Лорд неудачник

Пока сэр Матиас и Ева с Хеленой спокойно спали в тёплых раздельных комнатах, Эрику достался твёрдый тюфяк, холодная комната и весёлая компания пажей. Они были младше его, и всех их объединяло одно — рыцаря у них не было. В Нордфолке таких просто не осталось. Все погибли на войне вместе с Гельбкрестом-старшим. Так вот, Эрика до поздней ночи пытали каково быть слугой рыцаря храма, каков из себя сэр Ева по характеру и всё остальное. Эрик отвечал односложно и жалел, что не напросился в компанию к рыцарю, хотя бы на коврик. В общем, несчастный оруженосец натерпелся от голодных до сведений о том, что там в мире творится, пажей. Хотя, в некотором роде, он смог испытать и ностальгию, ведь и сам когда-то был таким же. Но вот наконец все уснули, и Эрик тоже уже собирался к Морфею. Как вдруг он услышал странный свист. Один из пажей, которого звали Унгерд, вскочил и, подойдя к окну, замахал горящей лучиной. Через минуту парня уже и след простыл. Эрик решил украдкой проследить за ним, но, чтобы никого не разбудить, полежал ещё минут десять, за это время из комнаты выбрался ещё один паж. «Подозрительно! В нужник, махая лучиной в окна, не ходят!» — про себя решил оруженосец и тоже покинул комнату. Крадясь по тёмным коридорам, он подумывал, что бы это всё могло значить. Да, они вернулись в замок сэра Гельбкреста и все рады, но что-то тут было подозрительное, да и для разорённого феода в замке было еды с достатком, а теперь ещё и эти пажи ночные-ходоки. Подозрения Эрика подтвердились, оба парня вылезли из бойниц наружу и, спустившись по стене, пресекли ров. Всё это оруженосец наблюдал уже привыкшими к темноте глазами. На том берегу пажей ждали кони. «Ну всё ясно! В замке крысы, которые сообщат разбойникам о возвращении сэра Матиаса!» — решил Эрик и направился искать комнату сэра Евы, чтобы сообщить об этом. Хозяин же замка мог и подождать. В это время двое всадников остановились у развилки. — Ну что, Унгерд, ты к Вилли, а я в Валдрим? — поинтересовался один, улыбаясь. — Ага, Хуго! — усмехнулся второй и, пришпорив коня, поскакал форсировать реку. На мосту этого маневра будто и не заметили, хотя сердце у начальника заставы Фердинанда волновалось. К рассвету Унгерн был уже у разорённой деревушки Висмут. — Череп и кости! Пропустите! — потребовал он у едва стоявших на ногах дозорных. Въехав в деревню, парень, усмехаясь, смотрел на валяющихся у обочин спящих пьяных бандитов. Разрушенные дома и висевшие на деревьях жители совсем не пугали и не отвращали его. Через минуту он уже стоял в шатре напротив сидевшего в кресле великана с черепом на накидке. — Матиас Гельбкрест вернулся и готовится идти на вас войной! Ферель беспокоится за Вас и фройляйн Шерру, — проговорил Унгерн, преклонив колено. Лицо великана исказилось и он, выругавшись, заметил: — Ничего, всё будет хорошо! Можешь быть свободен! — А награда? — заискивающе поинтересовался паж, оскалив щербатую челюсть. Мужчина кинул ему монету. Поймав её, юноша, кланяясь, вышел из шатра. Вскочил на коня и поскакал обратно — в замок. «Тупые разбойники! Жалкие пешки на шахматной доске!» — думал он, усмехаясь и вспоминая наставления Фереля. Проезжая мимо дозорной башни, он услышал пение. — Озарённый теми снами! Край заветный явью станет! «Как в сказке заточили двух принцесс!» — усмехнулся паж и пришпорил коня, к завтраку ему надо было быть в замке, пазуху жгла монета, а звериный оскал на лице отлично дополнял два страшных глаза. *** — Ну и дела! — усмехнулся Ист, растрепав волосы на голове у оруженосца, — Ты у нас молодец! Незаменимый разведчик! Я тоже сразу заподозрил, что дело пахнет плохо! Эрик слегка улыбнулся рыцарю, а вот закутавшаяся в одеяло монахиня злым шёпотом заметила: — Это наше дело пахнет плохо! Что подумают слуги, если узнают что рыцарь с пажом залезли в комнату к монахине?! — Не об этом надо думать! Надо побыстрее сказать Матиасу про этих ночных героев! — прошипел Ева и, хитро щурясь, добавил: — Да ничего такого не подумают, как честные прихожане часовни решат, что мы устраиваем ночные исповеди и молебны! — Оставьте свои шутки при себе! — ощетинилась Хелена и почти неслышно произнесла: — А сообщать сэру Матиасу об этих ночных пажах не стоит! — Это ещё почему? — удивился Ева, глаза рыцаря округлились, он и не мог предположить что Хелена может такое сказать. Эрик тоже удивлённо глянул на монахиню. — Потому что! Во-первых, нельзя дать понять им, что мы что-то знаем, а сэр Матиас юноша эмоциональный и сразу выдаст себя… — Ещё скажите, что не хотите расстраивать только что вернувшегося на родину лорда! — осклабился Ева, осуждающе пиля взглядом сестру. — Это тоже, — коротко отрезала Хелена и продолжила: — Во-вторых, эти пажи лишь куклы, как на базарах… — А, то есть нам не они нужны, а тот, чьи руки в их задницах! — догадался сэр Ева, чуть не заржав. Эрик тоже прыснул, заговорческий дух тишины полностью покинул комнату. — Прекратите меня перебивать! — покраснев, взъелась Хелена, — Да, Вы правы, нам нужен кукловод, а если мы сейчас прикажем схватить этих двоих, потом не найдём концов! И в-третьих, мы должны молчать, потому что сэр Матиас отошёл от сделки с орденом и теперь, посеяв ветер, должен пожать бурю! — Это неправильно, — вмешался Эрик, сверкая глазами и, как бы спрашивая: «Разве сэр Гельбкрест не друг?». Хелена, смутившись, перевела взгляд с волосатого подбородка Евы на оруженосца и проговорила: — Многое, что делает орден, неправильно, но исход один — Зур гроссерен эр Готтен, проще говоря: во славу Божью! А сэр Матиас не хочет исполнять долг перед освободившим его орденом, да ещё и ставит свои условия! — Тут я не согласен! Он девушку спасти хочет! — вмешался Ева, сверкая глазами. Было видно, что он частично согласен с аргументами сестры, но не готов их принять. — Это не оправдывает его глупой авантюры, поперёк договора с магистром Торальтом! Дикси! Деус вульт… — Только вот не надо на переходить на латынь! — чуть не сорвался на крик Ева, — И не авантюра это — а план! Если разбить разбойников и спасти эту красавицу, будет проще исполнить условия ордена! — Нет — это именно авантюра! Лезть на сотню чёрного Вильгельма с полсотней стражников — это безумие, и точка! — прошептала Хелена, таким тоном, с которым явно не стоило спорить. Ева с Эриком задумались, первый быстро пришёл к выводам. — Значит ничего ему не скажем и будем выжидать? — Именно, мой рыцарь! — облегчённо улыбнулась Хелена. — Ну что же, мне не впервой обманывать! Только с Вас тогда прощение! — с досадой усмехнулся Ева. — Деус вульт! — с облегчением прошептала Хелена. — Аминь! — как крышку гроба, опустил Ист. Эрик же следил за этим с широко раскрытыми глазами. «Сестра Хелена — сердце, сэр Ева — душа, Матиас мог бы стать духом, но, увы, нет!» — подумал юноша с тоскою. *** — Озарённый теми снами! Край заветный явью станет! — тянул тонкий девичий голосок. Над башней аки тарелка стояла полная луна, подмигивавшая двум сидевшим у окна девушкам. За дверью на чердак храпел охранник. Внизу послышалось ржание лошади и топот копыт. — Посланник от мамы! — обрадовалась светловолосая девушка в расшитом зелёном платье, просовывая голову через решётку, — Это, наверное, Унгерн! — И сколько дней нам ещё быть в заточении, Мари? — тихо спросила девушка с каштановыми волосами в платье победнее, чёрного цвета. — Пока мама не договорится с Чёрным Вилли, — коротко отчеканила Гельбкрест, спрыгнув с подоконника, измерила тесную комнатушку шагами и беззаботно заметила: — А это случится очень скоро! Она мне рассказывала, что, когда Аннабель обручится с Вильхольмом Валдримским, все дело будет улажено! — Ты и мне это уже рассказывала, — с досадой проговорила Шерра, уткнувшись лицом в колени. — Неужели? — удивилась Мари и рассмеявшись сказала: — Ну может быть! Но тут не так и плохо, кормят по крайней мере… — А ещё не видно, что они сотворили с Висмутом, — прошептала Шерра. Она попыталась заплакать, но слёзы давно кончились, как и молитвы. Жить рядом с разбойниками было невыносимо, то и дело по лестнице слышались шаги — это пьяные мужики желали приобщиться к девушкам, посещавшим монастыри, их с страшной бранью и проклятиями отгонял стражник, он же приносил еду и пустое ведро. Неделя такой жизни протянулась как десятилетие. За это время были спеты все песни, и по много раз, а спасения всё не было и не было. *** Дверь заскрипела , и на пороге оказался невысокий мужчина лет двадцати пяти, в чёрном кафтане, с мечом на поясе. Его серые глаза рассеянно прогулялись по камере и остановились на девушках. Мари быстро вскочила на подоконник, а Шерра, заслонив названную сестру собой, смело посмотрела в глаза воину. Заулыбавшись, незваный гость поклонился головой и присел на свободный стул. — Что Вам надо? — почти переходя на визг спросила Мари. — Я пришёл познакомиться! — улыбнулся мужчина, подмигивая Шерре. Та, смутившись, спрятала глаза. «Откуда он здесь?» — пронеслось в голове у девушки. — Я Мари Гельбкрест и я не потерплю мужчину в своих покоях до свадьбы! — прокричала девушка, хватаясь за решётку. Мужчина, рассмеявшись, представился: — А я сэр Вильдефорс Шварцкопф, третий сын лорда Валдрима. Шерра вздрогнула. Этот рыцарь был ей давно и очень хорошо знаком, он приезжал в аббатство Дрохельм, и много раз. Пока она постигала законы церкви и готовилась стать регентом в хоре, он носился по аббатству с архитекторами и доказывал, что пора залатать стены и сменить ворота. Они тогда часто пересекались в часовне и главном зале. — Мари, не бойся этого человека! Он будущий деверь Аннабель! — прошептала Шерра. Вильдефорс расплылся в улыбке, глаза его засияли. Гельбкрест смущённо спустилась с подоконника и, поклонившись и протянув руку, тихо проговорила: — Пусть этот конфуз останется между нами! — Леди Мария, я — могила! — уверил Шварцкопф и прикоснулся губами к руке девушки, потом он повторил ту же процедуру с рукой Шерры. Та, слегка зардевшись, продолжала непонимающе разглядывать Вильдефорса. — Вилл, зачем ты здесь? — тихо спросила девушка. Мари ахнула. — Вы знакомы? — поинтересовалась она у Шерры, та лишь кивнула. В голове у Гельбкрест всё перепуталось, и она присела на краешек узкой койки. — Я здесь, чтобы выручить тебя, Шерра! — улыбнулся рыцарь, встав на одно колено. Глаза у девушек расширились. Шерра отошла к окну и, взглянув на луну, серьёзно проговорила: — Прости, Вилл, я не брошу Мари! Рыцарь на коленях подошёл к Шерре и, обнажив меч, отчего Гельбкрест испуганно вскрикнула, протянул его старой знакомой. — Если не веришь, что я спасу Вас обоих, отсеки мне голову! — проговорил мужчина, серьёзно смотря Шерре прямо в глаза, та, вздрогнув, замахала руками, отказываясь принимать чужой символ власти. Вильдефорс осклабился и, покачав головой, встал и направился к двери. — Я приду завтра! Будь готова! — Вилл, я не забыла той клятвы! — прошептала девушка, падая на колени. Дверь хлопнула. Мари с недоумением смотрела на мир широко раскрыв глаза, как рыба хлопая губами. — И что это было, а, Шерра? — наконец спросила она. Шерра, встав, вытерла слёзы и, улыбнувшись, проговорила: — Нас спасут! Он сын лорда Валдрима, значит, мама договорилась с альянсом и теперь Чёрного Вилли погонят из нашего феода поганой метлой! — И мы вернёмся домой? — с надеждой спросила Мари, по щекам её прокатились слёзы. — Да, конечно! — улыбнулась Шерра, обнимая названную сестру. *** — Вилли, как поболтал? — поинтересовался у рыцаря, вошедшего в шатёр, великан с черепом на накидке. — Вилли, не твоё дело! — усмехнулся рыцарь, присаживаясь во главе стола и отхлёбывая из кружки. В глазах его гуляла мечтательная искорка, если присмотреться, в ней можно было разглядеть аудиторию в аббатстве и четыре руки, листавшие святое писание. — Как отец? — не отреагировав, спросил великан. — Лорд Вильям чувствует себя прекрасно! Готовится стать родственником Гельбкрестов, — рассмеялся Шварцкопф, добавив: — Ты бы прибрался тут! Похорони убитых, приведи деревню в порядок, а то Вильхольм будет не сильно рад иметь в феоде такие пепелища! — Уяснил, будет сделано, — вкрадчиво заметил Вильгельм и тут же крикнул: — Арус! В шатёр вбежал воин в полной амуниции. Великан, обнажив дырявый рот, проревел: — Поднимай всю эту голь и погань, пускай созидают! Ибо было сказано: «По грехам вашим — возмездие. По благодетельству — награда!» — Слушаюсь, сэр Вильгельм! — отчеканил воин и скрылся, снаружи послышались вопли и брань, деревня проснулась. Вместе с ней за мили от Висмута проснулся Матиас Гельбкрест.