не жалей о моем спасении.

— Чайлд, — глаза Скарамуччи с удивлением расширяются и тот делает шаг назад, машинально пытаясь отстранится. — Я и не знаю, что тебе ответить.. — Послушай меня, пожалуйста, — Тарталья берёт за руки своего собеседника и вглядывается в чужие глаза. — когда ты ушел, я чувствовал себя таким пустым и потерянным. Я чувствовал себя никем. Знаешь... Я держусь только ради близких людей, стараюсь быть сильным, пытаюсь держаться на плаву, но с тобой я становлюсь другим. После того, как я вышел из Бездны, у меня была одна радость - битвы, попытки доказать что-то себе и своему учителю. Попытки быть другим, чтобы никому не показывать чего я хочу на самом деле и чего взаправду боюсь, — Аякс хмыкнул. — я делал все для тебя в самом начале из-за чувства вины, а сейчас, потому что сам этого хочу. — Тарталья, — инадзумовец выдохнул, продолжая рассматривать своего друга.       Он слишком слаб и растерян сейчас, а юноша совершенно не хочет причинять ему боль, сказав правду.       А правда была в том, что он ничего не чувствует к нему. Тарталья его друг, товарищ и коллега, но никак не любимый человек. Скарамучча вовсе не знает, что такое любовь. Казалось, будто он никогда не знал и не узнает какого любить. Он чувствовал привязанность к Чайлду, знал, что дорожит его чувствами, но он никак не мог его любить. — Мое настоящее имя Аякс, — фатуец неловко посмеивается и отворачивает голову. Его щеки слегка краснеют. — стоило раньше тебе сказать. — Аякс, — Сказитель пытается вдохнуть и покусывает губу, собираясь с мыслями. Ему никогда прежде не доводилось отвергать кого-то. — извини, но я не испытываю к тебе таких чувств. Ты для меня лучший друг и ничего более. Мне жаль.       Тарталья улыбается так разбито и отпускает чужие руки, дабы не смущать собеседника еще больше. Он размахивает руками, в привычном жесте, пытаясь показать, что всё абсолютно нормально, но они вдвоем чувствуют, что сейчас что-то между ними поменялось. — Все хорошо, — Юноша жмурит глаза, продолжая давить улыбку. — ты не должен ко мне ничего испытывать, это в порядке вещей. Лучше пойдем домой, а то ты весь промок.        Юноша накидывает на друга свой пиджак, замечая как тот подрагивает от холода. Тарталья не прикасается к нему больше и они направляются к постоялому двору. Они вдвоем были до смерти уставшие, сегодняшняя беготня действительно утомила их.       Весь вечер они проводят вместе. Аякс все время проводил рядом с другом, опасаясь, что тот снова решит сбежать. Через несколько часов Одиннадцатый предвестник вырубился прямо возле кресла, где сидел Скарамучча, что немного насмешило парня. Поза юноши и впрямь была довольно забавной. Он сидел на полу, подгибая правую ногу, а его затылок лежал на подлокотнике кресла. Скорее всего, на следующее утро все тело молодого предвестника будет болеть из-за неудобной позы. Не удержавшись, с лёгкой улыбочкой, Сказитель погладил чужие рыжие волосы, вплетаясь пальцами в непослушные локоны.       Вечер был безмятежным. Вскоре после Тартальи и сам инадзумовец заснул. В Ли Юэ стояла очень тёплая погода, а в уютном номере было очень комфортно.       Всё следующее утро Аякс суетился. Скарамучча только и успел открыть свои глаза и поставить чайник, а Одиннадцатый уже собрался уходить. Он понятия не имел, куда это он направляется с самого утра, но решил не совать свой нос в чужое дело. — Комрад, я скоро вернусь! — Звонкий голос Аякса прозвучал в коридоре, после чего он покинул номер, громко хлопнув дверью.       Сказитель безмятежно и, в безумно сонном состоянии, помешивал ложкой чай, слегка бренча ею по стенкам кружки. — Комрад? — Скарамучча застыл и с удивлением посмотрел на дверь, отвлекшись от своего занятия.       Такое давнее прозвище, которое юноша не слышал с того самого дня, как только встретил рыжеволосого. Он давно не называл его так. Родное «Мучча» намного больше ему нравилось, нежели это убогое подобие клички, которым Тарталья называет буквально всех.       Аякс не вернулся через час и не через два. Завалился он в коридор только к вечеру, немножко пошатываясь и, словно ураган, сметая всё на своем пути. Сказитель сразу же поморщился от запаха, исходящего от Предвестника. — Я переживал, — Сказитель выдохнул и подошёл к другу ближе, кладя руку на плечо. Запах алкоголя чувствовался ещё резче. — я думал, что ты на задании. Уже хотел за Синьорой бежать. — Глупости, что со мной может случиться, товарищ? — Тарталья хмыкнул и прошел в комнату, явно убегая от прикосновений и разговора.       Скарамучча выдыхает и поворачивается, пытаясь вновь завести разговор с Одиннадцатым. Он прекрасно понимал, что Аякс пытается отгородиться, но его это не устраивало. — Пойми меня правильно, но у тебя все в порядке? — инадзумовец подошёл со спины к Чайлду, замечая, как напряглись плечи Предвестника. — ты ведь ещё не оправился после битвы с Путешественницей, а алкоголь явно не способствует быстрому восстановлению. — Слушай, — Аякс стягивает верхнюю одежду и смотрит на друга, но после переводит взгляд в сторону. Сказитель ненароком заглядывается на множественные шрамы на юношеской спине. — я уже взрослый парень, и я сам могу решить, как мне поступать. Все отлично, так что перестань мне надоедать.       Скарамучча только лишь кивает и садится на свою кровать, сцепляя свои руки в замок. Юноша знает, что в этом есть его вина, но разве можно так мстить? Хотя это и местью назвать нельзя, фатуец абсолютно прав, он взрослый человек имеющий право поступать так, как он захочет. Но беспокойство все так же пожирает Предвестника изнутри. Все попытки усмирить тревогу закончились крахом, но юноша больше не беспокоил коллегу своими вопросами.       Следующие дни Тарталья и вовсе не заявляется домой. Им нужно будет вернуться обратно в главный штаб Фатуи, поскольку миссий в Ли Юэ больше нет и даже зная об этом Чайлд не возвращался в номер.       Скарамучча нервничает. Он просто взял и исчез на несколько дней. Парень злился не то на него, не то на себя, но больше всё-таки на Аякса. Предвестнику не стоит так реагировать, Чайлд сумеет защитить себя, но страшно безумно из-за тревожным мыслей. — Где ты был? — с порога встречают Одиннадцатого вопросом в лоб. — Нам скоро уезжать, а от тебя ни весточки. Я боялся, что ты умер вовсе, — Сказитель обиженно хмыкает и поджимает губы. — Извини, — Тарталья по-идиотски улыбается и проходит в глубь комнаты. — Что с тобой, Аякс? — Скарамучча хватает друга за руку и не отпускает дальше, наблюдая за тем, как Предвестник замирает. — не хочешь поговорить об этом? Между прочим, мне очень неприятно, когда ты так делаешь. Откуда мне знать, вдруг ты поранился? Или тебя держат в плену? Хотя бы предупредил, что хочешь уйти на пару дней. — Мне жаль, но это все, что я могу сказать, — Тарталья поворачивает лишь голову. — собирайся, тебе нужно покинуть Ли Юэ и отправится в Снежную. — Что? — Сказитель удивлённо смотрит на друга, совсем не узнавая в нем прежнего Аякса. — а как же ты? Я не хочу уезжать без тебя. — Комрад, давай без этого, — Тарталья озлобленно посмотрел на юношу, скидывая его руку с себя. — ты ведь понимаешь, что я занимаюсь собственными делами и ты не особо мне помогаешь. У меня нет времени за тобой следить, будто я твоя нянька. Пойми правильно, Скарамучча, ты мешаешься у меня под ногами. Я не могу быть одновременно и солдатом Снежной, и сиделкой.       Сказитель испуганно кивает, отходя назад. До этого раздражение и злость Чайлда никогда не была направлена на него самого. Ощущение, будто он здесь лишний, впивается в горло. Как же он сразу не понял, что и правда мешается. — Извини, я... должно быть и вправду тебе мешаю. Я соберусь и уйду как можно скорее, прости меня, — инадзумовец тихо уходит в другую комнату, опуская плечи, машинально пытаясь спрятаться.       Аякс долго смотрел на дверной проем, где ранее скрылся его друг и положил руку на грудь, ладонью ощущая стук своего сердца. Ему не хочется делать Скарамучче больно, но по-другому у не получается. Он не может здесь оставаться, не может вести себя так, как прежде. Каждый раз, видя юношу, сердце разрывается от всеобъятной нежности и любви, на которую коллега не может ответить. Аякс стал слишком уязвим и это пугает.       Предвестник надеется, что к Сказителю память никогда не вернётся, ведь тогда он будет до конца жизни потешаться над его жалкой влюбленностью.       Скарамучча покидает Ли Юэ спустя сутки. Тарталья не удосужился даже попрощаться с ним.

***

      В штабе было скучно. Даже его хобби не особо отвлекало от привычной рутины скучных будней. В его комнате уже все было развешано различными картинами. На самом деле места для них уже не хватало, настолько, что некоторая часть картин просто лежало у стены. Самые любимые свои творения Скарамучча гордо развесил у своей кровати. Прямо над изголовьем висела картина Люмин, которая спала у него на плече. Особенное внимание он уделил цветам в её волосах. А по-соседству была нарисована Паймон, в той самой разозленной позе, которую она приняла, когда угрожала ему. Здесь Синьора, которая идёт по коридору, мило улыбаясь. Ещё несколько картин с Чайлдом: спящий возле кресла Предвестника в отеле, несущий стопку с книгами, еле стоящий на ногах после битвы с путешественницей. Но, на удивление, больше всего было картин с самим Скарамуччей. Если приглядеться, то можно увидеть, что его лица на картинах пустые и размазанные. На всех картинах, где он изображён, все смазано и плохо можно разглядеть что-либо. Можно было только увидеть, что от бесчисленных попыток нарисовать собственные черты лица, плотная бумага стерлась в тонкий лист.       А на последней картине видно, как некоторые участки картины некрасиво расплылись от каких-то небольших капель. В тот раз Скарамучча расплакался, пока пытался нарисовать свое лицо. Он бил кулаками стену, смотрел в зеркало, даже со злости разбил одно. В попытке понять как он выглядит, он психовал и крушил все вокруг. За все время он слишком потерял себя. Ничего не приносило ему удовольствия: ни книги, за которыми он любил проводить вечерок другой, ни картины, от которых появилось отвращение. Со временем он впал в сильную апатию. Он ничего не чувствовал. То подобие эмоций, которые он ощущал раньше, совершенно не проявлялись. Он стал таким же пустым, как собственное лицо на картинах.       Юноша смутно помнил, как осознал своё положение. На самом деле, все началось с того, что он просто хотел запечатлеть себя в картине с Чайлдом, но у него не вышло. Лицо Аякса было очень похожим - те же самые рыжие, не уложенные локоны, растрёпанные в своей привычной манере. Губы искаженные в подобие приветливой улыбки, которую он дарил окружающим людям. Еле заметные веснушки и пустые, голубые глаза. Скарамучча всегда тонко улавливал незаметные приметы чужой внешности и он ужаснулся, когда спустя миллион попыток не сумел нарисовать себя.       Вероятно, он стал одержим мыслью, что должен нарисовать себя. Многие люди бы не придали этому значения, но для Сказителя это было важно. Он знал как он выглядит. Он мог изобразить себя точь в точь, но что-то мешало ему осознать. Было что-то уродливое в его отражении, что не давало ему закончить свои картины. Касаясь пальцами своих щек, он понимал, что не тот за кого себя выдает. Скарамучча не чувствовал себя собой. Убеждая себя в обратном, он глупо игнорировал то, какими фальшивыми были его глаза. Старался убедить себя в том, что раз за разом перерисовывает картины не из-за своего пустого взгляда.       В чем-то они с Чайлдом были похожи.       В перерыве между истериками он зашёл на кухню, где совершенно спокойно поздоровался с Дотторе. Они привыкли видеть друг друга время от времени. В последнее время учёный был очень занят исследованиями и времени и сил на колкости он попросту не находил, а эмоционально истощенный Скарамучча не хотел конфликтов.       Поначалу он побаивался доктора, но со временем понял, что и сам учёный держит между ними дистанцию. Вероятнее всего прошлая угроза Аякса напоминала о себе, именно поэтому Дотторе не предпринимал никаких действий чтобы изучить мага. — Опять истеришь? — Совсем без подколки, просто из интереса спрашивает Предвестник. Он привык к этой обстановке в штабе. — Опять истеришь, — передразнивает его Сказитель и достает с верхней полки сахар. — ты спрашиваешь, только ради того, чтобы поинтересоваться влияет ли это так проклятие или нет. — Ох, Скарамучча, — Дотторе подпирает голову рукой. — единственное проклятие, которое так на тебя влияет - это рыжий, молодой предвестник. — Это «проклятие» тебя тогда чуть в щепки не разодрало, — язвительно откликается юноша, даже сам не понимая, к чему он это сказал. Напоминание этого имени гулкой болью отдавало в груди. Дотторе заметил это изменение в чужой мимике и с улыбкой продолжил, понимая, что давит на больное. — Зато сейчас его тут нет. — Как страшно! И что же ты со мной сделаешь? Вскроешь череп? Разрежешь на мелкие куски? Будешь держать в своей лаборатории сутками? — Сказитель хохотнул, в привычной манере пародируя коллегу. — Архонты, я это слышу от тебя постоянно, — парень прикусил губу, стараясь заткнуть себя. По сути, Дотторе был прав. Аякс был очень далеко, а помимо него никто не станет вступаться за Скарамуччу.       Предвестник про себя отметил, что учёный долго молчит и это повышало напряжение в комнате. — Ты не такой как прежде, — неожиданно начинает мужчина, а Скарамучча вздрагивает от его тона. — грубишь, но не так. Ты изменился и дело даже не в Чайлде. — Дотторе? — Сказитель с вопросом смотрит на коллегу, не понимая, что означают его слова.       Мужчина молча встаёт и уходит с места. Скарамучча остался на кухне в одиночестве, впиваясь взглядом в деревянный стол. Он догадывался, зачем и почему Дотторе заговорил об этом, но решил не забивать свою голову этими мыслями.        На этом истерики Сказителя не заканчивались. Они буквально сжирали его изнутри. Что-то было в этом нездоровое, что-то, что его беспокоило до дрожи и слёз. Было страшно, непонятно, больно и тревожно от того, что он не ощущает ничего. Это нездоровые признаки.       Сказитель не мог полностью разгадать, что с ним не так. Разве может ничего не чувствующий человек разрываться от тревоги и истерик? Или же он, брошенный и одинокий, утонувший в собственной жалости к себе, всего-лишь подделывает чувства, желая почувствовать себя живым?       Он понимал, что ему нужна помощь. Он не один раз посылал письма в Ли Юэ, пытаясь связаться с Тартальей, но тот игнорировал все сообщения, поэтому Скарамучча принял решение обратиться к лекарю.       Сам по себе он не был натурой, которая нуждается в помощи и одолжениях, скорее, он всегда был сам по себе. Ему было неловко просить о помощи, да он банально не хотел показаться жалким, но то что ему нужна помощь - было неопровержимым фактом.       Лекаря не оказалось в его кабинете. Видимо, у него довольно много дел на сегодня, раз он даже не вышел встретить Предвестника. В самом деле этот доктор был очень востребован в Снежной, если учитывать то, насколько часто все члены Фатуи получали ранения и ушибы. Сказитель не хотел никому мешать, поэтому просто ожидал когда лекарь освободится.       Но как оказалось ожидание было слишком долгим, а терпение у юноши не резиновое. От скуки Предвестники в голову пришла интересная идея, и Сказителю совершенно не стыдно из-за того, что он решил немного порыться в чужом кабинете. Мысль найти что-нибудь задокументированное об его деле была весомее, нежели совесть и чувство вины. Интерес брал свое.       Кабинет был просторным и в нем было много шкафов, которые до отвала были забиты различными медикаментами и травами. Только один из ящиков был полностью посвящен документам о пациентах, приходящих в последнее время.       Юноша дёрнул за ручку и расстроенно застонал. Он был заперт. — Чёрт, — взгляд скользнул в сторону и наткнулся на стопку ключей, лежащих прямиком столике. — надеюсь там есть подходящий ключ.       Счастью юноши не было предела, когда первый же ключ подошёл к замку.       В шкафчике оказывается то, что он искал. Взгляд Сказителя падает на тусклый глаз бога, лежащий прямиком сверху на стопке бумаг. Он аккуратно достает его и сжимает в своей руке, недолго разглядывая вещицу, а после достает и все записи, начиная читать написанное. — Дело Скарамуччи, — юноша поджимает губы, пробегаясь глазами по собственному имени. — Титул Сказитель, Шестой Предвестник. Найденная кукла в Инадзуме, созданная электро архонтом - Сёгуном Райден, — глаза юноши расширяются. Что это значит? — Проснувшаяся по ошибке, плутая по землям Инадзумы, считала себя обычным человеком. Неизвестно откуда он получил глаз бога, более информации о нем нет, — Скарамучча проводит кончиками пальцев по засохшим чернилам. — настоящее имя... Кунникидзуши...       В голове щелчком начинают сменять друг-друга воспоминания и он хватается за нее. Это больно на физическом уровне, голову разрывает от мыслей и картинок. Скарамучча падает на землю, сжимая кулаками собственные волосы, совершенно ничего не ощущая словно его только что оглушили чем-то.       Он вспомнил. Он все вспомнил все с самого начала.       Кукла, Инадзума, Фатуи. Битва с магами, потеря памяти, Путешественница и признание в любви.       Глаз бога, лежащий на полу, был уже в руках Сказителя. Теперь он уже горел ярким электро элементом. — Извините, так что, на что вы- —доктор быстро зашёл в кабинет, сразу же начиная тараторить. — Спасибо за ваши услуги, до свидания, я тороплюсь, — Скарамучча оглядел мужчину холодным взглядом и медленным шагом направился к выходу из помещения. — Стойте, мы ведь-       Скарамучча уже не слушает, полностью погружаясь в свои мысли, он бредёт до штаба. Юноша не знает почему, но ему нужно в Ли Юэ. Ему нужно все исправить, даже если ему придется выстраивать всё заново до последнего кирпичика. Он должен поступить правильно и сделать тот выбор, о котором больше не пожалеет. Он не должен испытывать больше сожаления из-за своих поступков.       Сейчас, стоя возле испорченной картины, Кунникидзуши делает свой выбор.       Он выбирает Чайлда.

***

      Скарамучча прибывает в Ли Юэ только через несколько дней, к сожалению, укоротить время пути было невозможно. Всё это время он активно раздумывал над тем, как рассказать и преподнести все то, что он раздумал.       Анализируя свои поступки, он понимал, что ему хочется любить. Почему-то ему хотелось впустить в свое сердце Аякса, но он не мог. Он обычная кукла, созданная архонтом для правления Инадзумой, в нём не было заложено чувство любви, сострадания и жалости. Он был просто машиной, созданной для цели, которую никогда не сможет исполнить.       Он был слишком человечным, чтобы править Инадзумой, и слишком кукольным, чтобы когда-либо полюбить, но это не означало, что ему не хотелось этого. — Господин Скарамучча? — знакомый голос окликает мага. Собираясь с силами, Скарамучча оборачивается, показывая хищный оскал, тот от которого все отвыкли.       Чжун Ли вызывал у него положительные чувства, несмотря на то, кем тот являлся. Вероятно он бы встретил его как старого друга, но сейчас он не просто Скарамучча, а жестокий Шестой Предвестник, вернувший себе память. Он не может снова стать уязвимым. — Жалкий архонтишка? — Скарамучча буквально прыскает ядом, поворачивая голову в бок. Взгляд собеседника с дружелюбного сменяется на напряжённый, и от этого колит в груди. Отголоски прошлого себя просят остановиться и показать, что Сказитель рад видеть знакомого, но разум полностью отказывается от этой идеи. — чего тебе? Знаешь, где Одиннадцатый Предвестник? — К сожалению, понятия не имею, — Чжун Ли напрягается всем телом и протягивает руку в сторону, призывая своё копьё. Маг чувствует, будто сейчас у него под ногами рушится земля. — А зачем он вам? — Моракс, — сквозь зубы проговаривает Скарамучча, он рычит, призывая свой катализатор. В горле встал ком, но юноша игнорирует это. — я не хочу битвы с тобой. — Тогда просто ответь, зачем он тебе?       Сказитель прикрывает глаза и опускает руку. Вслед за ней опускается и его катализатор, показывая, что он не нападет первым. Возможно, давление в груди приводит его в чувства и Сказитель пытается, правда пытается ответить искренне. Возможно, он ещё сможет исправить эту ситуацию. — Я должен рассказать ему о том, как себя чувствую. О том, что к нему чувствую, — Сказитель так не привык говорить о своих чувствах, что видимо краснеет щеками и прикусывает губы, явно нервничая. — мне хочется чтобы он знал о... моей симпатии? Я не знаю просто, мне хотелось бы увидеть его не как коллегу. Понимаешь?       Чжун Ли хмурится, он не верит ни единому слову своего собеседника. Разве может такой убийца, как Сказитель чувствовать что-то помимо жажды крови? Такого не бывает. Архонт вспоминает слова Сяо и почему-то понимает, что он был прав во всем. Стоило избавиться от угрозы, когда она была безвредна.       Через мгновение адепт атакует. Он быстро поддается вперёд, ударяя копьём в сторону Сказителя, пользуясь тем, что маг не ожидал подобного. Скарамучча реагирует мгновенно, однако острие успевает задеть его левую руку. Делая шаг в сторону, он активирует оружие, попадая в самое уязвимое место, которое архонт открыл по собственной глупости. — Чёрт! — Сказитель бьёт его мощнейшим разрядом молнии, отшвыривает к дереву. Руки слегка потряхивало от силы разряда, да так, что по кончикам пальцев прошёлся небольшой ток. — какого чёрта ты-       Кунникидзуши замолкает, пораженно смотря на развернувшуюся картину. Пару секунд Скарамучча с шоком рассматривает огромную рану в боку Моракса, и с широко раскрытыми глазами видит, как активно окрашивает в красный земля возле мужчины. — О нет, нет... Чжун Ли! Извини, прости меня, что я наделал, — он подбегает и падает на колени, приподнимая голову адепта, смотря его в затуманенные глаза. — Моракс, ты же, блять архонт! Я всего лишь обычный маг, ты, черт возьми, прожил более шести тысяч лет! Ты не можешь умереть так. Ты слышишь меня? Не теряй сознание! Я что-то придумаю, надо остановить твою кровь... Ты же в конце концов адепт, гребаный, рогатый придурок. Ты пережил войну архонтов, ты не можешь, — парень закрыть рукой чужую рану, стараясь по максимуму ее зажать. — умереть так нелепо! — Сяо.. — хриплым голосом произносит мужчина, теряя остатки сознания. — Что? — Сказитель поворачивает голову в бок, а потом сглатывает слюну, слыша шорох за спиной. — Блять, нет. — Что здесь происходит?       Парень оборачивается, сталкиваясь взглядом с непонимающими желтыми глазами адепта. — Дай мне объяснить, — парень встаёт, аккуратно укладывая мужчину на землю и на секунду задерживает взгляд на окровавленной ладони. — я хотел помочь...       Он не договаривает, как через мгновенье его огромной силой прижимают к дереву. Лицо адепта было разъяренным и он явно не пожалел силы, поскольку от его удара дерево захрустело и чуть ли не сломалось пополам. — Блять, — прорычал Сказитель, быстрым движением призывая катализатор, посылая не очень сильный разряд в Сяо.       Тот слегка отшатнулся, выпуская Предвестника из своих лап. Теряя главную опору, Кунникидзуши завалился на землю, начиная кашлять. — Ты не понимаешь. Он первым напал.       Сказитель поднимает голову и с ужасом смотрит на то, как Сяо надевает на свое лицо маску и призывает копьё. Парень отлично понимает, что у них огромное различие в боевых способностях. Сказитель не был военной частью Фатуи, он скорее был дипломатом, который получал все хитростью, но он имел данные чтобы быть отличным воином. Но тут была загвоздка - Скарамучча бил издалека и ему нужно было держать дистанцию с противником, а адепт имел способность телепортироваться и двигался очень быстро. У него не было бы шансов, если бы не глаз порчи.       Не теряя времени он активировал его.       Возможно, он слегка недооценивает себя. Дать отпор адепту у него действительно получалось, однако, тут все казалось делом случая. Ослеплённый яростью адепт был предсказуем, а Сказитель, как врождённый стратег просчитывал его и успевал атаковать, используя и глаз бога и пиро глаз порчи.       Никто не знает, сколько длилась битва, просто в один момент Скарамучча без сил сил свалился на колени, вновь обретая прежнюю форму. Глаз порчи слишком много сил высасывает абсолютно из всех.       Сяо был не менее уставшим, однако он возвышался над Предвестником, сжимая копьё. Он бы покончил со всем этим, если бы не один очень надоедливый, шумный и не вовремя появившийся Предвестник. — Скарамучча! — Тарталья отталкивает Сяо на землю и прижимает его руки к полу, удерживая вымотавшегося адепта на месте. — Что ты творишь? — Чайлд разъяренно рычит на Яксу. — Твой любовник ранил Чжун Ли, — Сяо отчаянным взглядом смотрит в глаза Предвестника, даже не предпринимая попытку вырваться из-под Аякса. — Что?... — Тарталья ослабляет хватку и переводит взгляд на вышеупомянутого. Сказитель, на шатающихся ногах сумел подняться и ответно смотрел в голубые глаза. — Он первым напал, — Скарамучча зажимает ладонью рану на левой руке и сильно жмурит правый глаз. Видно огромную царапину, пересекающую его. Одиннадцатый предвестник разглядывает глаз бога мага и понимает, что Сказитель не такой, каким был до потери памяти. — Я защищался. Аякс...       Чайлд ему верит, да даже если бы он ему не верил, парень бы все равно встал на сторону Сказителя. — Не мог он напасть просто так, — Защитник Якса скидывает с себя рыжеволосого и быстро направляется в сторону Скарамуччи, удачно воспользовавшись моментом.       Маг делает шаг назад и падает на землю. Спустя мгновение возле его шеи появляется острие копья. — А я ведь предупреждал его! Я говорил, что ты - огромная угроза и для него и для Ли Юэ, — Сяо поджимает губы. — Я не верю, что он напал первым. Ты - причина всего происходящего здесь. — Адепт, — Скарамучча поднимает взгляд на Сяо. — Думаешь, я бы стал бросать вызов могущественному архонту? С какой целью? Я всего лишь поинтересовался, где находился Одиннадцатый Предвестник. С какой-то стороны он был моим другом. — Не смей называть его своим другом. Ты — Сяо рычит и поднимает копьё. — жалкий лжец.       Не успевает он нанести удар, как сзади подлетает Тарталья, с силой сжимая и удерживая Яксу на месте, давая Сказителю шанс на побег. — Скарамучча, — Аякс, полным нежности взглядом, осматривает раненное лицо мага. — беги.       Скарамучча, еле как находя в себе силы, быстро вскакивает и покидает место, отрывками слыша крики Сяо и громкие успокаивающие реплики Чайлда. Теперь уже Сказитель не знает, что ему делать. Почему-то сейчас он вспоминает слова Сяо и понимает, что Чжун Ли давал ему до этого шанс. Несмотря на то, что Сказитель ни в чем не виноват, сердце болело от осознания.       А в тот день Ли Юэ повторно потерял своего архонта.