Изменённые принципы

      Утро началось не с привычного резкого звона будильника, а с настойчивого щебетания птиц в саду и мягкого солнечного света, который упрямо пробивался сквозь щель в тяжелых бархатных портьерах. Ада медленно открыла глаза. Ее правая рука всё еще находилась в теплом плену. Манджиро спал, забавно надув щеку и уткнувшись носом в темную шелковую наволочку, но ее запястье он держал крепко, словно боялся, что она исчезнет, стоит ему только ослабить хватку. Девочка осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободила свои прохладные пальцы. Майки лишь тихо, недовольно промычал во сне, перевернулся на другой бок и сгреб в охапку ее одеяло, окончательно оккупировав территорию. Ада бесшумно села на кровати, потирая затекшую шею, и ее взгляд машинально скользнул по комнате. На матовом черном столе, рядом с перекидным календарем, отсчитывающим осенние дни 2002 года, стояла детализированная коллекционная фигурка Юрей — мрачной героини из ее личного творческого проекта, вдохновленного визуальными новеллами. Тонкий луч утреннего солнца падал прямо на ее точеный профиль и миниатюрную черную подставку, подчеркивая идеальную, нуарную эстетику. Но стоило Аде повернуть голову налево, как все возвышенные мысли об искусстве и темных материях мгновенно испарились. Внутренний холодный стратег сдал позиции, уступив место безжалостному папарацци.       Картина, представшая ее взору на второй половине необъятной кровати, заслуживала места на первой выставке современного искусства. Или, как минимум, на главной странице скандальной хроники Токио. Каору и Шиничиро, грозный старший наследник клана якудза и легендарный основатель «Черных Драконов», спали в позе, не оставляющей никакого пространства для невинных трактовок. Шиничиро лежал на спине, раскинув руки, его голова была расслабленно откинута назад. Но самым прекрасным в этой композиции был Каору. Безжалостный Уэно-старший, от одного взгляда которого дрожали взрослые, вооруженные мужчины, уютно свернулся калачиком, уткнувшись носом прямо в изгиб шеи старшего Сано. Одна его нога по-хозяйски, тяжелым грузом лежала поперек бедер Шиничиро, а рука крепко, почти собственнически сжимала ткань его футболки на груди. Их пальцы как-то нелепо, но невероятно трогательно переплелись во сне. Со стороны это выглядело как финальная, драматично-романтичная сцена из самого клишированного фильма. На лице Ады расцвела дьявольски-прекрасная, предвкушающая ухмылка. Она плавно, как кошка, скользнула с кровати и взяла с тумбочки свой телефон.

Щелк.

      Камера смартфона беззвучно, но безапелляционно зафиксировала этот шедевр для потомков. Цифровой компромат абсолютной разрушительной силы был успешно сохранен. Ада грациозно потянулась, наслаждаясь утренней тишиной. Ночь прошла, забрав с собой тяжелые предчувствия. Настало время возвращать этих нелегальных мигрантов в суровую реальность. Она подошла к спящей парочке, наклонилась и абсолютно ровным, ледяным шепотом произнесла прямо на ухо брату:       — Доброе утро, Ромео. Риоко идет проверять шкафы. Эффект превзошел все мыслимые ожидания. Каору распахнул глаза. Ровно секунду его гениальный мозг анализировал ситуацию. Затем он осознал, кого именно он так нежно, как любимую плюшевую игрушку, обнимает во сне. Его зрачки сузились до размеров булавочной головки.       — Твою мать! — сдавленно прохрипел Каору, отскакивая от Шиничиро так резко, словно тот внезапно превратился в эпицентр радиационного заражения. Он с глухим стуком скатился с кровати, запутавшись в шелковых простынях. От его резкого рывка Шиничиро тоже проснулся. Он заморгал сонными глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке, и потер ушибленное ребро.       — А? Что? Каору, ты чего дерешься? — сонно, абсолютно невинно пробормотал Шин, непонимающе глядя на багровеющего от ярости и экзистенциального ужаса друга.       — Я тебя сейчас в окно выкину, Сано! — прошипел Каору, судорожно отряхивая свою водолазку, словно пытаясь стереть невидимые следы этого несмываемого позора.       — Какого черта ты ко мне прижимался?!       — Я?! Да это ты на меня ногу закинул! Мне вообще дышать было нечем, я думал, меня бетонной плитой придавило! Ада, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к дверце злополучного шкафа, с глубоким эстетическим наслаждением наблюдала за их яростными, но максимально тихими разборками.       — У вас ровно десять минут, чтобы привести себя в порядок и покинуть территорию особняка до того, как проснется охрана дневной смены, — прервала она их препирательства своим фирменным, бархатным тоном.       — Манджиро, подъем. Блондин на кровати сладко потянулся, смешно сморщив нос, и открыл глаза. Увидев Аду, он мгновенно расплылся в счастливой, искренней улыбке, напрочь игнорируя шипящих друг на друга старших братьев на фоне.       — Доброе утро, Ада-а, — промурлыкал он, потирая глаза кулаками, и его голос был еще восхитительно хриплым после сна.

***

      Утро прошло удивительно гладко, без погонь и перестрелок. Ада, используя свои идеальные расчеты слепых зон и детальное знание расписания патрулей, виртуозно вывела всю троицу через черный ход восточного крыла. По пути она невозмутимо экспроприировала поднос со свежей французской выпечкой и огромным термосом горячего кофе, которые шеф-повар только что подготовил для завтрака Риоко.       Спустя пятнадцать минут они сидели на заброшенной детской площадке в паре кварталов от поместья Уэно, укрытые от просыпающегося города густыми кронами деревьев. Воздух был свежим и приятно прохладным. Майки с абсолютно довольным видом уплетал круассаны с шоколадом, болтая ногами в воздухе. Шиничиро и Каору, заключив негласное временное перемирие и стараясь не смотреть друг другу в глаза, пили обжигающий кофе из пластиковых стаканчиков. Ада сидела на спинке деревянной скамейки, прикрыв глаза. Легкий весенний ветер перебирал ее темные, шелковистые пряди. Рядом звонко, заливисто смеялся Манджиро, рассказывая какую-то очередную дурацкую идею для эмблемы Тосвы. Каору привычно ворчал на нелогичность его слов, а Шин со смехом защищал младшего брата. Это было простое, невероятно спокойное и абсолютно нормальное утро. И, слушая этот смех, стратег клана Уэно поняла одну очень простую, но важную вещь: она готова пустить под откос весь канон и перекроить этот мир до самого основания, лишь бы таких спокойных, светлых утр в их будущем было как можно больше.       Солнце поднималось всё выше, окончательно разгоняя зябкую утреннюю прохладу. Последний круассан пал смертью храбрых в неравном бою с бездонным аппетитом Манджиро. Блондин смахнул крошки с колен, допил остывший кофе прямо из пластиковой крышечки термоса и с громким, абсолютно довольным вздохом откинулся на спинку парковой скамейки. Шиничиро и Каору, перекинувшись еще парой слов о каких-то дефицитных деталях для карбюратора, начали собираться. У старших были свои, взрослые дела, наполненные запахом машинного масла и бензина. Когда они ушли, оставив Аду и Майки одних в густой тени раскидистого клена, блондин внезапно перестал беззаботно болтать ногами. Он повернулся к девочке, и в его темных глазах заплясали те самые хитрые, хулиганские искорки, которые обычно предвещали масштабный хаос на улицах Токио.       — Эй, Ада-чан, — протянул Манджиро, лукаво склонив голову набок.       — Ты ведь сегодня свободна от своих мафиозных интриг и расчетов ВВП Японии? Ада вопросительно приподняла бровь, не меняя расслабленной позы.       — Смотря что ты собираешься мне предложить, лидер. Если это очередная попытка штурма вражеской территории, то мой лимит сломанных носов на этой неделе уже исчерпан. Да и отстирывать кровь со светлой одежды — сомнительное удовольствие.       — Никакого криминала! Клянусь! — Майки примирительно поднял обе руки, сверкая ослепительной улыбкой.       — Я вчера вечером написал Кен-чину. И Баджи тоже. Мы договорились пойти сегодня гулять на Сибую. Будем есть мороженое, спускать карманные деньги в автоматах и раздражать нормальных людей фактом своего существования. Он выдержал драматичную паузу, подался вперед и добавил тоном заговорщика:       — И я беру с собой Эмму. Услышав это имя, Ада чуть заметно смягчилась. С Эммой они были знакомы ровно столько же, сколько и с самим «Непобедимым Майки». Светлая, искренняя и порывистая Эмма была абсолютной противоположностью ледяной, расчетливой Ады. Но, как это часто бывает, именно на этом контрасте и выросла их на удивление крепкая дружба. Эмма оставалась единственным человеком на планете, которому Ада позволяла заплетать себе косы и таскать себя по бесконечным магазинам косметики без угрозы немедленной физической расправы.       — Она проела мне всю плешь, — пожаловался Майки, театрально закатывая глаза.       — Говорит: «Манджиро, ты эгоист! Ты украл у меня Аду! Она совсем перестала ко мне заходить со своими гениальными планами!». В общем, Эмма ужасно соскучилась. Если ты не придешь, она сделает из меня отбивную. А еще... Майки замялся на секунду, его щеки чуть порозовели от неловкости, но он быстро взял себя в руки.       — Я хочу познакомить её с Кен-чином. Эмма вечно ноет, что я общаюсь только с придурками вроде Баджи. Пусть посмотрит, что у меня теперь есть крутой, серьезный друг. Ну так что? Идешь с нами? Ада смотрела на него, и ее внутренний стратег моментально выстроил цепочку грядущих событий.

Знакомство Эммы и Дракена.

      Каноничное событие. Точка отсчета для одной из самых красивых и трагичных линий в этой истории. Пропустить такое она просто не имела права — хотя бы для того, чтобы держать руку на пульсе.       — Передай Эмме, что я буду, — спокойно ответила девочка, изящно спрыгивая со скамейки.       — Встречаемся в полдень у статуи Хатико. И, Манджиро... постарайся не называть Рюгуджи «Кен-чином» хотя бы в первые пять минут знакомства с твоей сестрой. Дай парню сохранить остатки брутальности. Майки радостно рассмеялся, вскакивая на ноги.       — Ничего не обещаю! До встречи, Адочка!       Ровно в 11:55 Ада стояла у знаменитой бронзовой статуи верного пса на Сибуе. Она успела заехать домой, принять нормальный душ и сменить строгую школьную форму на более подходящий для уличной прогулки наряд. На ней была черная плиссированная юбка чуть выше колена, плотные темные колготки, тяжелые армейские ботинки на массивной подошве и объемный, крупной вязки свитер цвета переспелой вишни, который идеально гармонировал с ее темно-красными глазами. Волосы были распущены, и лишь две тонкие пряди у лица были скреплены на затылке изящной серебряной заколкой. Она выглядела стильно, дорого и, как всегда, слегка отстраненно, словно наблюдала за кипящей жизнью Токио через невидимое стекло.       — Ада!       Звонкий девичий голос прорезал гул толпы. Ада едва успела повернуться, как на нее налетел белокурый ураган. Эмма Сано, в милом светлом платье и легкой джинсовой куртке, повисла у нее на шее, едва не сбив с ног. Пахло от неё сладким парфюмом и теплом.       — Ты бессовестная, холодная ледышка! — радостно возмущалась Эмма, отстраняясь, но продолжая держать подругу за руки.       — Я уже начала забывать, как ты выглядишь! Мой братец-идиот совсем прибрал тебя к рукам!       — Я тоже рада тебя видеть, Эмма, — губы Ады тронула мягкая, совершенно искренняя улыбка.       — Пришлось потратить время, чтобы научить твоего брата хотя бы базовым основам инстинкта самосохранения.       — Эй! Я вообще-то всё слышу! — раздался недовольный голос Майки, который вырулил из пестрой толпы, лениво заложив руки за голову. За ним, как всегда шумный и взъерошенный, вышагивал Баджи, громко хрустя разгрызаемым леденцом. Эмма показала брату язык, но тут же осеклась, заметив высокую фигуру, возвышающуюся над толпой позади Баджи. Кен Рюгуджи подошел к компании неспешным, тяжелым шагом. Он окинул взглядом собравшихся, коротко, с уважением кивнул Аде, стукнулся кулаками с Баджи и Майки, а затем его взгляд остановился на незнакомой блондинке.       — О, Кен-чин! — радостно завопил Майки, напрочь игнорируя утренний совет своего стратега.       — Знакомься, это моя младшая сестра, Эмма! Эмма, это Кен-чин. Мой новый лучший друг. Дракен страдальчески прикрыл глаза на секунду, услышав дурацкую кличку, мысленно прося у небес терпения, но затем вежливо посмотрел на девочку.       — Кен Рюгуджи. Приятно познакомиться, — пробасил он своим глубоким, совсем не детским голосом. Ада, стоявшая чуть в стороне, с академическим интересом наблюдала за реакцией подруги. Глаза Эммы расширились. Она смотрела на высокого, сурового парня с татуировкой дракона на виске снизу вверх, и на ее щеках стремительно расцветал густой румянец. Для девочки, привыкшей к вечным дурачествам Майки и диким, животным выходкам Баджи, Дракен показался пришельцем с другой планеты — взрослым, пугающе опасным, но невероятно притягательным.       — Э... Эмма Сано, — чуть заикаясь, выдавила она, судорожно поправляя волосы, чтобы те лежали идеальнее. — Мне тоже приятно. Дракен, не имевший ни малейшего опыта общения с обычными девчонками, ведь Ада в его личной классификации уверенно проходила по категории «оружие массового поражения», смутился ничуть не меньше. Он неловко кашлянул в кулак и отвернулся, пряча предательски покрасневшие кончики ушей.       — Ну что, куда рванем?! — прервал повисшую неловкую паузу Баджи, которому все эти переглядки были абсолютно не интересны.       — Я хочу рубиться в автоматы! Там завезли новый файтинг, я должен набить кому-нибудь виртуальную морду!       — В автоматы! — радостно поддержал Майки. — За мной, моя непобедимая армия! Шумный, сверкающий неоном аркадный центр ударил по ушам какофонией восьмибитных мелодий, звоном ссыпающихся монет и азартными криками подростков. Воздух здесь пах озоном, горячей пылью от процессоров и дешевым лимонадом. Баджи и Майки мгновенно оккупировали сдвоенный автомат с гонками, начав ожесточенно толкаться локтями и кричать друг на друга еще до старта заезда. Эмма, всё еще украдкой стреляя глазами в сторону Дракена, стояла рядом с Адой у стеклянного автомата с игрушками-кранами.       — Ада... — заговорщицки прошептала блондинка, дергая подругу за широкий рукав свитера.       — Откуда у Майки такой... такой... крутой друг? Он же выглядит как настоящий якудза! Этот его рост, и татуировка...       — Внешность обманчива, Эмма, — хмыкнула Ада, доставая из кармана пару звенящих монет.       — Под этой суровой внешностью скрывается человек, который вчера полчаса отчитывал твоего брата за то, что тот не помыл руки перед едой. Он — голос разума в этом дурдоме. В этот момент к ним подошел Дракен, засунув руки глубоко в карманы широких штанов.       — Что, принцесса, решила выиграть себе плюшевого мишку? — усмехнулся он, глядя на автомат. В его голосе не было издевки, скорее неловкая попытка наладить контакт.       — Я предпочитаю более надежные инвестиции, зависящие от моих навыков, а не от алгоритма железной клешни, — парировала Ада, невозмутимо отходя в сторону.       — А вот Эмме, кажется, очень приглянулся вон тот розовый кролик. Она изящно подтолкнула смущенную подругу ближе к стеклу автомата, а сама отступила на пару шагов в тень, предоставляя им сцену. Дракен посмотрел на зажатого в углу плюшевого кролика, потом перевел взгляд на раскрасневшуюся Эмму, которая, казалось, вообще забыла, как дышать. Он молча достал из кармана увесистую стопку монет, методично закинул их в монетоприемник и взялся за джойстик. Его лицо приняло такое угрожающе-сосредоточенное выражение, словно он планировал вооруженное ограбление банка, а не игру в кран-машину. Спустя три попытки, скрип пластика и пару глухих ругательств сквозь стиснутые зубы, разболтанная железная клешня всё-таки подцепила несчастного кролика за ухо и сбросила его в лоток выдачи. Дракен нагнулся, достал игрушку и, отчаянно стараясь не смотреть Эмме прямо в глаза, протянул ей.       — Держи.       — С-спасибо, Рюгуджи-кун, — пискнула Эмма, прижимая розового кролика к груди так крепко, словно это был цельный слиток золота. Ада, наблюдавшая за этим со стороны, удовлетворенно кивнула своим мыслям. Канон работал как швейцарские часы.       — Эй, Дракен! — раздался возмущенный рев Баджи от гоночных автоматов.       — Иди сюда, мелкий ублюдок жульничает! Он нажимает мои кнопки на поворотах!       — Я не жульничаю! Это разрешенный тактический прием! — взвизгнул Майки, отбиваясь от подзатыльника. Дракен с тяжелым вздохом многодетного отца пошел разнимать эту парочку, а Эмма подлетела к Аде, сияя ярче, чем все неоновые вывески центра вместе взятые.       — Ты видела?! Он выиграл его для меня! Он такой милый!       — Очень милый, — согласилась Ада, пряча усмешку.       — Пойдем, посмотрим, нет ли здесь автоматов, где можно пострелять. Мне нужно сбросить стресс после вчерашних семейных посиделок. Они нашли сдвоенный автомат-тир с пугающе реалистичными пластиковыми репликами пистолетов. Эмма предсказуемо отказалась играть, предпочитая наблюдать, как Ада сбрасывает с плеча сумку и встает в идеальную стрелковую стойку. Когда игра началась и на экране замелькали цифровые террористы, скучающее выражение лица девочки исчезло без следа. Она стреляла по виртуальным мишеням с пугающей, почти машинной точностью. Ни одного промаха. Резкие, выверенные переводы ствола, идеальный контроль отдачи пластикового оружия, ледяной расчет траекторий. Майки, Баджи и Дракен, закончившие свои гоночные разборки, подошли как раз к середине финального раунда. Они молча застыли у нее за спиной, завороженно глядя на экран. Автомат мигнул, выдавая торжественную трель, и на весь экран загорелась красная надпись:

«NEW RECORD! PERFECT SCORE!»

      Ада небрежно крутнула пластиковый пистолет на указательном пальце, эффектно вернула его в кобуру автомата и поправила сбившуюся прядь волос, словно только что просто выпила стакан воды. Баджи нервно сглотнул.       — Напомни мне никогда, слышишь, никогда не играть с ней в пейнтбол, — прошептал он Майки, косясь на девочку. Дракен, живо вспомнив сломанные колена старшеклассников, лишь мрачно кивнул.       — И в дартс тоже.       Ближе к вечеру, когда неоновые вывески Сибуи зажглись в полную силу, окрашивая суетливые улицы в яркие, кислотные цвета, компания переместилась к уличной палатке с крепами. Купив себе сладкие блинчики, доверху набитые начинкой, они устроились на невысоком каменном парапете у небольшого сквера. Эмма о чем-то увлеченно щебетала с Майки, Баджи пытался откусить креп так, чтобы взбитые сливки не испачкали ему нос абсолютно безуспешно, к великой радости окружающих. Дракен оказался рядом с Адой. Они сидели чуть в стороне от основного эпицентра шума — высокий, суровый подросток со шрамом на душе и фарфоровая девочка с пугающе глубоким взглядом. Рюгуджи молча жевал свой креп с бананом и шоколадом, глядя на поток машин на проезжей части. Затем, не поворачивая головы, он тихо произнес:       — Майки сегодня всё утро трещал о том, что ты теперь наш официальный стратег. И что без твоего слова мы не вступаем ни в какие серьезные конфликты. Ада откусила кусочек клубники, глядя прямо перед собой.       — Манджиро склонен к излишним преувеличениям, Рюгуджи. Я не собираюсь нянчиться с вами каждый раз, когда кто-то из соседней школы косо посмотрит в вашу сторону. Но я не позволю вам совершать критические ошибки, которые приведут к фатальным последствиям. Дракен перевел на нее тяжелый, сканирующий взгляд. В его глазах больше не было того снисходительного отношения к девчонке, которое она видела еще вчера днем. Там было абсолютное, безоговорочное признание её авторитета.       — Вчера, когда мы уходили... Майки был другим, — медленно проговорил Кен, подбирая правильные интонации.       — Я знаю его недавно. Но знаю точно — он всегда улыбается, всегда делает вид, что всё происходящее — просто легкая игра. Но вчера, когда он смотрел на тебя... он был серьезным. Будто... настоящим. Дракен замялся, его пальцы чуть крепче сжали бумажную обертку от крепа.       — Ты... ты делаешь его сильнее? Не в плане драки. А здесь, — он глухо постучал себя кулаком по груди в области сердца.       — И я, черт возьми, не знаю, каким образом я согласился находиться рядом, здесь, с вами. Ты и Сано... Вы притягиваете людей, и это странно. И я всё еще считаю, что ты пугаешь меня до чертиков, когда включаешь этот свой взгляд серийного убийцы. Но... я рад. Рад, что нашёл вас тогда. Ада замерла. Эти слова, сказанные суровым, совершенно не склонным к сентиментальности Дракеном, весили очень много. Она посмотрела на профиль Кена, затем перевела взгляд на хохочущего Майки, на размахивающего руками перемазанного сливками Баджи, на светящуюся от чистого счастья Эмму, прижимающую к себе выигранного кролика. Прохладный вечерний ветер трепал их волосы, Токио вокруг гудел, жил своей бесконечной, равнодушной ко всему суетливой жизнью. Но здесь, на этом маленьком каменном парапете, существовал их собственный, закрытый мир. Хрупкий, уязвимый, но наполненный такой искренней, неподдельной преданностью, от которой у Ады заныло где-то глубоко под ребрами.       — Взаимно, Грозный Кенни, — очень тихо ответила Ада, и в этот раз в ее голосе не было ни капли привычного сарказма. — Взаимно. Дракен дернулся было возмутиться из-за дурацкой клички, но, увидев мягкую, почти неуловимую улыбку на лице девочки, лишь обреченно вздохнул и откусил свой креп. Солнце окончательно скрылось за стеклянными небоскребами Токио. Их тени, длинные и переплетенные, ложились на остывающий асфальт, предвещая начало новой, долгой и очень непростой истории. Но сегодня вечером они были просто обычными детьми, которые ели сладкие крепы, играли в автоматы и смеялись над дурацкими шутками друг друга. И Ада, глядя в темно-красную бездну своих собственных мыслей, дала себе еще одну, окончательную и нерушимую клятву: она сожжет этот мир дотла, если кто-то посмеет отнять у них эти улыбки.