Изменённые принципы

      Утро не просто пришло — оно бесцеремонно ворвалось в комнату, расчертив полумрак спальни резким, ослепительно-золотым лезвием света, пробившимся сквозь узкую щель в тяжёлых портьерах. Ада распахнула глаза мгновенно, без обычной утренней неги. Секунда — и от вязкой, удушливой меланхолии, терзавшей её накануне вечером, не осталось даже призрачного следа. Холодный, расчетливый мозг прирожденного стратега тут же включился на полную мощность, запуская шестеренки сложного ментального механизма. Если Манджиро и Кен решили уподобиться двум упрямым, уязвленным детям, готовым сжечь дотла всё, что строили годами, значит, дипломатия мирного времени официально мертва. К ним нужен совершенно иной подход. Агрессивный. Шоковый. И начать следовало с самого ответственного, ментально стабильного и — что играло ей на руку — самого раздражительного элемента этой цепочки. Ада единым текучим движением вскочила с постели. Шаг к гардеробу, резкий щелчок распахивающихся лакированных дверец, и на её губах расцвела хищная, предвкушающая улыбка. Время полумер истекло. Настала пора извлечь из арсенала тяжёлую артиллерию. План стратегической спецоперации «Выбеси Кена Рюгуджи до состояния абсолютной адекватности» был официально утверждён и объявлен открытым. Первым делом она без сожаления сорвала и отбросила в сторону плотные медицинские бинты, утягивающие грудь — неизменный атрибут её мрачного, скрытного мужского альтер-эго. Сегодня ей требовалось стать ходячей противоположностью «парня в капюшоне». Смертоносной, ослепительной иллюзией. На тренированное тело безупречно сел угольно-чёрный текстурный топ с высоким, глухим горлом, но полностью лишенный рукавов, обнажающий точеные плечи и открывающий идеально плотный, подтянутый живот с едва заметными линиями рельефа. Следом пошли экстремально короткие, облегающие чёрные джинсовые шорты, безжалостно подчеркивающие бесконечную длину её бёдер, и тёмные, едва прозрачные капроновые колготки, добавляющие образу опасной провокационности. Сверху Ада набросила безразмерную, тяжелую чёрную кофту-оверсайз. На её спине раскинулись массивные, искусно вышитые шелковыми белыми нитями ангельские крылья. Она оставила застежку нетронутой, позволяя плотной ткани небрежно, почти издевательски соскальзывать с одного плеча, открывая гладкую кожу. Но подлинное таинство началось перед зеркалом. В руках Ады обычная косметичка превратилась в снайперскую винтовку, где каждое средство было патроном строгого калибра. Плотный, профессиональный слой консилера и тонального флюида лёг на кожу, бесследно стирая её главную, роковую особую примету — крошечную родинку прямо под правым глазом. Затем в ход пошла палетка тёмных, дымчатых теней, вытянувших разрез глаз. Агрессивные, идеально ровные угольно-чёрные стрелки взметнулись к вискам, а густые накладные ресницы мгновенно придали её взгляду хищную, гипнотическую кошачью притягательность. На губах глянцевым слоем засиял зеркальный блеск. В завершение Ада со щелчком открыла контейнер с цветными линзами. Привычные, пугающие окружающих тёмно-красные радужки скрылись за неестественным, пронзительно-голубым, почти кукольным цветом. Короткие чёрные пряди волос она дерзко взбила пальцами с каплей воска, придавая прическе хаотичный, бунтарский объем. Из зеркальной глубины на неё теперь смотрела сногсшибательная, высокая и вызывающе дерзкая девушка. В этой порочной иконе стиля уличной Сибуи ни один человек в здравом уме — даже самый дотошный следователь — не смог бы узнать ни «долговязого парня-невидимку», ни тем более официально мертвую наследницу великого клана якудза Уэно.       — Берегись, Кенни, — низко хмыкнула Ада, подмигнув своему кукольному отражению. — Твоя персональная головная боль уже на пороге.

***

      Район Сибуя только-только лениво просыпался, умываясь первыми лучами солнца, когда Ада уверенным, летящим шагом подошла к монументальному, приметному зданию. Дракен обитал в весьма специфической среде — элитном, роскошном борделе, где его, круглосироту, когда-то буквально вырастил и выхаживал коллектив местных сотрудниц. Ада прекрасно знала этот маршрут наизусть, но в столь кричащем, женственном обличии ступала сюда впервые. Толкнув массивные дубовые двери, она погрузилась в густой, интимный полумрак холла, насквозь пропитанный дорогими парфюмерными шлейфами, сладковатыми восточными благовониями и едва уловимым дымом тонких сигарет. Приглушенная неоново-красная подсветка создавала атмосферу вечного полуночного греха даже в столь ранний час. Ада проследовала к стойке ресепшена, отчетливо и громко цокая металлическими пряжками массивных ботинок по мрамору. Навалившись предплечьями на лакированную поверхность, она ослепительно улыбнулась сонному администратору.       — Доброе утро, уважаемый. Мне нужен Кен Рюгуджи. Будьте так добры, вызовите его величество вниз. Пока ошарашенный столь колоритной утренней гостьей парень судорожно хватал трубку внутреннего телефона, Ада осталась стоять в центре холла, заложив руки в карманы кофты. Её появление не могло остаться незамеченным. Из боковых коридоров, кутаясь в тончайшие шёлковые кимоно и кружевные халаты, начали лениво выплывать проснувшиеся ночные бабочки. В их бизнесе красота была единственной твердой валютой, но эта незнакомка излучала не просто сексуальность — она транслировала тяжелую, породистую, абсолютно властную энергетику лидера. Две самые смелые блондинки в полупрозрачных пеньюарах плавной, покачивающейся походкой подошли ближе.       — Ого... — манерно протянула одна из них, игриво наматывая осветленный локон на пальчик с идеальным маникюром.       — Какая редкая птичка залетела к нам в гнездо. Кого-то ждёшь, эффектная?       — Ты такая высокая, а фигура — просто отпад... — промурлыкала вторая, сокращая дистанцию почти вплотную. Её тонкие пальцы невесомо, с профессиональным кокетством коснулись вышитых крыльев на кофте Ады, а затем взгляд скользнул по обнаженной полоске живота.       — Может, ну его, этого счастливчика? Хочешь развлечься? Чисто нашей, женской компанией... Поверь, мы умеем делать гостей счастливыми. Ада не повела и бровью. Включив на максимум всё свое актерское обаяние, она лишь шире растянула губы в лукавой улыбке, издав бархатистый, грудной смешок, полностью готовая включиться в эту импровизированную игру. Но договорить ей не дали.       — Эй! А ну пошли вон от неё, мелкие хищницы! — раскатистым громом сверху обрушился раздраженный, хриплый бас.       — Вам что, заняться с утра нечем?! Рабочую смену сдавать пора, марш по комнатам! Ада вскинула голову. На верхней площадке лестницы, облаченный в простую растянутую майку и безразмерные домашние штаны, стоял Кен Рюгуджи. Волосы были заплетены в растрепанную, полураспустившуюся косичку, а на лице читалась такая вселенская хмурость, что сразу становилось ясно: после вчерашней грандиозной ссоры с Майки парень спал отвратительно и сейчас искренне ненавидел всё человечество. Сотрудницы разочарованно зацокали языками, но перечить любимцу заведения не стали, мгновенно растворившись в прохладе коридоров. Дракен, тяжело, со свистом вздохнув, спустился по ступеням и уставился на виновницу своего прерванного сна.       — Чего тебе на... — дежурно огрызнулся великан, но фраза намертво застряла в его широком горле. Кен моргнул раз. Другой. Картинка перед глазами не складывалась. Высокая, невероятно ухоженная гяру с пронзительными кукольно-голубыми глазами, пушистыми ресницами и дерзкой, ломающей границы улыбкой. В первые секунды его уставший, перегруженный стрессом мозг отказывался сопоставлять факты. Слишком вызывающе, слишком незнакомо, слишком ярко. Но затем Дракен всмотрелся в эту наглую, до боли знакомую, издевательскую ухмылку. Заметил её специфическую манеру перекатываться с пятки на носок в моменты триумфа. И, наконец, осознал, что под плотным слоем грима на её щеке предательски отсутствовала одна привычная деталь. Глаза вице-командира «Токийской Свастики» округлились до размеров чайных блюдец. Челюсть парня буквально пошла вниз, а шея и лицо стремительно начали наливаться густым пунцовым румянцем — то ли от дикого шока, то ли от осознания того, в каком именно виде эта сумасшедшая заявилась в публичный дом.       — Т-ты... ты какого... — только и смог выдавить из себя титан уличных драк, задыхаясь от возмущения и указывая на неё подрагивающим пальцем. Ада победно хмыкнула. Первичная фаза плана сработала с хирургической точностью. В два широких шага она преодолела разделяющее их расстояние, бесцеремонно и крепко перехватила опешившего гиганта за обе огромные руки и, заглядывая прямо в его растерянное лицо своими фальшивыми голубыми омутами, задорно, по-детски звонко провозгласила на весь холл:       — Погнали, Кенни! Сегодня твой счастливый день — тебе придется терпеть меня до самого заката! И поверь моему тактическому опыту: отказы и апелляции не принимаются! Тишину полутемного холла окончательно разорвал звонкий, абсолютно искренний и заливистый смех Ады. Она хохотала так, как не позволяла себе уже очень давно — запрокинув голову назад, не заботясь о манерах, аристократизме и правилах приличия. Выражение тотального краха системы на лице Рюгуджи стоило каждой минуты, проведенной у зеркала. Этот несокрушимый вице-командир Тосвы, способный в одиночку уложить три десятка парней, сейчас выглядел как выброшенная на сушу глубоководная рыба.       — Кен-чин... — сквозь слёзы выдавила Ада, аккуратно, кончиком ногтя утирая уголок глаза, чтобы не повредить стрелку.       — Твоё лицо... Ками-сама, почему у меня нет с собой камеры?! Это же исторический кадр!       — Ада, чёрт тебя дери, — наконец обрел дар речи Дракен, но его голос дал позорного петуха. Он судорожно огляделся по сторонам, боясь, что кто-то услышит настоящее имя «погибшей» подруги.       — Ты из ума выжила?! Что это за шмотки?! Почему ты... Договорить она ему не позволила. Смех оборвался мгновенно. Девушка сделала резкий, по-кошачьи мягкий шаг вперед. Её руки, скрытые широкими рукавами, метнулись вперед, и пальцы стальными, безжалостными тисками сомкнулись на его мощном локте. Кен инстинктивно рванулся назад, намереваясь легко разорвать захват, но с легким ужасом осознал: хватка этой хрупкой на вид девчонки была прочнее гидравлического пресса. Изнурительные тренировки клана Уэно, годы спаррингов с потомственными мастерами кэндзюцу и жестокая необходимость выживать в криминальном подполье сделали своё дело. В её мышцах спала взрывная, сухая мощь, шедшая в абсолютный разрез с образом гламурной красотки.       — Эй! — только и успел гаркнуть великан.       — Я же предупредила: отказы не принимаются! — отчеканила Ада. Используя собственный вес и эффект неожиданности как идеальный рычаг, она крутанулась на каблуках. Дракен, не успевший сгруппироваться и выставить опорную ногу, по инерции покачнулся вперед, теряя баланс. И тут «Ледяная Принцесса» сделала нечто совершенно невообразимое. Она вприпрыжку рванула к выходу. Буквально вприпрыжку, словно беззаботная японская школьница, тащащая за собой на поводке огромного, упирающегося циркового медведя.       — Ада! Твою мать! Стой! — в панике закричал Дракен, когда его массивная туша, ведомая этой непреклонной силой, зашагала к стеклянным дверям. Ему приходилось перебирать ногами со смехотворной, неестественной для него скоростью, чтобы банально не пропахать носом дорогой ковролин.       — Отпусти! Ты видела, в чём я?! Я в домашних шлёпанцах, дура!       — Идеально! Проветришь свои суровые байкерские пальцы! — пропела Ада, даже не думая сбавлять темп. Из-за углов, прикрывая рты ладошками, сдавленно хихикали куртизанки. Их грозный, вечно хмурый Кен-тян, державший в страхе половину криминальной молодежи Токио, сейчас беспомощно волочился за стильной девчонкой, как послушный щенок.       — Удачного свидания, Кен-чик! — крикнула вслед одна из блондинок. Дракен глухо взвыл от унижения. Он попытался упереться пятками в пол, но Ада, безупречно знающая законы биомеханики, просто дернула его предплечье чуть вверх и на себя, окончательно ломая его центр тяжести. Выбора у него не осталось: либо грубо ударить её, чтобы вырваться — чего Кен не сделал бы даже под дулом пистолета, — либо смириться. Он выбрал второе, тихо и изощренно костеря её характер последними словами. Она плечом выбила стеклянную дверь, и они буквально вывалились из прохладного, пахнущего мускусом полумрака на раскаленные, залитые ярким солнцем улицы Сибуи. Свежий утренний ветер мгновенно растрепал косичку Дракена и взметнул полы расстегнутой кофты Ады. Субботний мегаполис уже кипел жизнью: мимо спешили клерки в строгих костюмах, открывались лавки с уличной едой, гудели автомобили. И прямо посреди этого будничного потока стояла самая безумная пара Токио: сияющая, агрессивно-привлекательная девушка в колготках и высоченный, татуированный парень в домашней майке, мешковатых спальных штанах и резиновых шлёпанцах на босу ногу. Прохожие испуганно оборачивались, мамочки поспешно уводили детей, а Дракен судорожно пытался одёрнуть майку, сгорая от стыда.       — Ты... ты просто невыносимая заноза в заднице! — прошипел он, когда Ада наконец отпустила его руку, убедившись, что они отошли на безопасное расстояние.       — Я вице-командир Тосвы! А ты вытащила меня на улицу как... как...       — Как упрямого барана, который решил утонуть в собственной депрессии? — невинно захлопала накладными ресницами Ада. Она скрестила руки на груди, лукаво склонив голову. Кен замер, тяжело дыша. Весь его праведный гнев, всё накопленное за бессонную ночь удушливое раздражение внезапно разбились об эту чистую, искрящуюся энергию. Он посмотрел на её изменившееся лицо, на эти живые голубые глаза и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за последние дни его разум очистился от мыслей о суде над Па-чином и неминуемом расколе банды. Её безумный план сработал. Она выдернула его из ментальной трясины силой.       — И куда мы, чёрт возьми, идём в таком виде? — буркнул он, капитулируя. Ада хищно улыбнулась, развернулась на каблуках и пошла спиной вперед, удерживая с ним зрительный контакт.       — О, не переживай, Кенчик. Сегодня у тебя по плану интенсивный курс терапии от уныния и идиотизма. Шагай за мной и попытайся не распугивать прохожих своей кислой миной! Субботний день плавно перетекал в знойный полдень. Для Дракена эта прогулка стала настоящим трипом в зону абсолютного абсурда. «Ледяная Принцесса» включила режим максимальной гиперактивности. Она без умолку трещала обо всём на свете, пародируя мафиозных боссов Киото и манерных телеведущих. Понимая, что сурового байкера не взять девичьей болтовней, она ударила по двум главным триггерам: уличной еде и адреналину. Сначала она притащила его к аутентичной палатке и, проигнорировав вопли о диете, купила огромную порцию обжигающих такояки.       — Ешь, Кенни! Ты бледный, как призрак из японских хорроров. Мои накладные ресницы и те выглядят живее твоей ауры! — заявила она, бесцеремонно пихая шпажку с шариком теста прямо ему в рот. Дракен давился, шипел, но послушно жевал, чувствуя, как по телу разливается сытое тепло. Затем последовал парк аттракционов. Зрелище было эпичным: высокая девушка с крыльями ангела таскала за собой татуированного гиганта в шлёпках на самые безумные американские горки. Пока половина вагончика визжала на мёртвых петлях от ужаса, Ада умудрялась строить рожи в камеры фиксации, а Дракен, намертво вцепившись в поручни, чувствовал, как из его лёгких вместе со скоростью вылетает вся тяжесть последних дней. Когда они выходили из ворот парка, солнце стояло в самом зените. Ада допивала газировку, громко звеня стеклянным шариком внутри бутылки «Рамуне».       — Слушай, Кенни, — она резко остановилась, хитро прищурившись.       — Я тут подумала... Твой побег с Баджи с «поминок хомяка на сто сорок человек» — это мощный тактический манёвр. Но знаешь, что самое забавное? Глядя на твои шлёпанцы, я думаю, что этот хомяк сегодня ночью восстал из мёртвых, пришел к тебе в комнату и отобрал всю цивильную одежду в качестве компенсации за моральный ущерб! Дракен замер. В его воображении мгновенно нарисовалась картина: он, великан Дракен, оправдывающийся перед крошечным, злобным призраком хомяка в миниатюрной бандане Тосвы. Это было настолько глупо, гротескно и так чётко било по его нелепому внешнему виду, что броня парня треснула. Его мощные плечи задрожали. Он попытался напустить на себя привычный грозный вид, но уголки губ предательски поползли вверх. Секунда — и Кен улыбнулся во весь рот, а затем из его груди вырвался громоподобный, искренний и раскатистый хохот, заставивший прохожих шарахнуться в стороны. Ада мгновенно отреагировала, её лицо просияло детским восторгом.       — А-а-а! Кенчик посмеялся! — радостно завопила она на всю улицу. Не заботясь о приличиях, она запрыгала на месте, схватила огромные ладони Дракена и с чисто якудзовской силой начала кружить его вместе с собой прямо посреди тротуара. Её чёрная кофта взметнулась, белые крылья на спине словно ожили в динамике танца.       — Я растопила твою броню, ха! Слышал?! Великий Дракен повержен силой юмора! Запишите это в хроники Сибуи! — торжествующе кричала она. Дракен, у которого от этого вальса едва не улетели шлёпанцы, улыбчиво закатил глаза, но рук не отнимал. Внутри него впервые за долгое время разлилось забытое чувство абсолютного умиротворения. Он смотрел на эту сияющую девушку и мысленно признавал с глубокой благодарностью: она вытащила его. Его старая подруга... Ада Уэно обладала пугающей магией — она умела перекраивать чужие эмоции, заставляя верить, что выход есть всегда. Она была их общим якорем. Все ещё улыбаясь, Кен мягко затормозил их безумное вращение, собираясь отпустить какую-нибудь колкость в ответ. И в этот же миг его сердце с размаху рухнуло куда-то в район резиновых подошв. Вся краска разом сошла с его лица, а улыбка застыла мёртвой, бледной маской. Всего в десяти метрах от них, у витрины магазина манги, стоял Манджиро Сано. Майки был абсолютно один. Он замер, удерживая в руках какой-то журнал. Его взгляд, пустой и отрешенный еще мгновение назад, сейчас был намертво прикован к ним. Непобедимый лидер Тосвы смотрел на своего заместителя, затем на высокую фигуристую гяру, которая только что кружила его в танце, и на его лице отражалось глубокое, болезненное недоумение, смешанное с острой, ядовитой детской ревностью.       «Вчера ты орал, что нам не по пути, а сегодня весело кружишься на улице с какой-то девкой?» — буквально читалось в его потемневших глазах. На секунду Дракена сковал первобытный ужас. В голове паническим набатом забилась мысль:       «Он узнает её. Если Майки сейчас поймет, кто это, его психика окончательно рухнет. Он решит, что мы оба лгали ему два года подряд!» Сжав зубы, Кен резко, почти грубо вырвал свои ладони из хватки Ады. Его лицо мгновенно приняло ледяное, каменное выражение, а руки он поспешно спрятал в карманы штанов, пытаясь дистанцироваться от девушки. Уэно, почувствовав эту резкую перемену, удивленно вскинула брови. Накладные ресницы взмахнули.       — Кенни? Ты чего окаменел? Опять хомяк пришел? — спросила она обычным девичьим голосом, но, заметив его мертвенный взгляд, направленный ей за спину, плавно обернулась. И внутри Ады всё замерло. Каждая мышца её подтянутого тела натянулась, как струна, превращая её в безупречную статую. Там стоял Майки. Тот самый мальчишка, ради защиты которого она бросилась под гаечный ключ и умерла. Тот самый Майки, который вчера вечером напоминал разрушительный, карающий ураган. Сейчас он просто молча смотрел на них, и это молчание было опаснее любого взрыва. Ада едва заметно сглотнула, чувствуя, как под чёрным топиком бешено, как сумасшедший, забился пульс. Слава богу... Слава богу, её утренний макияж был безупречен. Голубые линзы, плотный тон, скрывший родинку, длинные стрелки — вся эта гламурная броня сейчас спасала им жизни. Сано не узнал её. В его глазах она была просто очередной эффектной незнакомкой, с которой Дракен проводил время после их раскола. Брюнетка мысленно выдохнула, понимая, на какой тонкой грани они балансируют. Если бы Манджиро узнал в этой девчонке свою погибшую Аду, Сибуя прямо сейчас превратилась бы в руины. Наживка сработала в обратную сторону — теперь ей нужно было доиграть роль случайной куклы до самого конца. Воздух на улице Сибуи стал густым и вязким, словно перед началом разрушительного тайфуна. Майки не отвел взгляда. Он медленно, небрежно бросил журнал на подоконник магазина и засунул руки глубоко в карманы штанов. А затем он пошёл прямо к ним. Это не был шаг разъяренного лидера или летящая походка подростка. Манджиро двигался с нарочитой, почти театральной вальяжностью. Его плечи были расслаблены, шаг казался ленивым и шаркающим, но в каждом движении читалась грация сытого, смертоносного хищника, выходящего на охоту. Его глаза — две бездонные, пустые чёрные воронки — фиксировались исключительно на фигуре Дракена. Рюгуджи отреагировал на уровне базовых, вколоченных годами боев инстинктов. Прежде чем его мозг успел отдать осознанную команду, великан сделал широкий, уверенный шаг в сторону, полностью задвигая Аду себе за спину. В одно мгновение вся комичность его домашней одежды испарилась. Дракен выпрямился во весь свой пугающий рост, превращаясь в неприступную монолитную стену из мышц и татуировок. Он физически укрывал «Ледяную Принцессу» от пронзительного взгляда лидера Тосвы. Манджиро остановился в паре метров. Лениво склонил голову набок, светлые пряди упали на пустые глаза. Он окинул Дракена медленным, уничижительным взглядом с головы до ног, задержавшись на резиновых шлёпанцах, а затем криво, безрадостно усмехнулся.       — Смотрю, ты быстро нашёл утешение, Кен-чин, — голос Майки звучал тихо, но в этой тишине было столько концентрированного яда, что им можно было отвить весь округ.       — Я-то думал, ты там скорбишь по нашей разрушенной банде. А ты просто нашел себе занятие повеселее.       — Чё тебе надо, Майки? — низким, угрожающим рыком отозвался Дракен. На его скулах ходуном заходили желваки.       — Мне? Ничего, — Манджиро пожал плечами.       — Просто шёл мимо. И увидел очень забавную картину. Вице-командир «Токийской Свастики», который вчера читал мне лекции о чести и ответственности за Па-чина, сегодня утром прыгает по улице, как влюбленный идиот, в пижаме.       — Закрой рот, Майки. Ты не знаешь, о чем говоришь, — процедил Кен, чувствуя, как внутри закипает слепая ярость. Он знал, что Манджиро бьет от боли, от чувства предательства, но сейчас каждое слово было шагом по минному полю. Ада, стоящая за спиной Дракена, замерла. Её голубые линзы блестели, но улыбка окончательно сошла с лица. Она молча слушала, как два названых брата продолжают рвать друг друга на куски, понимая, что её утренняя терапия пошла прахом. Майки, заметив, как напрягся Дракен, сузил глаза. Его обида, помноженная на детскую ревность и горечь от потери Па-чина, требовала немедленного выхода. И он ударил в самое слабое, как ему казалось, место. Он чуть наклонился вбок, пытаясь разглядеть девичью фигуру за спиной великана. Увидел лишь чёрные колготки, край шорт и белые крылья на кофте.       — Не знаю, о чём говорю? — Сано зло, лающе рассмеялся.       — По-моему, всё предельно ясно. Тосва трещит по швам. Наш друг ждёт суда за решёткой. А ты... ты просто вытащил из своего борделя какую-то дешевую пластиковую куклу на один день, чтобы забыться? Воздух на улице словно превратился в лёд. Дракен побледнел так резко, будто из него разом откачали всю кровь.       — Какая-то размалеванная шлюха важнее чести банды? — безжалостно продолжал Манджиро, чей голос сорвался на звенящий крик. Он не соображал, что несёт, он просто хотел сделать Дракену так же больно, как было ему самому.       — Жалкое зрелище, Кен-чин. Ты променял нас, променял Па-чина на этот расфуфыренный кусок мусора! Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее выстрела в упор. За спиной Дракена что-то неуловимо, тектонически изменилось. Вся та яркая, искрящаяся аура беззаботной девчонки, которую Ада излучала всё утро, осыпалась серым пеплом в одну секунду. Идеальная осанка стала хищной, кошачьей. Мышцы окаменели.

«Расфуфыренный кусок мусора». «Дешёвая пластиковая кукла».

Это сказал Майки. Тот самый мальчишка, который два года назад сжимал её бездыханное тело в морге, захлебываясь слезами отчаяния. Тот самый, ради которого она обрекла себя на жизнь в вечной тени, став безжалостным «Демоном» криминального мира, и готовилась бросить вызов целой империи якудза. Холод. Тот самый потусторонний, кладбищенский, абсолютный холод клана Уэно мгновенно сковал её изнутри. «Ледяная Принцесса» внутри неё умерла, уступив место настоящему чудовищу. Тонкая девичья рука легла на широкое плечо Дракена. Пальцы сжались с такой пугающей, сокрушительной силой, что Кен невольно вздрогнул. Ада не стала прятаться. Она мягким, но абсолютно непререкаемым движением отодвинула гиганта в сторону, выходя из-за его спины прямо под палящие лучи солнца. Благодаря массивным ботинкам на платформе и своему природному росту, Ада сейчас была на добрую голову выше Майки. Она шагнула к нему вплотную, буквально нависая над лидером Тосвы. Манджиро удивленно вскинул подбородок, на секунду опешив от того, как резко изменилась энергетика этой «гяру». Вместо испуганной или оскорбленной девчонки перед ним стоял монстр. Кукольно-голубые линзы сейчас смотрели на него с таким абсолютным, замораживающим презрением, от которого у любого уличного бойца подкосились бы ноги. Лицо Ады превратилось в непроницаемую, смертоносную маску профессионального киллера.       — Кусок... мусора? — её голос прозвучал тихо, бархатисто, но в нём отчетливо лязгнул металл обнаженного клинка. В этой интонации не осталось ни капли наигранности. Это был властный, давящий голос истинной наследницы криминальной империи. Она смерила Майки таким ледяным взглядом, словно он был назойливым насекомым, случайно попавшим под её каблук. Но прежде чем Ада успела произнести хоть слово, взорвался Дракен. Мозг вице-командира не выдержал этого сюрреалистичного кошмара. Манджиро только что — прямо в лицо, с максимальной жестокостью — втоптал в грязь свою первую и единственную любовь. Девушку, которую он оплакивал каждый божий день. Девушку, которая умерла, спасая его брата Шиничиро, и которая прямо сейчас рисковала всем, чтобы вытащить самого Дракена из пучины депрессии. Лицо Рюгуджи исказила первобытная, слепая ярость. Вены на его шее вздулись толстыми канатами.       — Завали своё ебало, Майки! — рев Дракена громом разнёсся по улице, заставив прохожих в ужасе разбегаться. Великан сорвался с места. В один прыжок он преодолел разделяющее их расстояние, железными ручищами мёртвой хваткой вцепился в воротник кофты Сано и с невероятной силой вздернул его в воздух, полностью оторвав ноги лидера Тосвы от асфальта.       — Кен-чин?! — глаза Майки расширились от шока. Он никогда, даже в самых жестких перепалках, не видел Дракена таким. В глазах Кена плескалось откровенное, неконтролируемое бешенство.       — Ты понятия не имеешь... Ты, блять, вообще не соображаешь, с кем сейчас разговариваешь, долбоёб! — прорычал Дракен прямо в лицо болтающемуся в его хватке Майки, брызгая слюной от ярости. Его крупно трясло.       — Ты смеешь открывать свой рот и нести эту дрянь?! Ты, кто ничего дальше своего сломанного, эгоистичного эго не видит?! Ада стояла рядом, не шевелясь. Её лицо оставалось бесстрастным, но в искусственно-голубых глазах мелькнула глубокая тень смертельной усталости. Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Раскол Тосвы только что превратился в зияющую пропасть, на самом дне которой они оказались втроем. Ада смотрела на эту дикую, разрывающую душу сцену, и ледяная броня, сковавшая её секунду назад, внезапно начала покрываться трещинами. Она видела побелевшие костяшки пальцев Дракена, готового пойти против своего лидера. Видела искаженное от шока и растерянности лицо Майки, беспомощно болтающегося в воздухе. И вдруг внутри неё всё встало на свои места. Удушливая злоба «Демона Уэно» сменилась тяжёлой, бездонной усталостью взрослого человека, вынужденного наблюдать за дракой глупых, израненных детей. Манджиро ведь просто не знал. Он не знал, что только что выплеснул весь свой яд на ту, ради которой дышал. Он не знал, что эта «размалеванная шлюха» — та самая девочка, чью окоченевшую руку он сжимал в морге, чью кровь он безуспешно пытался отмыть со своих ладоней два года назад. Манджиро Сано сейчас был просто запутавшимся, глубоко травмированным мальчишкой, у которого на глазах рушилась последняя семья. Он слепо бил кулаками во все стороны, пытаясь сделать окружающим так же больно, как было ему самому. Глупо было злиться на слепца за то, что он наступил тебе на ногу в темноте. «Ледяная Принцесса» тяжело, глубоко вздохнула. В этом вздохе было столько горечи и старшего, сестринского понимания, что он совершенно не вязался с её ярким, вызывающим образом гяру. Она сделала мягкий шаг вперед, преодолевая остатки дистанции, и плавно положила свою ладонь на напряженное, каменное предплечье Дракена. Её пальцы уверенно и крепко сжали его мышцы, словно заземляя великана, возвращая его в реальность из пучины праведного бешенства.       — Ладно-ладно, Кен, — её голос зазвучал совершенно иначе. Из него полностью исчезли как писклявые, капризные нотки уличной девчонки, так и металлический, леденящий душу тон мафиози. Это был её настоящий голос — спокойный, бархатистый, пропитанный той самой уютной, почти домашней интонацией, которой она всегда останавливала их глупые потасовки в глубоком детстве.       — Оставь его. Отпусти. Она произнесла это так буднично, так снисходительно оправдывая Майки прямо перед его же носом, словно он был нашкодившим, неразумным ребенком. Пальцы Дракена дрогнули и наконец разжались. Манджиро тяжело приземлился на асфальт, едва не потеряв равновесие, и машинально сделал полшага назад. Он судорожно вдохнул ртом воздух, поправляя смятый воротник кофты, но его взгляд... Его взгляд больше не выражал ни обиды, ни подростковой агрессии. Майки во все глаза смотрел на Аду. Его чёрные, обычно абсолютно пустые зрачки сейчас были расширены до предела. Он прожигал высокую девушку с голубыми глазами и длинными стрелками таким странным, лихорадочным, безумным взглядом, словно пытался просветить её рентгеном, заглянуть под кожу. Когда она дотронулась до Дракена... Когда она произнесла это спокойное, заземляющее «Ладно-ладно, Кен»... В груди Манджиро Сано что-то сокрушительной силой взорвалось. Где-то там, под рёбрами, где у него уже два года зияла незаживающая, сочащаяся кровью чёрная дыра, внезапно вспыхнуло странное, абсолютно иррациональное чувство. Оно было острым, щемящим и до одури больным. Чувство мучительного, фантомного дежавю. Его мозг, логика и глаза кричали, что перед ним стоит совершенно незнакомая, вызывающе одетая девчонка из борделя Сибуи. Но его подсознание, его инстинкты, его сломанное, израненное сердце в этот короткий миг завопили от дикого, оглушительного узнавания. Этот жест. Точно так же, успокаивающе поглаживая по предплечью, она когда-то разнимала его и Баджи, когда они готовы были поубивать друг друга в додзё Сано. Эта интонация. Чуть снисходительная, тёплая, полная абсолютной, непоколебимой уверенности в том, что она контролирует весь этот хаос. Майки замер, не в силах оторвать взгляд от того, как уверенно эта незнакомка уводит разъяренного Кена в сторону. Его дыхание сбилось, превратившись в рваные всхлипы. В ушах оглушительным набатом зашумела кровь.

Почему от одного её вздоха ему захотелось упасть перед ней на колени? Почему её простые слова ударили его под дых сильнее, чем вся сокрушительная ярость Дракена?

      — Кен... — хрипло, едва слышно выдавил Майки, делая неуверенный, шаткий шаг за ними, словно привязанный невидимой, стальной нитью к этой странной гяру. — Кто... Кто она такая?.. Но Дракен не дал ему закончить. Великан остановился на секунду и медленно повернул голову через плечо. Ярость на его лице окончательно угасла, оставив после себя лишь холодную, свинцовую, вековую тяжесть. Он посмотрел на своего лидера, на своего лучшего друга, глубоким, бесконечно разочарованным взглядом. В этом взгляде не было ненависти — только горькое, леденящее осознание того, насколько низко сегодня пал Непобедимый Майки.       — Ты жалок, Манджиро, — тихо, но так, что эти слова ударили хлестче любой физической пощечины, произнес Кен.       — Остынь. И не смей приближаться ко мне, пока не начнёшь соображать своей тупой головой. Дракен резко отвернулся. Ада даже не удостоила Майки финальным взглядом. Она мягко, но уверенно подтолкнула Кена в спину, уводя его прочь по залитой безжалостным солнцем улице Сибуи. Белые ангельские крылья на её кофте в последний раз мелькнули в пестрой толпе прохожих и окончательно скрылись за поворотом кирпичного здания. Майки остался стоять посреди оживленного тротуара абсолютно один. Солнце палило нещадно, люди суетливо, с опаской обходили застывшего посреди дороги подростка, а он просто продолжал смотреть в пустоту — туда, где только что исчезли они. Его дрожащая рука бессознательно поднялась и с силой скомкала чёрную ткань на груди, прямо над сердцем, в тщетной попытке унять эту странную, необъяснимую и разрывающую его на части фантомную боль, оставленную после себя ушедшим призраком с пронзительно-голубыми глазами. Шум бурлящей Сибуи возвращался к Манджиро постепенно, словно кто-то выкручивал регулятор громкости на старом радиоприемнике. Сигналы проезжающих машин, смех проходящих мимо школьниц, шуршание подошв по горячему асфальту — всё это казалось Сано декорациями к чужому, не имеющему к нему отношения фильму. Он продолжал стоять на том же месте, посреди тротуара, бездумно уставившись на пустой поворот, за которым скрылись Дракен и эта долговязая незнакомка с ангельскими крыльями на спине. Пальцы Майки всё еще судорожно сжимали ткань кофты в районе сердца. Сердце билось неровно, тяжело, словно пыталось пробить грудную клетку изнутри. Глухая, ноющая боль под рёбрами не утихала, а, наоборот, разрасталась, пуская ядовитые корни во все мысли.       «Что это было?» — этот вопрос пульсировал в его висках, отдаваясь тупой дочерней болью. Манджиро никогда не верил в мистику. Он верил в силу своих кулаков, в преданность друзей и в ту тьму, что медленно, но верно затапливала его душу с каждым потерянным близким человеком. Но то, что произошло минуту назад, не поддавалось никакой логике. Эта девчонка... Она выглядела как типичная, вызывающая гяру из центральных кварталов: накладные ресницы, фальшивые голубые глаза, открытый живот, пошлые шорты. Абсолютно не его вкус. Абсолютно чужая. Но почему тогда внутри всё перевернулось от одного её вздоха? Почему её рука на плече Дракена выглядела так... правильно? Так знакомо, что у Непобедимого Майки на секунду перехватило дыхание. Она двигалась с той специфической, ленивой грацией хищника, которую невозможно подделать или скопировать в салонах красоты. А её голос? Она ведь почти прошептала эти слова, но Манджиро готов был поклясться, что этот тембр, эта мягкая, убаюкивающая интонация старшей сестры была выжжена на обратной стороне его век.       «Ладно-ладно, Кен... Оставь его». Майки зажмурился до цветных кругов перед глазами. В его памяти, как назло, вспыхнул старый, покрытый пылью лет фрагмент из детства: залитое закатным солнцем додзё дедушки, запах деревянного паркета и пота. Он и Кейске тогда подрались из-за какой-то глупости, катаясь по полу и готовые поубивать друг друга. И тогда между ними вклинилась тонкая девичья фигура. Она не кричала, не била их — она просто со вздохом положила руку на плечо бешеного Баджи и произнесла точно так же, с легкой укоризной и безграничным теплом:       «Ладно-ладно, Баджи, оставь его. Он же мелкий, опять на поводу у чувств идёт». Тогда это была Ада. Живая, смеющаяся Ада с дерзкими тёмно-красными глазами, которая всегда знала, как остановить его «чёрный импульс» до того, как он сожрёт всё вокруг.       — Быть не может, — хрипло, вслух пробормотал Майки, открывая глаза. Его собственный голос показался ему чужим. На лбу выступил холодный пот. Ада мертва. Он сам видел её тело, бледное и холодное, на каталке в той проклятой больнице. Он помнил, как выл раненым зверем на парковке, помнит её окоченевшую руку, которую держал в своей, и помнит как Каору с кланом Уэно уезжали в Киото, увозя её тело. Ада лежала в земле уже два года. Тогда почему эта незнакомка пахла... охлаждающей мятой и сладкой вишней? Тем самым парфюмом, от которого сносило крышу. Майки резко развернулся и бросился в ту сторону, куда ушли Дракен и девушка. Он перешёл на быстрый бег, расталкивая плечами недовольных прохожих, плевать на гордость, плевать на вчерашнюю ссору — ему нужно было увидеть её еще раз. Ближе. Без этой плотной стены в лице Кен-чина. Он добежал до перекрестка, тяжело дыша, и завернул за угол, сканируя толпу своими тёмными глазами. Никого. Улица жила своей субботней суетой, но высокая фигура в чёрной расстегнутой кофте с ангельскими крыльями бесследно растворилась в человеческом море Сибуи. Дракена тоже нигде не было видно. Они ушли. Словно их и не было, оставив Майки один на один с его разрастающимся безумием. Манджиро медленно опустил голову, его светлые волосы закрыли лицо, пряча от мира набежавшие на глаза слёзы бессилия. Разочарованный, уничтожающий взгляд Дракена всё еще стоял перед глазами.

«Ты жалок, Манджиро».

      «Да, Кен-чин... Я жалок», — мысленно согласился Майки, сжимая кулаки до хруста в суставах.       «Потому что я схожу с ума. Мне в каждой встречной девчонке мерещится она...»

***

      Тем временем, отойдя на три квартала назад и свернув в тихий, безлюдный двор, скрытый за высокими стеклянными высотками, Ада и Дракен наконец остановились. Ада резко отпустила локоть великана и отошла на пару шагов, прислонившись спиной к прохладной бетонной стене здания. Вся её гиперактивность, вся маска задорной утренней девчонки слетела в ту же секунду. Лицо «Ледяной Принцессы» было бледным, под слоем косметики отчетливо проступала смертельная усталость, а пальцы мелко подрагивали. Балансировать на грани разоблачения перед Майки оказалось физически тяжелее, чем выдержать бой с двадцатью наёмниками в клубе «Камелия». Дракен стоял чуть поодаль, тяжело оперевшись руками о колени. Его широкая грудь вздымалась от прерывистого дыхания. В домашних резиновых шлёпанцах на босую ногу и растянутой майке он выглядел сейчас максимально нелепо, но его лицо выражало глубокое, концентрированное страдание.       — Ада... — глухо позвал Кен, не поднимая головы. — Прости. Девушка подняла на него взгляд своих фальшивых голубых линз. Она мягко улыбнулась — на этот раз искренне, без издевки.       — За что ты извиняешься, Кенчик? За то, что чуть не открутил голову лидеру Тосвы прямо посреди улицы? — попыталась пошутить она, но голос прозвучал тихо и бесцветно.       — За то, что он наговорил тебе, — Дракен резко выпрямился, и в его глазах снова на секунду вспыхнул тот самый болезненный огонь.       — Он... этот придурок назвал тебя... Господи, у меня внутри всё отключилось, Ада! Я чуть реально не впечатал его в асфальт! Он сидит в своей депрессии, жрёт себя изнутри, а когда перед ним появляется человек, который... который пытается всё исправить, он просто берет и обливает её грязью! Сам того не зная! Ада вздохнула, выпрямилась и подошла к Дракену вплотную. Она протянула руку и аккуратно поправила его растрепавшуюся золотистую косичку, которая во время потасовки съехала набок.       — Дракен, посмотри на меня, — мягко попросила она. Вице-командир Тосвы послушно опустил взгляд.       — Он не знал, — тихо, но раздельно произнесла Ада, глядя ему прямо в глаза.       — Для него я сейчас — посторонняя девчонка, из-за которой его лучший друг, с которым они вчера смертно поругались, весело прыгает по Сибуе в домашних тапочках. Майки обижен. Он чувствует себя преданным. Ему кажется, что пока Па-чин сидит за решеткой, а Тосва рушится, ты просто забил на всё и пошёл развлекаться. Его слова были продиктованы болью, а не злостью ко мне. Ты же сам это понимаешь. Дракен тяжело сглотнул, желваки на его лице снова напряглись.       — Понимаю... — хрипло ответил он.       — Но слышать это от него... в твой адрес... это выше моих сил. Мы два года жили как в аду после твоей «смерти», Ада. Баджи замкнулся в себе, Майки начал медленно скатываться в эту свою чёртову тьму, а я... я пытался удержать этот карточный домик. И сегодня, когда ты пришла, когда ты заставила меня рассмеяться впервые за эти чёртовы дни... он выходит и бьёт наотмашь. Ада грустно улыбнулась, опустив руки в карманы своей широкой кофты. Уэно тряхнула своими короткими, небрежно уложенными чёрными волосами, словно физически отгоняя ту удушливую, свинцовую атмосферу, что сгустилась между ними. Золотистые лучи клонящегося к закату солнца скользнули по её лицу, подсвечивая искусственную голубизну линз. Она посмотрела на поникшего великана и мягко, тепло улыбнулась — так, как умела улыбаться только она, вселяя непоколебимую уверенность.       — Эй, ну хватит раскисать, вице-командир, — её голос зазвучал легко и ободряюще.       — Вы два упёртых барана, но вы — семья. В скором времени всё обязательно уляжется и встанет на свои места. Я тебе обещаю. Дракен тяжело выдохнул, глядя на неё сверху вниз, и напряжение в его плечах начало медленно отпускать. Слова брюнетки всегда имели над ним какую-то странную, почти гипнотическую власть. Девушка хитро прищурилась, лукаво подмигнула ему и, сменив тон на нарочито заботливый, издевательски протянула:       — А теперь, Кен-кун, беги-ка ты скорее домой! Иначе сейчас все свои суровые пальчики на ногах отморозишь в этих резиновых шлёпках. Вечер уже на дворе, а ты всё щеголяешь по Токио в неглиже! Она звонко рассмеялась своей шутке и по-свойски, с ощутимой силой потрепала Дракена за широкое, татуированное плечо. Услышав этот издевательский, но такой родной тон, Кен не выдержал. Тень вековой скорби наконец покинула его лицо. Уголки его губ дрогнули, и он искренне, хоть и с оттенком усталости, улыбнулся.       — Мелкая заноза, — наигранно недовольно проворчал Рюгуджи, скрестив руки на груди в попытке придать себе суровый вид.       — Сама вытащила меня на улицу в таком позорном виде, таскала по всему городу, а теперь ещё и издеваешься? Ада лишь победно хмыкнула, сложив руки на бёдрах. Дракен окинул взглядом сгущающиеся сумерки, зажигающиеся неоновые вывески Сибуи и, вернув себе серьезность, кивнул в сторону дороги:       — Пошли. Я провожу тебя до особняка. Нечего тебе одной в таком вызывающем виде по вечерам разгуливать, мало ли какие уёбки привяжутся.       — Ой, да брось, Кенни! — Ада беспечно отмахнулась от него рукой, сверкнув глянцевым блеском на губах.       — Те придурки, которые ко мне привяжутся, сами потом будут нуждаться в охране и скорой помощи. К тому же, мне нужно ещё по пути заскочить в один магазинчик. Каору просил купить кое-какие мелочи, а то наш грозный оябун совсем заскучал дома. Так что иди, отдыхай. Тебе сегодня досталось. Дракен с сомнением посмотрел на неё, но спорить не стал — он слишком хорошо знал, что переубедить Уэно невозможно. Великан сделал шаг навстречу и крепко, но осторожно обнял её. Ада уткнулась носом куда-то в район его груди, обхватив руками его широкую спину. В этом объятии не было ни капли романтики — только чистая, абсолютная поддержка двух людей, прошедших вместе через ад.       — Спасибо тебе, — тихо, чтобы слышала только она, произнес Кен.       — Всегда пожалуйста, гроза Сибуи. Держись там, — так же тихо ответила девушка. Они разомкнули объятия и разошлись в разные стороны. Дракен, шаркая своими многострадальными шлёпками, направился в сторону борделя, а Ада уверенным шагом гяру пошла к сверкающему огнями перекрестку. Но стоило ей завернуть за угол, скрывшись из поля зрения Кена, как её лицо неузнаваемо изменилось. Яркая, задорная улыбка мгновенно сползла с её губ, словно смытая ледяной водой. Кукольный взгляд померк, уступая место тяжёлой, мрачной задумчивости. Шаг замедлился. Перед глазами Ады раз за разом всплывало лицо Майки. Тот пустой, бездонный взгляд чёрных глаз. Та отчаянная, детская ревность и боль, с которой он выплевывал ядовитые слова в адрес Дракена. Ей было почти физически невыносимо смотреть, как Непобедимый Майки — солнце их банды — задыхается от одиночества и грусти, всё глубже проваливаясь в свой собственный, персональный кошмар.       «Он сломается, — с горечью подумала Ада, прикусив губу. — Если оставить его одного на эти дни, тьма сожрет его изнутри. Он уже не верит никому». Она не могла заявиться к нему в своем настоящем обличии — тайна её «воскрешения» была слишком опасной, а клан Уэно не простил бы ошибки. Она не могла прийти к нему как эта гламурная гяру — для него она сейчас была лишь символом предательства Дракена. Ада остановилась посреди тротуара. Неоновый свет витрин отражался в её задумчивых глазах.       «Значит...» Её губы медленно изогнулись в абсолютно другой, хищной и опасной полуулыбке.       «Значит, к нему может заявиться парень!» Пазл в голове гениального стратега мгновенно сложился. Манджиро сейчас был похож на бомбу с часовым механизмом. Ему нужен был выход эмоциям. Ему нужен был враг, на которого можно выплеснуть всю накопившуюся ярость, боль и разочарование. И кто подойдет на эту роль лучше, чем тот самый неуловимый, дерзкий незнакомец в капюшоне, за которым лидер Тосвы объявил личную охоту? Ада воодушевленно, полной грудью вздохнула токийский вечерний воздух. Глаза под накладными ресницами загорелись азартным, дьявольским огнем. Она прекрасно знала, что по законам этого сумасшедшего времени плаксивый путешественник во времени, Ханагаки Такемичи, в конечном итоге умудрится помирить этих двух идиотов. Но ждать? Просто сидеть в тени и смотреть, как Майки страдает, пока Такемичи собирается с духом? Это было абсолютно не в стиле «Ледяной Принцессы». Девушка развернулась на каблуках своих массивных ботинок и, игнорируя усталость после насыщенного дня, сорвалась на бег. Ей нужно было как можно скорее добраться до особняка, смыть с себя эту тонну косметики, снова безжалостно стянуть грудь бинтами и влезть в мешковатую чёрную ветровку. Сегодня ночью Манджиро Сано не останется наедине со своими демонами. Сегодня ночью долговязый парень в капюшоне выведет его из себя настолько, что у лидера Тосвы просто не останется сил на депрессию. Операция по спасению ментального здоровья Майки через агрессивную терапию кулаками и издевательствами объявлялась открытой. Ада ворвалась в особняк Уэно настоящим ураганом, чуть не снеся с петель тяжёлые входные двери. Проскользнув по натертому паркету коридора, она пулей пронеслась мимо гостиной. Там, с чашкой зеленого чая в руках, застыл удивленный Каору. Молодой человек лишь успел удивленно приподнять бровь и издать невнятное вопросительное мычание, когда мимо него промелькнуло цветастое пятно гяру, скрывшееся за дверью её спальни. Оказавшись в своей комнате, Ада действовала с точностью и скоростью профессионального наемника. Гламурная маска должна была исчезнуть. Она безжалостно стянула с себя яркую одежду, бросив её небрежной кучей на кресло. Влажные салфетки быстро и грубо стёрли с лица тонны косметики, возвращая коже естественный бледный оттенок, а глазам — их природную, холодную глубину без цветных линз. Ада достала тугой рулон эластичных бинтов. Привычными, отточенными движениями она начала перетягивать грудь, подавляя женственные формы и превращая силуэт в угловатый и мальчишеский. Каждый оборот бинта словно отсекал её прошлую жизнь, погружая в тёмное альтер-эго. Настала очередь гардероба. Сегодня она выбрала тёмно-красную футболку, цвет которой напоминал запекшуюся кровь, а поверх накинула свою любимую чёрную оверсайз-ветровку, в которой так удобно было прятать лицо. На ноги полетели обычные чёрные спортивные широкие штаны — идеальный выбор для того, чтобы скрыть изгибы бёдер и обеспечить максимальную свободу в драке. Пара штрихов тёмным контуром по скулам и линии подбородка сделали лицо более резким, мужским, жестким. Она безжалостно взлохматила свои короткие чёрные волосы, превратив их в хаотичное, растрепанное гнездо. Ада бросила на себя последний, оценивающий взгляд в высокое зеркало. Оттуда на неё смотрел дерзкий, опасный парень из токийских подворотен. Она лукаво подмигнула своему отражению, криво усмехнувшись, и пулей вылетела обратно в коридор. На ходу, балансируя на одной ноге, она впрыгнула в тяжёлые, грубые черные ботинки на шнуровке, затягивая узлы с такой силой, что кожа заскрипела. Каору вышел из гостиной, скрестив руки на груди. Он наблюдал за этой безумной суетой сестры с выражением глубокого, почти философского смирения на лице, лишь изредка вопросительно мыча, пытаясь вставить хоть слово. Ада, уже схватившись за ручку входной двери, резко обернулась. Она ярко улыбнулась парню, энергично помахала рукой и крикнула:       — Я люблю тебя, Као! Буду поздно! Дверь с грохотом захлопнулась, оставив молодого оябуна стоять в звенящей тишине огромного дома. Каору тяжело, протяжно выдохнул, покачав головой. Уголки его губ тронула едва заметная, теплая улыбка.       — Неуловимая кошка, — тихо произнес он в пустоту коридора, возвращаясь к своему чаю.       Город встретил её прохладным вечерним ветром и неоновым маревом. Ада двигалась быстрым, пружинистым шагом, сливаясь с густыми тенями подворотен. Её мозг работал как компьютер, просчитывая маршруты. Она методично обходила все места, где Сано мог прятаться от самого себя: заброшенные парковки, набережную, крыши старых многоэтажек. Нигде. Оставалось только одно место. Сердце Тосвы. Место, где все начиналось. Завернув на узкую улочку, ведущую к храму Мусаши, Ада ускорила шаг. Воздух здесь был пропитан запахом благовоний и старого дерева. Она бесшумно поднялась по каменным ступеням, скрываясь в густой тени вековых деревьев. И вдруг она резко остановилась. Её сердце предательски пропустило глухой удар, а дыхание перехватило. Ада удивленно замерла, осторожно выглядывая из-за шершавого каменного угла ограды храма. На освещенной тусклым светом фонаря площадке стоял Майки. Он выглядел уставшим, его плечи были напряжены, а в тёмных, пустых глазах читалось явное раздражение. Но поразило Аду не это. Рядом с Непобедимым Майки стояла девушка. Очень знакомая девушка. Руми. Ада моргнула, отказываясь верить своим глазам. Руми выглядела совершенно иначе, чем во время их стычки в клубе. Пропал тяжёлый гламур и агрессивный макияж. Сейчас на ней был надет вызывающий, но при этом нарочито невинный наряд: экстремально короткий белый топ, открывающий плоский живот, белоснежная мини-юбка, едва прикрывающая бёдра, и белые чулочки, натянутые выше колен, в сочетании с массивными белыми кроссовками. Она выглядела как ожившая фантазия из аниме, светящаяся белизной на фоне мрачного ночного храма. Руми стояла непозволительно близко к Манджиро. Она надменно, но при этом игриво улыбалась, кокетливо накручивая прядь своих волос на наманикюренный пальчик. Её звонкий, раздражающий смех эхом разносился по пустой территории святыни. Она что-то увлеченно говорила Майки, слегка подаваясь вперёд. Манджиро же смотрел на неё снизу вверх совершенно недоуменным, тяжёлым взглядом. Его лицо не выражало ни симпатии, ни интереса — только глухое непонимание того, что эта девица от него хочет и почему она вообще здесь оказалась в такой час. Он словно был отделен от неё невидимой стеной своего горя и отчуждения. В груди Ады вспыхнуло что-то горячее и тёмное. Это не было просто удивлением. Это была чистая, концентрированная ярость, смешанная с инстинктом собственника, который она даже не пыталась в себе отрицать. Она до скрипа стиснула зубы, так сильно сжав челюсти, что желваки заходили ходуном на её скулах. Руки в карманах ветровки сжались в кулаки. Ада медленно вытащила правую руку и оперлась ею о край каменной стены, за которой пряталась. Пальцы впились в старый камень. Под воздействием её неестественной, пугающей силы, древний бетон издал сухой треск. Мелкая серая крошка посыпалась на землю, когда Ада буквально отколола кусок угла голой рукой. Её потемневший, хищный взгляд не отрывался от белой фигурки Руми.       "Что она тут забыла?" — ядовитая мысль пульсировала в висках в такт бьющемуся сердцу. — "Что... ей, чёрт возьми, от него надо?" Операция по "спасению" Майки грозила обернуться кровопролитием еще до того, как Ада успела бы выйти из тени.