Несбалансированная диета

Diabolik Lovers, Diabolik Lovers (кроссовер)
Гет
R
В процессе
6
«Горячие работы» 0
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 53 страницы, 4 части
Описание:
Если вы когда-либо работали на вампиров, то знаете, что ужиться с их нравом гораздо труднее, чем молча перемыть горы посуды после приёма.
Похищенная в день рождения и получившая новое имя, ты прослужила у клана Имаи пять лет, вплоть до того, как в их доме грянула трагедия, по итогу вынудившая тебя отправиться на службу к Сакамаки, в поместье, где ты каждый день можешь видеть напоминание о собственной тоске в виде юноши, так болезненно похожего на Него. Избегать или принять?..
Примечания автора:
Здесь, как и обычно, вы просто можете развлечься, имея шанс провести время с любимыми героями.

Я не беру в расчет "жести" рутов первой игры, но и стараюсь не укатываться в ООС слишком сильно. Основной пейринг указан в шапке, но взаимодействовать вы будете со всеми вампирами.

Все здесь, думаю, достаточно взрослые, чтобы понимать, что подобные "проявления любви", представленные в аниме и игре, когда вас душат и бросаются с вилками, - не слишком здоровые. Это просто фикция, но если вы чувствительны к таким вещам, даже если я максимально смягчаю канон, пожалуйста, воздержитесь от прочтения.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
6 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать

Часть вторая.

Настройки текста
      Служанки и так всегда одеты устарело в вампирских семьях, чтобы соответствовать обстановке, но тут форма гораздо упрощённее, так что прошлая, особенно та, шёлковая, что была сшита по заказу молодого господина, кажется вызывающе-парадной.       Трапецивидная юбка не предполагает наличия подъюбника и игривого силуэта, качающегося как церковный колокол, когда горничные бегали по лестницам, выполняя поручения; фартук лишён любых излишеств, крылышки — всего лишь чёткие прямоугольные отрезы белого хлопка, не украшенные даже неброским шитьём, считавшимся минимумом в приличных домах. В зале никого не было, кроме тебя, причем, кажется, уже как пару столетий, так что ты туго подвязала узел длинного подола на бёдрах, чтобы дать больше свободы передвижения, пока, стоя на коленях, оттирала надоедливое пятно с пола.       Спустя сорок минут работы ты можешь увидеть собственное лицо, отражаемое плоскостью паркета, с которого, благодаря твоим стараниям, можно было есть. Конечности затекли, потому ты разминаешься, прежде чем отпустить юбку. Несколько прядей, как-то сохранившиеся даже после мытья головы, выбиваются из прилизанного пучка, обрамляя ослабевшими спиралями подбородок. Своеобразная вольность, но вполне допустимая — сегодня была не твоя смена на кухне.       Естественно, что ваше пробуждение происходило за пару часов до пробуждения владельцев, но сейчас время подходит к тому, когда положено подавать завтрак. Даже если то была не твоя очередь, руки всё равно скучали по готовке, к полднику в недавнем прошлом всегда готовила ты, специализируясь на десертах. Ты и была бы рада получать задания, требующие твоих навыков, вместо того, чтобы в остальные часы без устали хлопотать с уборкой, тем более что сладости в этом поместье подавали к завтраку, обеду и ужину вместе с типичными для этих приёмов пищи блюдами, хотя традиционно они готовятся только к вышеупомянутому полднику и чаепитиям.       Признаться, совсем не понимала порядков этого дома. Начиная от того, что здесь не меняли униформу со светлой на темную после полуночи и того, что вас здесь было слишком мало для такого объёма работы, вплоть до странной атмосферы гнетущего спокойствия и застоя. Удерживаться от сравнения условий трудно. О том, что один из хозяев принимал участие в управлении и раздаче обязанностей младшим слугам, хотя обычно этим занимается исключительно экономка или хотя бы старшая горничная, ты вообще молчишь.       Госпожа Имаи принимала гостей каждую неделю, устраивала балы, а в доме работало тринадцать демонов и девять смертных, считая тебя, так что все до единого, вне зависимости от должности, носили бейджики, чтобы хозяевам не нужно было тратить время на запоминание ваших имён. И ты не отказывалась от этого.       Тут же насчитывалось от силы десять сослуживцев, большая часть богато убранных комнат, приёмных и залов выглядела так, будто в них уже длительное время никто не находился. Всё, включая резную антикварную мебель и картины, покрыто слоем пыли, где-то тонким, где-то таким, что твоя перчатка, заправленная за пояс, стала бы серой, окажись там. Помещения просторные, хоть каждое отводи для бойких танцев, но в любом из них, вне зависимости от первоначального назначения, ты ощущала себя оторванной от остального мира, в том числе и от чудаковатого мирка этой семьи, живущей здесь.       Ты подбираешь тяжелое ведро с грязной, бурой водой, предварительно закинув тряпку в него. Слить можно в ближайшей уборной, ими в этом участке всё равно никто не пользуется, а вот сами принадлежности придётся нести в кладовую в противоположном крыле, где, как ты выяснишь позже, чаще и творился весь сыр-бор, который только мог происходить в этом особняке. Здесь правда дурдом.       Шёл третий день пребывания, но тебя даже официально не представили господам. По правилам это делается как можно скорее, то есть, в тот же день, когда они проснулись, но дворецкий, передвигавшийся чинно и медленно, только бегло познакомил тебя с несколькими коллегами и попросил их показать небольшую комнату и предоставить одежду. Преступила ты сразу, без лишних формальностей. Помимо основных забот у тебя была смена на кухне, и могли быть «личные поручения», которые предоставляют хозяева, но, пожалуй, они даже не знали о твоём существовании, да и ты сама их почти не видела, находясь по горло в делах.       Нет, одного ты всё же узрела воочию.       Высокий, одетый так, что комар носа не подточит, юноша в очках, с рубиновыми глазами, проницательного взгляда которого ты не была удостоена, когда тот чопорно прошествовал на кухню под твоё ничем не выраженное удивление, вызванное появлением хозяина в таком месте. Ты юрко примкнула к ряду из троих одинаковых белых чепцов, также кротко опустив взгляд к ногам и позволяя ему пройти меж столом и гарнитурой.       Он вежливо поздоровался на ваш синхронный поклон, затем дав указания различимо поставленным голосом, проверил, как идут дела и всё ли нормально.       Господин Рейджи коснулся переносицы и не глядя кивнул куда-то в твою сторону, прежде чем выйти. Ты не преувеличиваешь: даже не посмотрел.       Пока занималась рулетом, удалось подслушать, что иногда он даже сам готовит или полностью контролирует процесс. Ты быстро сделала вывод, что он любит порядок. За свой опыт ты научилась выявлять такие вещи, так что уже могла начать искать путь, каким возможно завоевать его симпатию.       Ты была массовкой, сливавшейся с другими трудолюбивыми горничными, мечущимися туда-обратно в качестве фонового шума, но пока это тебя устраивало. Это не значит, что ты не попытаешься добиться расположения хотя бы кого-то, но просто не станешь лезть на рожон. Тишь, при которой никто из хозяев тебя не замечал, вполне неплоха, и ты даже думаешь, что было бы хорошо придержаться этой стратегии.       Плохое настроение надо гнать прочь. Ускоряешься, балансируя между откровенным бегом и просто быстрым шагом, двигаясь вдоль коридоров, наслаждаясь тёплыми оттенками заходящего солнца, проникающими в окна, пока не достигаешь кладовой, где можно оставить ведро и повесить кусок специализированной материи сушиться. Ты выходишь, готовясь пойти на поиски Джинджер, вампира, что вызвалась быть твоей наставницей, пока ты не разберешься и не перестанешь периодически теряться в сложной планировке здания.       Слыша звяканье столовых приборов в прямоугольном помещении, где они завтракали, стараешься быть проворнее, проносясь мимо и желая остаться невидимой. Еле успеваешь остановиться, когда тарелка, вылетевшая прямо перед тобой с настежь открытой двери и разбившаяся об пол, мгновенно отрезвляет разум, и ты отскакиваешь назад.       — Что это?! Отвечай, что?! Ты решила накормить меня помоями?! — разъярённый вопль разносится по холлам прямиком из столовой, откуда совершила путешествие фарфоровая посуда всего секунду назад, — Принуждать меня есть ужасную еду? Пытаешься унизить меня?       Попадаешь в очевидно неловкое положение. Любопытство нашёптывает тебе подслушать, здравый смысл — поторопиться пройти дальше, будто тебя здесь не было. Но попытка учесть чужую, как ты предполагала, ошибку должна быть полезной.       — Господин, — второй голос знакомый, принадлежит одной из твоих коллег — старшей горничной, — это тот же торт, что вы ели вчера! Шоколадный!       Раздаётся молчаливый удар по столу, сопровождаемый дрожанием стоящих предметов.       — Это не то! У тебя хватает смелости врать мне в лицо?! Ты пыталась отравить меня? Признавайся! — кто бы ни кричал, вероятно, у него есть отличный запас воздуха, чтобы делать это почти беспрерывно и в разных тональностях, — У этой мерзости совершенно другой вкус, как ты можешь этого не понимать?!       — Н-но… В-вы ели его до этого. Его просто готовила другая служанка сегодня, та же, что готовила раньше, он так же хорош!       — Не возражай мне! — говорящий меняется, словно вспомнив о чем-то и перетекая с крика в убаюкивающий, страстный полушепот, — Или, если он настолько хорош, как ты говоришь, может, пойдёшь и слижешь его вместе с битым фарфором прямо с пола? И тогда я, может быть, прощу твою глупую оплошность и смогу убедиться, что ты не врёшь.       Ты думаешь, стоит ли помолиться за душу безнадежно испорченного десерта, измазавшего пол и смешанного с осколками, или сразу сбегать за метлой.       — Ну-ну, Канато, зачем же ты так со столь миловидной леди? — вкрадчивый тембр вклинивается в разговор, звуча так, словно, обращаясь к другому вампиру, он флиртует с Элеонор, — Посмотри, как ты напугал её, маленький истерик! Канато совсем не умеет обращаться с девушками, скажи же, сучечка?       Теперь ты не понимала, кого он так фривольно назвал. Соблазн заглянуть в комнату становился всё сильнее, но ты только получше затаилась.       — Заткнись!       И почему господин Рейджи просто не угомонит их? Это их обычный ритуал для трапезы?       — Моё величество устал от вашего ора. Ты, убери руки от блинчика. Не прикасайся к моим вещам без разрешения, Лайто.       — Твоё самомнение уже всех бесит, идиот! — ещё один удар по столу, такой, что ты поражаешься, что ножки ещё выдерживают.       — Не раскрывай свою грязную пасть на моего брата! Относись к старшим с уважением! — и следовавшая за ним фраза.       Что ж, даже если хочется взять попкорна, потому что это зрелище было более завораживающим, чем сериалы, которые вы тайно смотрели с Шеллой днём, ты всё ещё не хотела становиться участницей действия. Нужно просто проскользнуть, чтобы убрать этот беспорядок. И ты выдвигаешься.       — Слава богу, ты вовремя!       Элеонор втягивает внутрь прежде, чем ты успеваешь обработать поступившую информацию. Твоё появление обрывает ругань, повисает многозначительная тишина, пока семь пар глаз с должным вниманием поворачиваются к тебе, и ты, до этого сохранявшая хладнокровие и умевшая натягивать нужную эмоцию, ощутила себя не в своей тарелке, несвойственно растерявшись.       Даже старший из сыновей, что сидел в наушниках, открыл глаза, чтобы оценить твой облик, косвенным путём нарушивший их покой.       — Судьба испытывает меня, подсылая в качестве прислуги таких хорошеньких девушек, — первым тебя комментирует господин Лайто.       «Бабником в папашу пошёл» — говорит с тобой внутренний голос, как и в любой напряженной ситуации. Хочется улыбнуться самой себе, но ты, собираясь, принимаешь равнодушно-нейтральное выражение лица.       Они не читали мысли, так что думать ты о них могла всё что хотела, это было маленькой отдушиной в мире, где ты занимала однозначное место жертвы. Несуразные клички, оскорбления, брань в их сторону — всё в пределах мыслей, пока ты услужливо выполняла вампирские капризы или молча сносила отвратительное отношение.       Главное — вовремя прикусывать язык. Ты не умрёшь такой нелепой смертью. Тем более что здесь не было Сары, чтобы проявление характера прошло без серьёзных последствий.       — Она новенькая! — твоя товарка увлеченно решила ни с того, ни с сего познакомить тебя, чтобы перенаправить внимание от своей персоны и произошедшего, переключив его. Вот же зараза, — Позвольте представить, господин Шу, господин Рейджи, это Лилит. Канато-сама, вчерашние торты — дело её рук. Вы же читали рекомендационное письмо с её старого места?       Обычно слугу представляют старшим не во время приёма пищи, но тут всегда всё шло не так, как надо. Форма не позволяет сделать полноценный реверанс, потому ты приветственно приседаешь в книксене.       Девушка, сидевшая между господами Лайто и Аято, смиренно возвращается к еде. Та, кого ты признала «жертвенной невестой», казалась однозначно обреченной. Говоря обидные «сучечка» и «блинчик», имели в виду её.       Не ускользнул тот факт, что она почти ничего не берёт, кладя в рот крошечные кусочки на самых зубчиках вилки, исключительно то, что ей положили в тарелку, хотя на столе всё ещё множество нетронутых блюд. Тамагояки, разложенные порционно, уже наверняка остыли, а словно восковые фрукты находились всё ещё в той же массе, в какой её красиво выложили перед подачей. Вампиры застыли с приборами в руках, ожидая, что ты сделаешь, но ты тихо смотрела, пересчитывая стулья, салфетницы, а потом и стразы в основании люстры.       Демоны полагаются больше на обоняние, чем на острое зрение, а от тебя не пахнет человеком благодаря «капле Стикса». Это всё ты уяснила ещё на молодом господине. Да и пить из слуг в знатных семьях считается низким, так что исключено…       Но в этом поместье ничего нельзя исключать из перечня возможного.       — Она же может сама представиться, — парень, назвавший себя «величеством», вновь заводит разговор с иронией, — Эй, Рейджи, она у нас тупенькая? Или просто немая? Ты же уже знаешь, что приказы Великого Меня тут приоритетны? Что думаешь об этом?       — Ко мне не обращались, — ты не узнаешь собственного голоса, ставшего безразличным, будто чужим, — Что я думаю?.. Когда я на работе, своё мнение я оставляю в пределах своей комнаты.       После этих заученных слов ты получила первое «бинго». Заискивающий, преданный взгляд, отчётливо говорящий «Ты выше меня и я это принимаю», встречает безмолвное одобрение второго по старшинству Сакамаки, слегка вздернувшего как по линейке отнюдь не широкие вычерченные брови, сигнализируя, что это правильное поведение. Он излучает удовлетворение таким раскладом вещей.       — Зачем тебе эта штука? Ты не можешь запомнить собственное имя? — господин с бордовыми непослушными локонами, рассмотрев белый ламинированный бейджик, располагавшийся в районе шеи и груди, да ещё и так неподходяще скошенный в бок, дразнил тебя.       — Для удобства. В доме Имаи было много слуг и хозяевам было сложно запоминать наши имена. Если он противоречит форме, я сниму его.       Аято цыкает, быстро теряя интерес к «новому предмету в доме», до которого ещё вчера никому не было дела, после пары твоих скучных реплик и принимается на пару с Лайто уговаривать «блинчика» съесть больше, иначе её кровь станет жидкой и та заработает анемию. И всё же, бедная девушка, затравленная кровопийцами. Как облегчить её существование тут?..       — Субару-сама, вам принести ещё? Рука не болит? — щебечет Элеонор, когда всё приходит в норму, словно тут не швырялись посудой.       Ты проклинаешь её. Они уже заметили твоё нахождение, но шанс обойтись малой кровью и примкнуть обратно к персонажам второго плана, пока ты не оправилась и не разведала обстановку, ещё был, потому, не совсем поняв, зачем тебя беспардонно сюда втащили, хочешь покинуть столовую и забыть этот инцидент, свидетелем которого ты стала.       Раненное сердце тоскливо сжимается, когда чья-то рука тянет за юбку в просящем жесте, настойчиво отвлекая от остальных.       Он сидит с краю. Пока ты проворно оглядываешь вампира, кидая оценивающий, как бы случайный взор, метнувшийся снизу, от ботинок и гольф, к верху, до пурпурных волос, разбирая детали его облика, бросавшиеся в глаза больше всего, ты первым делом отмечаешь то, насколько уставшим он выглядит. Круги, проходящие весь спектр от синего к фиолетовому, глубоко запали под веками, будто вместо того, чтобы спать, он весь день ревел в подушку. Причём успел поплакать не только за себя, но за тебя и всех присутствующих на завтраке.       Пиджак сидит криво, вынуждая твои руки чуть ли не чесаться, игнорируя стремление вернуть плечо на положенное место. Внутренние кончики его бровей сдвинуты, на бесцветных губах не виднеется и намёка улыбки, хотя они и не дрожат, предвещая, что он мог бы расстроиться ещё сильнее. Тебе думается, что лунный свет, создающий игривые серо-голубые полутени, мог бы смягчить выражение печали, оставшееся несмываемой печатью, но искусственный обострял его. Контур позы беззлобен, но от него по-прежнему веет беспокойством.       Замечаешь плотно набитую игрушку, прижимаемую к животу и сидящую на его узких коленях — крупного медвежонка, один из глаз-бусинок которого спрятан под повязкой. И это милое создание, держащее при себе плюшевого мишку, способно истерить и кричать, словно зажариваемый в масле дьявол, из-за куска торта?       — Будь так добра, пойди и прямо сейчас сделай мне другой. Это невозможно есть, — он произносит слова вежливости, но с его уст они в любом случае звучат как жесткий приказ.       — А пару дней назад он спокойно ел, — Лайто жеманно ухмыляется, — Какое забавное у тебя имя. Ты заколдовала моего братца-истерика своей выпечкой, что он теперь не хочет другой? Сучечка, это из её армии соблазнительных красоток-суккубов ты сбежала?       Только вот по такой логике ты не повелительница ночи, а очередная девчонка, попавшая в прочитанный ею роман в тело будущей злодейки и перевернувшая сюжет. Спасибо господину Рэю за это.       Блондинка ничего ему не ответила. Ты сомневалась, что эта девушка вообще ведала, что такое «суккуб».       — Я сказал тебе заткнуться!       — Сколько шума из-за стряпни назойливой женщины, — выдыхает господин Шу, вставая из-за стола.       — Поторопись. Я не люблю, когда меня заставляют ждать, да, Тедди?       Очевидно, он говорит со своим заполненным синтепоном другом, но наставление нацелено на тебя. Им нужно уезжать в школу, но испечь «Прагу» менее чем за два часа — невозможно. Ту, что он ел вчера, ты и вовсе готовила с утра. Как отказать ему так, чтобы он опять не поднял крик?       — Мы не можем ждать, пока приготовят твой торт, Канато, — Рейджи вмешивается без лишних просьб, и ты благодарно склоняешь голову пред ним, — шоколадная «Прага» достаточно известна и требует нескольких часов для пропитки. Если ты хочешь получить десерт, соответствующий стандарту и в полной мере передающий вкус, нужно соблюдать рецептуру и не уклоняться от правил приготовления в угоду спешке. Попроси что-то другое или ешь то, что уже приготовили.       Склоняешься к том варианту, что он больше хотел блеснуть знаниями в готовке или прочитать нравоучение, чем правда спасти тебя от самостоятельного отказа Канато.       — Я уже не хочу его!       Становится грустно, когда ты вспоминаешь натяжение шва юбки на талии. Жест был твоим слабым местом, вызывающим болезненные ощущения, когда на него нажимали, что с такой непосредственностью сделал капризный господин.       Ты предупреждаешь себя, что желание видеть в нём кого-то, кого уже нет, не доведёт до добра, но отказаться не можешь, с сожалением глядя на него, обиженно прижимающего к себе Тедди, находя всё больше схожих черт с каждым новым неосознанным движением его худощавого тела, когда он, если не с отвращением, то как минимум без энтузиазма принимается есть несладкую пищу. Отходишь, надеясь, что кто-то из господ внезапно попросит тебя покинуть помещение или же даст приказ, остановив, но вы неизбежно встречаетесь глазами, по спине будто проходит разряд, и ты сразу обращаешь свой пристальный интерес к мыскам туфель.       — В чём дело? — с недоверием вопрошает вампир, и ты вздрагиваешь, мысленно вернувшись сюда.       Мотаешь головой, не отрываясь.       — Отвечай, когда тебя спрашивают! — он явственно повышает голос, но, кажется, все вокруг просто перестали обращать на него внимание, — В конце концов, это твоя вина, что я не получил торта, который хотел! Возьми ответственность!       Подавляешь желание смеяться. Когда Канато злится, он похож на разъяренного чихуахуа. Только этот чихуахуа в состоянии разнести дом в щепки, как и любой демон. Нотка ностальгии. Он становится первым из всех братьев, кто получает от тебя кличку, которую ты втайне используешь, чтобы отвести душу, когда тебя будут ругать.       — Вы любите молочные коржики с сахарной пудрой? — отвечаешь вопросом на вопрос, затем задавая еще один другому члену семьи, — Господин Рейджи, извините, есть ли у вас двадцать минут, пока вы собираетесь? Это займёт примерно столько. Я сделаю несколько для господина Канато.       По сути, ты должна была спросить это у Шу как у старшего, но, очевидно, это изначально бессмысленное дело, даже если бы он не ушёл.       Широ обожал их, и ты отчего-то бежала делать по первому требованию. Даже не потому, что он приказывал тебе готовить его любимое лакомство. Здесь была какая-то иная причина, по которой ты и сейчас предложила сделать это. Неприятно, но коржики — та сладость, с которой можно расправиться в столь малый срок.       Второй по старшинству кивает, вероятно, просто желая избежать истерики брата, завлеченного предложением.       — Может быть, эта служанка в силах быть не такой бесполезной, что думаешь, Тедди?.. Тедди тоже хочет молочный коржик.       Он вновь меняется, улыбаясь совсем невинно, когда исчезает злость.       — Непременно. Я постараюсь быть быстрее, — едва отвернувшись, ты пытаешься как можно незаметнее прикусить нижнюю губу и проморгаться, сохраняя должное для слуг равнодушие в виде и голосе, — Прошу простить, господа. Приятного вам аппетита.       Кто-то уже разобрался с бардаком, когда ты с радостью покидаешь столовую и направляешься на кухню. Тебе уже нужна небольшая передышка, которую может обеспечить это утешающее твой моральный и физический голод помещение, едва зайдя в которое ты сразу же хватаешься за алюминиевый венчик. Ты можешь даже не посвящать себя процессу, поскольку в этом рецепте, оттачиваемом месяцами службы, ты не могла ошибиться.       Тарелка жжёт руки, ты скорее ставишь её на серебряный поднос; они ещё довольно горячие и их невозможно взять. Надеешься, что он не разозлится опять, когда встречаешь его, в одиночестве сидящего за столом и болтающего ногами, поскольку остальные его браться уже разошлись. Омлет с зеленью зверски растерзан, как ты делаешь вывод, только от безделья или стремления выместить агрессию, пока он ждал обещанную еду.       — Не могла бы ты ходить громче, чтобы я слышал тебя, пожалуйста? Меня раздражает твоё внезапное появление, — господин Канато наконец замечает твоё присутствие, — Почему ты так долго возилась? Я голоден.       Ты подходишь ближе, мягко опуская поднос на белоснежную скатерть, стараясь не звенеть. Если стол в следующий раз будешь сервировать ты, надо будет подложить тонкую фланель под неё.       — Простите меня.       Ты больше не знаешь, что сказать. Ты уложилась ровно в то время, о котором предупредила, но если он начнёт возмущаться, лучше молча принять это.       — Зачем извиняться, если тебе не жаль? Твои извинения ничего не стоят. Я прощаю тебя только потому, что ты новенькая. Прояви благодарность и помолчи, пока я ем.       Он, не теряя времени, откусывает маленький кусок от нежной пластинки испеченного теста с фигурным краем, густо посыпанным сахарной пудрой. В нём мелькает наслаждение вкусом потребляемой пищи, возродившее чувство, от которого ты пыталась избавиться, чувство, заставляющее что-то внутри тебя плавиться. Ты хотела отвернуться, чтобы «Это хорошо, молодой господин?» неосмотрительно не сорвалось, сопровождаемое предвкушением кивка или даже редкого комплимента твоим способностям.       — Что с твоим лицом? — с отголоском презрения говорит он, удивляясь твоей полуулыбке, которую ты не удержала, — Ты же не думаешь, что из-за того, что твоя еда недурна, ты заслуживаешь особого отношения, не так ли?.. Знай своё место!       «Что ж, господин АААА, мне не впервой» — вздыхаешь ты, болтая с собой и собирая грязную посуду со стола. Ты уже имела дела с подобным, чтобы это не выбивало тебя из равновесия.       
Примечания:
Дружеский совет!
Если хотите правильно произнести его прозвище, просто озвучьте слово "господин", а потом закричите, что есть духу. Лучше с примесью негодования, чтобы передать акценты.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты