Изменённые принципы

      Столица встретила их удушливым, влажным зноем и какофонией звуков, от которых они успели отвыкнуть за два года стерильной тишины в Киото. Неоновые артерии Токио пульсировали жизнью, но для Ады и Каору этот город сейчас казался лишь огромным, залитым светом склепом. Черный тонированный внедорожник, сменивший приметный киотский лимузин, бесшумно свернул на узкую улицу престижного района. Они не стали предупреждать прислугу или охрану токийского филиала. Возвращение «Демонов Уэно» должно было остаться тайной. Пока старик зализывает раны после потери власти, а криминальный мир Токио лихорадочно перекраивает границы, им нужна была абсолютная невидимость. Тяжелые кованые ворота родового поместья Уэно поддались с тихим, недовольным скрипом. Двор зарос, гравийная дорожка покрылась мхом. Дом, в котором они выросли, стоял темной, безмолвной громадой, надежно укрытый от чужих глаз высокими каменными стенами. Когда Каору повернул ключ в замке главной двери, в нос сразу ударил застоявшийся воздух, пахнущий полиролью для дерева и старой пылью. Внутри всё было укрыто белыми чехлами, словно саванами. Дом застыл во времени, замороженный в тот самый день, когда из него вынесли гроб с телом Ады. Каору щелкнул выключателем, но свет не загорелся — электричество давно отключили ради конспирации. Они шли по коридорам в полумраке, освещаемом лишь лунными лучами, которые пробивались сквозь щели в тяжелых шторах. Ада остановилась посреди гостиной. Она стянула с кресла пыльный чехол, и в воздухе мгновенно закружились серые пылинки, подсвеченные луной.       — Здесь... всё точно так же, — ее голос прозвучал неестественно громко в мертвой тишине дома. Она провела кончиками пальцев по краю деревянного столика. В памяти непрошеным слайд-шоу вспыхнули картины прошлого. Вот здесь, на этом самом диване, Майки когда-то спал, закинув ноги на подлокотник, пока Дракен привычно отчитывал его за съеденные втихаря тайяки. А вот там, у окна, Эмма заливисто смеялась, примеряя новую заколку. Это было так давно, словно в другой, чужой жизни. Каору подошел к ней сзади. В лунном свете его безупречный профиль казался высеченным из мрамора. Он тоже чувствовал тяжесть этих стен, давящую на плечи.       — Призраки остаются там, где мы их оставляем, Ада, — тихо произнес брат. Он провел рукой по своим идеально уложенным волосам и устало выдохнул.       — Нам предстоит много работы, если мы хотим вернуть в этот дом жизнь. Я пойду в кабинет. Нужно перебрать старые документы, проверить сейфы и настроить защищенную линию связи с нашими людьми в Киото. Никто не должен знать, что мы здесь.       — Я поняла, — Ада коротко кивнула, не отрывая взгляда от пустой гостиной. Каору задержал на ней внимательный, оценивающий взгляд, словно хотел добавить что-то еще, но лишь слегка похлопал ее по плечу и растворился во мраке коридора. Вскоре где-то в глубине дома тихо скрипнула тяжелая дверь его кабинета. Ада осталась одна. Она медленно поднялась по широкой лестнице на второй этаж. Дверь в ее комнату была слегка приоткрыта. Здесь пыли оказалось меньше всего. Бордовые обои, темное дерево мебели — всё то же самое, но теперь обстановка казалась ей какой-то детской. Она подошла к ростовому зеркалу, которое два года назад отразило ее роковое решение «умереть». Сейчас оттуда на нее смотрела высокая, смертоносная девушка с острым, холодным взглядом и серебром колец в ушах. Она не собиралась сидеть в этих четырех стенах и покорно ждать. Токио изменился. Тосва изменилась. И чтобы понять реальную расстановку сил, ей нужно было выйти на улицы. Но появиться там в своем настоящем обличье было равносильно самоубийству и провалу всей операции. Ей нужна была маскировка. Идеальная, грубая и бесследная. Ада стянула с себя дорожное пальто и элегантную блузку, оставшись в одном белье. Она подошла к своей старой аптечке, которую слуги не успели выкинуть, и достала оттуда два рулона широких эластичных медицинских бинтов. Сняв бюстгальтер, она глубоко вдохнула и начала методично, с безжалостной силой обматывать бинты вокруг груди. Ткань жестко впивалась в кожу, сдавливая ребра и стягивая ее женственные формы до абсолютно плоского состояния. Дышать сразу стало тяжелее, но Ада лишь туже затянула узел на спине. Эта тупая боль отрезвляла и возвращала фокус. Затем она открыла свой старый подростковый шкаф, где хранились вещи для тренировок. Она быстро нашла то, что искала: безразмерную, выцветшую черную футболку, которая теперь висела на ней мешком, полностью скрывая талию и бедра. Поверх футболки она накинула широкую, мешковатую черную ветровку из плотной, шуршащей ткани, подняв воротник-стойку так, чтобы он закрывал нижнюю половину шеи. На ноги — свободные черные карго-штаны со множеством карманов и грубые армейские ботинки. Ее высокий рост, который в Киото делал ее похожей на модель, теперь играл ей на руку. В этой одежде она выглядела как типичный долговязый уличный подросток-хулиган. Но лицо всё еще могло ее выдать. Ада села за туалетный столик и открыла пыльную косметичку. Ей не нужна была красота — ей нужна была уличная грязь. Темно-коричневым матовым скульптором она жестко прошлась по скулам, делая их визуально шире и грубее, безжалостно стирая аристократичную утонченность. Она затемнила крылья носа, сделав его более массивным, и нанесла немного темных теней под глаза, имитируя хронический недосып и синяки уличного бродяги. Карандашом для бровей она полностью изменила их изгиб: сделала шире, гуще и опустила уголки ближе к переносице, отчего взгляд мгновенно стал тяжелым, исподлобья. Последний штрих — волосы. Идеально уложенный, гладкий пикси-боб категорически не годился. Ада намочила руки водой из графина и безжалостно взъерошила волосы, используя завалявшийся в ящике старый воск для укладки. Чисто-черные пряди, до этого красиво обрамлявшие лицо, теперь торчали в разные стороны рваными, грязными сосульками, частично скрывая глаза и лоб. Серебряные кольца в ушах она решила оставить — они отлично дополняли образ хулиганской агрессии. Ада встала и критически осмотрела себя в зеркало. Метаморфоза была пугающей. Исчезла грациозная «Демон Уэно». Исчезла ледяная принцесса академии Сэйрё. Из зазеркалья на нее смотрел сутулящийся, мрачный, безымянный парень с тяжелым взглядом и спрятанными в карманы широких штанов руками. Никто, даже Майки или Дракен, не узнали бы в этом долговязом, угловатом подростке мертвую Аду Уэно. Она натянула на голову капюшон ветровки, окончательно пряча лицо в тени. Осторожно открыв окно своей комнаты, Ада выглянула наружу. Внизу чернели густые заросли кустарника. Бесшумно, с кошачьей грацией, которую не могла скрыть даже мешковатая одежда, она перемахнула через подоконник, повисла на руках и спрыгнула на мягкую землю. Летняя ночь Токио мгновенно приняла ее в свои объятия. Жара окутала тело, спрятанное под слоями бинтов и плотной ткани. Ада поправила капюшон, сунула руки в карманы ветровки и, слившись с тенями, направилась к забору. Пришло время узнать, во что превратился этот город за два года, и что стало с Токийской Свастикой.       Ночной Токио обрушился на Аду водопадом неонового света, ревом моторов и густым, влажным зноем, который пах раскаленным асфальтом и выхлопными газами. После двух лет стерильной, предсказуемой тишины Киото этот город казался огромным, пульсирующим монстром. Ада шла по улицам, засунув руки глубоко в карманы мешковатых карго-штанов. Широкая ветровка надежно скрывала силуэт, а туго затянутые бинты на груди мешали дышать полной грудью, вынуждая двигаться чуть резче, жестче. Она специально сутулилась, пряча свой рост за угловатой, расхлябанной походкой уличного бродяги. Капюшон скрывал взъерошенные пряди волос, а жесткий контуринг лица визуально утяжелял челюсть. Прохожие инстинктивно сторонились этого долговязого, мрачного парня, от которого за версту веяло холодной угрозой. Маскировка работала безупречно. Ноги сами несли ее к центру Сибуи. Туда, где неоновые вывески сменялись более темными, злачными переулками — исконной территорией Токийской Свастики. Ада хотела лишь собрать информацию. Увидеть своими глазами, во что превратилась банда без ее влияния. Свернув в узкую аллею, освещенную лишь мигающим фонарем у задней двери какого-то клуба, она внезапно остановилась. Острый слух уловил глухие звуки ударов и сдавленный, полный боли скулеж. Ада мгновенно слилась с тенью, прижавшись спиной к кирпичной стене на углу переулка, и осторожно выглянула наружу. В тупике стояли пятеро. На их спинах красовались знакомые до боли золотые иероглифы Тосвы. Но это были не те ребята, которых она знала. Это была какая-то безымянная, агрессивная шваль, примкнувшая к банде на волне ее растущего, пугающего влияния. Сейчас эта пятерка с упоением забивала ногами съежившегося на земле паренька в обычной школьной форме. Очки жертвы валялись разбитыми в луже, а из носа хлестала кровь. Парень не сопротивлялся, лишь отчаянно закрывал голову руками, пока ублюдки в форме Тосвы весело гоготали, по очереди нанося удары. Ада сжала зубы так, что желваки заходили ходуном. Внутри вспыхнула холодная, всепоглощающая ярость. Тосва создавалась Майки для того, чтобы защищать таких вот слабаков. Чтобы создать новую эру честных хулиганов. А теперь она превратилась в сборище шакалов.       «Просто пройди мимо, Ада», — приказал ей внутренний голос, холодный и расчетливый голос Каору.        «Ты здесь для разведки. Не привлекай внимания». Но она не могла. Девочка, которая когда-то бросилась под удар болтореза ради Шиничиро, никуда не исчезла. Ада зло выдохнула, мысленно проклиная свою сердобольность, оттолкнулась от стены и прямо вышла из укрытия. Шаги ее тяжелых армейских ботинок гулко разнеслись по аллее. Пятеро отморозков прекратили избиение и обернулись. Один из них, самый высокий и широкоплечий, с уродливым шрамом на подбородке, сплюнул на асфальт и шагнул навстречу.       — Эй, че уставился, урод? — гаркнул он, оглядывая сутулую фигуру в черной ветровке.       — Жить надоело? Вали отсюда, пока мы тебе твои длинные ноги в задницу не засунули!       — О, смотрите, какой мрачный хмырь! — поддакнул второй, поигрывая кастетом.       — Хочешь составить компанию этому очкарику, пацан? Мы быстро организуем! Они видели перед собой лишь парня. Одинокого хулигана, зашедшего не в тот переулок. Никто из них даже не подозревал, что перед ними стоит сама смерть. Ада не стала отвечать. Слова были лишней тратой времени. Она сорвалась с места с пугающей скоростью. Широкие штаны зашуршали, когда она сделала два стремительных, выверенных шага вперед. Мышцы, закаленные годами тренировок, сработали как стальная пружина. Ада оттолкнулась от земли, взмывая в воздух. Ее тело развернулось в полете, и тяжелый армейский ботинок с чудовищной силой впечатался точно в висок самого крупного ублюдка со шрамом. Звук удара был похож на треск ломающейся ветки. Здоровый парень отлетел в сторону, врезался в стену и сполз по ней кулем, потеряв сознание еще до того, как коснулся земли. Ада мягко приземлилась на полусогнутые ноги. Остальные четверо замерли, парализованные шоком. Их мозги не могли обработать скорость, с которой их лидер был отправлен в глухой нокаут.       — Ублюдок! — наконец взревел один из них и бросился на нее. Для Ады их движения казались смехотворно медленными. В них не было техники — только пьяная, тупая агрессия. Она легко качнулась в сторону, пропуская кулак над плечом, перехватила руку нападавшего и коротким, жестким ударом локтя сломала ему ключицу. Тот рухнул с истошным воплем. Третьему она пробила ногой в колено, заставив его сложиться пополам, и хладнокровно добила апперкотом. Четвертого и пятого она раскидала за несколько секунд, используя хлесткие удары по болевым точкам. Никакой зрелищности. Только чистая, равнодушная эффективность. Меньше чем через минуту в переулке стояла только Ада. Вокруг нее стонали и корчились на асфальте пятеро членов Тосвы. Она медленно опустила ногу и посмотрела на них сверху вниз из-под тени капюшона. Девушка напрягла связки, понижая тембр до максимума, и произнесла низким, грубым, хрипловатым мужским голосом:       — И давно Тосва стала приютом для тупых приматов? Слова повисли в воздухе. Но не успело эхо раствориться в шуме улицы, как из-за угла раздался тяжелый, властный голос, от которого у Ады похолодело внутри.       — А что здесь, мать вашу, происходит? В переулок вошел Кен Рюгуджи. Дракен стал еще выше, еще шире в плечах. Его знаменитая татуировка дракона темнела на виске, а взгляд был тяжелым, как свинец. Он возвышался над переулком, как настоящий бог войны. Сердце Ады пропустило удар. Паника холодной змеей скользнула по позвоночнику.       «Только не он. Только не сейчас». Она мгновенно ссутулилась еще сильнее, втягивая голову в плечи, позволяя мешковатой ветровке полностью исказить силуэт. Лицо она опустила вниз, пряча его за растрепанной челкой и воротником. Один из избитых парней, держась за сломанную ключицу, пополз в сторону Дракена.       — Кен... Дракен-сан! — заскулил он, размазывая кровь по лицу.       — Этот ублюдок... он напал на нас! Избил ни за что! Мы просто патрулировали... Дракен с отвращением посмотрел на стонущего подонка, прекрасно понимая, что тот врет — избитый школьник, забившийся в угол, красноречиво говорил о том, кто здесь на кого напал. Но факт оставался фактом: кто-то осмелился избить пятерых членов Тосвы на их территории. Кен перевел свой тяжелый, пронизывающий взгляд на Аду. Она застыла, не смея пошевелиться. Секунды тянулись как часы. Дракен смотрел прямо на нее, изучал фигуру, одежду, стойку. Ада чувствовала, как по спине под бинтами катится капля холодного пота.       «Он узнает. Он не может не узнать». Но взгляд Дракена остался холодным и враждебным. Маскировка и слой грима сделали свое дело: в этом долговязом, сутулом хулигане с мужским басом вице-президент Тосвы не увидел ни единой черты своей погибшей подруги. Для него это был просто дерзкий пацан.       — Ты кто такой? — грубо, с явной угрозой спросил Дракен. Он сделал шаг вперед. Его шаги были размеренными, тяжелыми.       — Из какой группировки? Неужели думаешь, что можешь прийти на территорию Тосвы и раскидывать моих людей, пацан? Он подходил всё ближе. Ада судорожно просчитывала варианты. Ответить? Голос может дрогнуть. Драться? Безумие. Если они сойдутся в ближнем бою, он почувствует под курткой бинты или узнает ее пластику, которую видел сотни раз на тренировках. Выбор был один — бежать. Ада молча напряглась. Дракен протянул свою огромную руку, чтобы схватить наглеца за грудки. В эту долю секунды девушка рванула вперед. Она не стала отступать, а вместо этого скользнула прямо под вытянутую руку Кена, чудом увернувшись от его стальной хватки, и рыбкой юркнула ему за спину.       — Ах ты мелкий засранец! — рыкнул Дракен, мгновенно разворачиваясь. Ада уже бежала. Она неслась по темным переулкам Сибуи, петляя между мусорными баками и задними дворами ресторанов. Дракен не отставал. Позади слышался грохот его тяжелых ботинок. Он был чертовски быстр для своих габаритов, но Ада была легче и знала эти улицы не хуже него. Они свернули в очередной узкий проулок, и Ада мысленно выругалась: тупик. Переулок заканчивался высокой, ржавой железной сеткой-рабицей, за которой начиналась территория стройки. Дракен, увидев преграду, замедлил шаг, тяжело дыша, и хищно усмехнулся:       — Всё, пацан. Приплыли. Но Ада даже не сбавила скорость. Ее мозг работал на чистых инстинктах. В метре от забора стоял металлический мусорный бак. Ада взлетела на него в один шаг, использовав крышку как трамплин. С грацией дикой кошки она взмыла в воздух, перелетая через опасные острые края сетки. Ее руки лишь на мгновение коснулись верхней перекладины, задавая вектор, и она бесшумно приземлилась по ту сторону забора на полусогнутые ноги. Кен подбежал к сетке, с силой ударив по ней кулаками так, что металл жалобно зазвенел. Он тяжело дышал, глядя на темный силуэт.       — Если еще раз увижу тебя на нашей улице — ноги переломаю! — прорычал он в темноту. Ада сделала пару шагов от забора, но вдруг остановилась. Что-то внутри нее — может быть, адреналин, а может, старая, похороненная привычка дразнить Дракена — взяло верх. Она медленно повернула голову через плечо. Тень капюшона полностью скрывала ее черты, но в тусклом свете далекого фонаря ее глаза на мгновение зловеще блеснули в полумраке. Губы девушки сами собой изогнулись в широкой, жутковатой, абсолютно чеширской улыбке — наглой и дразнящей. Дракен по ту сторону забора на мгновение замер, сбитый с толку этим дерзким оскалом в темноте. Этой секунды замешательства Аде хватило. Она развернулась и, растворившись в густых тенях стройплощадки, быстро побежала прочь, оставляя вице-президента Тосвы гадать, какого демона он только что встретил на своих улицах.       Путь обратно до поместья Уэно Ада проделала через глухие дворы, передвигаясь бесшумными перебежками от одной тени к другой. Адреналин, кипевший в крови во время стычки и безумного побега, начал медленно отступать, оставляя после себя лишь тупую, ноющую усталость и липкий холодный пот. Она перемахнула через забор усадьбы, а затем по водосточной трубе привычно взобралась на второй этаж, беззвучно скользнув в открытое окно своей темной комнаты. Захлопнув створку и задернув плотные бордовые шторы, Ада прислонилась лбом к прохладному стеклу. Ее грудь тяжело вздымалась.       — Безумие, — прошептала она в пустоту комнаты, стягивая с головы капюшон. Ее руки всё еще слегка подрагивали. Не от страха перед дракой — в додзё Каору она выдерживала и не такое. Ее трясло от того, насколько близко она подошла к краю пропасти. Одно лишнее движение, один знакомый жест, и Кен Рюгуджи разорвал бы ее маскировку в клочья. Ада отлипла от окна и подошла к зеркалу. Она с отвращением стянула с себя широкую ветровку, бросив ее на пол, следом полетела выцветшая черная футболка. Оставшись в одних карго-штанах, она потянулась к спине, нащупывая узел медицинского бинта. Пальцы быстро развязали тугую ткань. Ада начала раскручивать грубые полосы, и с каждым снятым слоем ее ребра всё больше расправлялись. Когда последний виток упал на пол, она сделала первый за этот вечер по-настоящему глубокий, жадный вдох. Кожа на груди покраснела от сильного давления, горя от притока крови. Она стянула оставшуюся одежду и направилась в ванную. Щелчок выключателя — и тусклый свет осветил мраморную плитку. Ада встала под душевую лейку и повернула кран до упора, игнорируя холодную воду: ей нужен был почти кипяток. Спустя секунду тугие, обжигающе горячие струи ударили по ее плечам и лицу. Вода стекала по ее телу, окрашиваясь в серо-коричневый цвет — она смывала уличную грязь, жесткий скульптор, воск с волос и липкий пот страха. Девушка выдавила на ладони шампунь и начала яростно вымывать волосы, пока пряди снова не стали шелковистыми и мягкими. Стоя под водопадом горячей воды, она не могла перестать думать о Дракене. Перед внутренним взором снова вспыхнула его массивная фигура. Он всегда был сильным, но сейчас Кен Рюгуджи превратился в настоящего монолита. В глазах вице-президента Тосвы поселилась безжалостная, уставшая жестокость человека, который держит на своих плечах распадающуюся империю.       «Он вырос. Стал настоящим богом войны», — подумала Ада, смывая пену. Ее сердце сжалось. Дракен был первым, кого она встретила. Но кто будет следующим? Она прислонилась лбом к мокрой кафельной стене. Если Кен стал таким пугающим, то во что превратился Баджи? Смогла ли ее фальшивая смерть сломать в Кейске то светлое, что в нем было? И самый главный вопрос, от которого внутри всё сжималось в ледяной ком: Майки. Если Дракен — это стена, то Манджиро — это эпицентр бури. Ада вспомнила то единственное сообщение:

«Мне холодно... Я скоро всё закончу».

Встреча с ним будет не просто опасной. Она будет фатальной для них обоих, если она совершит хотя бы одну ошибку. Ада выключила воду. Шум капель стих. Она вытерлась пушистым черным полотенцем и взглянула в запотевшее зеркало, протерев его ладонью. Оттуда на нее снова смотрела Ада Уэно. Бледная кожа, чистые, аристократичные черты лица, холодное серебро в ушах. Девушка, которой официально нет в списках живых. Пройдя в комнату, она оделась в свободные черные шелковые брюки и мягкую майку. Ткань приятно холодила чистую кожу, успокаивая горящие ребра. Сев на край кровати, Ада посмотрела на брошенную в углу грязную экипировку. Завтра вечером она снова затянет грудь бинтами. Снова измажет лицо скульптором и превратит волосы в растрёпанный ужас. Уличный бродяга вернется на улицы Сибуи, потому что разведка только началась. Ада откинулась на спину, погружаясь в мягкие простыни. Усталость наконец взяла свое, навалившись тяжелой плитой, и она провалилась в глубокий, спокойный сон, в котором больше не было призраков.

***

      Токийское солнце, пробивающееся сквозь щели тяжелых бархатных штор, не принесло с собой облегчения. Оно лишь раскалило застоявшийся воздух в комнате до состояния липкой оранжереи. Ада проснулась поздно. Тело, отвыкшее от жестких уличных драк, гудело тупой, ноющей болью. Особенно саднило ребра. Лениво потянувшись на широкой кровати, она прислушалась к дому. Тишина. Каору уже уехал. Брат не умел терять время: наверняка сейчас он сидел в неприметном офисе где-нибудь в Синдзюку, дергая за ниточки подставных компаний и аккуратно выстраивая новую финансовую паутину вокруг империи их отца. Ада заставила себя встать. День потянулся мучительно медленно. Она бродила по пустому особняку, как неприкаянный дух, с чашкой крепкого черного кофе в руках. Вчерашняя встреча с Дракеном показала ей главное: Тосва превратилась в огромного, слепого зверя. Но она не могла просто взять и снять маску. Не сейчас. Если она придет к Майки и скажет «я жива», это запустит опасную цепную реакцию. Нужно время. До тех пор Ада Уэно должна оставаться мертвой. А безымянный уличный бродяга — жить. Когда сумерки окрасили Токио в сизые и неоновые тона, Ада снова села перед зеркалом. Ритуал повторился с безжалостной точностью: Тугие бинты, сдавливающие грудь и лишающие возможности глубоко дышать. Грубый контуринг лица, превращающий аристократичные скулы в квадратную, тяжелую челюсть. Растрёпанные, спутанные пряди черных волос, падающие на глаза. Безразмерная выцветшая футболка, широкие карго-штаны и тяжелые ботинки. Она накинула капюшон ветровки и шагнула в токийскую ночь. Ее целью был храм Мусаши. Сердце Тосвы. Место, где когда-то принимались самые важные решения, где она сама сидела на ступенях, смеясь над шутками Баджи.       Ада добралась до храма незамеченной. Обойдя главную лестницу, она пробралась через густые заросли деревьев и бесшумно забралась на толстую ветку старого дуба, нависающего прямо над площадью. Густая листва и ночные тени стали идеальным укрытием. Внизу уже собирались люди. Десятки байков, рев моторов, смех, грубые окрики. Ада смотрела на них сверху вниз, пытаясь выцепить знакомые лица. Внезапно гул голосов стих, перекрываемый ревом мощного, агрессивного двигателя. К ступеням храма лихо подлетел мотоцикл. Но это был не CB250T Майки. С байка небрежно спрыгнул высокий парень. За его спиной тут же остановился еще один мотоцикл, с которого слез блондин поменьше ростом. Ада затаила дыхание. Это был Кейске Баджи. А рядом с ним — Чифую Мацуно. Она жадно впилась взглядом в друга детства. Как же он изменился. От того угловатого подростка в очках, который когда-то не мог связать и двух слов на уроках, не осталось и следа. Баджи вытянулся, его плечи стали невероятно широкими, а тело под расстегнутой формой Тосвы выглядело литым и мускулистым. Иссиня-черные волосы отросли ниже лопаток, рассыпаясь дикой, неприрученной гривой. В каждом его движении сквозила хищная грация и нескрываемое высокомерие. Он поднялся на пару ступеней и обвел собравшихся ленивым взглядом, блеснув знаменитыми клыками в кривой усмешке.       — Че уставились? — его голос разнесся по площади, громкий и властный.       — Собрание отменяется! Майки и Дракена сегодня не будет. У них свои дела. Так что расходитесь по домам, пока я не решил использовать вас как боксерские груши от скуки! Валите! Толпа недовольно загудела, но спорить с командиром первого отряда никто не решился. Моторы начали заводиться один за другим. Сидя на ветке, Ада мысленно усмехнулась:       «Всё такой же придурок. Ни грамма дипломатии». Ничего интересного здесь больше не предвиделось. Информации ноль, Майки нет. Пора уходить, пока территория не опустела окончательно. Ада начала бесшумно спускаться с дерева, перенося вес с ветки на каменную ограду. Она мягко спрыгнула на землю, в густую тень за святилищем, сделала шаг назад и...

ХРУСЬ.

Звук лопающегося под тяжелым армейским ботинком толстого стекла от брошенной кем-то бутылки прозвучал в ночной тишине оглушительно громко, словно пистолетный выстрел. Ада замерла. Сердце бешено заколотилось в горле.       — Твою мать, да что со мной происходит?! — грязно и в сердцах выругалась она низким, искаженным шепотом.       — Уже второй день палюсь перед ними! Она не успела сделать и шага, как с площади донесся резкий, хищный окрик Баджи:       — Эй! Кто там шарится в кустах?! Ада метнулась в сторону леса. Позади послышался хруст гравия — кто-то стремительно бежал на звук. Вынырнув из-за угла святилища, Кейске прищурился в темноту. Увидев сутулую фигуру в черной ветровке с накинутым капюшоном, он на мгновение замер, а затем его глаза кровожадно блеснули.       — Так это ты тот длинноногий ублюдок в капюшоне, про которого вчера бесился Кенни! — радостно оскалился Баджи.       — Чифую, берем его!       «Проклятье!» — мысленно взвыла Ада и рванула с места. Она неслась сквозь деревья, перепрыгивая через торчащие корни и надгробия старого кладбища позади храма. Но Баджи и Чифую были на своей территории, и они были очень быстры. Чифую, будучи легче и проворнее, обошел ее слева, срезая угол. Он выскочил прямо наперерез, с ходу выбрасывая кулак ей в лицо.       «Мешаешься», — холодно подумала Ада. Она даже не сбавила скорость. Резко качнув корпусом вправо, она пропустила кулак блондина в миллиметре от своего капюшона. Ее рука молниеносно взметнулась вверх, перехватывая запястье Мацуно, а нога сделала короткую подсечку. Используя инерцию самого Чифую, она просто отшвырнула его в сторону. Парень с глухим стуком впечатался спиной в ствол дерева и осел на землю, хватая ртом воздух. Но эта заминка стоила ей решающих секунд. Справа, ломая сухие ветки, на нее вылетел Баджи. Он не стал бить с ходу, а просто всем своим массивным телом врезался в нее, сбивая траекторию. Ада отлетела к кирпичной стене старой постройки, едва устояв на ногах. Она подняла глаза. Пути назад не было. Слева — глухая стена, справа — поднимающийся Чифую, а прямо по курсу — Кейске Баджи, с хрустом разминающий костяшки пальцев. Его глаза горели безумным азартом драки.       — Неплохо ты откинул Чифую, мразота, — усмехнулся Баджи, сплевывая на землю.       — Но со мной эти фокусы не пройдут. Я выбью из тебя всё дерьмо за то, что ты тронул наших вчера. Ада тяжело выдохнула, чуть ссутулившись и принимая боевую стойку.       «Ты всегда любил помахать кулаками вместо того, чтобы подумать, Кейске. Ладно. Потанцуем». Они кинулись друг на друга одновременно. Баджи атаковал с чудовищной силой. Его стиль был диким, основанным на голой агрессии и феноменальной выносливости. Он бил широко, с замахом, вкладывая в каждый удар весь свой вес. Ада уклонялась. Ее движения были скупыми, текучими и экономичными. Она ушла от первого прямого удара, заблокировала тяжелый боковой предплечьем — от силы выпада кость жалобно заныла — и ответила коротким, жестким джебом в солнечное сплетение. Баджи лишь крякнул, но даже не замедлился. Он взревел и бросился на нее с новой серией. В этот момент, глядя на его размашистый хук справа, Ада испытала резкое дежавю. Он совсем не изменился. За этим мощным ударом всегда следовала микросекундная пауза, когда его левый бок оставался полностью открытым. Она знала эту дыру в его защите. Она сотни раз пользовалась ею в додзё Мансаку Сано. Тело сработало на старых инстинктах быстрее, чем разум успел ее остановить. Вместо того чтобы отступить, Ада шагнула навстречу его удару. Она молниеносно нырнула под летящий кулак Баджи, скользнула ему за спину, перехватила его левую руку, одновременно подбив его опорную ногу под коленом безупречным, выверенным движением. И, используя всю массу тела противника, провела классический, чистый бросок через бедро. Баджи с грохотом рухнул на спину, выбивая пыль из земли. Воздух со свистом покинул его легкие. Кейске лежал на земле, парализованный не столько болью, сколько внезапным, электрическим шоком узнавания. Этот перехват... эта подсечка в миллиметре от сустава... Эта чертова техника, от которой он никогда не мог защититься. Перед его глазами на секунду вспыхнул образ черноволосой девочки, которая точно так же валила его на маты, смеясь над его неповоротливостью.       «Какого...» — мысль взорвалась в его голове. Он потрясенно распахнул глаза, пытаясь сфокусироваться на фигуре в капюшоне, стоящей над ним.       «Откуда он знает этот прием?! Это же...» Но прежде чем Баджи успел открыть рот и озвучить свою безумную догадку, Ада шагнула назад. Она вовремя поняла, какую глупость совершила, поддавшись воспоминаниям. Она надвинула капюшон еще ниже на глаза и, намеренно огрубив свой голос до хриплого, презрительного рычания, произнесла:       — Передай своему «Непобедимому» Майки, что если его цепные псы умеют только громко лаять и так предсказуемо махать лапами, то его империя скоро рухнет. Я ожидал большего. Не дав им времени прийти в себя, Ада развернулась, в один прыжок заскочила на кирпичную стену и растворилась в чернильной темноте ночного Токио, как фантом. Чифую, держась за бок, подбежал к командиру:       — Баджи-сан! Вы в порядке?! Отморозок сбежал! Но Баджи не ответил. Он медленно сел на землю, игнорируя протянутую руку друга. Его дикие глаза были устремлены в темноту, туда, где секунду назад исчез этот странный, долговязый парень. Сердце в груди Кейске бешено колотилось, а по спине бежали мурашки. Он потер ушибленную спину, и на его лице отразилась сложная, жуткая смесь смятения, подозрения и зарождающейся безумной надежды.