Бездна

— Очнись, ну же, пожалуйста! — кричал знакомый голос. Эсти резко распахнул глаза и увидел нависающего над собой Финляндию. Первый вопрос, возникший в голове, был: «это всё ещё сон или уже реальность?». Ответом послужила жгучая боль в руках. Эстония зашипел и поднял их. Запястья были перебинтованы. Белая ткань уже успела испачкаться в крови. — Эстония? Эсти перевёл взгляд обратно на Фина. Не веря его присутствию здесь, он потянулся к нему. Фин подался навстречу рукам, позволив ладоням лечь на его щёки. Он закусил губу и осторожно накрыл руки эстонца своими. — Что ты здесь делаешь? — слабым голосом спросил Эстония. — Спасаю своего соумейта, что же ещё? — горько усмехнулся финн. — Соулмейта? — Сейчас не об этом. Я помогу тебе одеться, — с этими словами Финляндия вытащил Эстонию из ванны и усадил на стиральную машинку, так как стоять тот явно был не в силах. — Как ты попал сюда? — вяло спросил эстонец, пока на него натягивали одежду. — Где Россия? — Ушёл ненадолго. Я потом всё объясню, когда мы уйдём отсюда. — Что? Куда? — Слишком много вопросов, не трать на это силы. — Финляндия оглядел прибалта. Он задумчиво провел кончиками пальцев по бинтам, дабы не причинить боли, и снял с себя синюю клетчатую рубашку, которую носил поверх футболки. У нее был длинный рукав, коим можно было с лёгкостью скрыть запястья. Закончив с этим, Фин попытался поднять на руки Эстонию, но тот внезапно стал упираться. — Я не пойду с незнакомцем никуда, — Эсти предпринял попытку оттолкнуть финна, но его руки оказались слишком слабы для этого. — Мы уже знакомы. Помнишь сон? Эстонец дрогнул и поднял удивленные глаза на Финляндию. Тот покивал и мягко улыбнулся. В коридоре хлопнула дверь: вернулся Россия. Фин поторопился помочь Эстонии встать на пол и вывел из ванной. Они увидели, как русский зашел на кухню, и Фин, воспользовавшись тем, что их не видят, увел эстонца в спальню. Показывать его в таком состоянии России не следовало, да и сам Эсти не желал, чтобы брат его заметил. Он боялся, что произойдёт нечто плохое после этого. Попытка самоубийства? Как у него вообще нашлись силы и совесть сделать это? Ещё вторые похороны устраивать не хватало. Финляндия оставил парня на кровати и пошел к русскому, пообещав: всё будет хорошо. Эсту же не оставалось ничего, кроме как поверить его словам и просто ждать какого-то чуда. Пока эстонца оставили одного, у него появилось время поразмышлять. Выходит, те странные сны снились не только ему. Это многое объясняло, на самом деле. И ту улыбку при их первой встрече в реальной жизни, и желание сохранить жизнь Эсту тогда, на мосту, да и сейчас. Но соулмейты? О чем он говорил? Эсти, кажется, слышал о чём-то таком, но не помнил ничего о них. Он надеялся, что получит ответы, когда Фин вернется. И ещё больше надеялся, что это не сон и не галлюцинация, а этот человек его не обманывает. Не предаст и не выбросит на улицу. Ведь сейчас он стал лучиком в жизни эстонца, готового умереть, но всё ещё желающего обрести лучшую жизнь. Эсти лёг на кровати и поднял руки вверх, смотря на бинты сквозь рукава рубашки, так приятно пахнувшей чужим, но отчего-то таким родным человеком. Он был близок к смерти. Это настоящее чудо: его успели спасти вовремя. Он уверен, ещё бы чуть-чуть, и России пришлось бы заняться организацией ещё одних похорон. Но Финляндия каким-то образом нашёл его, смог попасть в квартиру и вскрыть замкнутую дверь. Он не стал бросать прибалта одного в бездне отчаяния. Прислушавшись к разговору на кухне, Эсти понял, что Фин сейчас рассказывает историю их знакомства, сочиненную на ходу. В которую Россия, на удивление, верит. Или же попросту не хочет сомневаться в ней. Ведь какая ему разница, говорят ли правду о его «дорогом» брате? Через время, когда Эстония начал снова отключаться против своей воли, Финляндия вернулся. Он не стал пока тревожить парня, занявшись собиранием его вещей. Эстония, пришедший в себя от шорохов, приподнялся, но опустился обратно из-за напавшего головокружения. Он аккуратно повернул голову в сторону шарящегося в его вещах финна и спросил: — Что ты делаешь? — Собираю твои вещи, — ответил тот. — Я забираю тебя отсюда. С позволения твоего брата, конечно же… У тебя есть чемодан? — Под кроватью. — Эсти глубоко вздохнул и ещё раз поднялся, но более плавно. В этот момент в комнату заглянул Россия. Увидев его, Эсти подскочил на ноги, игнорируя всю боль, тошноту и поплывшие перед глазами картины. Он нырнул под кровать за чемоданом, дабы старший брат видел, что он не разлёживается, пока их гость сам возится с вещами Эстонии, и не пристыдил. Но даже если бы он этого не сделал, Эсти всё равно было бы неловко бездействовать. Как никак, свои вещи собирать должен всё-таки он. — О, ты уже вышел из ванной, — сказал Росс. — Я торт купил, чтобы отпраздновать появление твоего первого друга, — в его голосе Эсти услышал усмешку. Похоже, брат только издевался над ним, превратив столь простое событие в праздник, ещё раз тем самым подметив никчемность младшего. Раньше Эстония, скорее всего, и не заметил бы этого. И, к слову, что сказал Россия? Друга? — Сходи поешь. Небось ничего в рот за сегодня не брал. Совсем побледнел. — Эм, да, сейчас, — промямлил прибалт. Ему стало совсем обидно от притворно заботливых слов Федерации, но, пожалуй, сейчас на первом месте стояло его отвратительное состояние. Он не мог найти в себе силы, дабы снова подняться на ноги, и молился об уходе брата из комнаты. — Чай тоже на столе, — бросил напоследок РФ и наконец ушёл. Эсти выдохнул и сгорбился, падая головой на чемодан. В эту же секунду к нему подлетел Фин, всё так же надеявшийся, чтобы их оставили в покое и ничего не прознали. — Нельзя же так, — прошептал он Эстонии и помог сесть на кровать. — Ты правда заберёшь меня отсюда? — с сомнением и надеждой спросил Эсти, уложив руки на плечи финна. — Правда. И больше ты сюда не вернешься. — Он оставил поцелуй на лбе Эстонии, после чего переложил чемодан на кровать и начал забивать его всем самым необходимым, включая то, что лежало в рюкзаке, оставшемся в ванной, за которым он быстро сходил. За это время Эсти немного полегчало, и они покинули спальню. От торта прибалт хотел отказаться, однако его заставил поесть Финляндия, дабы восполнить потерянную энергию. Эстонец согласился, но на условии, что финн сядет рядом и никуда не уйдёт без него, что делать тот и так не собирался. Провожал эстонца из дома Россия с улыбкой на лице, которую ему не удалось скрыть. Это было облегчение для него, глоток воздуха, ибо он наконец заживет один и больше ему не придётся ни о ком заботиться, так как этот вопрос Фин тоже взял на себя. Несомненно, выглядело это всё до боли подозрительно, но Россия не стремился разбираться в происходящем, закрывая глаза на всё. Эсти не стал кричать и противиться, значит, он знает этого человека и доверяет ему, а больше ничего и не нужно. Внизу у дома ребят, как оказалось, ждал кое-кто ещё. — Знакомься, это Швеция, мой брат, — представил его Финляндия. — Он на машине, так что я попросил его помочь. Эстония смущенно поздоровался со шведом, и тот беспокойно улыбнулся ему в ответ. — Я рад, что ты успел спасти его, — обратился Швеция к финну и подошёл ближе к эстонцу. Последний напрягся, однако же зря: его всего лишь оглядели, после чего отошли и сели за руль машины, позвав садиться тоже. Фин быстро забросил в багажник чемодан, и они с Эсти разместились вдвоем на заднем сидении. Теперь Фин дал полную волю эмоциям и притянул к себе Эстонию, обнимая. Тот сначала растерялся, но вырываться не стал. Ему было приятно оказаться в тёплых надёжных руках. Он чувствовал, что его по-настоящему любят, как бы странно то ни было, ведь знали они друг друга всего ничего. Эстония обнял финна в ответ и пальцами вцепился в его футболку. Уже в который раз за день по его лицу потекли слёзы. Но на этот раз от облегчения. Его жизнь спасли, помогли выбраться из-под крыла, готового в любой момент оставить его. Сейчас ему больше не нужно было волноваться ни о чём: ни о брате, ни о том, что он может оказаться совсем один и без места, куда может податься. Эсти спрятал лицо, уткнувшись в грудь так называемого соулмейта, и тихо плакал, подрагивая, пока Фин успокаивающе поглаживал его по всё ещё влажным волосам. — Заедем в больницу? — попросил Эстония. — Надо папины вещи забрать… И нужно заняться организацией похорон, а России я так и не сказал ничего. — Я помогу, — пообещал Фин. — Швеция, ты слышал? — Да, едем в больничку, — отозвался швед.

***

В больнице внимание пало отнюдь не на вещи, которые Эстония должен был забрать, а на выступившую сквозь ткань бинтов и чужой рубашки кровь. Врачи, завидев это, забеспокоились и ожидаемо начали предлагать помощь и расспрашивать, что произошло. Отвечать эстонец не горел желанием, но избегать вопросов и отделаться от накинувшихся с, как он считал, лишней заботой докторов было трудно. Кто-то предполагал, что Эсти не вынес смерти отца и предпринял попытку покончить с собой, и был прав. А кто-то считал, что такой парень, как он, не способен на подобное, потому просто серьёзно поранился. — Всё в порядке, правда, — в который раз повторял Эстония, махая перед собой руками и судорожно пытаясь придумать оправдание крови и бинтам на запястьях. На уголках глаз предательски скопились слёзы из-за вызванных воспоминаний обо всём им пережитом. — Всё хорошо, говорю вам! — сорвался он и моментально закрыл рот рукой. Его реакция на это всё даст отнюдь не тот эффект, который хотелось бы получить. — Вам нужна помо- — Он упал недавно и сильно стесал кожу, — перебил медсестру внезапно появившийся рядом с Эстонией Финляндия. — Ему пока трудно принять то, что произошло с отцом. По невнимательности навредил сам себе. Эстония собрал все силы и кивнул, поджав губу. Лгать о таком было не слишком правильно с их стороны. Эстонии должны предоставить помощь после попытки самоубийства. Психологическую в том числе, но он не хотел ни за что оставаться с какими-либо специалистами, хотел поскорее спрятаться подальше от всего мира, и Фин это понимал. Чувствовал. Ему хотелось бы, чтобы любимому предоставили всю необходимую помощь, однако он не мог оставить его одного, беззащитного и сломленного, здесь. Пока врачи находились в ступоре и пытались понять, что именно произошло, что привело к таким повреждениям, Финляндия забрал Эстонца вместе с багажом СССР и увёл прочь. Благо до поднятия шумихи, Эсти успел разобраться со всеми документами, и даже взял адрес морга, в котором находилось тело СССР. После больницы Швеция отвез двух горе-соулмейтов домой к Финляндии и уехал, перед этим пожелав удачи брату. Когда Эстония ступил за порог квартиры финна, на него напала сонливость. Это место показалось ему весьма уютным. Не было чувства страха, не было желания сбежать поскорее. Он наконец-то почувствовал долгожданное облегчение. Ноги подкосились, и Эсти упал бы на пол, если бы Фин вовремя не подхватил его. — Нужно обработать снова твои раны, — сказал Финляндия. Эсти промычал в ответ что-то нечленораздельное и закрыл глаза, тихо вздохнув. Фин, так и не дождавшись более никаких слов со стороны эстонца, поднял его на руки и понёс в спальню, где уложил на мягкую кровать, пока сам ушел за аптечкой. Сон Эстонии был неспокойным. Перед глазами мелькали произошедшие в столь короткий промежуток времени события. Смерть, горькая правда, попытка самоубийства… Руки жгло с новой силой. Эстонец, стоящий во сне посреди палаты перед пустой отцовской койкой, с ужасом наблюдал, как глубокие раны сами собой появляются на его запястьях, заполняя белоснежную кожу. Он пытался остановить это, хватался за руки, но боль продолжала пульсировать, а невидимое лезвие — вырисовывать кровавые узоры. Дыхание Эстонии участилось, его охватила паника. Задыхаясь, он опустился на пол, судорожно потирая предплечья, тем самым растирая кровь. Не зная, куда деться, он схватился за голову и закричал. Картинка поменялась, теперь он находился под тем самым одиноким деревом, находившимся посреди погруженной в туман поляны. Петля висела всё на той же ветке, а ровно под ней на земле сидел Эстония. Он убрал руки от головы и сжал кровавыми пальцами траву под собой. Внимательно наблюдая за верёвкой, он понял, что та опускается к нему. Всхлипнув, Эсти утёр глаза и позволил петле обхватить его шею. У него не осталось сил для сопротивления. Тут вдали показался размытый, но знакомый силуэт. Эстония распахнул глаза шире и машинально ухватился за верёвку на шее в желании снять её скорее, однако та резко затянулась и потянула его наверх. В тот же момент Эстония подорвался с кровати с криком и ухватился за шею. Придя в себя, он осмотрелся. Первая мысль, возникшая в голове, была о том, что он оказался спасён братом, и теперь ему точно несдобровать. Но после этого в памяти медленно всплыли другие воспоминания: о том, как он оказался спасён Финляндией, о том, как тот его увёз. Больница, отец, квартира… Он дома у Фина, своего соулмейта, он в безопасности. С глубоким вздохом Эстония завалился обратно на постель и позволил себе немного расслабиться. В тот же момент в комнату влетел Фин, обеспокоенный услышанным криком. Он подошёл к кровати и сел перед ней на корточки. Эсти же снова привстал и немного отодвинулся от края. Ему было неловко от того, что кто-то так сильно о нем печётся. Неловко, потому что он почти оставил своего соулмейта одного на этом свете. Кто знает, что бы было дальше. Что, если бы Финляндия нашёл уже мёртвого эстонца, лежащего в той ванне, полной красной от крови воды. Как бы он себя повел после? Захотел бы точно так же покончить с жизнью или жил все отведённые ему годы с пустотой в сердце и воспоминаниями о том, как он совсем чуть-чуть не успел? — Ты как? Кошмар приснился? — обеспокоенно поинтересовался Фин и все же пересел с пола на освободившийся край кровати. — Прости, — тихо выговорил Эст и спрятал лицо в руках, сложенных на подогнутых коленях. Почувствовав режущую боль, он вздрогнул и поднял голову, чтобы осмотреть забинтованные руки. — За что ты извиняешься? — Финляндия нахмурился и придвинулся ближе, развернувшись всем телом к эстонцу. Он повернул его лицо к себе, взявшись пальцами за подбородок, и заглянул в блестящие, точно стекло, от накапливающихся слез лавандовые глаза. — Ты не сделал ничего, за что тебе стоило бы просить прощения, — тихо сказал Фин и заправил прядь упавших на лицо волос за ухо эстонца. — Н-но ведь я, — подрагивающим голосом начал Эстония. Финн притянул его к себе и обнял. Достаточно крепко, чтобы показать, что с ним Эстония теперь в безопасности. Он может довериться финну. Доверить себя, свои страхи и переживания. С ним он может больше ничего не бояться, ибо тот его защитит. Навсегда останется на его стороне, что бы ни случилось. Эсти, помедлив, робко обнял соулмейта в ответ, а через несколько секунд сильнее прижался к нему и расплакался.