В доме у лисьего озера

🌿🌿🌿

— С возвращением, горе-спасатель, — улыбчиво пыхтит Чанбин, сначала подняв руку, чтобы похлопать Лино по плечу, но потом осознав, что это так себе идея для раненых. Хан быстро отворачивается, выходя из воды вместе с Ликсом, у которого, кажется, веснушки со щёк посыпались от громкой угрозы. Джисону одновременно и страшно, и неловко – слишком много событий за раз. — Ещё одно слово, и в воду полетишь своей болтливой задницей, — сипит бывший лис, крепко сжимая запястье Чанбина. Сколько бы раз он ни покидал озеро, ещё ни разу не делал это так неумело. — Вот уж не думаю, что моя задница сегодня самая болтливая, — похоже, Со говорит так быстро от страха, потому что Чан к ним приближается с явным намерением осуществить свою угрозу. Феликс вжимает голову в плечи, а Хан сглатывает так громко, что ещё немного и эхо пойдёт по верхушкам сосен. Парень, вышедший из дома, хмурится и обводит взглядом мокрую компанию, и по его нехитрым подсчётам пришло их немного больше, чем должно быть. — Как вы... — Это Джисон, мы познакомились в лагере, и у него метка восьмого, — выпаливает Феликс, зажмурившись и сжав ладонь школьника. Хан что-то невнятно пищит от того, что его руку превращают в эспандер, но держится молодцом. Чан не супер пугающий, он скорее какой-то строго-нервный, торопливо осматривающий дрожащего на ветру Лино, заткнувшегося Бина и Ёнбока, паникующего самым явным образом. — Метка? — парень удивляется, моргает быстро-быстро и рассматривает Джисона внимательней. Юноша чувствует себя на рентгене: сканер в чужих глазах невидим, но ощутим. Взглядом Хан начинает искать какой-то поддержки то ли у жмурящегося Ликса, то ли у затылка Чанбина, то ли у...это что, татуировка на затылке у Лино? — ох, о чём вы только думали, залезая туда в одежде, ещё и парня с собой потащили! Лино, давай помогу, а вы, двое— Сглатывают все, кроме джисонова лиса. —...Трое. Живо в дом. Сушиться и переодеваться. Лекарств на вас не закупишься, — Чан по-родительски вздыхает и позволяет Лино опереться на себя. Чувствуя, что буря рассеялась, ребята немного более расслабленно выдохнули. Стараясь не отставать, Джисон засовывает носки в кроссовки, хватает их, и торопливо следует за парнями, параллельно выжимая край тяжелеющей толстовки. Становится почти тихо. Они молча останавливаются на деревянной веранде, все, кто имеет такую возможность, разуваются, а Хан растерянно оглядывается, не понимая, может ли он просто оставить свои кроссовки на улице. Не то, чтобы они были дорогими, но разве ценность старых вещей всегда определяется деньгами? — Не волнуйся, тут некому воровать, — тихо улыбается Феликс, заметив чужое смятение. — Да, но животные... — Да кому сдались твои тапки? — язвит Чанбин, чуть осмелев от того, что ему ещё никто не открутил хвост. Джисон мысленно готов этому поучиться у Чана, если такие методы работают на таких типах. Мокрые вещи предусмотрительно остаются снаружи, а Хан, наконец, может рассмотреть просторную комнату, часть которой он уже видел через стеклянную дверь. Кажется, это гостиная, удобно совмещённая с кухней. Ничего тут не выглядит мистически, обычный обеденный стол на восемь человек (или кого-то ещё), куча подушек на полу перед... телевизором. Этот факт удивляет, наверное, больше самого дома в лесу. Белые стены, ковёр и море книг — тоже совершенно обычные. Джисон чувствует себя немного разочарованным, ведь магии тут никакой нет. Может ли быть так, что ребята — просто сторонники какой-то стрёмной религии? Сектанты? Сумасшедшие с хорошим достатком? Откуда-то сверху раздается быстрый топот, а спустя пару секунд с лестницы вылетает высокий парнишка в громадном черном свитере, оголяющем ключицы. Ещё одна модель из кино, не считая того, что с лестницы юноша чуть не падает, но удачно оказавшийся рядом Чанбин ловит его с немым ругательством. Феликс впервые за всё время тут улыбается, наблюдая за остальными. — Спасибо, Чан, помощь нужна? — незнакомец скомканно благодарит за спасение, и шустро оказывается возле хозяина дома. Бан уже успел усадить всё ещё мёрзнущего Лино на стул, параллельно рассматривая практически зажившую рану. Пострадавший тихо шипит на прикосновения к животу, но терпит, а Чан выглядит крайне сосредоточенно. — Вот чёрт, живой! Ой, а это кто? — Да куда он денется. Хёнджин, потом, будь добр, у меня в кабинете лежит чемоданчик... — Нам наверх, — Ли за локоть аккуратно уводит Джисона к лестнице, забавно шлёпая мокрыми от воды ступнями. В их одежде действительно сейчас меньше пользы, чем если бы они были голыми, как Лино. Хан пропускает Феликса вперёд, не предполагая, насколько большой дом и насколько велика вероятность того, что он завернет не в ту комнату. Хоть всё вокруг и выглядит обычно (не считая приличного слоя пыли на большинстве поверхностей и нездорового количества окон), всегда есть возможность наткнуться на самые нежелательные вещи в незнакомом месте. "Или я подсознательно ищу в них подвох, как Софи ищет сердца девушек в доме у Хаула?" В узеньком коридоре на втором этаже всего три двери, перед ближними двумя лежат избитые жизнью и молью коврики, по стилистике напоминающие рыночный раритет, который Джисон если и видел, то в фильмах в качестве издёвки над двадцатым веком. Феликс больше не выглядит взволнованным: без Чана он становится более открытым, и это ещё одна вещь, которую музыкант пока не понимает. Разве Чан не заботится о нём, как и обо всех? — Добро пожаловать, надеюсь, ни ты, ни я не задержимся тут надолго, — Ли толкает почему-то бесшумную дверь, пропуская гостя в комнату. Спальня довольно просторная, в противовес узкому коридору, жилое помещение отличается шикарными окнами, загибающимися кактусами на подоконнике и абсолютно естественным бардаком. В мешанине из каких-то тюбиков, кистей, одежды, книг и атласов мира Хан не сразу догадывается, какая кровать уже занята, потому что в хаосе находятся обе. Из-за близко расположенных к дому деревьев кажется, что в комнате уютный сумрак и невесомый аромат хвои, перемешанный со слабым цветочным парфюмом. Джисону вдруг приходит в голову странная мысль, от которой он незаметно вдыхает чуть громче. Он не почувствовал запах незнакомого помещения, когда зашёл внутрь. Словно он всегда тут был, словно много лет заходил через веранду в гостиную, оставляя кроссовки на деревянном полу, словно всегда держался за перила на лестнице, топал по полу второго этажа, распахивал окна, чтобы вдохнуть хвои и чуть не уронить стопку чужих книг. Ни единого ощущения чужого Дома. — Ого...зачем..зачем тебе был нужен лагерь, если твой дом тут? — Джисону тяжело даются эти слова. Причина ли тому то, что он впервые не видит призраков за окном или за спиной? Феликс, закрывавший дверь, удивлённо поднимает голову, теряясь от вопроса. — Я, эм, не хотел бы быть тут так часто. Это, правда, не то место, куда бы мне хотелось возвращаться. В лагере мне нравилось больше. — Тогда кто вы все друг другу? — Хан сжимает губы. Ему не дали ни единого ответа, ни одного внятного объяснения. Даже если это сектанты, пусть хотя бы посвятят его в этот бред, творящийся вокруг. Он расскажет обо всех призраках, которые касались его горла бездушными пальцами по ночам, только расскажите, объясните. Он устал жить без единой причины тому, что с ним происходит. Мальчишка настолько в отчаянии, что согласен поверить в любой бред. На его глазах лиса превратилась в человека, это уже гарант какой-то информации. — Мы в одном кругу. Я ведь говорил? — Ли намеренно ломает зрительный контакт, отходя к шкафу и распахивая этот вещевой кошмар перфекциониста. Полки забиты чем-то цветным, блестящим, матовым, тёплым, лёгким, ни одна Нарния бы не поместилась в этом шкафу, потому что её раздавило бы обилием одежды, хранившимся внутри этого платяного монстра. Джисон скрещивает руки на груди. Ему так нравится здесь, что это больно. Он согласен поменяться с любым живущим тут, настолько его голова сейчас лёгкая без мертвецкого шёпота. — Я не понимаю. — Чан собрал нас. Воспитал в какой-то мере, сначала у него только Чанбин был, а потом пришёл я, Йенни, Хёнджин. Йенни нашел Сынмина, а Чан нашел Лино. Это наш круг, — Ёнбок выуживает из недр шкафа какие-то вещи и кидает их на ближнюю кровать, затем стягивая с себя вымокшие и рваные остатки былой роскоши. Джисон ловит себя на мысли, что он впервые видит, как его бывший сосед по комнате переодевается. На плече кофейным пятном красуется лисица, похожая на ту, что осталась у школьника на бедре. — Значит, круг — это семь человек? Феликс тяжело замолчал, перестав одеваться. Худые плечи незаметно вздрагивают, а парень поднимает взгляд на окно. —...да. Семь. С тобой — восемь — Но я... — Ты восьмой. Даже если ты не лис, ты в нашем кругу, и я бы назвал нас семьёй, но не хочу портить это красивое слово. Когда я говорил, что плох в объяснении нашей природы, я правда не шутил. Тебе лучше будет дождаться, пока Чан освободится и узнать всё у него. Переоденься, кстати. Всученные вещи становятся точкой в разговоре, Ёнбок выходит в коридор и шумит откуда-то водой из-под крана. "Ещё и водопровод есть" — рассеянно думает Хан, расправляя ужасно огромную футболку с безвкусным "ОЛИМПИАДА 2014" и думая, что Феликс его здорово послал. Сам блондин ушёл в милом голубом свитере, удобных штанах и новой шапочке, пришедшей на смену утерянной красной.

🌿🌿🌿

От запаха лекарств Лино, не скрываясь, морщится, разглядывая порхающего над ним Чана. Парня уже успели переодеть в родную просторную кофту, которую бесцеремонно задрал их главный лекарь Дома и, о счастье, совершенно сухие и тёплые штаны сейчас также грели порядком замёрзшую пятую точку. Кто бы знал, что он будет так скучать по своему гардеробу. — Жить будешь, — выносит вердикт старший, заканчивая перебинтовывать капризного пациента. Лино невесело ухмыляется, проводя параллели с прошлым и находя эту фразу забавной. — Какая досада. — Не язви, тебе сказочно повезло, что тебя вовремя нашёл Джисон и ты не умер от потери крови или голода, — Чан громко захлопывает чемодан, принесённый Хёнджином. Сам юноша сидит рядом, придвинув стул от обеденного стола и с интересом разглядывая бинт на чужом животе, непривычно лохматого Лино и Чана, ненавидящего, когда ему приходится быть их скорой помощью. — От голода вполне мог. Меня тошнит от кроликов и котлет, есть в этом доме банка кофе? Вы же не уничтожили её в моё отсутствие? Взгляд у Лино настороженный и ищущий. Хван быстро смотрит на лидера. — Никакого кофе, пока не восстановится. Это твоё наказание за то, что заставил нас поволноваться, — строго замечает Чан и уходит в кабинет, прихватив с собой медикаменты. Хёнджин, видя, что ругать пока не будут, придвигается на стуле к брюнету и сверкает глазами, полными то ли восторга, то ли любопытства страшного. — Тебя прям они ранили? Как ты выжил?! Дрался с ними? — тараторит парень, вперёд подаваясь от желания услышать ответ. Лино делает самое отвратное лицо, на которое способен со своей прекрасной мимикой, и аккуратно поднимается со стула. Отдыхать, конечно, прекрасно, но от их стульев уже порядком болит задница. — Слушал сказки от школьника, — парень, прихрамывая, ковыляет до той части комнаты, где у них находилась кухня, и начинает свои нехитрые поиски заветного. Если кофе никто не перепрятал... — Так сказочно повезло? — юноша на стуле хихикает, наблюдая за нарушением чанового запрета. Ну, он права мешать не имеет, у Лино тут власти чуть ли не столько же, сколько у старшего, так что лезть к нему сейчас было бы глупо. Да и нет кофе там, где его ищут. — Ты иногда такой придурок, Джинни. Оу, салфетки! — Лино с фальшивым удивлением вытаскивает из шкафчика рулон бумажных полотенец, выглядывая с кухни на побледневшего Хёнджина. Тот быстро машет руками, отгоняя от себя этого нечистого духа с его кардинальными методами воспитания. — Эй, я вообще-то волновался! Ты пропал, Бин с Феликсом там, а отсюда Чан не выпускает в лес! — Так вот и поволнуйся за себя. Чан прав, вокруг озера сейчас шатаются кумихо, а у нас тут человеческий балласт, никто не знает, что будет, если он останется на территории Дома, — Лино хмурится и даже ненадолго приостанавливает свои поиски, о чём-то раздумывая. Джисон, как раз спустившийся со второго этажа, чтобы найти Чана, возмущённо вдыхает, собираясь возмутиться. — Я и сразу балласт? Надо было затолкать тебе этот дезодорант в— Лино закатывает глаза и жестом указывает человеку помолчать. Хан настолько возмущён, что дар речи теряет, лишь пыхтит злобно и обещает себе больше не помогать самодовольным засранцам с красными глазами и хвостом лисиной наружности. — Нет уж, спасибо, я уже надышался твоим дихлофосом в лесу. От него скорее бы помер, чем от драки. — Ужас, — подаёт голос Хёнджин, косясь на новичка и зловещее "ОЛИМПИАДА 2014", смотрящееся весьма неубедительно на щуплом школьнике, — дезодоранты же так воняют... Джисон поджимает губы. И чего он пошёл сюда, одно осуждение: то Чанбин, то Феликс, то эти двое. Кто-нибудь тут вообще есть на его стороне? Ёнбок, словно почувствовав, что доверие в его сторону шатается, возникает за спиной, приобнимая Джисона за пояс и кладя голову ему на плечо. Школьник сначала шокируется, но Ли делает это настолько естественно, будто и не он выдал Джисону эту жуткую футболку. — Не обращай внимания на стариканов, у них под старость нюх обостряется, даже цветы не пронести. — Но от вас самих пахнет цветами? — Хан быстро моргает и обводит взглядом всех стоящих в гостиной и за её пределами. Хван так сильно, и как будто наигранно удивляется, что закрывает рот рукавом чёрного свитера. На кухне безучастно гремят посудой. — Ты чувствуешь наш запах? — Ликс наклоняет голову, ловя взгляд соседа, и слабо улыбается, — неплохо. — Ваш? — Лисы пахнут фиалками, — подаёт голос Лино, переходя уже к третьему шкафчику и начиная порядком раздражаться. Неужели дети и вправду спрятали банку? Чан не станет таким заниматься, он достаточно взрослый, чтобы позволить понемногу портить себе здоровье, если это осознанно. Джисон задумывается и, наконец, понимает, что чувствовал на протяжении всего времени. Значит, и от Феликса, и от Чанбина, и от всех остальных пахло именно фиалками. Разными, где-то слаще, где-то легче, где-то так неуловимо, что хотелось поймать этот ускользающий шлейф, чтобы распознать его до конца. — Оу...я не знал этого, правда. Это многое объясняет. — Хреново в школе учишься, — ворчит лис, натыкаясь на упаковку со снеками. Неплохой перерыв между поисками. — можешь запомнить на всю жизнь, свои пахнут вкусно, остальные — отвратительно. — Ах, школа, — Феликс мечтательно вздыхает, прикрывая глаза, а Джисона сносит порывом от взмаха его ресниц. Это какой-то заговор, почему тут все такие охренительно красивые?! Хёнджин делает крест руками, привлекая внимание Ли. — Нет, Феликс! — О, вы уже вернулись, — Чан выходит из небольшого коридора, ведущего в кабинет, и осматривает присутствующих. Кто-то смотрит выжидающе, кто-то с грустью, а кто-то в наглую хрустит чипсами на кухне, оперевшись более целым боком на стол. Что ж, несмотря на превышение количества, ведут все себя обыденно. Бан чешет затылок, не зная, как начать разговор. — Так...кто ты, Джисон? — Он восьмой, — гордо отзывается Феликс, не давая вставить и слова. Хану, на самом деле, немного проще, что его так обнимают, будто защищают от осуждающих взглядов. Излишнее внимание всегда его смущало, а тут ещё ситуация такая щепетильная. — И как же вы это поняли, Ликс? — Чан подходит чуть ближе к парням. — У него метка вышла вчера. — Как она появилась у человека? — старший смотрит с подозрением, а Лино вдруг перестаёт хрустеть, но всё ещё не показывается из-за шкафов. — Да укусил его один...наш, — уклончиво отвечает Ли, и теперь уже музыкант чувствует, что им защищаются как живым щитом, закрываясь от Чана и его вопросов. Маленькие ладони чуть крепче сжимают пояс школьника, а запах фиалок кружит голову. — Что ж, может, ты её нам продемонстрируешь, Джисон? Мне нужно быть уверенным, что тут нет недоразумения, — Чан осторожно интересуется, словно есть вариант отказаться. Джисон мысленно паникует, на нём сейчас четыре пары глаз и одни чанбиновы уши где-то недалеко. Отказавшись делать это при всех, он выбивает себе право раздеться в кабинете у Бана. Хруст с кухни возобновляется.