сломается. Эта светлая, дурацкая улыбка навсегда исчезнет с его лица, уступив место Черному Импульсу. Тьма поглотит их всех, как это было прописано в каноне.       Ее взгляд, устремленный на Дракена, стал еще более тяжелым, пронзительным и почти жутким. Она просчитывала варианты устранения угрозы. Кен Рюгуджи, обладающий отличными инстинктами выживания, почувствовал этот взгляд кожей. Он поежился. Парень перевел глаза на Аду и замер. Девчонка смотрела на него так, словно прикидывала, под каким углом лучше вскрыть ему грудную клетку, или решала, достоин ли он вообще жить на этой планете. Учитывая то, что он видел полчаса назад в парке, Дракену стало откровенно не по себе. Густой румянец смущения и необъяснимой неловкости пополз вверх по его шее. Он попытался выдержать зрительный контакт, но глаза-бездны девочки давили с силой бетонной плиты. Знаменитый "Грозный Кенни" сдался первым.       — Кхм… — Дракен резко, искусственно кашлянул, отводя взгляд в сторону и нервно потирая татуировку дракона. Он переступил с ноги на ногу, чувствуя себя максимально глупо.       — Чего уставилась, принцесса? У меня на лице что-то написано? Этот хриплый звук сработал как стоп-кран. Поток слов Майки оборвался на полуслове. Блондин замолчал, его нога, которой он беззаботно болтал секунду назад, замерла. Манджиро медленно повернул голову. Сначала он посмотрел на смущенного, отводящего глаза Дракена. Затем перевел абсолютно нечитаемый, потемневший взгляд на Аду, которая всё еще не отмерла и продолжала буравить Кена глазами.       Атмосфера на детской площадке сменилась по щелчку пальцев. Беззаботный энтузиазм растворился, уступив место густому, звенящему напряжению. Майки молчал, переводя взгляд то на своего нового друга, то на девочку, словно пытаясь расшифровать, что именно сейчас произошло в этой тишине и почему Ада смотрит на Кена так долго. В его черных глазах мелькнуло что-то собственническое, похожее на раздражение недовольного кота. Баджи, который до этого момента увлеченно пинал камешек у качелей, тоже почувствовал смену настроения. Он выпрямился, озадаченно почесал затылок и перевел взгляд с одного на другого.       — Эй… — неуверенно протянул Кейске, нарушая тишину. Он переводил взгляд с насупившегося Майки на краснеющего Дракена.       — Я что-то пропустил? Вы чего зависли? Мы вообще куртки обсуждали. Голос Баджи наконец-то вырвал Аду из ее мрачных вычислений. Девочка моргнула, сбрасывая наваждение. Взгляд темно-красных глаз снова сфокусировался, обретая привычную ясность. Она посмотрела на смущенного Дракена, затем перевела взгляд на Майки, чье лицо сейчас выражало крайнюю степень подозрительности. Идеальный стратег мгновенно оценила мизансцену и поняла, как двусмысленно это выглядело со стороны.       — Ничего не написано, Рюгуджи, — абсолютно ровным, ледяным тоном ответила Ада, изящно отталкиваясь плечом от фонарного столба и поправляя воротник пальто.       — Просто оценивала твой рост. Пыталась рассчитать, сколько ткани уйдет на твою униформу, если Манджиро всё-таки решит сделать нас посмешищем в светящихся куртках. Расход материала будет нерентабельным. Дракен возмущенно фыркнул, скрещивая руки на груди, но напряжение явно спало с его плеч.       — Эй! — тут же отмер Майки, вскакивая со скамейки. Собственническое выражение мгновенно исчезло с его лица, сменившись привычным детским возмущением.       — Светящиеся куртки — это круто! Ада-чан, ты ничего не понимаешь в стиле!       — Я понимаю в экономике, Манджиро, — сухо парировала она, разворачиваясь в сторону выхода с площадки. Внутри нее бушевал ураган из планов по спасению Шиничиро, но внешне она оставалась спокойной.       — Идемте. Время позднее. И если Шиничиро узнает, что мы подрались со старшеклассниками, он нас всех заставит драить его гараж зубными щетками.