Изменённые принципы

      Она отошла на пару десятков метров, свернув за угол старой бетонной многоэтажки, и только там, в спасительной тени неработающего уличного фонаря, позволила себе расслабленно выдохнуть. Ледяной пот, проступивший на спине под широкой кофтой, приятно холодил кожу. Ада прислонилась плечом к шершавой стене, открыла банку зеленого чая и сделала большой, жадный глоток. Ледяная жидкость прокатилась по пересохшему горлу, окончательно возвращая её в реальность. Она лукаво, с нескрываемым чувством собственного превосходства скосила глаза на ярко освещенные стеклянные витрины FamilyMart. Отсюда ей были прекрасно видны силуэты Дракена, расплачивающегося на кассе, и Майки, который уже с невозмутимым видом жевал свои тайяки, стоя у дверей.       «Ага!» — с торжествующей, почти детской радостью подумала Ада, чувствуя, как на губах с темным тинтом расплывается победная улыбка.       «Бывают же всё-таки спокойные дни. Никакой крови, никаких погонь по канализациям. Я гений маскировки. Манджиро, ты смотрел прямо на меня и увидел лишь пустое место. Шах и мат, Президент». Она уже собиралась отвернуться и спокойно пойти домой, предвкушая, как будет хвастаться Каору своим безупречным выходом, как вдруг...

Хлясь!

Громкий, звонкий и абсолютно бесцеремонный звук шлепка эхом отскочил от стен узкого переулка. Чужая, тяжелая ладонь с размаху, больно и собственнически ударила её по ягодицам, обтянутым тонким черным капроном. Ада застыла. Улыбка на её губах умерла, так и не успев погаснуть. Время вокруг словно свернулось в тугую, звенящую спираль. Контраст между триумфальным облегчением и этим грязным, уличным нарушением личных границ был настолько резким, что мозг на долю секунды отказался обрабатывать информацию.       — Опа, какие бампера на ночной прогулке, — раздался сзади низкий, хриплый и сочащийся самоуверенностью мужской баритон. Ада медленно, пугающе плавно — так поворачивает голову ядовитая змея перед броском — обернулась через плечо. Из-под тени глубокого капюшона на нарушителя уставились два фальшивых, изумрудно-зелёных глаза. Но взгляд, который в них плескался, был настоящим. Убийственно ледяной, мёртвый, пронизывающий до самых костей взгляд «Демона Уэно». Перед ней стоял огромный, перекачанный амбал лет двадцати пяти. Гора бугрящихся мышц под тесной борцовкой, цепь толщиной с палец на бычьей шее, триггерная ухмылка и глаза, заплывшие от алкоголя и похоти. Позади него ошивались двое дружков поменьше, ехидно потирая руки.       — Чего застыла, куколка? — амбал сделал шаг вперед, обдавая Аду кислым запахом дешёвого пива и табака. Он плотоядно облизнулся, глядя на глубокий вырез её топа.       — Нечего такой красотке тут одной бродить. Пошли с нами. У меня тут тачка за углом, квартирка свободная. Покувыркаемся сладко, я тебе покажу, что такое настоящий мужик, а не эти сопляки из Харадзюку. В этот самый момент в голове Ады что-то с громким треском лопнуло. Все установки. Все правила конспирации. Майки, Дракен, Тосва, опасность разоблачения — всё это мгновенно испарилось, выжженное слепящей вспышкой первобытной, концентрированной ярости. Ада плавно присела и аккуратно, почти с нежной осторожностью, поставила банку чая и упаковку крекеров на чистый бетонный выступ стены. Она выпрямилась, развернувшись к амбалу всем корпусом.       — Настоящий мужик? — голос Ады зазвучал иначе. Из него исчезла та писклявая гяру-интонация, которой она отвлекла Майки. Теперь это был низкий, бархатистый и звенящий сталью голос уверенной в себе хищницы. Она смерила амбала уничижительным взглядом с ног до головы, брезгливо скривив тёмные губы.       — Знаешь, — медленно, с садистским наслаждением протянула она.       — Наука давно доказала прямую зависимость. Чем активнее самец жрет стероиды, раздувая свои бесполезные банки до состояния надувного матраса, тем сильнее усыхает его функционал в штанах. Судя по твоим габаритам и тому, как отчаянно ты пытаешься самоутвердиться за счет случайной девчонки в переулке, там у тебя даже не микроскоп нужен, а электронный коллайдер, чтобы хоть что-то разглядеть. В переулке повисла мертвая тишина. Глаза амбала расширились от шока.       — Иди поплачь в качалке, бета-тестер эволюции. И руки свои грязные держи при себе, пока я тебе их в задницу по локоть не засунула, чтобы ты изнутри свои остатки тестостерона почесал. Где-то позади раздался сдавленный звук — один из дружков амбала, не выдержав этого словесного уничтожения, прыснул от смеха, торопливо прикрыв рот рукой. Второй тоже отвернулся, пряча ухмылку от того, как виртуозно и грязно эта миниатюрная девчонка растоптала эго их главаря. Лицо амбала пошло красными пятнами. Вены на бычьей шее вздулись, готовые лопнуть.

Дзынь-тинь-тинь!

Позади, у стеклянных дверей магазина, раздался весёлый перезвон. Дракен и Майки вышли на ночную улицу. Манджиро лениво жевал тайяки, когда его слух уловил обрывки грубой перепалки из темного переулка в двадцати метрах от них. Но Ада этого даже не заметила. Всё её внимание было сфокусировано на куске мяса перед ней.       — Ах ты ж тупая сука! — взревел уязвленный амбал. Его гордость была разорвана в клочья на глазах у его же шестерок. Взревев от бешенства, он вложил весь свой вес в размашистый, тяжелый удар огромной ладонью, намереваясь наотмашь ударить дерзкую девчонку по лицу и впечатать её в асфальт. Но ладонь не достигла цели. Воздух разрезал сухой, пугающе громкий хлопок. Ада даже не сдвинулась с места. Она не уворачивалась, не блокировала предплечьем. Она просто выбросила руку вперед и намертво перехватила огромную кисть амбала в сантиметре от своего лица. Глаза здоровяка округлились. Он попытался выдернуть руку, но пальцы девушки сжались на его кисти с силой гидравлического пресса. Из-под тени капюшона на него посмотрели безумные, светящиеся в полумраке зелёные глаза. На губах Ады расцвела та самая, широкая, пугающая «чеширская» улыбка, от которой когда-то бросало в дрожь даже опытных бойцов.       — Упс, — прошептала она. И сжала пальцы.

Хрясь!

Тошнотворный звук ломающихся костей кисти прозвучал в переулке оглушительно громко. Амбал издал пронзительный, визгливый крик боли, рухнув на колени. Но Ада не дала ему упасть. Сохраняя всё ту же безумную улыбку, она сделала резкий шаг в сторону, выворачивая его сломанную руку под неестественным углом за его же спину. Здоровяк по инерции развернулся к ней задом, воя и пуская слюни от агонии.       — А теперь... — Ада отпустила его руку, сделала короткий замах ногой и с невероятной, концентрированной силой вбила носок своего массивного кроссовка прямо ему под зад. Удар был такой силы, что стокилограммового амбала буквально оторвало от земли. Он пролетел пару метров вперед, нелепо взмахнув руками, и с жалким стоном рухнул лицом прямо в гору мусорных пакетов на обочине. Его дружки, побледнев от ужаса, бросились наутек, забыв про своего главаря. Ада стояла неподвижно, тяжело дыша. Её грудь под тонким шелком топа прерывисто вздымалась, а кулаки все еще были сжаты так, что костяшки побелели. Ярость, вспыхнувшая мгновенно, так же медленно начала остывать, оставляя после себя горький привкус пепла и осознание того, что она только что натворила. Она медленно повернула голову к выходу из переулка. Там, в пятне резкого неонового света от вывески комбини, застыли две фигуры. Майки так и не донёс до рта очередной кусок тайяки — рука с зажатым лакомством замерла на полпути. Его глаза, только что бывшие сонными и безучастными, теперь были широко распахнуты и впивались в нее с пугающей остротой. Рядом возвышался Дракен, чьё лицо вытянулось от крайнего недоумения. Они видели всё: и бросок, и перехват удара, и то, с какой профессиональной жестокостью «хрупкая девчонка» отправила в полет тушу весом в центнер. В голове Ады набатом забила одна-единственная мысль:       «Бежать. Прямо сейчас. Если они подойдут ближе — всё кончено». Но тело словно налилось свинцом. Она стояла в тени, и лишь кончик её носа и губы, тронутые темным тинтом, были видны из-под капюшона. Майки сделал первый шаг. Медленный. Осторожный. Так подходят к опасному зверю, который может сорваться в любую секунду.       — Эй... — голос Манджиро прозвучал непривычно хрипло. — Ты в порядке? Ада вздрогнула. Этот голос... он всегда действовал на неё как магнит, но сейчас он был сигналом к началу конца. Она резко отвернулась, схватила со стены свою банку чая и упаковку крекеров и, не оборачиваясь, бросила через плечо:       — Не ваше дело. Следите за своими собаками в следующий раз. Она намеренно сделала голос грубым и резким, но не стала использовать тот «бас», которым пугала их в образе парня. Она пошла вглубь переулка, стараясь не бежать, чтобы не выдать своего панического страха.       — Погоди! — Дракен двинулся следом.       — Ты так его приложила... Ты где-то тренировалась? Твоя техника... Ада прибавила шаг, почти переходя на бег. Сердце колотилось в горле.       «Только не это, Кенни, не вздумай анализировать мой удар!» — мысленно взмолилась она.       — Слушай, девушка, стой! — Майки уже не шел, он бежал. Он почувствовал это. Тот самый резонанс, ту же ауру силы и дикого, необузданного изящества, которую он встретил вчера у «парня в капюшоне». Его инстинкты орали о том, что эта случайная ночная прохожая — не просто прохожая. Ада поняла, что скрыться просто так не удастся. Она влетела в очередной лабиринт дворов, где тени были гуще всего. За спиной она слышала топот ботинок Дракена и более легкие, почти бесшумные шаги Майки.       «Ну же, Каору, научи меня исчезать окончательно!» — пронеслось в голове. Она увидела впереди высокую стену, огораживающую территорию какого-то склада. Не раздумывая, она подпрыгнула, зацепилась за край, подтянулась — капроновые колготки затрещали, когда она коснулась бетоном стены, — и перемахнула на ту сторону. Она приземлилась в кучу старых покрышек, пригнулась и замерла, почти не дыша. Через секунду на стену взлетел Майки. Он сел на парапет, вглядываясь в темноту склада. Дракен остановился внизу, тяжело дыша.       — Ушла? — спросил вице-президент. Майки молчал. Он медленно обвёл взглядом территорию. Его ноздри расширились, улавливая тонкий, едва заметный аромат — смесь мяты, вишни и чего-то еще... такого знакомого, что у него защемило в груди. Этот запах не принадлежал парню в ветровке. Этот запах принадлежал ей. Но глаза... он ясно видел эти изумрудно-зелёные глаза в комбини. Ада Уэно была обладательницей глаз цвета темного вина.       — Она странная, Майки, — подал голос Дракен.       — Девчонка с высоким ростом, дерётся как спецназовец... Тебе не кажется, что в Сибуе становится слишком много «талантливых» незнакомцев? Манджиро спрыгнул со стены обратно к Дракену. Его лицо было бледным, а взгляд — пугающе сосредоточенным.       — Это не парень, Кен-чин, — тихо сказал он. — Но это... то же самое. Эта сила. Этот смех в переулке.       — О чем ты? Она не смеялась, она того мужика чуть на атомы не расщепила.       — Она улыбалась, — Майки сжал кулаки. — Когда она ломала ему кисть, она улыбалась точно так же, как тот бродяга на лестнице. Дракен нахмурился, не понимая, куда клонит его друг.       — Ты думаешь, они связаны? Брат и сестра? Напарники? Майки не ответил. Он посмотрел на свои руки. Его все ещё потряхивало от того мгновения в магазине, когда он посмотрел в её зелёные глаза. В ту секунду ему показалось, что мир на мгновение встал на свои места.       — У меня уже паранойя, — отрезал Майки. — В этом году слишком много интересных событий и интересных.. людей.       Ада выбралась из складского района только через час, когда убедилась, что за ней никто не следит. Она шла по темным улицам, чувствуя, как ее колотит крупная дрожь. Изумрудные линзы кололи глаза, макияж наверняка размазался, а коленка под колготками саднила от падения. Когда она наконец переступила порог особняка и закрыла дверь на все замки, она просто сползла по стене вниз.       — К черту всё, — выдохнула она в пустоту холла. — К черту спокойные дни. К черту комбини. Она сорвала с головы капюшон и посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали.       «Он узнал мою силу, — поняла она. — Майки не дурак. Он почувствовал мой стиль боя. Но я мертва для них. Они с Кеном видели мой труп в морге, и это даёт мне фору». Она встала, подошла к зеркалу в прихожей и начала яростно вытаскивать линзы. Зелёный цвет исчез, обнажая её родные, кроваво-красные глаза, полные слёз ярости и усталости.       — Ты сама виновата, Влада — прошептала она своему отражению.       — Не могла просто пройти мимо. Нужно было обязательно выделиться. Ада прошла в спальню, стянула с себя пропахшую ночью одежду и залезла под ледяной душ. Ей нужно было смыть с себя этот день. Смыть запах Сибуи, запах страха и... запах Майки, который, как ей казалось, до сих пор преследовал её. Завтра в Токио станет ещё жарче. И на этот раз маскировка может не спасти.

***

      Утренний Токио всегда обладал особой, хрустальной свежестью, которая смывала грязь и грехи минувшей ночи. Солнечные лучи золотили стеклянные фасады небоскребов, а воздух ещё не успел прогреться до удушающей дневной жары. Каору Уэно шёл по широкому тротуару Сидзюку, неторопливо и уверенно. На нем был безупречный костюм, сшитый на заказ, отсутствие галстука и расстегнутая верхняя пуговица рубашки выдавали в нем человека, который сам диктует правила, а не подчиняется им. Его мысли были кристально чистыми, а на душе впервые за два года царил абсолютный, звенящий штиль. Всё закончилось. Вчерашние ночные переговоры с теневыми брокерами поставили финальную, жирную точку в его холодной войне с отцом. Оябун был окончательно оттеснен от реальной власти. Каору перехватил контроль над основными финансовыми потоками и маршрутами, выстроив новую империю. Его власть не была похожа на ту, что насаждал отец. Старик правил через первобытный страх, кровь и сломанные кости. Каору же создал систему, перед которой люди преклонялись сами. Это был авторитет, построенный на гениальном расчете, уважении и железобетонных гарантиях. Да, «Демон Уэно» мог быть невероятно жестоким — он уничтожал врагов так, что от них не оставалось даже имен, — но он делал это хирургически точно, только когда это было действительно необходимо. В остальное время он был безупречным стратегом.       «Мы победили, — подумал Каору, чувствуя, как с плеч спадает свинцовая тяжесть, которую он нёс с того самого кровавого августа. — Теперь всё изменится». На его тонких, аристократичных губах появилась едва заметная полуулыбка. Он представил, как вернётся сейчас в особняк, найдет сестру и скажет ей главные слова. Скажет, что ей больше не нужно утягивать грудь бинтами до синяков. Не нужно наносить грязный грим, вставлять чужие линзы и прятаться по подворотням, изображая уличного бродягу. Игра в прятки завершена. Принцесса клана Уэно может официально «воскреснуть» и выйти на свет. Каору остановился у светофора, облегченно выдохнув, и привычным, изящным жестом откинул со лба черные пряди волос. И ровно в этот момент его инстинкты, отточенные годами выживания в якудза, забили тревогу. Он кожей почувствовал этот взгляд. Тяжёлый, пристальный, прожигающий затылок насквозь. Так смотрят не случайные прохожие. Так смотрит тот, кто увидел призрака. Каору лениво, с грацией крупного хищника, к которому невозможно подобраться незаметно, обернулся через плечо. Левая рука инстинктивно скользнула ближе к внутреннему карману пальто. Но оружие не понадобилось. Каору застыл, словно налетев на невидимую стену. В паре метров от него, посреди оживленной утренней улицы, застыли две фигуры. Их невозможно было спутать ни с кем в этом городе. Высокий парень с выбритыми висками и татуировкой дракона, и невысокий блондин с пустыми, тёмными глазами. Дракен и Майки. Время вокруг них словно остановилось. Токио продолжал шуметь, люди спешили по своим делам, обтекая их с двух сторон, но для этой троицы мир сузился до размеров нескольких квадратных метров асфальта. Они долго пялились друг на друга. Глаза Дракена расширились до невероятных размеров, челюсть слегка отвисла. А Майки... Майки смотрел на Каору так, будто небеса только что разверзлись и вернули ему украденное божество. Та пугающая, мертвая пустота «чёрного импульса», которая окутывала Манджиро последние годы, вдруг треснула и осыпалась осколками. В его тёмных глазах вспыхнул такой яркий, искренний и по-детски уязвимый восторг, что у Каору болезненно сжалось сердце.       — Каору... — выдохнул Сано. Это прозвучало не как имя, а как молитва. А затем Главнокомандующий Токийской Свастики, внушающий ужас всему преступному миру Токио, сорвался с места. Он даже не побежал — он буквально взлетел. Майки кинулся на шею Каору с такой силой, что если бы наследник Уэно не был готов, они бы оба рухнули на асфальт. Со стороны это выглядело донельзя комично и трогательно: словно маленькая, цепкая обезьянка с разбегу налетела на благородного, статного оленя. При росте в 195 сантиметров Каору возвышался над Майки, как скала, и Манджиро пришлось повиснуть на нем, обвив руками его шею и уткнувшись лицом куда-то в ключицу. Дракен, оставшийся стоять на месте, выглядел так, будто его ударили током. Кен знал, насколько Каору был дорог для Майки. Знал, что старший Уэно всегда был для него кем-то вроде второго брата, нерушимой стеной, за которой можно было спрятаться. Но видеть Майки таким... Дракен привык к холодному, отстраненному королю, чей взгляд заставлял кровь стынуть в жилах. А сейчас перед ним был просто потерянный мальчишка, который наконец-то нашел дорогу домой. Первоначальный шок Каору рассеялся. Острые черты его лица смягчились. Он тихо, бархатисто рассмеялся — звук, который в последние годы слышала только Ада, — и крепко, надежно обнял Майки в ответ, похлопывая его по спине большой ладонью.       — Эй, мелочь... Задушишь ведь, — мягко произнес Каору, чувствуя, как мелко дрожат плечи Майки под его руками. В памяти Каору яркой, болезненной вспышкой всплыл день их расставания. День, когда клан Уэно навсегда, как тогда казалось, покидал Токио, увозя «тело» Ады. Каору помнил пустой, мёртвый взгляд Манджиро на вокзале. Майки был абсолютно, бесповоротно сломлен смертью Ады и комой Шиничиро. Но в нём теплилась отчаянная, жалкая надежда на то, что хотя бы Каору останется. Что Каору, который помнил его с пелёнок, не бросит его одного в этой тьме. И когда Каору сказал, что уезжает в Киото, возможно, навсегда, что-то в глазах Майки окончательно погасло. В тот день Каору возненавидел себя за то, что был вынужден разорвать эту связь ради сестры. И сейчас, прижимая к себе этого отчаянно цепляющегося за него парня, Уэно чувствовал, как затягивается старая рана. Майки наконец нехотя отстранился, но остался стоять вплотную, словно боясь, что если он сделает шаг назад, Каору снова растворится в воздухе. К ним, наконец отмерев, подошел Дракен. Его лицо светилось широкой, искренней улыбкой, в которой сквозило колоссальное облегчение.       — Рад видеть, что ты живой, Уэно-сан, — голос Дракена был хриплым от эмоций. Каору протянул руку, и Кен ответил крепким, мужским рукопожатием. Они смотрели друг на друга с теплотой и взаимным уважением. Пожимая огромную ладонь вице-президента Тосвы, Каору вдруг вспомнил тот зимний день два года назад. На улице мела пурга, а в гараже Шиничиро было натоплено и пахло машинным маслом. Каору и Шиничиро украшали гараж, ворча друг на друга как старые супруги. Как тут двери гаража с грохотом распахнулись, и двенадцатилетний Майки, весь в снегу, втащил внутрь высоченного, хмурого парня с заплетенной косой и свежей, еще красной татуировкой на виске.       «Шин! Знакомься, это Кен-чин» — кричал тогда Майки. Каору помнил, как Ада, сидевшая тогда на капоте старого байка, спрыгнула вниз. Она тепло улыбнулась, подошла к насупившемуся Дракену и, взяв его за руку, подвела к Каору.       «Рюгуджи, а это Каору. Мой старший брат.», — легко улыбалась тогда Ада. От этих воспоминаний сердце Каору ёкнуло.       — Вымахали вы оба, конечно, — с тёплой усмешкой произнес Каору, оглядывая их. — Токио, кажется, стал для вас тесноват.       — Мы справлялись, — улыбнулся Дракен, бросив взгляд на Майки, который всё ещё не отрывал сияющих глаз от старшего Уэно.       — Но без тебя тут было... паршиво. Когда ты вернулся?       — Недавно. Пришлось навести здесь порядок, — уклончиво, но многозначительно ответил Каору. Манджиро вдруг нахмурился, словно вспомнив что-то важное.       — Ты вернулся один? — тихо спросил он, и в его голосе промелькнула тщательно скрываемая боль. Каору посмотрел в эти потемневшие глаза. Слова о том, что Ада жива, что она сейчас сидит в их новом особняке, едва не сорвались с его губ. Но он вовремя остановил себя. Это была не его тайна. И Ада должна была рассказать им правду сама, по своим правилам.       — Я здесь, Манджи, — мягко ответил Каору, уходя от прямого ответа. — И на этот раз я никуда не уйду. Майки кивнул, и на его губах снова появилась та самая, почти забытая светлая улыбка. Утро в Токио только начиналось, и Каору понимал: когда Ада узнает, кого он только что встретил на улице, их идеально спланированная жизнь перевернется с ног на голову. Но глядя на Майки, он впервые за долгое время подумал, что этот хаос того стоит. Солнце поднималось всё выше, заливая улицы Сидзюку слепящим светом, но в тени высоток, где стояли эти трое, время текло по своим, особым законам. Майки не хотел отпускать Каору. Он стоял рядом, буквально излучая ту забытую, светлую энергию, которую Дракен не видел уже целую вечность. Манджиро засыпал старшего Уэно вопросами: где он остановился, надолго ли приехал, почему не сообщил заранее. В каждом его слове сквозила отчаянная жажда уцепиться за этот внезапно воскресший кусок его прошлого.       — Тормози, командир, — с мягкой усмешкой Каору поднял руки в примирительном жесте, прерывая этот поток.       — Я приехал насовсем. Бизнес потребовал моего личного присутствия в столице. Я никуда не исчезну, обещаю. Каору достал из внутреннего кармана пиджака гладкую черную визитку с золотым тиснением — ничего лишнего, только номер телефона — и протянул её Майки. Тот принял карточку так бережно, словно это был величайший артефакт.       — Я сейчас должен ехать, — Каору кивнул на припаркованный у обочины тонированный Майбах, возле которого уже напряженно застыл его личный водитель-телохранитель.       — Дела клана не ждут. Но... — он перевел взгляд с Майки на Дракена.       — Как насчет ужина на днях? Вспомним былое. Расскажете, как тут поживает ваша Тосва.       — Обязательно, — твердо ответил Дракен, пряча руки в карманы.       — Майки теперь с тебя живого не слезет, так что готовься, Уэно-сан.       — Я буду ждать, Као, — тихо, но с пугающей серьёзностью произнес Майки. В его чёрных глазах на секунду мелькнула та самая одержимость, которая пугала его врагов, но сейчас она была направлена на сохранение этой связи. Каору еще раз крепко пожал им руки и направился к машине. Сев на заднее сиденье, он опустил стекло, махнул им на прощание, и Майбах плавно влился в утренний поток машин. Только когда они отъехали на несколько кварталов, Каору позволил себе откинуться на кожаную спинку сиденья и тяжело выдохнуть. Пальцы машинально ослабили и без того расстегнутый ворот рубашки. Встреча прошла идеально, но она запустила таймер на бомбе замедленного действия. Майки знает, что Каору в городе. Майки знает, где его искать. И это лишь вопрос пары дней, когда Манджиро решит заявиться в особняк Уэно без приглашения, просто по старой памяти.       «Ада, сестренка... — подумал Каору, глядя на мелькающие за окном улицы. — Кажется, наш план по твоему постепенному возвращению только что полетел ко всем чертям». Тем временем в родовом особняке Уэно царила гулкая, сонная тишина. Ада проснулась от того, что луч солнца, пробившийся сквозь неплотно задернутые тяжелые шторы, нагло бил ей прямо в глаза. Она застонала, натягивая одеяло на голову, но тело тут же отозвалось тупой болью. Мышцы спины и бедер ныли после вчерашней незапланированной тренировки на амбале и прыжков по стенам складов, а костяшки правой руки неприятно саднили. С трудом скинув одеяло, она села на краю огромной кровати. В голове вспышками проносились события минувшей ночи. Зелёные линзы. Запах бензина и тайяки в круглосуточном. Взгляд Майки, прошивающий её насквозь. Хруст сломанной руки того ублюдка в переулке. Погоня.       — Твою мать... — хрипло выдохнула Ада, потирая лицо ладонями. Она встала и поплелась в ванную. Взглянув на себя в зеркало, она критически оценила ущерб. Короткие черные пряди торчали в разные стороны, под глазами залегли тени от недосыпа. Вчера она так спешила смыть с себя этот кошмар, что даже не нанесла крем, и сейчас кожа казалась стянутой. Наскоро приняв душ и переодевшись в свободные серые спортивные штаны и черную майку, она спустилась на первый этаж, на ходу массируя ноющую шею. На просторной, залитой утренним солнцем кухне пахло свежезаваренным кофе и поджаренными тостами. Каору сидел за барной стойкой, просматривая что-то в планшете. Рядом с ним дымилась кружка эспрессо. Он уже успел снять пиджак и теперь выглядел почти по-домашнему, если бы не этот хищный прищур глаз.       — Доброе утро, Ледяная Принцесса, — не поднимая взгляда от экрана, произнес Каору.       — Судя по тому, как ты спускалась по лестнице — спотыкаясь на каждой второй ступеньке, — ночь у тебя была насыщенной. Брокеры звонили и жаловались, что кто-то распугал им всех должников на Сибуе. Не твоих ли рук дело? Ада подошла к кофемашине, налила себе огромную кружку американо и, облокотившись о столешницу, тяжело посмотрела на брата.       — Если бы только должников, — буркнула она, делая обжигающий глоток.       — Мой идеальный план маскировки дал трещину. Точнее, он разбился вдребезги. Каору наконец отложил планшет и поднял на нее внимательный взгляд. Вся его расслабленность мгновенно испарилась. Перед ней снова был Глава Клана.       — Рассказывай. В деталях. Ада со вздохом опустилась на высокий стул напротив него и выложила всё. Она рассказала про то, как переоделась в девчонку из Харадзюку, про зелёные линзы, про то, как нос к носу столкнулась с Майки и Дракеном в комбини.       — Он посмотрел на меня, Каору. В упор. И на секунду мне показалось, что он меня узнал. Но потом я включила голос тупой гяру, и он отвалил. Брови Каору поползли вверх, но он промолчал, позволяя ей продолжить. Ада, нервно теребя край майки, рассказала про переулок. Про амбала. Про то, как она сорвалась и сломала ему кисть, используя бросок. И про то, что Майки и Кен всё это видели.       — Манджиро погнался за мной. Он гнал меня до самых складов. Я перемахнула через стену и спряталась, — Ада подняла на брата уставшие красные глаза.       — Он почувствовал меня, Каору. Он сказал Дракену, что эта девчонка — не парень в капюшоне, но сила та же. Он запомнил мой стиль боя. Еще одна такая встреча, и он сложит два и два. Я не могу больше выходить на улицу ни в одном из образов. Я загнана в угол в собственном городе. В кухне повисла тяжелая тишина. Каору смотрел на сестру, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Его лицо оставалось непроницаемым.       — Знаешь, — медленно произнес он, — я собирался сказать тебе сегодня утром радостную новость. Я полностью перехватил контроль у отца. Мы здесь официально. Тебе больше не нужно прятаться от якудза. Ты могла бы выйти из тени. Ада горько усмехнулась.       — И прямиком попасть в лапы Тосвы? Майки одержим моим уличным альтер-эго. А если он узнает, что Ада Уэно жива, и что она два года обманывала его, пока он тонул в своем «чёрном импульсе»... Он не простит, Каору. Он либо возненавидит меня окончательно, либо закроет в золотой клетке, чтобы больше никогда не потерять. Каору вдруг тихо, саркастично рассмеялся, откидываясь на спинку стула.       — О, сестренка... Если бы это была твоя единственная проблема на сегодня. Ада напряглась, уловив в его голосе опасные нотки.       — О чем ты? Каору взял свою кружку, сделал глоток и посмотрел ей прямо в глаза.       — Я только что оттуда. С улицы. И угадай, кого я встретил по дороге к машине? Глаза Ады расширились. Сердце пропустило удар.       — Нет... — выдохнула она, чувствуя, как холодеют руки. — Только не говори мне...       — Манджиро и Кен, — припечатал Каору. — Посреди Сидзюку. Ада вскочила со стула, едва не опрокинув кофе.       — Ты с ума сошел?! Они тебя видели?! И что Майки?! Он пытался тебя убить? Он...       — Он кинулся мне на шею, Ада, — мягко, но веско перебил её Каору.       — Он бросился ко мне так, словно ему снова одиннадцать лет. Он чуть не расплакался прямо на перекрёстке. Ада застыла. Вся её паника вдруг сменилась болезненным, щемящим чувством в груди. Майки. Её безжалостный, пугающий Манджиро Сано, который избивал людей до полусмерти... плакал на плече её брата?       — Он так цеплялся за меня, будто я его спасательный круг, — продолжил Каору, и в его голосе прозвучала искренняя печаль.       — Дракен стоял в шоке. Я... я давно не видел его таким. Живым. Я дал им свой номер, Ада. И я пообещал, что мы встретимся.       — Ты дал им номер... — эхом повторила Ада, медленно оседая обратно на стул. Она обхватила голову руками, запуская пальцы в короткие волосы. Пазл сложился. Ловушка захлопнулась окончательно.       — Ты понимаешь, что это значит? — глухо спросила она из-под рук.       — Если ты теперь официально в Токио... и Майки знает об этом... Он будет искать с тобой встреч. Он придет сюда. В этот дом.       — Знаю, — спокойно кивнул Каору.       — И что мы будем делать?! — Ада вскинула голову, в её глазах плескалась паника вперемешку с отчаянием.       — Я не могу прятаться в шкафу каждый раз, когда он будет заезжать на чай! Мне что, ходить по собственному дому в маске?! А если он начнет расспрашивать о моих похоронах? О могиле в Киото?! Каору, мы не сможем врать ему бесконечно в лицо! Каору поднялся, обошел барную стойку и подошел к сестре. Он мягко, но властно положил свои большие, горячие ладони ей на плечи, заставляя посмотреть на себя.       — Ада. Успокойся, — его голос звучал как гипноз, уверенно и ровно.       — Ты — наследница клана Уэно. Моя Ледяная Принцесса. Ты не будешь прятаться в шкафах.       — Но Майки...       — Манджиро — сломленный мальчик, который оброс броней жестокости, — Каору чуть сжал её плечи.       — Но он не дурак. Да, чёрный импульс сожрал его почти целиком. Но сегодня я видел, что внутри всё еще жив тот парень, которого ты любила. И который любил тебя. Ада судорожно сглотнула, отводя взгляд. Признаваться в этом вслух было всё ещё слишком больно.       — Игры кончились, сестренка, — Каору отпустил её и отошел к окну, закладывая руки за спину.       — Твой уличный бродяга привлек его внимание. Твоя выходка в образе гяру заставила его инстинкты кричать. А моё появление сорвало чеку. Он идёт по нашему следу, сам того не осознавая. Все дороги теперь ведут к тебе. Ада посмотрела на свою правую руку — ту самую, которой она вчера ломала кости. Два года она превращала себя в оружие. Она стала сильнее, быстрее, опаснее. Она больше не была той хрупкой тринадцатилетней девочкой, которая могла только пожертвовать собой. Она встала, расправляя плечи. Паника ушла, уступив место холодной, расчетливой решимости.       — Значит, мы больше не бежим, — её голос окреп, вернув свои бархатистые, властные нотки.       — Если он придет сюда... пусть приходит. Каору обернулся, на его губах заиграла довольная, по-настоящему демоническая улыбка.       — Вот это моя девочка. Каков план?       — Каору, ты будешь вести с ним дела. Как Глава Уэно и Президент Тосвы, — Ада подошла к окну, встав рядом с братом и глядя на раскинувшийся внизу Токио.       — А я... Я должна подготовить почву. Если я просто выйду к нему живой и здоровой — он сорвется. Его психика и так висит на волоске. Мне нужно, чтобы он сам пришел к мысли о том, что призраки существуют. Она обернулась к брату, и в её красных глазах вспыхнул опасный, азартный огонек.       — Он ищет бойца-парня? Отлично. Он его получит. Я выведу его на чистую воду. Я заставлю его гоняться за мной по всему городу, пока он не выдохнется, пока его чёрный импульс не перегорит от ярости и бессилия. А когда он будет готов... когда он снимет свою корону короля руин... тогда Ада Уэно вернется из мертвых. Каору смотрел на сестру с восхищением. В этой коротко стриженой, спортивной девушке с ледяным взглядом больше не было жертвы. Перед ним стояла настоящая королева криминального мира, готовая сыграть в самую опасную игру в своей жизни.