Изменённые принципы

      Кен сжал переносицу двумя пальцами и глухо, протяжно застонал, всем своим видом выражая глубочайшую скорбь о своей загубленной нервной системе. Он вперил в Аду тяжёлый, испепеляющий взгляд, от которого любой рядовой Тосвы уже давно бы упал в обморок, и начал ворчать. Бубнил он совершенно очаровательно, точь-в-точь как ворчливый старый дед, которому соседские дети снова потоптали газон.       — Гяру. Она нарядилась гяру. И сломала кому-то руку около магазина, — сокрушался Дракен, качая головой.       — Уэно, ты ходячая катастрофа. Два года тебя не было, и что изменилось? Ни-че-го. Ты всё так же притягиваешь неприятности магнитом. Майки из-за тебя на ушах стоит, половина Токио ищет какого-то призрака в капюшоне, а ты бегаешь по комбини в накладных ресницах и швыряешься мудаками. Господи, за что мне всё это... Ада даже не подумала раскаиваться. Выслушивая эту тираду, она лишь шире растянула губы в абсолютно детской, обезоруживающей улыбке, чуть щуря свои тёмно-красные глаза. Она стояла перед ним, покачиваясь с пятки на носок в своих тяжёлых ботинках, и буквально лучилась хулиганским довольством. Дракен осёкся на полуслове. Он моргнул, внезапно осознав одну пугающую вещь. Сейчас, в эту самую секунду, Ада до одури, до мурашек по коже напоминала ему Манджиро. Та же неиссякаемая, хаотичная энергия, те же дурацкие, прилипчивые прозвища, громкий, заразительный смех и эта кристально чистая, ребяческая улыбка человека, который только что перевернул мир вверх дном и ни капли об этом не жалеет. Они всегда были похожи больше, чем хотели признавать. Два гениальных ребенка с поломанными судьбами и слишком тяжёлой ношей на плечах. Осознание этого факта мгновенно смыло всё напускное раздражение Кена. Великан тяжело, со свистом выдохнул, сдаваясь окончательно, и на его суровом лице расцвела тёплая, искренняя улыбка.       — Ладно, черт с тобой, мелкая, — хмыкнул он, потрепав её по растрепанным чёрным волосам, отчего они вздыбились еще сильнее.       — Пошли отсюда, пока монахи не проснулись и не вызвали копов на двух побитых бомжей и одного сумасшедшего деда. Баджи возмущенно фыркнул на «бомжа», но спорить не стал. Втроём они неспешно побрели прочь с площади храма Мусаши, спускаясь по длинной каменной лестнице. Небо на востоке уже начало окрашиваться в нежные персиковые и лиловые тона. Токио медленно просыпался, и утренний воздух был свежим и прохладным. Они шли бок о бок, направляясь в сторону особняка Уэно, и эта мирная, неторопливая прогулка казалась чем-то нереальным после всего безумия прошедшей ночи.       — Итак, — прервал тишину Дракен, когда они вышли на пустую улицу. Он засунул руки в карманы и посмотрел на Аду сверху вниз.       — Ты обещала отчёт. Какого чёрта ты не объявилась раньше? Почему заставила всех нас, и особенно Майки, проходить через этот ад? Улыбка Ады померкла, уступив место привычному ледяному спокойствию стратега. Она чуть плотнее запахнула свою грязную ветровку.       — Потому что мой отец — конченный психопат, Кен, — ровным, лишенным эмоций голосом начала она.       — Когда я пришла в себя в Киото... это был кошмар. Если бы отец узнал, что меня убил мальчишка из уличной банды, с главарём которой я вожусь, то он бы не остановился. Он бы стёр вашу банду в порошок, убил бы Майки, убил бы всех, кто мне дорог, просто чтобы преподать мне урок покорности. Баджи рядом мрачно кивнул, подтверждая её слова. Он уже знал эту часть истории, но слушать её во второй раз было всё так же тяжело.       — Моя смерть была единственным щитом для Тосвы, — продолжила Ада, глядя прямо перед собой.       — Мой брат, Каору... он воспользовался этой ситуацией. Он пришёл в ярость из-за моей «гибели» и начал открытую войну против отца внутри клана. Я стала его теневым стратегом. «Ледяной Принцессой», как они меня прозвали. Мы два года по крупицам вырывали власть у старика. Я не могла сделать ни единого вздоха в сторону Токио, пока мы не загнали отца в угол и Каору не стал новым полноправным оябуном. Я должна была стать чудовищем в Киото, чтобы вы могли спокойно гонять на байках в Токио. Дракен слушал молча. Его челюсти были сжаты так крепко, что ходили желваки. Он понимал логику якудза. Жестокую, бескомпромиссную логику, где дети вынуждены свергать родителей, чтобы просто выжить.       — Неделю назад мы победили, — Ада наконец слабо улыбнулась.       — Каору перехватил власть, и мы начали готовить возвращение в Токио. Я должна была убедиться, что здесь безопасно. Но когда мы приехали... я увидела, во что превратился Манджиро. И поняла, что просто заявиться и сказать «я жива» — это худшее, что можно сделать.       — Да уж, — протянул Кен, потирая шею.       — Майки сейчас — это бомба замедленного действия. Ладно, я понял. Твоя конспирация спасла нам жизни. Принимается. Он перевёл скептический взгляд на Баджи, чьи роскошные волосы были спутаны, а дорогой синий пиджак от костюма-тройки сиял живописной прорехой на плече.       — А вы двое сегодня откуда такие красивые? — поинтересовался Дракен.       — Только не заливай мне про похороны хомяка, Баджи. За эту историю я тебе отдельно въебу. Вы выглядите так, будто пропустили через себя мясорубку. Баджи кровожадно оскалился, его глаза радостно блеснули от воспоминаний недавней драки.       — О-о, чувак, ты многое пропустил! — воодушевленно начал Кейске, активно жестикулируя.       — Мы сегодня были на семейном ужине! В элитном VIP-клубе!       — Семейном ужине? — Дракен изогнул бровь, недоверчиво глядя на Аду.       — Наша биологическая мать, Рейко, — пояснила Ада, брезгливо морща нос.       — Женщина, которая бросила нас десять лет назад ради политика. Она решила, что раз Каору теперь оябун, пора бы наладить «родственные связи». Пригласила нас в ложу клуба «Камелия».       — И как прошло? — усмехнулся Кен, уже предчувствуя ответ.       — Великолепно, — саркастично отозвалась Ада.       — В качестве десерта она натравила на нас два десятка отбитых наёмников с битами и кастетами. Решила проверить, достойны ли мы носить фамилию Уэно и не растеряли ли хватку. Дракен аж споткнулся на ровном месте.       — Чё блять?! Ваша мать натравила на вас киллеров ради проверки?!       — Я же говорю, семейный ужин! — заржал Баджи, хлопнув Кена по спине.       — Кенни, ты бы это видел! Наша Ада была в таком сексуальном длинном красном платье, я чуть слюной не подавился, когда она с лестницы спускалась. А потом она в этом самом платье с разрезом, на шпильках, пробила какому-то амбалу висок! Каблуком, мать твою! Прямо в череп! Кровища, осколки, Каору ломает руки направо и налево... Ебать романтика! Ада закатила глаза, хотя лёгкий румянец удовольствия от комплимента Баджи всё же проступил на её щеках сквозь остатки грима.       — Это было необходимое зло, — спокойно пожала плечами она.       — Мы прошли её тест. Теперь у нас есть влиятельный, пусть и абсолютно безумный, союзник в политических кругах. Чёрная Вдова так просто не отстанет, но пока мы ей выгодны живыми. А после клуба мы рванули сюда, потому что этот придурок, — она ткнула пальцем в Баджи, — решил, что вы тут собираете экстренное собрание из-за меня. Дракен покачал головой, чувствуя, как его мозг перегружается от обилия информации. Якудза, интриги, сумасшедшие матери-убийцы, драки на каблуках. Это был совершенно другой мир, тёмный и опасный, в котором Ада теперь плавала как акула.       — Ваша семейка абсолютно ненормальная, — вынес вердикт Кен, но в его голосе не было осуждения, только дружеское смирение.       — Зато с нами не соскучишься, Дракоша! — весело подмигнула ему Ада. Они рассмеялись. Первые лучи восходящего солнца коснулись крыш токийских домов, освещая троих друзей, которые неспешно шагали по пустой улице. Впереди их ждало ещё множество тайн, тяжелых разговоров с Манджиро и жестоких разборок, но прямо сейчас, в это тихое летнее утро, всё было на своих местах. Тосва снова обрела своё потерянное сердце, а Ада Уэно, наконец-то, вернулась домой.       Утреннее солнце уже вовсю целовало верхушки раскидистых деревьев, окружавших массивный особняк клана Уэно, когда три силуэта наконец остановились у высоких кованых ворот. Дорога от храма Мусаши прошла в ленивых, почти семейных препирательствах. Баджи то и дело пытался незаметно пихнуть Дракена локтем под рёбра, Кен в ответ сурово обещал выкинуть его порванный дизайнерский пиджак на помойку, а Ада шла между ними, чувствуя, как с каждым шагом её веки становятся всё тяжелее и тяжелее. Как только они ступили на мощёную дорожку, ведущую к парадному входу, Ада остановилась. Ветровка казалась ей стокилограммовым панцирем, а эластичные бинты, стягивающие грудь, давили так, словно она до сих пор находилась под завалом из наёмников Чёрной Вдовы. Девушка состроила самую жалобную, утрированно-страдальческую гримасу на своем испачканном гримом лице и по-детски, громко возмутилась:       — Всё, приехали... Мой лимит исчерпан. Я не спала уже двое суток! Сначала эти бесконечные перелеты и отчеты в Киото, потом подготовка к возвращению, ночная драка с амбалами, а теперь еще и марафоны вокруг алтарей! Если я сейчас же не лягу, я скоро обратно в гроб вернусь, честное слово! Будете потом снова меня оплакивать! Она рассчитывала на привычный смешок или очередную колкость, но реакция парней оказалась совершенно иной. Стоило слову «гроб» сорваться с её губ, как атмосфера между парнями мгновенно переменилась. Баджи и Дракен резко замерли, переглянувшись, и их лица одновременно посуровели. Шутку про смерть они, мягко говоря, не оценили — слишком свежи еще были раны от тех двух лет, что они провели в трауре.       — Слышь, Уэно, ты ёбнутая или да? — первым пошел в атаку Баджи, сурово нахмурив брови и делая шаг вперед. Его клыки опасно блеснули, но в глазах читалась искренняя, болезненная тревога.       — Ты думаешь, это смешно? Больше никогда, слышишь, никогда так не шути! Нам одного твоего «воскрешения» на всю жизнь хватит, у меня до сих пор сердце где-то в пятках валяется!       — Баджи прав, Ада, — веско и строго перебил его Дракен, скрестив руки на груди и испепеляя её взглядом сверху вниз. Он выглядел как разъяренный отец-одиночка, чей ребенок посреди ночи ушел гулять без шапки.       — Хватит паясничать. Ты хоть понимаешь, через что мы прошли? Если ты еще раз вякнешь что-то подобное про гробы, смерть или загробный мир, я тебя лично запру в этом особняке, и ты у меня будешь сидеть под домашним арестом до тех пор, пока Тосва не распадется. Поняла меня? Спать она не спала. Марш в дом и чтобы через пять минут твои глаза были закрыты! Выслушав эту двойную порцию суровых отцовских нотаций прямо возле порога, Ада на секунду опешила. Ледяной стратег и бесстрашная «Ледяная Принцесса» внутри неё капитулировали перед этой чистой, неприкрытой заботой старых друзей. Она смешно, по-детски надула губки, обиженно скрестила руки на груди и отвернулась в сторону, тихонько бурча под нос:       — Ну и ладно... Ну и пожалуйста. Буки-бяки какие. Пошутить уже нельзя... Нашлись тут, блин, опекуны на мою голову... Контраст между её грозным статусом мафиози и этим обиженным детским лицом был настолько забавным, что суровые маски Дракена и Баджи продержались от силы секунды три. Кен тяжело вздохнул, качая головой, а Кейске просто тихо фыркнул, пряча улыбку.       — Ладно тебе, дурында, не обижайся, — уже гораздо мягче произнес Баджи. Он подошел ближе и без лишних слов собственнически притянул её к себе, утыкаясь носом в растрепанную макушку. Ада инстинктивно расслабилась в его руках, улавливая родной запах дорожной пыли и байкерского бензина. Через секунду к ним присоединился Дракен. Его огромные, тёплые руки обняли их обоих, накрывая, словно надежный щит. Это объятие было коротким, но невероятно крепким — молчаливое обещание, что теперь, когда они снова вместе, они ни за что не выпустят её обратно в темноту.       — Мы зайдём позже, — тихо сказал Дракен, отстраняясь и слегка щелкнув Аду по носу.       — Дай нам пару дней, чтобы переварить всё это и приглядеть за Майки. Отдыхай. Ты сделала достаточно.       — Ага, отсыпайся, шпала, — ухмыльнулся Баджи, напоследок взъерошив её и без того стоящие дыбом чёрные волосы.       — И только попробуй не выспаться к нашему следующему визиту. Ада мягко, искренне им улыбнулась. От былой обиды не осталось и следа, внутри разливалось приятное, греющее душу тепло.       — Удачи, мальчики. Берегите себя, — тихо ответила она. Она сделала шаг назад, подняла руку и лениво, ласково махнула им на прощание. Девушка стояла у крыльца, наблюдая, как две широкие спины — одна в пыльном, разорванном синем костюме, другая в привычном хаори — неспешно удаляются в сторону ворот, переговариваясь о чём-то своём. Только когда кованые створки с тихим щелчком закрылись за ними, Ада наконец выдохнула. Она повернулась, вставила ключ в замочную скважину тяжёлой дубовой двери и тихо, стараясь не шуметь, скользнула внутрь дома. В особняке царила абсолютная, умиротворяющая тишина. Просторный холл был залит мягким утренним светом, пробивающимся сквозь огромные панорамные окна. Ада ожидала, что её встретит пустая гостиная, а брат давно ушёл к себе в крыло, но, пройдя чуть дальше в сторону столовой, она удивленно замерла. Каору даже не подумал дойти до своей комнаты. Великий и ужасный «Демон Уэно», держащий в страхе всю преступную элиту Киото, бесцеремонно дрых прямо на огромном велюровом диване в гостиной. Он спал в невероятно нелепой, чисто детской позе: свернувшись калачиком, подложив одну ладонь под щёку, а вторую смешно раскинув в сторону. Его ухоженные чёрные волосы разметались по подушке, а губы были слегка приоткрыты, издавая тихое, мирное и абсолютно милое сопение. Он явно ждал сестру до последнего, пока его окончательно не сморил сон после бурной ночи. Ада невольно улыбнулась. Весь его грозный авторитет оябуна испарялся, стоило этому парню просто закрыть глаза. Для всего мира он был безжалостным мафиози, но для неё он оставался всё тем же любимым старшим братом, который когда-то в детстве прятал её от гнева отца. Она тихо, на цыпочках подошла к дивану. Сняв с себя тяжёлую, пыльную ветровку и бросив её на кресло, Ада огляделась, заметила на кресле аккуратно сложенный большой шерстяной плед и взяла его. Максимально бережно, едва дыша, чтобы не потревожить его чуткий сон, она накинула тёплый плед на широкие плечи брата, тщательно подоткнув края у его ног. Каору от её прикосновения лишь сладко зачмокал губами, повернулся на другой бок и зашелестел пледом, устраиваясь поудобнее, но не проснулся. Ада наклонилась чуть ниже и нежно, невесомо поцеловала его в лоб, убирая непослушную чёрную прядь с его лица.       — Спасибо, что дождался, братец, — едва слышно прошептала она. Развернувшись, она направилась на второй этаж, на ходу стягивая с тела футболку. Оказавшись в своей ванной комнате, Ада с блаженством включила горячую воду. Смывать с себя слои театрального грима, дорожную пыль храма Мусаши и въевшийся запах чужого парфюма из VIP-клуба было истинным наслаждением. Когда эластичные бинты наконец упали на пол, её грудь облегченно вздохнула, и Ада зажмурилась под тёплыми струями воды, чувствуя, как горячие капли вымывают из её тела остатки двухлетнего напряжения. Спустя полчаса, завернувшись в огромный мягкий халат, она буквально на автопилоте дотащилась до своей спальни. Комната была погружена в полумрак, плотные шторы надежно защищали её от навязчивого токийского солнца. Ада рухнула на огромную, застеленную прохладным шёлковым бельём кровать, даже не трудясь укрыться как следует. Её голова утонула в мягкой подушке. Наконец-то страхи, стратегии, маски и интриги отступили на задний план. Она была дома. За её спиной стояли брат, Баджи и Дракен. Сознание Ады медленно и безвозвратно уплывало в глубокий, спокойный сон без сновидений. Токио мог подождать. Её грандиозная встряска начнется только тогда, когда «Ледяная Принцесса» как следует выспится.

***

      Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь узкую щель между плотно задернутыми штормами, уже успели поменять свой оттенок с утреннего золотистого на насыщенный полуденный. В просторной спальне стояла абсолютная, звенящая тишина, прерываемая лишь ровным, спокойным дыханием. Ада медленно вынырнула из глубокого, исцеляющего небытия. Впервые за долгие, изматывающие месяцы её разум не бомбардировали тревожные сны, просчеты стратегий или кровавые кошмары Киото. Это был чистый, бархатный сон без сновидений — роскошь, которую она наконец-то могла себе позволить. Девушка сладко, с тихим мычанием потянулась на широкой кровати. Мышцы, ещё вчера гудевшие от напряжения и драки, отозвались приятной, ленивой истомой. Она перекатилась на спину, раскинув руки по прохладному шёлковому белью, и позволила себе просто полежать несколько минут, впитывая невероятное ощущение абсолютной безопасности. Она выспалась. Полностью, до последней клеточки тела. Желудок, однако, решил, что духовного умиротворения ему недостаточно, и издал требовательный урчащий звук. Ада открыла свои тёмно-красные глаза и хитро улыбнулась потолку. В голове мгновенно созрел идеальный план на эту половину дня. Никаких якудза. Никаких интриг. Только её любимое, затерянное в улочках Токио кафе и огромная порция пышных блинчиков, щедро политых густым, сладким клубничным сиропом. Сбросив с себя остатки сна, Ада босиком прошлёпала в ванную. Утренняя — а точнее, уже дневная — прохладная вода окончательно смыла с неё пелену сонливости. Выйдя из душа, она стряхнула капли воды с коротких чёрных волос и направилась к гардеробной. Сегодня ей хотелось выглядеть не как «Ледяная Принцесса», а как обычная девчонка, вернувшаяся в родной город. Её выбор пал на проверенную, дерзкую, но комфортную классику: Белый короткий топ на тонких бретельках, идеально подчеркивающий фигуру. Чёрная короткая юбка, сбоку которой игриво поблескивала металлическая цепочка. Полупрозрачные тёмные колготки, добавляющие образу легкий налёт гранжа. Поверх топа она накинула широкую чёрную кофту оверсайз, спину и рукава которой украшал изящный, контрастный рисунок цветущей сакуры. Финальным штрихом стала тонкая серебряная цепочка с крестиком, холодно блеснувшая в ложбинке груди. Усевшись перед большим туалетным столиком, Ада взялась за косметику. Движения её рук были уверенными и точными. Она нарисовала аккуратные, идеально ровные чёрные стрелки, которые сделали её и без того выразительный взгляд лисьим и притягательным. Затем она достала тёмно-красный тинт для губ. Нанеся его в центр, она мягко растушевала пигмент подушечками пальцев к краям, создавая популярный и соблазнительный эффект «зацелованных губ». Быстро взбив руками влажные волосы и придав коротким чёрным прядям привычную, слегка небрежную, но стильную укладку, она отошла на шаг назад. Девушка покрутилась перед зеркалом во весь рост, поправляя цепочку на юбке. Отражение ей определенно нравилось. Из зеркала на неё смотрела отдохнувшая, опасная, но чертовски красивая бунтарка с отличным настроением.       — Идеально, — тихо хмыкнула Ада самой себе. Спускаясь по широкой лестнице на первый этаж, Ада старалась ступать как можно тише. Дом всё ещё был погружен в сонную тишину. Войдя в гостиную, она остановилась и мягко улыбнулась. Её старший брат, Каору — безжалостный глава и гроза преступного мира — до сих пор безмятежно спал на велюровом диване. Он даже не поменял позу, всё так же мило свернувшись калачиком. Плед, которым Ада укрыла его немного сполз, обнажив его плечо. Было очевидно, что просыпаться он в ближайшие часы совершенно не планирует — организм брата тоже брал своё после двух лет жизни на пороховой бочке. Ада бесшумно подошла к дивану. Она осторожно потянула за край шерстяного пледа, возвращая его на место и заботливо укрывая брата до самой шеи. Затем она наклонилась и, почти не касаясь кожи, оставила невесомый, полный сестринской нежности поцелуй на его щеке.       — Отдыхай, Каору, — едва слышным шёпотом, словно заклинание, произнесла она.       — Наконец-то ты можешь просто выспаться. Спи. Брат лишь тихо вздохнул во сне, зарываясь носом глубже в диванную подушку. Убедившись, что его покой надежно охраняется тишиной их старого дома, Ада развернулась и направилась к выходу. В прихожей она влезла в свои любимые тяжёлые ботинки на платформе, накинула на голову объемный капюшон чёрной кофты с сакурой, пряча в его тени лицо, и открыла входную дверь. Яркий, теплый майский день ударил в глаза золотым светом. Токио жил своей шумной, бесконечной жизнью, и Ада Уэно, полная сил и предвкушения сладких блинчиков, шагнула ему навстречу. С возвращением.       Солнечный день казался абсолютно идеальным. Ада шла по тротуару, тихонько напевая себе под нос незамысловатую мелодию, предвкушая аромат свежесваренного кофе и сладость сиропа. Мир вокруг казался спокойным и безопасным, пока она не свернула на знакомую улицу, ведущую к небольшому парку. Её взгляд лениво скользнул по фигурам редких прохожих и внезапно споткнулся о до боли знакомый, высоченный силуэт с выбритыми висками и татуировкой дракона. Ада замерла, словно налетев на невидимую бетонную стену. Прямо ей навстречу, тяжело ступая по асфальту, шёл Дракен. А на его широкой спине, по-детски свесив руки и пуская слюни ему на плечо, мирно спал Майки. Светлая макушка лидера Тосвы безмятежно покачивалась в такт шагам Кена. Сердце Ады пропустило удар и рухнуло куда-то в район желудка, напрочь отбивая аппетит. Вся её расслабленность испарилась в долю секунды. Капюшон скрывал её волосы, но от цепкого взгляда заместителя главнокомандующего это не спасло. Дракен, лениво подняв глаза, увидел застывшую посреди дороги девичью фигуру в кофте с сакурой и мгновенно её узнал. Видимо, сказалась выработанная за прошлую ночь паранойя. Его реакция была молниеносной и невероятно комичной. Огромный, суровый Дракен буквально подпрыгнул на месте, едва не уронив спящего Манджиро. Глаза Кена расширились до размеров блюдец, и он, стараясь не разбудить сопящего на спине друга, начал судорожно, почти панически махать свободной рукой в сторону ближайшего переулка, всем своим видом крича:       «Прячься! Исчезни! Проваливай отсюда немедленно!». Ада сглотнула вставший в горле ком. Если Сано сейчас откроет глаза и увидит её — или даже просто заподозрит что-то знакомое в её фигуре, — весь её тщательно выстроенный план полетит в тартарары. Повинуясь инстинкту самосохранения и отчаянным жестам Дракена, Ада рефлекторно втянула голову в плечи, словно испуганная черепаха, резко крутнулась на пятках и пулей полетела за ближайший угол кирпичного здания. Она свернула так резко и неслась на такой скорости, что совершенно не заметила препятствия.

Бам!

Ада на всем ходу врезалась во что-то мягкое, но тяжёлое. Раздался глухой стук, сдавленный вскрик, и они оба кубарём полетели на пыльный асфальт переулка. Удар выбил из Ады воздух. Девушка болезненно поморщилась, пытаясь сфокусировать взгляд, и открыла глаза. Капюшон слегка съехал назад, но всё ещё скрывал часть лица. Ада обнаружила, что весьма недвусмысленно лежит прямо на груди какого-то парня с обесцвеченными, взлохмаченными волосами. Парень под ней был красным как варёный рак. Его лицо пылало от смущения, глаза были комично выпучены, а руки беспомощно замерли в воздухе, не зная, куда их деть, чтобы не коснуться девушки в неположенных местах.       «Ханагаки Такемичи», — мгновенно узнала его Ада, и в её голове тут же сложился пазл. Ну конечно! Она вспомнила оригинальный сюжет. Именно в эти дни Такемичи, как параноик, следит за Дракеном и Майки, отчаянно пытаясь предотвратить их ссору, которая должна привести к расколу Тосвы и смерти Кена третьего августа. Осознав, что она только что в прямом смысле слова свалилась на голову главному герою и путешественнику во времени, Ада поспешно оперлась руками о землю и поднялась с него, попутно отряхивая чёрную юбку.       — Ой, прости пожалуйста! Я совершенно не смотрела, куда бегу, — мягко, с искренней неловкостью в голосе извинилась она. Она протянула ему изящную, бледную руку чтобы помочь подняться. Такемичи, всё ещё густо краснея и часто моргая, шумно сглотнул. Сердце колотилось в горле от внезапного столкновения с такой красивой, взрослой на вид девушкой. Он робко потянулся навстречу и неуверенно коснулся её ладони. И в эту самую секунду мир Такемичи дал трещину. Едва его пальцы сомкнулись на её руке, как его словно ударило током. Хватка. Не девичья, мягкая и слабая, а уверенная, стальная, с едва заметными мозолями на костяшках. Точно такая же хватка была у того неуловимого, долговязого парня в капюшоне и бинтах, который спас его от Киемасы и уложил Майки на лопатки! Это чувство было настолько ярким и узнаваемым, что Такемичи забыл, как дышать. Он резко вскинул голову и вгляделся в лицо девушки, которое теперь можно было рассмотреть из-под съехавшего капюшона. Фарфоровая кожа, хищные кошачьи стрелки на веках, тёмно-красные, пугающе знакомые глаза, влажно блестящие от тинта губы и... крошечная родинка прямо под правым глазом. Такемичи издал громкий, по-настоящему испуганный ик. Он подскочил на ноги с такой скоростью, словно земля под ним загорелась, с силой вырвал свою руку из её ладони и шарахнулся назад на добрый метр, вжимаясь лопатками в кирпичную стену. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза смотрели на Аду с абсолютным, первобытным ужасом. Ада замерла с протянутой рукой, недоуменно глядя на блондина. Она медленно опустила ладонь и слегка склонила голову набок.       «Странно реагирует... — пронеслось в голове у опытного стратега. — Да, он мог узнать во мне того парня, который раздавал тумаки хулиганам, но почему такой панический ужас? Он смотрит на меня не как на девчонку-драчунью. Он смотрит на меня как на монстра». Красные глаза Ады сузились в задумчивости.       «Он ведь прыгает во времени... Неужели он видел меня в будущем? Интересно, какую же роль я там играю, если одно моё лицо заставляет его седеть на глазах?» Тем временем внутри Такемичи бушевал настоящий ураган из паники, флешбеков и леденящего кровь осознания. Его колени мелко тряслись, а мысли метались как загнанные птицы.       «Это... Это же... А-Ада Уэно! — мысленно кричал Такемичи, в ужасе рассматривая девушку перед собой. — Я помню её! Помню по сводкам из будущего!» Перед его внутренним взором яркими вспышками проносились полицейские досье и напряженное лицо Наото Тачибаны в его квартире. Наото показывал ему графики и схемы влияния криминальных синдикатов Токио.       «Она не просто умершая подруга Майки... В будущем она — монстр! Наото рассказывал! Она стала жестокой главой якудза! В том будущем, где Тосва превратилась во зло, она была единственной, кто соперничал с Майки в том, кто главнее в криминальном мире Японии! Это была кровавая бойня — клан Уэно против империи Сано! Наото говорил, что «Ледяная Принцесса» Уэно не щадила никого... А сейчас... сейчас она стоит прямо передо мной!» Такемичи продолжал вжиматься в стену. Его губы дрожали, а широко распахнутые голубые глаза были прикованы к Аде, словно он ожидал, что эта милая девушка в кофте с сакурой прямо сейчас достанет пистолет и пустит ему пулю в лоб. Он трясся всем телом, не в силах вымолвить ни слова, раздавленный тяжестью информации из будущего, в котором эта девушка была королевой преступного мира, ничуть не уступающей во тьме самому непобедимому Майки. Ада смотрела на дрожащего, точно осиновый лист, Такемичи, и в её аналитическом уме с космической скоростью выстраивались логические цепочки. Реакция Ханагаки была слишком специфической. Обычный уличный парень, даже узнав в ней «незнакомца в капюшоне», мог разозлиться, удивиться или встать в боевую стойку. Но Такемичи паниковал так, словно перед ним стояла сама смерть в обличии юной девушки.       «Он знает меня. Точнее, знает то, кем я стану через двенадцать лет», — инстинктивно поняла Ада. Она мысленно прокрутила в голове всё, что знала о жёстких законах криминального мира Киото, о своем статусе «Ледяной Принцессы» и о том, какими методами они с Каору вырывали власть у отца. Если в оригинальном будущем Тосва под покровительством Кисаки превращалась в безжалостный синдикат, то клан Уэно, вернувшийся в Токио, просто физически не мог остаться в стороне. Они обязаны были столкнуться. И, судя по ужасу в глазах путешественника во времени, в тех неслучившихся годах она устроила Майки и его «империи» по-настоящему кровавую баню. Ада сделала глубокий, едва заметный, но невероятно тяжко-усталый выдох. Грудь под облегающим белым топиком вздымалась, а в голове пронеслась короткая мысль:       «Господи, только этого мне не хватало для полного счастья. Мало мне сумасшедшей мамочки с её наёмниками и Майки, слетающего с катушек, так я еще и будущий криминальный авторитет, держащий в страхе всю Японию». Но паника была уделом слабых. Ада была стратегом до мозга костей. Ей жизненно необходимо было всё контролировать, просчитывать ходы наперед и держать руку на пульсе. А для этого Такемичи Ханагаки из ходячей катастрофы должен был превратиться в её личный, эксклюзивный источник информации о будущем. Ей нужно было втереться к нему в доверие, стать другом, безопасной гаванью, чтобы в нужный момент аккуратно, за чашкой чая, вытягивать из него ценные спойлеры о том, где и когда Кисаки Тетта решит подложить очередную свинью. Решение было принято за долю секунды. Ледяной, проницательный взгляд тёмно-красных глаз Ады, от которого у Такемичи уже начали подкашиваться колени, резко, почти гипнотически изменился. Вся ментальная стужа «Ледяной Принцессы» мгновенно испарилась, уступив место невероятно тёплому, мягкому и нежному свечению. Она чуть прикрыла глаза, её плечи расслабились, а на губах, покрытых стеклянным блеском, расцвела очаровательная, слегка лукавая девичья улыбка. Ада сделала легкий шаг вперёд, задорно наклонив голову набок, из-за чего короткие чёрные пряди волос забавно качнулись.       — Я что, правда такая страшная? — шутливо, с притворным огорчением протянула она, состроив умилительно-надутую гримасу.       — Вроде бы макияж сегодня не размазался, и рогов у меня нет... Чего ты так разволновался, голубоглазка? От такого резкого контраста у Такемичи окончательно закоротило мозг. Он ожидал леденящего душу допроса в стиле якудза, а перед ним стояла невероятно красивая, хрупкая на вид девушка в уютной кофте с сакурой и обворожительно улыбалась. Парень тут же замахал руками перед собой, словно пытаясь разогнать невидимый дым, и начал смешно, заикаясь, оправдываться на весь переулок:       — Э-э... Н-нет! То есть да! То есть вовсе нет! Извини! Я просто... я не это имел в виду! Просто ты так внезапно из-за угла вылетела, и я... я просто испугался столкновения! Да, точно, столкновения! Ты совсем не страшная, ты... ты очень красивая! Ой, то есть... подожди, я не то хотел сказать! Слушая этот бессвязный, хаотичный поток слов, Ада сделала еще два шага, сокращая расстояние между ними до минимума. Она мягко, заливисто рассмеялась — её бархатистый, сочный женский смех эхом отразился от кирпичных стен. Не давая Такемичи опомниться, она непринужденно протянула руку и по-свойски, ласково потрепала его по обесцвеченной, вечно взъерошенной макушке, взбивая и без того растрепанные волосы. Такемичи от этого жеста буквально замер, подавившись очередным словом. Его щёки тут же вспыхнули с новой силой, окрашиваясь в пунцовый цвет. Но больше всего его поразило другое. Сейчас, когда она стояла к нему практически вплотную на своих ботинках , Такемичи с шоком осознал, что эта девушка... выше него на восемь хороших сантиметров. Ему приходилось смотреть на неё снизу вверх. Её атлетичная, высокая фигура, скрытая под просторной кофтой, излучала странную, манящую уверенность. Ада, заметив его ошарашенный взгляд, направленный на разницу в их росте, тихонько хмыкнула. Она убрала руку с его головы и, спрятав ладони в карманы кофты, лукаво прищурилась.       — Ты сейчас похож на нашкодившего щеночка, такооой милый! — протянула она ласковым, почти мурлыкающим голосом, забавляясь его реакцией.       — Ты что, девушек боишься, что ли? Или я какая-то особенная?       — Я?! Девушек?! Да я вообще-то... у меня девушка есть! Хина! Я никого не боюсь! — Такемичи опять покраснел как спелый рак, доходя до критической точки кипения, и снова принялся активно жестикулировать, пытаясь защитить остатки своего мужского достоинства под непрекращающийся, тихий смех Ады. В этот самый момент, пока внешне Ада отыгрывала роль милой, флиртующей и беззаботной подруги, внутри её собственного разума происходил суровый внутренний монолог. Кроваво-красные глаза светились нежностью, но мысленно «Ледяная Принцесса» содрогалась от отвращения:       «Пиздец. Как же я ненавижу эту слащавость. Господи, меня сейчас просто наизнанку вывернет от этого сиропа. „Милый щеночек“? Серьезно, Уэно? Ты выдала этот бред? Если Каору сейчас каким-то чудом это услышит, он будет ржать надо мной до конца моих дней и выжжет эту фразу на моем надгробии. Ну ничего, Ханагаки... Трясись, красней, оправдывайся. Главное — растай окончательно, сдай мне все пароли и явки, и расскажи, что там за „Империю Сано“ мы с Майки не поделили в твоем прекрасном будущем». А вот у Такемичи в этот момент в голове происходила совершенно иная, глубокая ментальная революция. Он смотрел на её искрящиеся весельем глаза, на эту мягкую, беззащитную улыбку, чувствовал тепло её руки, которая только что дружески трепала его по волосам, и его паника постепенно уступала место горькому, щемящему недоумению.       «Она... она же такая милая, — растерянно подумал Такемичи, чувствуя, как страх окончательно отступает, оставляя лишь смущение. — Обычная, весёлая, красивая девушка. Она так открыто смеётся, так по-доброму ко мне относится... Почему же в том ужасном будущем Наото называл её безжалостным чудовищем? Что должно произойти с этой Адой Уэно, которая сейчас носит кофту с сакурой и называет меня щеночком, чтобы она превратилась в ледяного лидера якудза, готового стереть Тосву с лица земли?! Нет... я обязан это исправить. Я не позволю ей и Майки уничтожить друг друга!» Такемичи шмыгнул носом, его плечи наконец опустились, и он, всё ещё немного стесняясь своей бурной реакции, робко улыбнулся Аде в ответ, окончательно заглатывая наживку первоклассного стратега. Хрупкий мост доверия между прошлым и будущим был успешно наведен. Ада лукаво улыбнулась, чуть склонив голову набок, отчего чёрные пряди её пикси-боба забавно качнулись. В её тёмно-красных глазах заплясали озорные, по-настоящему девичьи смешинки. Она сделала еще полшага вперёд, почти вторгаясь в личное пространство блондина, и заговорщически понизила голос:       — А вообще, Ханагаки... Чего это ты тут по тёмным переулкам прячешься, а? — она игриво прищурилась, скользнув взглядом по его растрепанному виду и пыльным штанам.       — Не от своей ли девушки бегаешь? Смотри мне, если ты обидел Хину-тян, я могу и передумать насчет того, что ты милый щеночек! Такемичи, который только-только начал приходить в себя и возвращать лицу нормальный цвет, от этого прямого попадания снова вспыхнул как маков цвет. Его глаза комично расширились, руки нервно затеребили край футболки, и он начал отчаянно лепетать совершенно невразумительные оправдания.       — Ч-что?! Нет! То есть, совсем нет! Я не прячусь от Хины! И я её не обижал, честное слово! Мы просто... ну, я просто гулял! Да, гулял по переулкам! И тут вы... то есть ты... и я... — он окончательно запутался в собственных показаниях, смущенно косясь на Аду снизу вверх и чувствуя себя абсолютным, непроходимым идиотом под её проницательным, хоть и насмешливым взглядом. Глядя на эти жалкие, но такие забавные и искренние попытки выкрутиться, Ада не выдержала. Она звонко, от души хохотнула, запрокинув голову. Её смех, лишенный малейшей фальши или угрозы, бархатным эхом отразился от кирпичных стен переулка. Отсмеявшись, она протянула руку и покровительственно, с ощутимой дружеской силой похлопала Такемичи по плечу, заставив того слегка покачнуться.       — Ладно, герой, не оправдывайся, — произнесла она с легкой, добродушной усмешкой. Затем она плавно, с грацией сытого хищника, развернулась на своих ботинках, заставив подол лаконичной чёрной юбки взметнуться в воздухе.       — Надеюсь, еще встретимся, Мичи-кун. Уже сделав первый шаг к выходу из переулка, Ада изящно обернулась. Она игриво подмигнула ему через плечо и, грациозно махнув на прощание рукой, неспешной, летящей походкой направилась прочь. Её стройная фигура в чёрной кофте с летящей сакурой казалась воплощением весенней беззаботности и юности. Такемичи, всё ещё чувствуя на плече фантомную тяжесть её уверенной руки, завороженно смотрел ей вслед. Напряжение, сковывавшее его мышцы секунду назад, полностью испарилось. На его лице сама собой расцвела робкая, но невероятно светлая улыбка. Он поднял руку и уверенно помахал удаляющейся фигуре в ответ. Глядя на Аду Уэно, Такемичи Ханагаки почувствовал, как в груди разгорается жаркий, непоколебимый огонь решимости. Он вспомнил мрачные полицейские сводки из будущего, вспомнил холодный голос Наото, рассказывающий о кровавой «Ледяной Принцессе» клана якудза, и сжал кулаки с такой силой, что короткие ногти больно впились в ладони.       «Я не позволю этому случиться, — мысленно, словно давая клятву самому себе, произнес он. — Она хорошая. Они все здесь — хорошие ребята с огромными сердцами. Я всё исправлю. Я спасу Дракена от ножа, спасу Майки от его внутренней тьмы, и спасу её саму от того проклятого будущего, где ей придется стать чудовищем!» Окончательно утвердившись в своей миссии, Такемичи резко развернулся. Он торпедой вылетел из переулка, с новыми силами возобновляя свою сверхсекретную и неуклюжую слежку за Майки и Дракеном, даже не задавшись вопросом откуда Уэно знает его полное имя. Однако юный путешественник во времени даже не подозревал, что его собственная «цель» оказалась куда хитрее и проворнее. Ада вовсе не ушла наслаждаться блинчиками с клубничным сиропом. Стоило ей завернуть за ближайший угол кирпичного здания и скрыться из поля зрения Ханагаки, как вся её светлая, весенняя беззаботность слетела словно ненужная шелуха. Она мгновенно вжалась прямой спиной в холодную стену, профессионально сливаясь с тенью от козырька крыши. Её красные глаза сузились, вновь приобретая холодное, аналитическое выражение стратега, выслеживающего цель на шахматной доске Токио. Она прекрасно слышала торопливые, шаркающие шаги Такемичи, выбегающего из переулка. Выждав ровно три секунды, Ада осторожно выглянула из-за угла. Впереди, по залитой солнцем улице, лениво переругиваясь с невидимым собеседником, медленно брёл высоченный Дракен. На его широкой спине всё так же безмятежно пускал слюни спящий Манджиро. А метрах в тридцати позади них, смешно пригибаясь, перебегая от столба к столбу и нелепо прячась за мусорными баками, крался Ханагаки. Внутренний голос логики Влады торжествующе ухмыльнулся. Она знала сюжет. Знала, что по канону Такемичи сейчас должен пройти за ними до больницы, стать свидетелем тяжелого разговора с родителями пострадавшей девушки, и в итоге понять, почему связь между Главой и Заместителем Тосвы абсолютно неразрушима. Разум подсказывал, что ей категорически нельзя вмешиваться, чтобы случайным эффектом бабочки не разрушить этот хрупкий, формирующийся баланс оригинальных событий. Она была уверена — Ханагаки всё исправит. Но... «Ледяная Принцесса» легонько прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в крови закипает сладкий, щекочущий нервы адреналин. Её природное любопытство и въевшаяся за два года управления кланом потребность держать абсолютно всё под личным контролем оказались в сто раз сильнее здравого смысла. Да и как она могла отказать себе в удовольствии пропустить такое зрелище? Великий и ужасный Дракен, играющий в няньку, и Такемичи, отыгрывающий агента 007 с грацией испуганного бегемота.       — Простите, блинчики, но вы подождёте, — едва слышно, с предвкушающей усмешкой прошептала Ада. Она накинула объёмный капюшон пониже на глаза, надежно пряча лицо в тень, и бесшумной, скользящей походкой двинулась следом. Несмотря на тяжёлые ботинки, она ступала так мягко, перенося вес с носка на пятку, что не издавала ни единого звука. Теперь на улицах Сибуи разворачивалась поистине многоуровневая игра: неуклюжий Такемичи следил за командирами Тосвы, а «мёртвая» принцесса якудза, грациозно скрываясь в тени цветастых витрин и узких переулков, тихо и с нескрываемым, хищным интересом наблюдала за тем, как шаг за шагом оживает каноничный сюжет. Слежка за Такемичи оказалась, пожалуй, самым уморительным и одновременно нелепым занятием в криминальной карьере Ады. Солнце припекало всё сильнее, Токио гудел привычным дневным ритмом, а на улицах Сибуи разворачивался поистине сюрреалистичный спектакль. Такемичи, возомнивший себя помесью ниндзя и спецагента, крался за Майки и Дракеном с грацией контуженного кузнечика. Он перебегал от одного телеграфного столба к другому, хотя его ширина едва скрывала половину его плеч; пытался слиться с кирпичными стенами, нелепо распластываясь по ним; и даже умудрился с серьезным видом спрятаться за картонным стендом с рекламой мороженого, который был ему по пояс. Ада, идущая по противоположной стороне улицы, прятала лицо в глубоком капюшоне кофты и изо всех сил кусала губы изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. В отличие от горе-шпиона, «Ледяная Принцесса» двигалась в потоке прохожих как призрак. Она профессионально использовала слепые зоны, плавно перетекала из одной тени в другую и инстинктивно подстраивала свой шаг под ритм идущей впереди толпы. Её маскировка была идеальной именно потому, что она не пыталась прятаться — она просто стала частью городского фона.       «Господи, Ханагаки, если бы ты попытался проследить за кем-то из моего клана с такими навыками, тебя бы повязали и забетонировали в фундамент еще на первом перекрестке», — мысленно фыркнула Ада, наблюдая, как блондин чуть не споткнулся о брошенный кем-то велосипед. Однако веселье постепенно начало уступать место холодной, стратегической сосредоточенности, когда маршрут Рюгуджи стал очевиден. Они свернули с оживленных торговых улиц и направились к тихому, огороженному высокому зданию из светлого кирпича. Больница. Ада остановилась у газетного киоска, делая вид, что увлеченно рассматривает обложку свежего журнала, а сама скосила глаза. Дракен, по-прежнему несущий на спине спящего Майки, прошел через автоматические раздвижные двери. Такемичи, помявшись секунду на ступеньках, нырнул следом. Вздохнув, Ада натянула капюшон еще ниже, так, что на виду остались только подбородок и губы, покрытые блеском. Ей совершенно не хотелось возвращаться в атмосферу больничных палат — стерильный запах антисептиков слишком живо напоминал ей о собственных похоронах и том ужасе, что последовал за ними. Но повернуть назад она уже не могла. Она вошла в фойе спустя ровно минуту после Ханагаки. Внутри было прохладно, тихо и тревожно. Приглушенно пикали аппараты, шелестели халаты медсестёр, а в воздухе висел тот самый тяжёлый, специфический запах болезни и хлорки. Ада мгновенно оценила обстановку. Дракен и Майки стояли у поста дежурной медсестры, узнавая номер палаты, а Такемичи прятался за широким фикусом в кадке, не сводя с них глаз. Девушка бесшумно скользнула к ряду кресел ожидания, села, закинув ногу на ногу, и взяла с журнального столика первую попавшуюся брошюру, прикрыв ей половину лица. Идеальная позиция: обзор отличный, а сама она выглядит как скучающая родственница пациента. Тем временем Майки, наконец, проснулся. Он сонно потер глаза, спрыгнул со спины Кена и недовольно надул щеки, оглядываясь по сторонам.       — Кен-чин, мы где? Я есть хочу... Мы же шли за дораяки! — заныл лидер Тосвы, всем своим видом выражая крайнюю степень детского возмущения. Дракен не ответил на его нытье. Лицо великана, еще полчаса назад расслабленное, теперь окаменело. В его глазах появилась тяжелая, свинцовая серьезность, от которой у Ады мурашки пробежали по спине. Она знала этот взгляд. Так смотрел оябун, принимающий ответственность за свой клан.       — Пошли, — коротко бросил Кен и зашагал по коридору первого этажа. Майки, всё еще ворча себе под нос про испорченный обед, поплёлся следом. Такемичи высунулся из-за фикуса и на цыпочках, крадучись, пошел за ними. Ада, отложив брошюру, встала и мягким, кошачьим шагом двинулась по параллельному коридору, отделенному стеклянными перегородками, который вёл в то же крыло. Они остановились в блоке интенсивной терапии. Ада замерла в тени колонны, в десяти метрах от них. Отсюда ей были прекрасно видны профили парней и открытая дверь одной из палат, возле которой стояли мужчина и женщина средних лет с потухшими, покрасневшими от слёз глазами. Это были родители той самой школьницы, девушки друга Па-чина, на которую напали ублюдки из «Мёбиуса». Ада знала эту историю из своей прошлой жизни, память работала отлично. Девушка была жестоко избита и сейчас лежала в коме, балансируя на грани жизни и смерти. Увидев приближающихся парней специфического вида — одного с выбритыми висками и татуировкой, второго в свободной уличной одежде, — отец девушки мгновенно напрягся. В его глазах вспыхнула ярость, смешанная с глубоким, разъедающим душу горем.       — Вы ещё кто такие?! — рявкнул мужчина. Его голос, хриплый и надломленный, гулким эхом разнесся по тихому больничному коридору. Дракен остановился прямо перед ними. Он выпрямился во весь свой немалый рост, а затем, без единого слова, согнулся пополам в глубочайшем, абсолютно искреннем и уважительном поклоне.       — Мы из «Токийской Свастики», — твердо, без капли страха или фальши произнес Кен, не поднимая головы.       — Мы пришли принести наши глубочайшие извинения за то, что случилось с вашей дочерью. Это наша вина. Отец девушки отшатнулся, словно его ударили. А затем его прорвало.       — Извинения?! Вы издеваетесь?! — закричал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо исказилось от боли.       — Моя дочь... моя маленькая девочка сейчас лежит там, вся в трубках, и врачи не знают, откроет ли она когда-нибудь глаза! А вы, малолетние ублюдки, играете тут в свои мафиозные игры! Из-за ваших разборок страдают невинные люди! Убирайтесь! Пошли вон отсюда, мусор! Слова мужчины хлестали как пощечины. Такемичи, прятавшийся за углом, вздрогнул и зажал рот рукой, со слезами на глазах осознавая весь ужас ситуации. Майки, стоявший рядом с Дракеном, нахмурился. Его детское, незрелое эго взбунтовалось против несправедливого обвинения.       — Эй, мужик, — резко, с угрожающими нотками в голосе начал Манджиро, делая шаг вперед.       — Мы к этому не причастны. Это сделал «Мёбиус», а не мы. Какого чёрта ты на нас орёшь? Ада, скрытая тенью колонны, затаила дыхание. Она видела, как в глазах Майки мелькнула та самая холодная, пустая тьма, которая так пугала всех вокруг. Тьма ребёнка, наделенного абсолютной силой, но лишенного понимания ответственности. Но Дракен не дал ему закончить. Быстрее, чем глаз мог уследить, огромная рука Кена легла на затылок Манджиро. С грубой, непререкаемой силой он рванул голову своего командира вниз, заставляя его согнуться пополам в таком же глубоком поклоне.       — Кен-чин?! Пусти! Что ты делаешь?! — забарахтался Сано, пытаясь вырваться из стальной хватки друга.       — Заткнись и кланяйся, Майки! — рявкнул Дракен так, что в его голосе прозвучали стальные ноты, перед которыми не смел ослушаться никто. Майки замер, пораженный тоном друга, и остался в полусогнутом положении. Отец девушки, тяжело дыша, продолжал сыпать проклятиями, его жена тихо плакала, уткнувшись ему в плечо, а Дракен молча сносил каждый удар, каждое оскорбление. Он не пытался оправдываться. Он понимал, что для этих раздавленных горем людей нет разницы между «Тосвой» и «Мёбиусом». Для них все они были просто хулиганами, разрушившими жизнь их ребенка. Когда родители, окончательно выбившись из сил, ушли в палату и закрыли за собой дверь, в коридоре повисла оглушающая, тяжелая тишина. Дракен наконец отпустил Майки и медленно выпрямился. Лидер Тосвы тут же вскинулся, его глаза горели обидой и непониманием.       — Какого чёрта, Кен-чин?! — возмутился Майки, потирая шею.       — Мы же ничего не сделали! Мы не виноваты! Почему я должен склонять голову перед тем, кто меня оскорбляет?! Дракен посмотрел на него сверху вниз. В его чёрных глазах не было злости. Там была невероятная, пугающая для пятнадцатилетнего подростка мудрость человека, который вырос в районе красных фонарей и с детства видел изнанку жизни.       — Майки, — тихо, но очень веско произнёс Кен.       — Ты не должен кланяться за себя. Тебе не нужно извиняться за то, чего ты не делал. Но у тебя должно быть сердце. Сердце, которое способно заботиться о других. Сердце, которое способно сострадать тем, чьи жизни мы косвенно задеваем нашими кулаками. Без этого... без этого мы просто банда отморозков, а не семья. Манджиро застыл, пораженный этими словами. Его широко распахнутые глаза смотрели на Дракена, и Ада видела, как в этот самый момент в голове Непобедимого Майки что-то щёлкнуло. Его гнев испарился, уступив место глубокой задумчивости. За углом тихо, размазывая слёзы по щекам, плакал Ханагаки. Он, наконец, понял. Понял то, что Ада знала всегда. Ада, прислонившись спиной к прохладной колонне, закрыла глаза и шумно выдохнула. Под капюшоном на её лице блуждала сложная, меланхоличная улыбка.       «Кен Рюгуджи... Ты невероятный человек, — мысленно произнесла она, чувствуя, как внутри сжимается сердце. — Ты — единственное, что удерживает эту чудовищную силу Манджиро в рамках человечности. Ты не просто его заместитель. Ты — его компас. Его совесть. Его моральный стержень». Пазл в голове гениального стратега клана Уэно сошелся окончательно. Ужас Такемичи перед будущим обрёл кристально чёткую форму. Если в том будущем, откуда пришел Ханагаки, Дракен мёртв, то Майки остался без своего сердца. Без Дракена некому склонить голову Манджиро. Некому осадить его тьму. Некому напомнить ему о сострадании. А если Майки потеряет Дракена, он станет чудовищем. И тогда ей, Аде, в статусе оябуна, неизбежно придется столкнуться с этим чудовищем в кровавой войне за Токио, о которой с таким первобытным ужасом вспоминал Такемичи.       «Значит, ставка — жизнь Кенни, — холодно констатировала Ада, открывая глаза, в которых теперь пылала ледяная решимость. — Ханагаки думает, что он один должен его спасти. Наивный щеночек. Ты будешь бегать, кричать и пытаться всё исправить своими синяками и слезами. А я... я сделаю так, чтобы, если ты оступишься, под вами была натянута бронированная сетка». Тем временем Дракен и Майки, в полном молчании, развернулись и направились к выходу из больницы. Урок был усвоен. Такемичи, вытирая лицо рукавом, поспешил выскользнуть следом за ними, стараясь оставаться незамеченным. Ада выждала несколько минут, пока фойе окончательно не опустеет. Затем она отлепилась от колонны и неспешным шагом пошла к дверям. Выйдя на залитую солнцем улицу, она стянула с головы капюшон, позволяя весеннему ветерку растрепать её короткие чёрные волосы. Воздух казался невероятно свежим после больничной духоты. Ада долго стояла в раздумьях, пиная камешек носком обуви.       «Опасно играть по-крупному, я не буду привлекать гвардию Уэно для спасения Кенчика. Я сделаю это сама. Подстрахую Мичи» Игра началась по-настоящему. И теперь, когда она знала, что именно нужно защищать, она не позволит какому-то мелкому уличному канону разрушить её семью.       — А теперь... — Ада потянулась, закидывая руки за голову, и её желудок вновь напомнил о себе недвусмысленным урчанием. Взгляд девушки упал на вывеску знакомого кафе на другой стороне улицы.       — ...А теперь, ради всего святого, блинчики. И побольше клубничного сиропа. Я его сегодня заслужила. Предвкушение сладкого завтрака, помноженное на чувство выполненного долга, сотворило с настроением Ады настоящее чудо. Она шла по залитым весенним солнцем улицам Сибуи, и на её лице сияла абсолютно искренняя, светлая и беззаботная улыбка. Ветер ласково перебирал короткие чёрные пряди её волос, а легкая кофта с сакурой казалась идеальным нарядом для этого чудесного дня. Сейчас она была не грозным стратегом якудза, не призраком в бинтах, наводящим ужас на хулиганов, а просто молодой, красивой девушкой, которая отчаянно хочет есть. Любимое кафе встретило её приветливым звоном колокольчика над дверью, уютным теплом и совершенно одуряющим ароматом свежесваренного кофе, ванили и горячей выпечки. Внутри было немноголюдно — утренний час пик уже прошел, а время обеда еще не наступило. Ада уверенно прошла вглубь зала и заняла свой любимый столик у огромного панорамного окна, выходящего на тихую аллею. Она грациозно опустилась на мягкий диванчик, закинула ногу на ногу и с наслаждением прикрыла глаза, вдыхая сладкий воздух. Официант, миловидный паренёк в фирменном фартуке, тут же подошел к ней с меню, но Ада, даже не открывая его, с очаровательной улыбкой заказала двойную порцию фирменных блинчиков с самым большим количеством клубничного сиропа, на которое способна кухня, и большую кружку капучино. Едва официант успел отойти, как идиллия была нарушена.       — Ада! Вот ты где! А я как раз гадал, куда наша грозная принцесса могла сбежать! Голос был до боли знакомым, громким и невероятно жизнерадостным. Ада тяжело вздохнула, внутренне прощаясь с надеждой на одинокий и спокойный завтрак. Она лениво, с легким налётом надменности, обернулась через плечо, приготовившись осадить нарушителя её покоя. Но холодный взгляд мгновенно растаял, когда она увидела сияющего, как начищенный медный таз, Рена Такеду. Золотой мальчик Киото выглядел так, словно только что сошел с обложки модного журнала: на нём была безупречно выглаженная бежевая рубашка из тонкого льна, расстегнутая на пару верхних пуговиц, стильные светлые брюки и дорогие лоферы. Его каштановые волосы были небрежно, но профессионально уложены, а в глазах плясали абсолютно сумасшедшие, восторженные искры. Не дожидаясь приглашения, Рен воодушевленно обогнул столик и с размаху плюхнулся на диванчик напротив неё, едва не опрокинув салфетницу.       — Доброго дня, Ваше Ледяное Высочество! — Рен подмигнул ей, опираясь локтями о стол и подаваясь вперёд.       — Выглядишь просто потрясающе! Сакура тебе к лицу, хотя, признаюсь, бордовое платье с разрезом и окровавленной шпилькой оставило неизгладимый след в моей психике.       — Рен, — Ада изогнула тонкую бровь, сдерживая улыбку.       — Что ты здесь делаешь? И почему ты светишься так ярко, что мне хочется надеть солнцезащитные очки прямо в помещении? Такеда расплылся в такой широкой и довольной улыбке, что казалось, у него сейчас треснут щёки. Он заговорщически понизил голос, но его энтузиазм было невозможно скрыть.       — Я только что из особняка, — выпалил он на одном дыхании.       — Каору проснулся около часа назад. И знаешь что? Он мне всё рассказал. Абсолютно всё, Ада. Ада внутренне напряглась, хотя её лицо осталось непроницаемым. Она медленно скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана.       — И что именно входит в это твоё «всё»? — осторожно уточнила она.       — О, не скромничай! — Рен радостно всплеснул руками.       — Про парня в капюшоне. Про то, как ты стягивала грудь бинтами и срывала голос, чтобы казаться мужиком. Про то, как ты раскидала людей Киемасы и подставила подножку самому Непобедимому Майки! А потом — о боже, это моя любимая часть! — про безумную гяру с накладными ресницами в комбини! Каору в красках описал, как ты рассказывала ему про лицо Дракена и Майки, когда сломала руку амбалу! Ада мысленно застонала. Каору, её дорогой старший братец, оказался той еще сплетницей. Девушка приготовилась к обороне. Она ждала, что Рен сейчас начнет смеяться до слез над её нелепыми переодеваниями, качать головой, возмущаться её безрассудством или отчитывать за то, что она так рисковала, подставляясь под удары Манджиро и бегая от бандитов в женском платье. Она уже даже начала придумывать язвительный ответ про то, что искусство маскировки — это тонкая наука. Но реакция Рена оказалась совершенно обескураживающей. Он не смеялся над ней. И уж тем более не осуждал. Вместо этого его глаза расширились от абсолютного, чистого восхищения. Он смотрел на неё так, словно перед ним сидело божество стратегической мысли.       — Ада... — Рен покачал головой, и в его голосе прозвучало неподдельное благоговение.       — Ты просто невероятная. Нет, правда! Я сидел и слушал Каору, и у меня волосы на затылке шевелились от того, как гениально ты всё это провернула! Ада, у которой язвительная фраза застряла поперёк горла, слегка опешила и растерянно моргнула.       — Эм... Ты не считаешь, что бегать по Токио с замотанной грудью и крякать на собраниях банды — это верх идиотизма?       — Идиотизма?! — возмутился Рен так искренне, словно она только что оскорбила величайшее произведение искусства.       — Это гениально! Это шедевр шпионажа! Ты в одиночку, находясь в розыске у самой безжалостной банды Токио, водила их за нос, направляла их действия, спасала их людей и оставалась невидимой! Кто ещё мог додуматься использовать кардинально разные образы, чтобы сбить их со следа? Парень в бинтах, гламурная дурочка, а потом возвращение в особняк в роли хладнокровной принцессы мафии! Ты играешь ими, как фигурками на шахматной доске! В этот момент официант принёс долгожданный заказ. Огромная тарелка с румяными, горячими блинчиками, щедро политыми густым, ярко-красным клубничным сиропом, опустилась перед Адой, источая божественный аромат. Рядом поставили чашку идеального капучино с густой пенкой. Но Рен даже не обратил внимания на еду. Он подался еще ближе, его глаза сияли преданностью.       — Я всегда знал, что ты умная, Ада. В Киото ты доказала, что можешь просчитать ходы старика-оябуна на десять шагов вперед. Но здесь... в полевых условиях, импровизируя на ходу... — он покачал головой, словно не находя слов.       — Ты моя самая лучшая, самая гениальная подруга. Я горжусь тем, что знаю тебя. Если этот ваш Манджиро хоть на секунду усомнится в том, насколько ему повезло, что ты на его стороне, я лично куплю ему очки! И мозги в придачу! Слушая этот непрерывный поток пылких комплиментов, Ада почувствовала, как по её щекам разливается предательское тепло. «Ледяная Принцесса», которая не моргнув глазом пробивала людям черепа шпильками и вела переговоры с наёмными убийцами, совершенно не умела справляться с такой искренней, обезоруживающей нежностью и открытым восхищением. Она смущенно отвела взгляд, пряча лицо за пушистой пенкой капучино, и сделала глоток, чтобы выиграть время. Её тёмно-красные глаза лукаво блеснули из-под чашки.       — Прекращай, Такеда, — пробормотала она, пытаясь напустить на себя привычную строгость, хотя уголки её измазанных в клубничном сиропе губ неудержимо ползли вверх.       — Твоя лесть не спасет тебя, если ты попытаешься стащить хоть один мой блинчик.       — Я бы никогда не посмел посягнуть на завтрак гения! — торжественно поклялся Рен, прижимая руку к сердцу.       — Ешь, Ваше Высочество. Тебе нужны силы. Впереди еще столько хулиганов, которых нужно обвести вокруг пальца! Ада не выдержала и снова рассмеялась. Напряжение окончательно отступило. Она взяла нож и вилку, отрезая большой, сочный кусок блинчика, и посмотрела на своего друга с глубокой, искренней теплотой. Рядом с этим светлым, неисправимым оптимистом даже самые мрачные тени Токио казались не такими уж и страшными. И теперь, с поддержкой Баджи, Дракена, Каору и этого преданного болтуна Рена, она была абсолютно готова переписать историю.