Катарсис

Юнги звонит в дверь незнакомой квартиры примерно через два часа после смс от Джина. Собрать вещи в сумку не составило особого труда, а вот с тем, чтобы добраться до пациента пришлось намучиться, ведь пробки в центре жуткие. За металлической дверью слышится какая-то возня, быстрые шаги, тихий мат, отшвыривание, мешающихся под ногами, кроссовок и, наконец, звук поворота щеколды. Мина встречает запыхавшийся врач, видимо, постоянная беготня по отделению больницы не является достаточной физической нагрузкой. — Привет, Юнги, проходи. — Ким отходит в сторону, приглашая рукой войти, чему парень тут же повинуется, ступая вовнутрь и затаскивая увесистую спортивную сумку. — Располагайся, я пойду пока разбужу Чимина… — Нет, стой. — Чеканит Юнги, отрываясь от стягивания обуви. — Давай позже, после того, как ты введешь меня в курс дела. — Ох, хорошо… — Джин пялится в пустоту, обдумывая свои последующие действия. Если честно, то он немного заебался за последние два часа. Брат был вообще никакущий, а после еды ему стало ещё хуже. Блондин буквально ходил опираясь на стены, а также периодически оседал на пол. С какой целью и почему — неизвестно. Сокджин же, когда заставал того в подобном состоянии, испуганно подбегал, но встречал немое сопротивление в виде вытянутой руки, после чего, глубоко вздохнув, уходил и дальше хлопотать по дому. — Пойду поставлю чайник. Чай, кофе? — Чай. — Мин, скинув кроссовки, направляется за начальником, ведь по сути Ким им ему и приходится. Младшему до сих пор не верится, что согласился на такую странную авантюру, уж лучше бы и дальше таскал анализы, заполнял бумажки в приемной и опрашивал больных. Первое, что замечает Юнги, заходя в просторную комнату-студию это диван. Скорее всего, именно он и будет местом дислокации парня, ведь надеется на комфортные условия глупо. Он на работу попал, а не на курорт. Сокджин рыскает по полкам и шкафчикам в поисках чая и кружек. По его потерянности можно сразу заметить, что хозяин квартиры не он. — Слушай, объясни, пожалуйста, что от меня требуется? — Мину уже откровенно надоедает это молчание и иллюзия простого дружеского отдыха. — Я просто немного напуган. — Блять, если бы я знал… — Джин отрывается от поисков и бросает взгляд на подчинённого. — Просто не дай ему натворить глупостей. Сейчас, мы не можем обратиться в нужные службы потому что… Ситуация слишком сложная… Я не знаю как это объяснить. Просто не вникай. — Хорошо, под глупостями ты подразумеваешь суицид? — Юнги ещё не видел человека с которым ему придется работать, но ему уже страшно. Разумеется, подобные ситуации в мире не редкость, да и он часто контактировал с людьми, которые пережили изнасилование, но сложно поверить, что такое коснулось брата его начальника, это ведь так близко. Теория шести рукопожатий при близком рассмотрении может реально вгонять в панику… — Да… — Лицо Кима выглядит странно, будто он съел несколько долек лимона и решил закусить горьким шоколадом с содержанием какао в 90%. Так и хочется сказать, что если часто хмуриться, то появится мимические морщины. — Знаешь, он и раньше не особо ладил с людьми, но сейчас… Я беспокоюсь, что он вообще закроется от окружающего мира, я бы по крайней мере поступил бы так. Можешь попытаться не допустить этого? — Хорошо я… — Юнги не даёт договорить шорох со стороны коридора, отчего оба парня направляют свои взоры к дверному проёму, где через пару секунд появляется лицо заспанного Чимина. Он переоделся в пижаму, ещё до того, как Джин уложил его спать, а теперь футболка от этой самой пижамы сползает с его плеча, что младший спешит исправить, поправляя ткань и прикрывая то, что не хочется показывать. Глазки-щелочки разлепить кажется нереально, ведь хоть от недолгого, но все же сна, глаза отвыкли от света и теперь отторгают его. — Чим~и, ты проснулся? — Зачем-то спрашивает Ким, вызывая тем самым лёгкий смешок у Юнги, ведь на работе Сокджин может быть монстром, но сейчас, в компании своего младшего брата, он прямо божий одуванчик. — Угу. — Пак сладко зевает и трет своими маленькими кулачками глаза, от чего Мину смеяться не хочется… Ведь… Это самое милое, что он кажется видел за свою жизнь. У парней вообще бывают такие маленькие руки? — Чимин, знакомься, это Мин Юнги. — Глаза младшего тут же распахиваются, а щеки и кончики ушей краснеют. Сон снимает как рукой, ведь он стоит перед незнакомым человеком, да ещё и в пижаме… Первый порыв Пака это закрыться и единственное, что он делает в подобной ситуации так это обвивает себя руками. Это простое действие даёт ему какое-то спокойствие и умиротворение. Парень чувствует себя более защищённым, когда собственные пальцы сжимают плечи, но находится здесь неприятно, поэтому Чимин следует своему второму порыву и разворачивается, покидая комнату так же, как и пришел. Наверное, крайне невежливо уходить во время того, как тебе представляют человека, который будет жить с тобой… Чимина снова охватывает лёгкая паника. Зачем он согласился на это? Он ведь не сможет спать, не то что жить под одной крышей с незнакомцем! Голова парня вмиг прокручивает миллионы возможных сценариев, будто он грёбаный доктор Стрендж, но в отличии от супергероя, в голове Пака ни одного положительного исхода событий. Светловолосый снова оказывается в кровати под одеялом, давление которого на тело вызывает успокоение и чувство умиротворения. Какой-то щелчок в мозгу заставляет Чимина протянуть руку в бок, к прикроватной тумбочке, и схватить телефон. Все-таки нужно отписаться Тэхену, что он хотя бы жив, разумеется без подробностей о произошедшем… Не хочется просвещать в это слишком много людей, ведь чрезмерное внимание к его персоне, уже порядком нервировало Пака. Телефон выдает несколько уведомлений о пропущенных звонках и сообщения, видимо спал, когда ему писали. Все уведомления отражают беспокойства Тэхена, а смотреть на них больно. Одно только сообщение: «Минни, ты в порядке? Куда ты пропал?» заставляет затаить дыхание и зажмуриться, Чимин свайпает сообщение вбок, так и оставляя его в категории непрочитанных, ибо что на это ответить сейчас, он элементарно не знает. С кухни льются едва различимые разговоры о его самочувствии и об утреннем инциденте с токпокки, когда его вырвало от сыра в блюде. Чимин сказал брату, что просто стало плохо, что не далеко от правды, но на самом деле тягучая текстура и по-прежнему ноющая челюсть откинула его в недалёкие воспоминания, заставляя желудок содрогнуться в мерзком спазме. Парень перекатывается на другой бок и продолжает вслушиваться в тихую речь брата. На самом деле его не покидает фантомная мысль, что он слишком большая обуза, что он недостоин этой заботы, что, возможно, было бы лучше, если бы его… д о б и л и. Это мысль заставляет тело парня вздрогнуть, но это не меняет саму суть. Если бы тот человек просто бы задушил его после, то он бы не лежал сейчас здесь, ему бы не пришлось ощущать на себе сочувствующие взгляды брата и не пришлось бы обременять чужого человека заботой о себе. Возможно, все тогда было бы проще. Голос Сокджина затихает спустя десять минут, что остаётся незаметным для Чимина, пока брат не начинает в спешке собираться и говорить о срочных делах на работе, впихивая ступни в обувь. Пак же остерегается двигаться, боится столкнуться в узком коридоре с новым обитателем его дома, а поэтому выдает брату хриплое «Пока» и зарывается в одеяло, не смотря на то, что в квартире стоит невыносимая духота. Юнги. Так зовут его нового «соседа». Это Чимин запомнил. Если честно, в его голове нет ни единой мысли по поводу этого человека. Единственное, что он успел усвоить это то, что он студент и гуляет под подчинением у брата. Не хотелось бы перед ним позориться и смущаться, как это было утром с Джином, а поэтому Пак делает в своей голове пометку избегать триггеров, и все равно, что это практически невозможно. Звук закрывающейся двери и тихие шаги, заставляют блондина немного оживиться, но не двигаться с места. Он просто ожидает… Чего-то. Какого-то шага и действия, ведь он сейчас на это элементарно не способен, он может просто плыть по течению. Юнги останавливается на пороге спальни, оглядывая комнату и цепляясь взглядом за парня, укутанного в одеяло. И именно в этот момент, впервые в жизни он жалеет о том, что выбрал врачебное дело. — Слушай… — Голос Мина хриплый и достаточно низкий, отчего блондин неосознанно вздрагивает, заставляя Юнги чувствовать себя ещё большим устрашающим идиотом. — Чимин. Я сейчас напуган не меньше тебя и, если честно, просто в ужасе от происходящего. Я надеюсь на то, что не сломаю тебя ещё больше и… эммм… Я пойду заварю чай… Тебе какой? — В ответ Мину не приходит ровным счётом ничего. Юнги просто смотрит на спину до смерти напуганного парня, пока тот, в свою очередь, прокручивает только что услышанное. Душу Пака слегка греет мысль о том, что он является по сути первым полноценным пациентом Юнги, он такой же неловкий и запуганный и, возможно, сейчас они находятся в более-менее равных условиях. Поэтому, когда он слышит за спиной тихий вздох с ноткой лёгкого разочарования, разворот на пятках и попытку парня уйти из комнаты, то тихо выдает: «Ромашковый» и успокаивающе обнимает себя за плечи, пока шаги не утихнут, а на кухне не зашумит чайник. Пока Юнги на кухне рылся по шкафам в поисках заветного пакетика, Пак размышлял… ни о чем. Вернее, разумеется он о чем-то размышлял, но сознание настолько быстро перескакивало с одной мысли на другую, что Чимин толком не мог сконцентрироваться. Парню вспоминались тихие вечера в родительском доме, ещё до того, как отец стал президентом холдинга. Как мама убаюкивала их с Сокджином, а когда покидала спальню, они включали телевизор и смотрели «Покимонов» практически до самого утра. Думал о том, что скажет Тэхену, когда тот позвонит и стоит ли вообще брать трубку. Думал о человеке, что надругался над ним и является ли он его единственной жертвой. Чимин искренне надеялся, что нет. Это мерзкое и эгоистическое желание, чтобы не только ему было так хуево, заставляло боязно поежиться. Но почему только на него должна была выпасть подобная доля? Почему именно у него на теле россыпь отметин всевозможных цветов и размеров, которые не стереть ни то что мочалкой, даже наждачной бумагой не вывести, почему только он должен по-прежнему ощущать чужие пальцы в своих волосах, а на языке привкус нечто солоноватого и терпкого. Это не справедливо. На кухне же молодой медик обдумывал свои последующие действия в работе с братом начальника. Когда пакетик с чаем был успешно найден и опущен в стакан, Мин тяжело вздохнул и поднял голову к потолку, будто сможет найти там хоть какой-то ответ. Зря он согласился на эту авантюру…