В доме у лисьего озера

🌿🌿🌿

Джисон не торопится рассказывать всё, но у Феликса вид настолько взволнованный, что несколько фактов из него выудить удаётся. Впервые он чувствует себя не второстепенным героем, а кем-то значимым в истории. Как Софи из книги, приняв, что даже старшим иногда перепадает попасть в приключение. — Какого, какого цвета он был? Окрас, — Ёнбок кусает губы и как-то рассеянно вертится по комнате, собирая зачем-то вещи в рюкзак и не уставая донимать Хана своими расспросами. А у Джисона перед глазами — рисунок на коже, несущий некое сакральное значение для соседа. Какой-то круг, какие-то лисы. Приехал в лагерь отдохнуть, называется. — Ну...рыжий? Какие ещё лисы бывают? — парень хмурится и честно пытается вспомнить какие-то особенности своего лесного товарища. Лис как лис, крупный, кусачий и рыжий словно ягода рябины перед созреванием. Феликс как-то загадочно хмыкает и кидает в свою сумку ещё одну пару носков. — Разные. Он целиком рыжий был? Уши, хвост, живот, лапы? — Да, да, весь рыжий. Ещё глаза такие яркие, типа карих, только чуть краснее. Ли перестаёт суетиться и облегчённо сползает на пол, как-то глупо улыбаясь и, будь окно в их комнате открыто, все призраки бы растворились от света. Джисона каждый раз пробирает. — Он жив! — Смелое заявление... — Что? Ты же спас его, нет? — Феликс перестаёт освещать комнату и смотрит уже более испуганно. Нет и следа от того давящего парня у костра, только знакомый мальчишка из глуши. — Сложно спасать кого-то, кто пытается откусить тебе полноги, а потом отворачивается от котлет! — Джисон хочет ещё добавить, что никогда не думал, что лисицы могут быть такими гордыми, но Ли вскакивает с пола, распахивая глаза в таком шоке, будто ему поведали нечто криминальное. — Ты пытался накормить Его котлетами?! Джисон делает сложное лицо, переваривая вопрос. — А у тебя есть другие варианты? Чем я должен был кормить хищное животное? Мармеладом с клубникой, который мне положила в сумку мама недели три назад? Феликс не отвечает и тяжело вздыхает, закрывая веснушки и глаза маленькой ладошкой. Хан ищет ответ на свой вопрос в густой тишине, но находит только то, что он сидит перед соседом в одних трусах и обсуждает, чем стоит кормить раненых животных. Интеллектуальная ночка получается, ничего не скажешь. Лучше только дни, когда он читал вслух тому самому животному, брезгующему котлетами. — Это удивительно, что он укусил тебя единожды. И всё-таки...нам нужно будет сходить туда, ты ведь хорошо знаешь, как его найти? — блондин, кажется, собирается с мыслями, усаживаясь на свою кровать и рассматривая забитый вещами рюкзак. Джисон неуверенно кивает. И убеждает друга, что идти в лес ночью — как-то бессмысленно, к тому же, небезопасно и вообще, лис там в порядке, Хан всё сделал ради этого. Феликс с трудом успокаивается и соглашается подождать до утра, добавляя, что тогда они захватят с собой некого Чанбина, который, как ни странно, тоже находится в лагере. Про круг и татуировки они так и не заговаривают.

🌿🌿🌿

Чем дольше Джисон находится в лагере, тем сильнее убеждается в том, что завтрак — вещь страшная и бесполезная. Ему хочется спать и видеть себя под одеялом, а не на треснутой скамейке, отвернувшись от окна и проклиная омлет в тарелке. Воспоминания про родной дом не радостнее, там он тоже существовать не особо хочет, но каша в родной кухне хотя бы похожа на кашу. — Я бы рассказал всё сейчас, но боюсь, что запутаю тебя или объясню неправильно. Мы поможем Лино, а потом Чан тебе всё разъяснит, у него всегда это лучше получается, — тарахтит Феликс над ухом, откуда-то выспавшийся и вдохновлённый. Хан не знает ни Лино, ни Чана, ни Чанбина, и ему в общем-то, почти всё равно. На всех и вся, потому что восемь, мать его утра, у него мозг не прогружен, лицо осталось в подушке и он снова, снова забыл пойти к медсестре. Ёнбок бы и не пустил, почему-то опасаясь, что Джисон кому-нибудь расскажет или покажет свою странную метку. Кому будет интересно смотреть на бёдра щуплого школьника — непонятно, но Хан остаётся в столовой во имя всеобщего блага. И даже давится подобием какао, когда перед ними садится невысокий, коренастый парень с лицом ещё более недовольным, чем у музыканта. Джисон начинает нервно потеть, потому что события ночи всплывают в памяти и он вроде бы видел уже этого типа. Столкнулся с ним вчера, испугавшись отражения лиса в луже. — Когда выходим? — басит незнакомец, а брюнет невольно вжимает голову в шею от рычащих ноток в чужом голосе. Феликс, несмотря на то, что у него бас не вяжется с милым лицом, говорит мягко и иногда высоко хихикает, заставляя всех в округе падать. А этот... — После завтрака. Хани отведёт нас к Лино. Представляешь, он его почти выходил, а мы даже следов найти не могли! — Ёнбок говорит с улыбкой и совсем без страха, Джисон не понимает, как так, ему, вот, от взгляда чужого хочется натянуть капюшон худи и застегнуться в нем от греха подальше. — Он знает? — Не особо. Надеюсь, что Чан разложит всё по полочкам, когда мы принесём Лино в дом. Кстати, Ханни, знакомься, это Чанбин. Мы познакомились...давно. У него суровая только рожа, не беспокойся. — Рад познакомиться и прочее, но вы вообще адекватные? — у Хана невольно поднимаются брови от перспективы, выстроенной в голове после услышанного, — если мы принесём лиса в лагерь, это точно заметят! Чанбин закатывает глаза и недовольно откусывает бутерброд с сыром. Хану кажется, что на месте хлеба могла бы быть его голова, настолько жест выражал отношение к логическим способностям Джисона. Давно Хан таких ворчливых и сложных людей не встречал, как Феликс умудрился с ним подружиться? — Не сюда. Молчи, раз уж не знаешь ничего. И как только Лино угораздило... Дальше Хан завтракает молча, то ли пристыженный, то ли напуганный. У него вообще будет хоть один день без стресса в этом чертовом году? Родовое проклятие на неспокойную жизнь, честное слово. Он просто приехал сюда делать свои социальные подростковые дела, а теперь явно ввязывается в некую авантюру. И дружит с Феликсом, который притащил угрожающего Чанбина к ним в комнату и спрашивал, на сколько дней они задержатся в теории. — Не хотелось бы оставаться надолго. Делить комнату с Хёнджином, конечно, неплохо, но... — Чан не отпустит тебя, если уж ты явишься до начала сезона, — Чанбин по-хозяйски лежит на кровати Феликса, подложив чужую толстовку под голову и разглядывая не самый белый потолок комнаты. Парень не выглядит как-то необычно, но аура у него не проще, чем у духов за окном. Что-то тёмное витает в воздухе, пальцами не поймать. Джисона тоже заставляют собрать рюкзак, рекомендуя брать с собой вещи первой необходимости. Где они остановятся и что за дом такой — не говорят, только тему переводят и игнорируют его почти. Хану как бы обидно, он бы даже заартачился, мол, не пойду я с вами никуда. Но ребята, кажется, лучше знают того лиса (насколько вообще можно быть знакомым с каким-то животным) и могут помочь ему не так, как Хан со своими котлетами. Покидав в сумку всё, что в теории может пригодиться, когда ты идёшь неведомо куда, Джисон неуверенно кивает и они с самым подозрительным видом покидают спальный домик. Вот, знаете, этот вид, когда вы пытаетесь быть обычными, а от того становитесь ещё более странными. Как в магазине, когда ты вроде бы и не украл ничего, а страшно идти мимо охранника просто криминально. Охранником становится Годжин, как раз возвращавшийся с завтрака вместе с ещё парочкой ребят из танцоров. Феликс бледнеет, а Чанбин морщится и пытается закрыть собой товарища. Но вожатые видят всё, а особенно тех, кто пытается что-то нарушить. — О! Джисон, Ёнбок! Вы куда это снарядились так? — парень тормозит около остолбеневших ребят и улыбается, держа в ладони свёрток с бутербродами. Джисон шумно сглатывает и думает, что у Годжина просто дар быть вожатым. Появляется там, где надо и видит всех насквозь. Истинный надзиратель. Феликс очень явно теряется и внутренне паникует. Чанбин тоже молчит, не спасая ситуацию, так что самозабвенно врать приходится Джисону. — Мы в музыкальный класс с планшетами и вещами. Готовимся к концерту вместе, — Хан улыбается и физически чувствует, как яйца у него становятся стальными от этого отчаянного блефа. — Я знал, что мы переманим тебя, ха! — вожатый показывает "класс" и о чём негромко говорит стоящей рядом девочке. Та заливисто смеётся, а у Джисона глаз дёргается. Почему все молчат? Пауза немного затягивается, но Хан убеждает себя, что подростки всегда такие, об этом пишут на сайтах про пубертат. Неловко. — И вам удачи! Чанбин быстрее выходит из астрала и тянет Феликса за рукав куртки вслед за Джисоном, торопливо идущим в сторону корпусов. Они старательно делают вид, что они нормальные дети, идущие по своим нормальным делам, но Ли бледный, Чанбин хмурый, а Джисону стыдно немного и неуютно ни разу. — Ты меня спас, Ханни, я не знаю, чего испугался так, но вообще ни слова сказать не смог, — почему-то шёпотом вещает Ёнбок, придя в себя, а заодно и к забору, как раз там, где музыкант обычно перелезает и изображает акробата с грацией перевёрнутого на спину жука. Джисон с завистью смотрит на то, как легко друг забирается на металлическую сетку, перекидывая себя на ту сторону. Чанбин терпеливо ждёт, пока смущённый своими физическими навыками Хан осилит этот забор, а после присоединяется к ним, перемахивая через ограду так же непринужденно. У Джисона слабые подозрения, но он мысли эти в себе глушит сразу же. Поиграл уже с одним тут в детективов, теперь вот, идут смотреть, насколько лис в лесу жив. Не жизнь, а коллекция сюрреалистичных рассказов. Дорога не нравится, кажется, одному Хану, а по его скромному мнению встреча с пчёлами страшнее призраков. Те в основном только пугают, а первые жалят очень даже реально, с последствиями и невозможностью сесть. В силу своей почти кочевной жизни Джисон уже однажды испытал на себе прелесть укусов, походя потом лицом на печальный пельмень, ужаленный в щеку, и теперь обходил жужжащих тварей за километр. Старался, по крайней мере. Чанбин идёт почти рядом, такое ощущение, что он дорогу знает лучше самого Хана, но на "развилках" всё равно останавливается, ожидая направления. Феликс идёт чуть позади и во что-то вслушивается. Джисону кажется, что даже внюхивается и в свете последних событий этот факт уже не звучит как его галлюцинация. Один Хан просто идёт, без всяких странных и мистических заморочек. Ветка вот, в кроссовок попала и царапала его носки с кошачьими мордочками. — И как ты вышел на него вообще? — вполголоса ворчит Со, легко перемахивая через поваленное дерево и ожидая, пока его спутники справятся с препятствием. Погода сегодня радует, отсутствие дождя и уже почти высохнувшая почва не создают особых проблем, но с приходом парней Джисон ощущает изменения в лесу. Тот шелестит и словно тихо ликует, незаметно гладит листьями щёки и расступается, чтобы ребята могли пройти без проблем. На вопрос Хан неопределённо пожимает плечами. — Интуиция. — Не бывает у людей такой интуиции, — ворчливо отзывается Чанбин, на секунду оборачиваясь и смеряя Джисона недоверчивым взглядом. А Хан ровно такой же, как и утром, как и вчера, как и все дни до этого. В худи, с рюкзаком и с распахнутыми в вечном непонимании происходящего глазами. Ещё из-за формы лица выглядит чуть ли не младше своих лет, а ведь ему даже не восемнадцать. Жалкие один и семь, закрывающие ему детство с бесплатной демо-версией в недалеком будущем. — Он что-то чувствует, так что ты не можешь говорить наверняка, Чанбин. Джисон всё же восьмой, прояви уважение! — заступается за друга Феликс, наконец, равняясь с парнями и останавливаясь вместе со всеми перед речкой. Джисон смотрит в отражение и видит себя в теплой кровати сегодня ночью, спящим. Когда он уже отдохнёт? — Пока Чан ничего не сказал, я не могу доверять твоему соседу только потому, что его Лино за жопу укусил! — За бедро! — задыхается от возмущения Хан. — Да он просто промахнулся! — Кто спорит, тому посуду мыть, — Ёнбок показывает Чанбину язык и ловко перепрыгивает на другой берег, исчезая среди сгущающихся вокруг поляны деревьев. — Ага, бегу и падаю, на мне уборка первого этажа, если ты забыл! — парень закатывает глаза и торопится за Ликсом, оставляя Хана размышлять над сюрреализмом жизни и тем, что если он сейчас шлёпнется в воду, это будет отличный повод сдать своё лето в утиль.

🌿🌿🌿

Вопль, с которым Феликс выбегает на поляну, едва завидев рыжий хвост среди травы, оглушает всю ближайшую живность на пару километров. Джисон даже не пытается успеть за суетливым другом, скинувшим рюкзак на полпути, останавливать его точно не нужно. Лис же, не ожидавший такого наплыва гостей, сначала шипит от резкости в свою сторону, но быстро затихает, стоит Ёнбоку задушить бедное животное в своих объятиях. На секунду кажется, что даже в ответ тычется носом в лёгкую, шуршащую куртку парнишки, приветствуя. — Мы так испугались, Лино-о-о-о! Слава духам, ты жив, я места себе не находил, ни Чан ничего не говорил, ни эти, а искать тебя в одиночку никто не пускал! Пожалуйста, потерпи ещё немного до дома, всё будет хорошо, — Джисон, если честно, чувствует себя в дорамной сцене, где главный герой (Феликс) встречает давно потерянного друга. Лис мало походит на эталон дружелюбия и лающе ругается на слишком крепкую хватку в области шеи. Рана у него уже не выглядит так плохо, Хан сразу же отмечает это в голове, как только видит зверя, но активно двигаться ему, похоже, всё ещё больно. Чанбин тоже не остаётся в стороне и подходит к лису, приседая и разглядывая уставшего товарища. — Ну, что, горе-воитель, потащим тебя обратно, пока мхом тут не зарос. Интересно, Чани нас похвалит или прибьёт? Лис в ответ слабо скалится и стойко терпит осмотр от двух парней, совершенно неудивленных происходящим. Джисон подходит ближе, чувствуя себя неуверенно, ведь ребята ведут себя так, словно всё идёт как надо, а он немного не в курсе дела. Хорошо, он Вообще ничего не знает. — Он не ел все эти дни? — Ёнбок, наконец, отлипает от животного, позволяя Чанбину с ругательствами попытаться поднять лиса на руки. — Впрочем, в доме вряд ли найдётся что-то готовое... — Что ж ты весишь как обычно, а?! — Ел, — сдаёт гурмана Джисон, сдерживая улыбку. Парень перед ним очень забавно старается дать залезть лису себе на спину, но у того лапы скользят по тёмной футболке и раненый недовольно сопит, кусаясь, если Чанбин пытается помочь ему. — а сколько он обычно весит? Феликс пожимает плечами, не делая попыток помочь этим двоим. Похоже, тут своё распределение обязанностей, в которое Джисон пока просто не вписался. — Он...хм. Мы одного роста, но он по телосложению ближе к Чанбину. Нечто среднее, учитывая, что Бин ниже, — хихикает парень, очаровательно улыбаясь даже глазами. Хан прикидывает в голове, что лисы под метр семьдесят бывают редко и... — Подожди, он типа как ЧЕЛОВЕК? — получается слишком громко, и Чанбин, почти сумевший сделать человеко-лисий бутерброд, вновь терпит крах, роняя бедное существо на смятую траву под звериные и человеческие ругательства. — Твою ж! Вот ты никогда не был лисом без голоса и по тебе СЛЫШНО! — Я тоже могу быть громким, что ты к нему только цепляешься! — повышает голос Феликс, добавляя накала в ситуацию. У Джисона по затылку бегут искорки, Чанбин пыхтит и угрожающе поворачивается, хмуря густые брови. Лис звонко взвизгивает, привлекая всеобщее внимание. В повисшей тишине Хан слышит собственное недоумение и чужое раздражение где-то в районе недовольно прижатых ушей и гневно двигающихся усов. А зверушка-то не фанат ссор... — Он прав, закончим на этом. Наверняка, Лино жутко устал тут лежать так. Бин, отдай мне свой рюкзак и попробуй взять его спереди, как Чан Чонина приносил в детстве, — неожиданно спокойно командует Ёнбок, подходя ближе к товарищу и причине сегодняшних приключений. — И куда мы его несём? — осторожно интересуется Джисон, не понимая, в чём его роль в этом странном спектакле. Чанбин морщится и не отвечает, занятый поднятием лиса. Феликс смотрит в сторону и тоскливо вздыхает. У него на плечах — два рюкзака и нежелание возвращаться туда, где вечно начинается одно и то же. Каждое восьмое лето. — В дом у лисьего озера. Все дороги ведут туда.

🌿🌿🌿

Дальнейший путь шёл по совершенно незнакомым Джисону тропкам, извилистым и узким настолько, что парням приходилось идти друг за другом, чтобы уместиться между густыми зарослями. Лес пахнет травой и хвоей, немного совсем цветами и джисоновым трепетом. Он идет после Феликса, ведущего их куда-то в глубь, позади него пыхтит брюнет и совсем беззвучно терпит лис, которого, наконец, удалось взять на руки удобным способом. Хану в этой местности жутковато, на самом деле. Тихо. Парни почему-то больше не разговаривают. Если сначала Хану казалось, что дом у них — какое-то семейное место(а иначе объяснить странную связь между этим тремя двумя не представляется возможным). Но теперь, анализируя отношение Ликса, школьник подозревает, что всё не так радужно. "Домой" и "В дом" — имеют разное значение. Ли определённо называл их цель не в первом смысле, несущем более приятный оттенок. Резко остановившийся Феликс не рассчитывает, что у Джисона реакция как у падающего забора, отчего музыкант неудачно впечатывается носом в друга спереди, айкая достаточно громко и упираясь в два рюкзака напротив ладонями. — Тш, — едва слышимо приказывает блондин, почему-то приседая и давая остальным знак повторить за ним. Хан не понимает, но слушается, приседая на корточки и оборачиваясь на Чанбина. Парень так же напряжённо во что-то вслушивается, но Джисон даже не чувствует никакого присутствия. Только гробовая тишина, их рваное дыхание и шорох одежды. Запах гнили едва-едва касается носа. — Справа! — мгновенно реагируют Феликс и Хан. Тишина наполняется неуловимым треском ветвей неподалёку, сердце у Джисона бьётся перепуганной птицей, Чанбин встаёт, прижимает к себе ценного пассажира и бежит в противоположную сторону. — Куда?! — Джисон не успевает за происходящим, его толкают в бок и он чуть не пропахивает усыпанную шишками землю носом. — За ним, не останавливайся! — Ёнбок бежит напролом сквозь густые ветви, выставив рукава куртки, и Хан снова послушно следует указаниям, торопясь вслед за пропадающим из виду Чанбином. Всё происходит буквально за секунды, никто не обговаривает никакого плана, Джисона бесит, что он не может ничего сделать сам, только слепо бежит за Бином, у которого на руках зажмурившийся то ли от боли, то ли от страха лис. "Он уводит их от нас подальше" — проносится в голове. Хан быстро выдыхается, у него полные кроссовки веток и всякого мусора, неизвестно как попашего внутрь, но это мелочи по сравнению с потерей кислорода и болью в нетренированных мышцах. Чанбин даже не думает останавливаться, петляет странными путями и иногда только тормозит около деревьев, проводя, как потом только видит парнишка, рассечённой ладонью по коре. Джисон за эти паузы может только рядом оказаться, упираясь в колени слабеющими руками и чуть не выкашливая себе лёгкие от такого марафона. Лицо то ли горит, то ли леденеет от утреннего воздуха, заставляя мозг не понимать своё состояние ещё больше. — Где Феликс? — всё, что может спросить Хан у Чанбина во время очередной остановки, уже более долгой. Даже у этой машины есть предел, как оказалось. Брюнет прислоняется боком к сосне, сглатывая и тяжело дыша. — По ходу, пытается себе такую же дырень в пузе получить. Ты со своей интуицией чуешь что-нибудь? — выходит немного грубо, но Джисон чувствует, что злости в голосе нет, они оба выглядят вымотанными. А вот запахов больше никаких. Только тот самый, похожий на парфюм Ли, но немного другой, более тяжёлый. — Нет. Только твои духи. — Мы не используем духи, — ворчит Чанбин, больше не спринтуя через весь лес. — Если ещё можешь идти, нам нужно добраться до места, где можно подождать Феликса. — Но от вас...Ладно. Кого он заметил? — второе дыхание закрывается, а с ним наваливается и вселенская усталость. Ноги после продолжительного бега просто свинцовые, у Хана нет сил, чтобы двигаться так же быстро ещё хоть мгновение. Он не грёбаный Соник, в конце концов. По физкультуре — три с плюсом. — Кумихо, — сухо отвечает Бин, так же тяжело, ещё и с ношей, вышагивая по светлеющей траве. Деревья осторожно расступаются, света становится ощутимо больше, как и вопросов. Хан держится за лямки рюкзака, ища поддержки у них. — Духи из сказок? С девятью хвостами? — Ага, из сказки. Такие детям не расскажешь. Твари безмозглые, вот они кто, — лис на руках, ощутив, что гонка прекратилась, позволил себе положить голову на широкое плечо, прикрыв глаза. — Сила есть, ума не надо. Встреча с такими нам сейчас нахрен не нужна. И так уже Лино досталось от них. Шестерёнки в голове у школьника скрипят с натугой, пытаясь провести логические цепочки между фактами. Джисон хмурится и идёт почти наравне с Чанбином, который вдруг с ним одного роста, и синяки под глазами почти обычные, и усталость в голосе. Вся загадочность куда-то улетучилась, оставив юношу едва ли сильно старше Джисона. — Лино ранили монстры-кумихо? Я запутался в том, кто есть кто. Чанбин останавливается и смотрит в даль. — Вот ты духов видишь? — Вижу. — Представь, что у них всех есть уровень как в игре. У тех, что ты видел — единица. Максимум, двойка. А это, — Чанбин красноречиво указывает на лиса, потом на себя, — не менее семи. Кумихо же свой номер вообще в этой системе не имеют. Их уничтожать надо всех, но эти идиоты научились кооперироваться и теперь трахают нам мозги. И если Феликс не вернётся, пытаясь наши с тобой задницы спасти, у нас охренеть, какие проблемы. Чан и за Ликса придушит, и за то, что мы Лино искали без него. Ещё и человека привели в дом. — А...— мальчишка теряется от потока информации, данной громким и хрипловатым голосом, — Зачем тогда мы его отпустили? Надо было всем вместе убегать... — Он самый быстрый, не считая Чана. Должен успеть сбежать и прийти сюда. Кумихо не смогут зайти на нашу территорию, пока мы им не покажем путь, спасибо древней магии круга, но когда ведёшь кого-то нового, всё может случиться, — Чанбин самодовольно хмыкает, источая превосходство. Джисон путается ещё сильнее, но поддразнивания в свою сторону слышать не хочет. Молчит, надеясь, что этот мифический Чан, о котором он слышит с самого завтрака, действительно прояснит что-нибудь. Пока что, всё, что он понял — Чанбин, Феликс и Лино(так ведь зовут лиса?) относят себя к какому-то крутому виду духов, они пришли домой в убежище, где сидит их самый быстрый лидер, и что существуют некие монстры, от которых сейчас сбегает Ликс, которые ранили Лино и "Вероятно, убили девочку в лагере" — У меня вопрос, — Джисон, несмотря на то, что во рту у него филиал Сахары, не может успокоиться. Впервые то, что он видит и чувствует, становится значимым и нормальным, поэтому то, о чём он не задумывался, начинает его мучать, — если кумихо — монстры, способные убить, то...это из-за них сейчас лагерь похож на ужастик? — Именно это я и пытался разузнать, иначе бы в жизни не сунулся к людям. Проблема в том, что мы не учуяли ни одну особь, хотя все улики указывали на то, что это дело рук кумихо. Джисон прислоняется к дереву напротив. Беседа идёт, но оба парня чувствуют, что не шибко доверяют друг другу. Чанбин делится информацией, потому что незнание Хана не играет на руку. К тому же, школьник подозревает, что зачем-то он им нужен, не зря его ещё не вырубили и даже не угрожали особо. Феликс ещё похож на гуманного, а вот Со... — Они так хорошо прячутся? — Ты никогда не узнаешь, что перед тобой кумихо, пока он не выпустит в тебя когти. Мы же отличаем по запаху, эти твари жутко воняют. — Да! Я чувствовал это в лагере! Как будто что-то испортилось? — юноша аж от дерева отлипает, пораженный тем, что его странное ощущение запахов не было последствием принятия лекарств. Тогда, сидя в своём закутке, он учуял эту вонь из леса. Был ли это тот день, когда лис получил... — Даже если ты тоже их чуешь, это нам не поможет. Мы с Феликсом весь лагерь оббежали, пытаясь найти тварюгу, не смогли, — "дух" недовольно пыхтит и позволяет себе ненадолго опустить лиса на землю. Лино показательно закатывает глаза и устраивается на траве, заметно успокаиваясь в местной обстановке. Не то, чтобы он до этого сильно встревоженным выглядел, конечно. — Эй! — раздаётся со стороны, и парни поворачиваются, видя среди деревьев размахивающую руками фигуру. Куртка Феликса знакомо выделяется среди коричневых стволов и зелёной хвои. Чанбин пытается сдержать облегчённый выдох, но Джисон всё равно видит, как расслабляется его спутник, убедившись, что Ли вернулся.

🌿🌿🌿

Озеро встречает ребят идеально ровной гладью, отражающей пасмурное сегодня небо и окружающие его деревья. Хан застывает на месте, поражённый живописным видом и тем, насколько нереальным выглядит это место. Водоём идеален в своей нетронутости людьми, почти со всех сторон небольшая прослойка песка быстро переходит в непонятно откуда берущуюся траву и кусты. На противоположной стороне от парней возвышается двухэтажное здание со стеклянной дверью на первом этаже, стены у дома неожиданно белые, а сам он не выглядит странно, обычный коттедж в европейском стиле. Джисон миллион раз видел такие в фильмах, но сейчас ему хочется думать, что их кино закончится хорошо и не особо быстро. — Здесь его опустим или перед домом? — спрашивает Чанбин у Феликса, поворачиваясь к тому корпусом. Хан уже знает, что у Ли порван рукав на локте, одежда вся в пыли и земле, а ещё любимая красная шапочка куда-то подевалась, избавив светлые лохматые локоны от заточения. Феликс кидает взгляд на озеро и вздыхает. — У дома. Одежды нет, он замёрзнет, если идти отсюда. Давай поторопимся, пока Чан не вышел и не начал нас ругать. Дуэт знающих, что делать, ускоряет шаг, а Джисон в который раз думает, что самое время возмутиться. Хотя, Ёнбок ведь устал, Чанбину вообще сейчас не до него с этой ношей, с которой он через половину леса бежал от опасности. Даже рюкзак у Хана всего один. Не сегодня жаловаться, не сегодня. Продолжая осматриваться, музыкант догоняет ребят и с интересом замечает, что дом гораздо больше сбоку, чем спереди. Стеклянная часть ведёт на какое-то подобие веранды, с деревянным полом, от которого до воды — метров двадцать. С другой стороны дома стекла нет, обычные широкие окна, местами спрятанные за деревьями. Никаких заборов, указателей, ящика для почты. Лишь невписывающийся в природу дом и протоптанная к нему тропинка, огибающая озеро по периметру. — Мне стоит опасаться Чана? — взволнованно спрашивает Джисон, немного накрученный всеми этими историями. Их лидер явно какой-то супер-строгий, Феликса надо суметь так зажать, чтобы он даже торопливым шагом полз к дому медленней, чем Хан на завтрак в лагере. Чанбин отворачивается, сдерживая смешок, а Ли неловко чешет макушку, не глядя на друга. — Нет, конечно. Он хороший, просто... — Просто у Ликса — шило в заднице, а у Чана — синдром родителя, — заканчивает Со. — Ну, раз так...— неуверенно тянет Джисон, пряча ладони в переднем кармане худи, — вы обещали, что он мне всё расскажет. И про лисов, и про круг, и про метку ту. — Конечно. Всё расскажет. Только ты сначала помоги нам, а то потом, боюсь, мы либо сдохнем слушать нотации, либо не успеем спастись от того, кто реально покушается на задницы. — Давай тут, отсюда до гостиной быстро дойдём и шума не наделаем, — резковато командует Ёнбок, а Джисон, повторяя за ним, скидывает с плеч рюкзак и закатывает рукава. Чанбин ухает и делает несколько уверенных шагов к воде, отчего глаза у Хана стремительно круглеют. Купальный сезон в этом году, кажется, не открывали, даже жары толком не было. — В воду?! — Да, быстрее, блин, вода ледянющая! — Чанбин заходит примерно по пояс, дожидаясь, пока Феликс проследует за ним, закатав относительно целый рукав куртки. Хан колеблется, но вариантов других не имеет. На всякий случай стягивает с ног кроссовки, удивляется количеству мусора внутри них, и с проникновенным уханьем подходит к такому же почти дрожащему Чанбину. Лис на руках впервые за всё время начинает дёргаться, понимая, что если эти дураки в воде только по пояс, то ему окунуться надо целиком. Джисон, честное слово, не знает, в чем смысл, но делает всё как ему торопливо говорят. — Чанбин, рану не трогай! — Джисон, придержи за морду! — Я за ноги! С почти бесшумным всплеском лис погружается в воду, Хан завороженно смотрит на зажмуренные красноватые глаза, на темный нос, исчезнувший под водной гладью, а потом ахнул, ощутив как ему сильно сжали кисти рук. — Помогай ему! Джисон тянет на себя. Лино громко вдыхает, выныривая из кошмарно холодной воды и сталкиваясь с контрастом температур слишком резко для измождённого организма. Хан хочет вскрикнуть от страха, удивления и восторга. Юноша перед ним держится одной рукой за школьника, дышит глубоко и всё ещё не открывает глаза. Музыкант смотрит на красивое, словно из дорамы, лицо, мокрые тёмные волосы, аристократично светлую кожу и обнаженную грудь перед собой. Лис, которого он кормил котлетами... — Давай, идти можешь? Нельзя долго стоять так, отморозишь себе всё добро, — Чанбин очухивается первым и толкает парня к берегу, на ходу стягивая с себя полусухую куртку, чтобы отдать её обнаженному. У Джисона всё ещё широко распахнутые глаза, ощущение крепкой хватки на кисти и если бы не Феликс, так и замёрз бы в предосенней воде. — Не успели, — разочарованно констатирует Ли, стоя на песке в противно мокрых джинсах. Хан следит за направлением его взгляда и отмирает быстрее, чем когда-либо, забыв про кроссовки и холодную, влажную одежду. — Я вам хвосты откручу! — кричит Чан, задвигаяя за собой стеклянную дверь дома и приближаясь к команде мокрых и уже-почти-безхвостых.