В доме у лисьего озера

Пробуждение под окном определённо можно внести в список приятных явлений за последнее время. Сонно разлепляя глаза, Джисон вздыхает, переворачивается на бок, комкая в руках одеяло, и намеревается еще немного погреть лицо в падающих сверху лучах солнца. Состояние было ленивым и сладким, Хан фантомно ощущал аромат фиалок в воздухе, поэтому вдохнул глубже, утыкаясь в подушку лицом и наслаждаясь теплом чего-то тяжелого совсем рядом. Редкостное умиротворение почти сморило его обратно в полудремное состояние, давно он так чудесно не отдыхал... Подождите-ка. Резко сев на кровати, Джисон теряет остатки сна и трёт глаза, искренне не понимая, как он из леса телепортнулся в постель. Два лиса, озеро, падение...вот черт. — Что ты делаешь тут? — почти без удивления спрашивает он у Лино, расположившегося рядом. Лис расслабленно валяется с какой-то книгой в руках, не претендуя на одеяло или подушку, на которой спал школьник. У него для этого имелась своя. — Дышу, моргаю, лежу, читаю, говорю с тобой, слушаю как Чанбин наворачивает вокруг Дома круг десятый. Столько дел, не стыдно отвлекать? — обыденным тоном отвечает юноша, переворачивая страничку. Вообще-то, не знай Джисон, что живет в комнате один, решил бы, что действительно чего-то напутал и это чужая кровать. Настолько невозмутим этот актёрище. — Хорошо, а почему ты лежишь именно на моей кровати? — Ты вчера шлепнулся в обморок, когда вернулись дети и я взял на себя ответственность перенести тебя на чердак. Кстати, ты даже поздороваться не успел. Джисону становится совестно. Он прислушивается к своим ощущениям, но ничего похожего на вчерашнее состояние не улавливает. Более того, медиум словно выспался, а еще ему не приснилось ничего такого, что заставило бы проснуться в слезах. Всё странней и странней. — Честное слово, такое со мной впервые. Но, если ты меня перенес, зачем остался? — Все просто, я, правда, понятия не имею, чем так понравился твоей медиумной натуре, но ты так крепко вцепился в меня во время падения. Пришлось остаться, пока кто-то не проснулся и не начал задавать глупые вопросы. Звучит достаточно искренне. Джисон действительно помнит, что схватился за руку Лино, в каком-то бреду ища у того спасения. Почему именно он — загадка. Наверное, подсознательно медиум чувствует, что лис для него безопасен, он своеобразно заботлив и внимателен. И его не пугает то, что происходит с парнем. — Я...— начинает Джисон, понимая, что отчего-то волнуется. Лино на таком расстоянии ощущается по-другому, нежели на кухне, там они соблюдают мало-мальскую дистанцию, а тут он лежит совсем рядом, со своим аристократично красивым профилем и уютным свитером, выдающим любовь к комфорту, умиротворяюще пахнет фиалками и создает атмосферу домашнего, доброго утра, — прости, прости. Мне очень стыдно, что я причиняю такие неудобства. Я не знал, что такое может случиться, даже в теории. Вроде бы я и ел, и спал, и чувствовал себя нормально, пока мы не начали возвращаться. Лино переводит взгляд на Джисона, разглядывая взволнованного школьника. Со сна тот немного помятый, взъерошенный, но круги под глазами стали бледнее, а лицо будто посветлело, чувствовалось, что Хану действительно лучше. Лис замечает даже то, что юноша очень старательно не смотрит ему в глаза, всячески избегая прямого зрительного контакта. Забавный ребенок. И забавная родинка на щечке. — Тебя в детстве проклинали? — Чего?! — Джисон вопроса не понимает, даже хмурится, посчитав, что над ним подшучивают. Лино закатывает глаза, кажется, вспомнив, что некоторые вещи приходится объяснять, Хан не живет в этой реальности настолько долго. — Медиумы не появляются случайно. Это прикосновение нашего мира к человеческому ребенку. Я видел несколько медиумов, но они были...слабее тебя. Каждый из них пережил опасную встречу в детстве, одного чуть не сожрали и он показал мне шрам на затылке. Парнишка торопливо машет руками, после чего комкает одеяло. От таких разговоров ему еще больше не по себе. — Нет-нет-нет, я такой был всегда. Вечно пугал маму тем, что смотрю в углы и на потолок, спрашивал про невидимых ей людей и монстров. — Понятно. Я просто предположил, — пожимает плечами лис, посчитав беседу на этом оконченной и возвращаясь к книге. Знал бы Джисон, какие жанры он любит, нашел бы на планшете тогда в лесу. Вряд ли древнему духу по душе "Маленький принц". Если бы Хан не был так обеспокоен тем, что с ним случилось, наверное, лёг бы спать дальше. Это удивительное явление в виде здорового сна случалось с ним нечасто (почти никогда) и хотелось долежать, доспать, доотдыхать всё то, что он упустил. Но в окне сверху, кажется, позднее утро, а в наглую храпеть при Лино было всё-таки неловко. — Долго я проспал? — интересуется парнишка, наконец, заметив своё гнездо на голове и старательно приглаживая лохматые волосы на хоть какое-то место. Лино показательно смотрит на пустое запястье. — Сейчас десять. — Утра?! — Джисон судорожно считает в уме, сколько часов он проспал, упав, вообще-то, еще вчера. Получалось не меньше 14-ти часов точно, он не уверен в цифрах. — А ночью солнце попадает на чердак? — Не издевайся! Кошмар, я столько проспал... Лис с легким весельем наблюдает за тем, как медиум почти лохматит волосы обратно, осознав, чего ему стоил такой отдых. Не то, чтобы этим можно было удивить, учитывая, что некоторая часть Дома вообще не понимала слово "режим". — Максимум, что ты проспал, это распределение обязанностей на день. Но я, так и быть, отмажу тебя на правах полуобморочного, — Лино улыбается так, будто горд за свои слова и ждет благодарности, но улыбка сползает с лица, как только Джисон открывает рот. Этот человек упрямый. — Я хорошо себя чувствую и могу помогать, правда! — Неправда, — ворчит лис, пытаясь вернуться к книге. Джисон быстро подползает к нему и захлопывает неизвестный ему роман. Что ж, это было ошибкой. — А вот и правда! В следующее мгновение старший морщится и подаётся вперед, оказываясь опасно близко к шее Джисона. У того аж сердце замирает, венка под кожей испуганно бьётся от ощущения дыхания так рядом, но Лино хмыкает на реакцию и кусает растерявшегося медиума в плечо. Взвизгнув от шока, Хан отпрыгивает и скатывается с кровати, чудом не отбив себе локти и коленки.

🌿🌿🌿

Честно говоря, Чан несколько...удивляется, поднявшись в спальню Джисона на шум и найдя хозяина на полу. Паренёк сразу же перестает что-то возмущённо шептать Лино, лежащему на кровати с книжкой и самым невозмутимым видом. Бан достаточно знаком с этим лисом, чтобы догадаться о виновнике падения Хана. Несмотря на вчерашний инцидент, сейчас Джисон выглядит даже более бодрым, чем до этого, факт, конечно, радующий, но Чан уже начинает подозревать кое-что. То, о чем им только предстояло поговорить. От вопросов про самочувствие мальчишка только отмахивается, уверенно заявляя, что он в полном порядке. И хоть сидя на полу, он не выглядит убедительно, старший верит ему. Хочет верить. — Лино так переживал за тебя, что запретил нам шуметь и подниматься сюда, пока ты не отоспишься, — Чан улыбается, неловко почесав шею, но быстро чувствует опасность, вовремя увернувшись от прилетевшей в него книги. Подняв бедный томик, он продолжает: — В любом случае, я подозреваю, что твое тело плохо переносит нахождение здесь безо всякой защиты. Дом сдерживает призраков и кумихо, но влияние озера и полного круга из восьми лисов давит на тебя. — С этим же можно что-нибудь сделать? Я бы предпочел ложиться спать самостоятельно, а не падать всякий раз, оказавшись рядом с вами, — пыхтит Джисон, поднимаясь с пола и бухаясь на постель рядом с Лино. — Не оставайся один, — твердо отвечает лис, оставшийся без книги и теперь от скуки щипающий Джисона за бок. Это не шло ни в какое сравнение с клыками, поэтому такую пытку он терпел молчаливо, взамен тыкая вредного лиса в бедро. Им что, девять лет? — Почему? — Наверное, ты и сам заметил, что, когда рядом есть кто-то из круга, тебе проще. Но, так как Лино поставил на тебе метку, а не я, то и на его присутствие ты реагируешь легче, чем на остальных детей. Видишь, он даже остался, чтобы проследить за тобой, пока ты спишь, и ослабить кошмары. "А сам сказал, что это я его не отпускал, вот же!" Джисону нужно было время. Но оно было слишком глухо к чужим желаниям, жестоко продолжая идти куда-то, где рано или поздно Хану придётся быть более самостоятельным, чем он есть. Быть слабым и напуганным проще, чем перебороть свой страх и слабость, чтобы подняться и помочь уже тем, кто его всё это время защищал. Наверное, это доходит до него только сейчас, когда влияние призраков минимально, а вокруг люди существа, чья реальность всегда была ненормальной. — Я очень хочу вам всем помочь и отплатить за доброту, но я...так бесполезен, — юноша сжимает губы и опускает голову. Даже плечи печально опускаются, когда он начинает думать об этом, — я слабее во многих смыслах и не умею ничего такого. Во мне даже особенностей нет, как в вас, только призраков вижу и кошмары. Это никому не помогает, только беспокоит. До этого изучающий, взгляд Чана немного смягчается. Бан садится на край кровати рядом с Джисоном, положив тому руку на плечо в попытке приободрить, а Лино с каким-то подозрением наблюдает за этим, внутренне ощущая странную потребность скинуть чужую руку с плеча. Это было бы весьма грубо и нелогично по отношению к Чану, так что он просто пересаживается ближе, оказавшись с другой стороны от парнишки. Как же вовремя ему возвращают книгу. — Тебе необязательно быть каким-то не таким, чтобы иметь свою особенность, — Чан на секунду мешкается, подбирая примеры, — она не из странностей строится, у кого-то, вот, веснушки по лицу рассыпаются против воли, да так, что хоть ладони подставляй, у кого-то самое огромное сердце, бьётся за всех и иногда делает этим больно. Быть собой — значит быть особенным и это то, что ты никогда не сможешь сделать специально. —...Ох, вау. Лино хмыкает на эту реакцию Джисона, прекрасно понимая его ступор. — Серьезно, спасибо, Чан. Теперь я понимаю, почему ты тут как старший брат. — Он и есть нам старший брат. — Я был бы рад сделать нас семьей, если бы это было возможно, — смущенно улыбается лис, опустив руку с плеча Джисона под еще один внимательный взгляд. Приободренный теплыми словами Джисон всё пытается выяснить, правда ли он проспал распределение обязанностей, но старшие заставляют его принять этот выходной. Все лисы очень ждут пробуждения Хана, как оказалось, тот же Чанбин пошел уже на четырнадцатый круг под окнами от волнения, настолько бедняга не находил себе места. Вероятно, в этом была и прелесть и противоречие лисов: каждый день с Джисоном был ничтожно мал по сравнению с тем, сколько они прожили в целом, но при этом невероятно ценен, ведь они провели его людьми и вместе. Перед тем как уйти Чан вдруг решается дать медиуму задание. "Если ты и вправду уверен в своем самочувствии, у меня будет одна просьба к тебе. Дети сейчас подавлены ситуацией с кумихо, хоть и не говорят об этом. Они не могут выйти в магазин, а Ликсу пришлось покинуть лагерь досрочно, он очень ждал этой возможности. Я был бы благодарен, если бы ты придумал для них какие-то развлечения или игры, в которые играют люди. Им было бы это интересно" Слишком активное согласие едва не роняет Джисона с кровати повторно, но теперь за ним, вроде как, приглядывает Лино, умело ловящий Хана за шкирку. Воодушевленный мальчишка моментально забывает обо всех своих кошмарах, ломая голову, чем же занять древних духов, имеющих о культуре людей весьма устаревшие знания. Подумать долго ему не удалось, ведь услышавший голоса Чанбин закончил протаптывать заново тропинку вокруг дома, взлетев на чердак. — Усы не потерял, пока бежал сюда? — хихикает Лино, сгоняя Джисона с постели и заправляя одеяло. Чанбин, по чьему лицу сразу же можно было прочитать волнение, старательно выпрямляется, делая самый незаинтересованный вид. — Да я мимо шёл, вспомнил, что тут Джисон со вчерашнего вечера болеет. — Я в порядке, спасибо за заботу, — с легким оттенком умиления улыбается медиум, зажимая в книге страницу, на которой остановился лис. Наверное, ему будет обидно, если он потеряет то место, где читал. — Всегда говорил, что людьми нам тоже нужно оздоровляться, всё, с завтрашнего дня будем выходить по утрам и делать упражнения! — Ага, а потом с таким подъемом половина Дома уснёт в день ритуала, не выдержав твоего энтузиазма, — саркастично отзывается второй лис, параллельно посоветовав Джисону сунуть в книжку какую-нибудь ерунду в качестве закладки. Разговор они продолжают на кухне, где школьник аккуратно воровал маленькие помидорки из салата, который только нарезал Лино. Лисы спорили, что больше поможет хилому человеку: зарядка или здоровая еда. Джисону ни то, ни то не нравилось, и он просто надеялся, что компромисса не случится. — Ему нельзя лезть в ритуал, пока он такой тощий. Потренируемся немного, он и привыкнет, не придется никому жевать твою траву, — уверенно твердит Чанбин, следуя примеру Джисона, но воруя кусочки мяса. Лино возмущенно хлопает Со по рукам, активно игнорируя преступление медиума. — Никакой спорт не поможет, если ты бледный и полуобморочный. Он должен наладить свой режим питания, а потом уже бегать с тобой! Компромисс случается. Слабые попытки сопротивления были проигнорированы, а Джисона, уже закомплексованного комментариями по поводу его здоровья, кормят так, словно пытаются убить. Он уже порядком пожалел, что именно Лино оказался тем, кто его пометил, потому что это вам не жалкий лагерный завтрак в восемь-тридцать. Это недовольный дух, уверенный, что чай, каша, какой-то салат из зелени и несколько бутербродов резко вернут Хану здоровый цвет лица. Чанбину, конечно, тоже спасибо, он после завтрака потащил еле живого от сытости Джисона на зарядку, благо, перед этим дав немного прийти в себя. Переодевшись в чьи-то спортивки, школьник уже перестает думать над тем, чья одежда на нем в этот раз. Сидя на краю веранды, он тихо молится, чтобы уже начавший разминку Со забыл о нём, ведь погода до того хороша, что хотелось просто сидеть на нагретом дереве, вытянуть ноги и поднять лицо, согревающееся под солнышком. В городе у него обычно нет возможности наслаждаться хорошей погодой летом. Густонаселённые улицы кишат всяческой гадостью, которая впадала в истерическую радость, стоило ей понять, что Хан её видит. Дома он старался не выдавать свою проблему, зная, что матери с братом и так с ним нелегко. Старший заочно заканчивает университет, уже планируя съезжать, и вроде стоило бы радоваться. Но работа мамы никогда не была стабильной, они часто переезжают, когда ее вновь переводят в другой филиал, и это совсем не помогает психологическому состоянию младшего сына. Этот год он надеется прожить в том же доме, а иначе вновь придется вставать на учёт в больнице, вновь долгие беседы с директорами новых школ, вновь незнакомые люди, улицы, призраки, с которыми он еще не научился справляться. Можно ли сказать, что сейчас он наиболее беззаботен? — Так, хватит прохлаждаться, время, потраченное впустую, возврату не подлежит! — бодро говорит Чанбин, закончив с собственной разминкой. Вытянутый из своих мыслей Хан рассеянно кивает, заметив, как со стороны огорода к ним приближается чья-то фигура. По хитрому взгляду и очень широкой улыбке он понимает, что перед ними один из вчерашних лисов. Юноша немного ниже, чем Джисон, но так как тот сидит, незнакомый житель Дома всё равно кажется больше. Или это уже взрощенный лисами комплекс? — Привет, я могу присоединиться? — интересуется юноша, помахав парням рукой. От его улыбки Джисона сшибает почти обратно в гостиную. Ну что делать с этими сногсшибательными лисами?! — Без вопросов, Йенни. Познакомишься с Джисоном? Юный лис кивает, а потом протягивает ладонь для рукопожатия. Это что-то новое в знакомствах. — Приятно познакомиться! Никогда еще не говорил с людьми лично! — звонко отчеканивает Йенни, чьё имя Хан узнает только с чужих слов. Растерянно протянув руку в ответ, он чувствует, как аккуратно её пожимают. Теперь все вокруг будут бояться причинить ему вред, вот же. Но новый знакомый, несомненно, милый. Почти по-детски, Джисон уверен, что между ними не одна сотня лет разницы, но сейчас перед ним будто ученик средней школы, улыбчивый и очаровательный. И немного хитрый, это видно по взгляду, даже кажется, что он самый спокойный тут. Не скатывается с перил, не закатывает глаза, не угрожает открутить кому-нибудь хвост. Зарядка начинается вполне мирно, Чанбин пытается быть строгим, но Йенни звонко смеётся и смягчает Со, а к Джисону ему строгим не позволяет быть опасение. Тот не расстраивается из-за этого, довольствуясь индивидуальным тренером в меру своих анти-физкультурных сил. Когда Чанбин отворачивается, они оба с младшим лисом перестают заниматься, переглядываясь и бесшумно хихикая. Еще один житель вскоре появляется оттуда же, откуда вышел Йенни. Хенджин был одет для садовых работ, а испачканные перчатки, колени и вымученный вид выдали того, кому сегодня досталось копаться в огороде. Рухнув на веранду лицом вниз, лис устало стонет, что больше не будет уступать Ликсу работу в кабинете Чана, пусть овощами занимается тот, у кого это хотя бы получается. Если бы Хван не был так утомлен, Джисон бы, наверное, попросил его помочь. Просьба Чана не осталась им забыта, план по развлечению аккуратно генерировался в голове, оставляя приличные пробелы там, где потребовался бы художественный талант Хенджина. Впрочем, оживлять его насильно и не пришлось, Лино, завидев, что вернулся один из тружеников, тут же нарисовался рядом, спрашивая, принесёт ли "Джинни" ему продукты для обеда. Сначала лис завыл драматичнее прежнего, но его заткнули какой-то вкусностью, которую сам он взять из-за грязных перчаток не смог. Джисон клянется, что Хенджин сделал всего один вдох, а еда исчезла.

🌿🌿🌿

С Сынмином Хан знакомится, когда тот выходит на улицу, чтобы понаблюдать за спортсменами. Тренировка к тому моменту почти закончилась, Джисон ощущал себя, как минимум, сухофруктом, высушенным и не очень живым на вид. Йенни держался бодрее, но и по нему было видно, что зарядка затянулась. Второй незнакомый лис не торопился начинать знакомство, довольствуясь созерцанием на расстоянии. Джисон надеется, что его ответное внимание не выглядит странно, просто Сынмин остался единственным, с кем Хан еще не то, что не общался, даже не здоровался. А сам лис на контакт идти не торопился. — Он так странно смотрит...Злится, что я упал и испортил ваш приход? — осторожным шепотом спрашивает медиум у Йенни, надеясь, что звериный слух не уловит их разговор. Младший оглядывается на товарища, хмыкая и щуря глаза. Сынмин их, кажется, не слышит, наоборот, оборачивается назад, беседуя о чем-то с полуживым Хенджином, лежащим прямо на входе в дом. Сегодняшний садовод настолько вымотался, что теперь отдыхал на пороге гостиной, то разговаривая с Кимом, то с Лино. — Он-то? Его не так легко разозлить, скорее он сейчас присматривается к тебе. — На расстоянии? Я ему не нравлюсь? — обеспокоенно продолжает Джисон, надеясь, что всё же заблуждается. Не может же весь Дом относиться к нему настолько тепло? — Дай ему время. Ты ещё познакомишься с его ужасным чувством юмора. Ответ, вроде как, немного успокаивает тревожного школьника. Немного передохнув, он даже начинает уговаривать Хенджина помочь ему с одним делом, которое ему поручил Чан. Хван сначала от такого едва не переползает на кухню, несмотря на обитающего там Лино, но потом вроде как соглашается, услышав, что это довольно творческое задание. Еще было бы неплохо подключить Феликса, его лагерный опыт помог бы определиться с играми для лисов, но остальные лишь покачали головой. Ликс с самого утра занят подготовкой к ритуалу, а так как это обычно требует сосредоточенности, он использует кабинет Чана. Даже самого Бана оттуда выгнали, настолько юный лис нуждается в уединении во время работы. Не рискуя мешаться в столь важных и непонятных вопросах, Джисон решает ещё немного передохнуть, а потом помочь Лино с обедом. Бо́льшую часть упрямый лис сделал самостоятельно, не прибегая к помощи, но Чанбин сказал, что ему еще нужно некоторое время на восстановление. Регенерация — деликатный процесс, а то, как Лино везде оказывается втянут в какую-то деятельность, ему не помогает. Тут, наверное, Хан понимает его, ведь сложно оставаться без дела, когда вокруг все заняты, хочется вносить свой вклад в жизнь Дома. И вряд ли он ждал восемь лет ради постельного режима. Хозяин кухни, несмотря на опасения товарищей, не выглядит измотанным или страдающим. Даже каким-то умиротворенным, он едва слышно мурлычет себе под нос песенки из играющего на фоне телевизора, ритмично нарезает овощи и вполне дружелюбно делится клубникой с Ханом и Сынмином, что уже стоял у стола некоторое время. Ким, увидев перед собой ягодку, аж рот раскрывает от удивления. — Ты болен? — Свали, — тянет Лино, скидывая нарезанную клубнику в тарелку для будущего пирога. Чан сказал, что ужинать они будут недолго, поэтому сегодня желательно плотно пообедать. Бану повезло, что зачастую второй по старшинству лис не спрашивает лишнего у него. — Нет, серьезно, — Сынмин поднимает бедное угощение, осматривая его и хмурясь, будто ему сунули подделку, — тебя отравили? Яд попал в мозг? Или это она отравлена? — Почему она должна быть отравлена? — с опасением спрашивает Хан, надеясь, что это шутка. Он только что сунул целых две ягоды за щеку, вообще не подумав, что тут может быть какой-то злой умысел. Лино те же ягоды кромсает в тарелку, что за мнительность? — Он сейчас предложил мне клубнику. Мне. Клубнику. Я в последний раз такое помню летом, когда кто-то слишком сильно укусил меня во время пробежки и потом пытался извиниться. — Сейчас он красуется перед Джисоном тем, какой он белый и пушистый, — хмыкает Чанбин, вернувшись с душа, посвежевший (хотя умирали Джисон с Йенни) и благоухающий шампунем. Будучи в хорошем настроении, Лино просто заталкивает всем в рот ягоды, прекращая лишние разговоры. Помогать с обедом остаётся один медиум, удивительным образом имевший иммунитет в общении с Лино. Еще во время вчерашней прогулки в лесу школьнику сказали, что этот лис — самый непредсказуемый житель Дома. Мол, готовит волшебно, сам себе на уме, хобби странные, шутки еще страннее. Джисон почти чувствует это духовное родство "странных". Он, конечно, непонятный персонаж, но точно неплохой, либо он считатет Хана настолько слабым словесным противником, что даже не пытается над ним подшучивать или язвить. Они негромко обсуждают то, какие игры Джисон мог бы придумать. Лис говорит, что попробует всё, иначе он никогда не узнает, что ему нравится, а что нет. Это немного воодушевляет, парнишка кратко описывает варианты, поражаясь выборочным знаниям духа о развлечениях людей. — Я слышал про игру, где нельзя говорить кто ты. И там голосуют. Выборы? Хм, нет, там не было мэра. — Мафия? — Мафия разве не люди в чёрной одежде, на машине и с пистолетами? — удивлённо спрашивает лис, часто моргая. Хан давится воздухом и как-то несмело кивает. Что ж, бо́льшая часть познаний тут — из фильмов или книг и вряд ли он это исправит. Стереотипы, так стереотипы. В какой-то момент медиум начинает болтать так много, что даже не слышит просьбу Лино подвинуться, чтобы тот мог открыть шкафчик. Джисон самозабвенно рассказывал про какие-то кружочки и цвета, но это было похоже скорее на размышления вслух, он задумчиво ворошил себе волосы и смотрел в пол, выискивая среди узора на линолеуме ответы на немые вопросы. Лис раздражается, потому что ему срочно требуется именно та варежка именно из того шкафа, а именно сейчас человек решил, что закрывать его спиной — безопасно. Решение таких проблем у лиса простое. Он кусает задумчивого Джисона за плечо, спрятанное лишь за тонкой тканью футболки. Резко выдернутый из своих мыслей Хан издаёт такой звук, что на кухне воцаряется мертвая тишина. Было слышно как где-то на пороге Хенджин приподнимает голову, не разобрав, кто из них двоих так странно...ахнул? Вздохнул? Еще примерно двадцать минут Джисон и Лино старались готовить на расстоянии, довольствуясь неловким молчанием. На горящих ушах юноши можно было жарить не хуже, чем на плите.

🌿🌿🌿

— Спасибо за ничего! — Не за что, Ликс! Провожая раздраженного Чана взглядом, лисы перестают жевать ворованные кусочки ветчины. Главным инициатором криминальных делишек был Со, но и Хенджин старался не отставать, то и дело получая нагоняи от Лино и Джисона. — Что с ними? — Хан чувствует себя встревоженным. Видеть Ёнбока и Чана злыми было как-то...непривычно. И тот, и другой производили впечатление кого-то необидчивого. — Семейные разборки. Привыкнешь, — Хенджин косится на дверь кабинета, даже не пытаясь туда зайти. Знает он, как заканчивается обсуждение этой темы с кем-то из двоих. Ни тот, ни другой не любит, когда остальные лисы обращают внимание на их ситуацию, но... — Странно, что они так не ладят. — Не ладят?! — главный колбасный воришка чуть не давится со смеху, — Запомни мои слова, если этих двоих оставить в комнате, туда лучше не заходить пару часов! Лино закатывает глаза, а у его ассистента глаза становятся неприлично огромными. — В смысле?... — Да они Пара, ты чего. По ним сразу видно, чего спрашивать, — зевает Хван, не так давно переставший валяться на пороге. У Джисона вопросов становится так много, что он не знает, с чего начать. Какая, к черту, Пара? Ликс? С Чаном?! — Нуу, это как когда люди любят друг друга... — О, нет, давай лучше я, — Джинни останавливает Чанбина и делает это вовремя: Со любит обсуждать тему лисьей моногамии, но делает это понятно лисам, а не людям. Хван, на правах главного фаната фильмов о любви, не без оснований считает себя почти экспертом, — у вас люди любят друг друга недолго, сначала сильно, так, что бум-бабах, взрыв, искры, сердечки летят во все стороны! А потом на горизонте появляется человек получше. Красивее, умнее, сильнее, еще что-то, что людям важно. И вы можете любить и его. А потом еще кого-то, и еще. А можно даже нескольких сразу! — Кхм... — Да, я отвлёкся. Так вот, у лисов всё вообще не так. У нас жизнь долгая, и делать ее настолько непостоянной просто опасно, мы были бы так заняты поисками и своими страстями, что забили бы на все правила. Представь, сколько интриг бы могло произойти, умей лисы любить дважды? — Снова вы об этом, — Лино, вернувшийся с кладовки, недовольно кривится, будто бы тема ему откровенно неприятна, — ненавижу, когда вы обсуждаете парных. Лисов вновь остаётся двое, а с ними и заслушавшийся медиум. Спина Лино выглядит как-то раздражённо-обиженно, Джисон смотрит на неё так же вопросительно, как на злого Чана ранее. Разговоры про моногамных духов его заинтриговали, это что-то из очень любопытного для падкого на романтику Джисона. Разве любить кого-то всю жизнь не романтично? — Короче, Ликс и Чан — Пара, но они спорят уже которое лето, всё не могут договориться. И раздельно не могут долго, и упрямые слишком, чтобы найти этот...как его... — Компромисс? — Да! А этот, — Чанбин закрывает рот ладонью, переходя на не очень-то и помогающий шёпот, — смотри, мучается при любом упоминании парных, хотя сам виноват, что память дырявая. А вот это нечто удивительное. Медиум не замечал чего-то такого в характере лиса, он, кажется, даже тогда на поляне не мучался морально. Его словно бы вообще не волнует ничего, кроме бытовых проблем, никаких дилемм и сложностей в отношениях. Есть вообще что-то, из-за чего бы Лино действительно переживал? — Почему...он мучается? — Джисон подпирает щеку кулаком, кидая взгляд то на Хенджина, то на Чанбина. Первый выглядит прекрасно возвышенным, не осталось ничего от утомленного садовника, разговоры о Парах его всегда вдохновляли. А Чанбин был твердо уверен в том, что если ты свою судьбу встретил, то будь верным и не беги от того, что тебе подкидывает жизнь. — Да он сам не понимает. Мы думаем, что он связан с кем-то, но то ли он умер, то ли Лино просто забыл имя своей Пары. Эх, парные лисы — это и мечта, и проклятие. С Парой могут всё, а без нее теряют вкус к жизни. У Джисона неприятно колет под ключицей. Обидно? — Грустно.

🌿🌿🌿

Игнорировать чужое присутствие у Ликса получается лишь некоторое время. Обычно, работая над будущим ритуалом, он сосредоточенно сидел в кабинете, привычно развалившись в чужом кресле и составляя список необходимых предметов. Каждое лето требовало особого отношения, а у Ликса была тонкая интуиция, чувствительная к подобным вещам, но, к сожалению, выработанная опытом. Никакая интуиция не могла предсказать, что диван напротив него сегодня займёт Лино. Они молчат с тех пор, как лис зашёл в кабинет. Старший не задаёт лишних вопросов, он вообще старается не лезть в то, что происходит между Ликсом и Чаном, но и откровенно игнорировать ему тоже надоедало. — Он говорит, что если придут старшие лисы, то круг могут распустить за нарушение правил, — не выдерживает юноша, заговорив, наконец, о том, что его беспокоит, — и что он не будет обсуждать тему старшинства. — Потому что у нас есть человек? — Это неважно. Боюсь, что Они специально сделают всё, чтобы у нас не было шанса выдвинуть Чана в старшие лисы. Они не допустят его, как бы сильно мы ни старались и это бесит меня так сильно! Лино чуть наклоняет голову, глядя на хмурого и непривычно серьёзного мальчишку. Хоть Ёнбок и не самый младший, к нему тоже было особое отношение ото всех членов круга. Не то, чтобы тот любил причину всеобщего беспокойства. Лис вздыхает, откинувшись на диван. В кабинете тихо, почти неслышно, о чем там болтают младшие на кухне. — Не пытайся заставить его, Чан не выносит давления на себя. — А почему он отказывается? Отрицает всё, но мы ведь знаем, насколько он старше всех нас вместе взятых! Я устал закрывать глаза на то, что он прикован к этому чертовому озеру из-за дурацких обязательств, на то, как он боится за нас, но Их боится еще больше! — лис чуть не плачет, но, кажется, от злости. Конечно, при всех их конфликтах, Феликса больше всего заботит именно Чан. Ему обидно от того, что происходит, но быть неуслышанным собственной Парой ещё обиднее. Но у Лино свой взгляд на проблему. Он скучающе зевает, словно знает, что делать, но не говорил раньше, считая ответ очевидным. — Сразу видно, что вы давно не были вместе. Искры летят почти до хвоста. — Что?! — Ликс вспыхивает. И лицом, и голосом. Не будь Дом устроен так, что при закрытой двери из комнаты ничего не слышно, наверняка, всполошил бы весь Дом своей громкостью. — Потрахайтесь, а потом говорите, злости поубавится и вы хотя бы слышать друг друга начнёте, без этих эмоций. — Да иди ты! — Пойду, не переживай. Видишь, как ты остро реагируешь, направь свою энергию на работу или избавься уже от того, с чем не справляешься. Лино встает с дивана и серьезно смотрит на парнишку. Ликс знает его достаточно давно, знает об этой его прямолинейности, он пришел в Дом последним, но словно всегда тут был. Занимал диван Чана и давал советы в отношениях, в которых сам всерьёз никогда не состоял. — Не раньше, чем ты расколешься, что тебе нравится Ханни, — находит слабое место Ли. Взгляд снова падает на листочки, исписанные его кругленькими буквами. Но даже так он видит, как кривится Лино при упоминании Джисона. — Он мне не нравится. — Ага, так тебе неприятен, что ты по своей воле защищал его сон? — Я ему должен, вот и хочу вернуть долг, чем могу. Они оба знают, что он врёт. Джисон примагничивет и интересует сильнее, чем его обычно привлекает что-либо. Это не любопытство к людям в целом, к ним Лино весьма равнодушен и находит их даже скучными, поэтому и к культуре такой любви не питает, как Ликс. Но этот. Будто это началось ещё с того момента, как он ступил на поляну с раненым лисом. С того момента, как он помог, насколько умел. Лино не хочет думать слишком много, он всегда старается жить по принципу комфорта и простоты. А тут человек. Медиум, юный и проблемный. Сколько лет разницы между ними? Сколько веков лис прожил еще до его рождения? К сожалению или к счастью, Лино видит намного больше, чем замученный своим даром ребёнок. У Джисона светлая улыбка, упорство и смелость, которой больше, чем в ком-либо еще. Он каждый день переживает свой личный кошмар, но продолжает. Продолжает слабо, бледно, но со светлой улыбкой, на которую хочешь улыбнуться в ответ. Умудряется беспокоиться об окружающих, находясь в эпицентре проблемы. А потом он шагает куда-то дальше в своих потрепанных кроссовках, создает красивые вещи, не теряет надежды, даже если сам этого за собой не замечает. Медиум думает, что он слабый и ненужный. Лино видит личность, которая этот лес до земного ядра прокопает, если у него будет такая цель и достойная опора. Видит родинку на щечке, краснеющие уши и неловкий, звонкий смех, лохматые волосы и глаза, непохожие ни на что другое своим живым блеском. Видит. И спрашивает себя, когда лис пожелал быть прирученным?