Проект «Омега»

      Спустя неделю Мел вновь появился в обшарпанных коридорах тюрьмы. Правда рвался туда буквально на следующий день после расставания с Диком. Но, как и прежде, разговор не сдвинулся с мертвой точки ни на дюйм. Мел решил, что та ночь стала откровением, а по факту Дик всего лишь поделился ничего не значащей историей из детства в качестве расплаты за рассказ Мела о его прошлом. Мел тогда подумал, что он сделал прорыв, большой шаг вперед, а оказалось — Дик сделал два назад. Но Мел всё чаще стал ловить себя на мысли, что видит в Дике если не будущего мужа, то…       Мел боялся предполагать. К Дику его влекло и вело похлеще наркомана. Милос был умен, всегда мог поддержать непринужденную беседу о кино, погоде и политике. Его голос не звучал, а лился, словно песнь соловья. Нежный, бархатистый, с примесью кошачьих ноток. Будто игристое вино оседал пузырьками на дне рассудка омеги. Мел никогда не думал, что роман с альфой, хоть и мнимый, способен так затянуть. И всё чаще стали появляться мысли: Мел поступает неправильно, встречаясь с ним ради собственной выгоды. Это осознание было своего рода толчком для дальнейших действий.       Мел позвонил Адаму и потребовал разговора с глазу на глаз. Адам явился этим же вечером, но был не прочь провести вечер в одиночестве, потому что сегодня организм объявил жуткий бойкот и отвергал всю предложенную еду. Начальник даже ушел после обеда с работы, сославшись на срочное дело. И посетил своего врача, к которому встал на учет сразу после их размолвки с Джеком. Адама беспокоило, что у него резус-фактор отрицательный, когда у Джека положительный. Хорошо бы, если плод унаследует резус-фактор Адама, но даже на таком сроке Адам понимал, что что-то идет не так. Токсикоз начался и месяца, казалось, не прошло. Так что Адам уже настроился услышать о резус-конфликте отца и ребенка. Такие беременности чаще не заканчиваются ничем хорошим. И сейчас их ребенок буквально борется за собственную жизнь внутри Адама. Но док вроде успокоил. Сказал, что рано переживать. Адам был доминантным омегой, так что шансы увеличивались в разы. Однако док не списывал со счетов и менее благоприятный исход. Результаты анализов на резус-конфликт должны прийти только в следующем месяце, так что им оставалось одно — ждать. Эта нервотрепка выматывала похлеще Джека, Итана и Мела с Диком.       Квартира у Мела была самой обычной. Классическая коричневая мебель, пастельные тона на стенах и яркие бирюзовые подушки, чем-то напоминающие глаза Дика. Мел тискал одну из них в руках, подогнув ногу, и рьяно жестикулировал руками, увлеченно рассказывая о деле. Адам налил предложенной ранее Мелом воды и сделал глоток, дав себе небольшую передышку, потому что от импульсивности омеги у него разболелась голова. Но Адам давно зарубил себе на носу, что всё касаемо Дика Мел воспринимает слишком близко, будто пропускает сквозь призму своего восприятия. И тогда Адам подметил, что Мел часто в разговоре о Дике употребляет «мы», точно они уже одно целое. И это усложняло и так безвыходную ситуацию.       Мел ощутил, что сосед его рассматривает, но в его взгляде не было какого-либо подтекста, просто интерес. Адам заставлял Мела немного нервничать, словно перед ним был тот, кто знает его от и до. И тот, кто с полувздоха понял, почему Мел так взбудоражен. — Было бы неплохо надавить на то, что я жду ребенка, — подводя итог, задумался Мел, — но теперь это не так. — Подожди секунду.       Адам поднялся с дивана и вышел в коридор, чтобы вернуться с одним небольшим вкладышем. Он протянул его Мелу и неуверенно почесал затылок. — Это… — невнятно протянул Мел, рассматривая одну единственную запятую в пустом мутном полукруге. — Это мой снимок УЗИ, — пояснил Адам и сел на место. — Если хочешь надавить на объект беременностью, то можно немного смухлевать. Но если собрался, то действовать надо сейчас. Потому что твой живот уже должен слегка округлиться. — Но, Адам! — повысил голос Мел. — Не слишком ли это жестоко? — А ты привязался, — тихо выдохнул он, хмуря брови. — Это плохо, Мел.       Мел кивнул и не стал развивать тему дальше. Он понимал Адама, понимал желание Дика не впутывать его в свои проблемы, но он совершенно не понимал себя. С одной стороны этот выход был единственным, но обмануть пару, было слишком неправильно. Раньше его папа частенько приукрашивал действительность, ловко манипулируя альфой в своих целях. Он видел все его ухищрения, видел, как тот радовался, когда все шло по его плану, а после сиял и отец, но Мел так не мог. Сказать альфе, что беременный, когда на самом деле нет, это было чересчур безжалостно.       Мел посмотрел на Адама другими глазами. В последнее время ему казалось, что Адам слегка подобрел со всей ситуацией с Джеком, Диком и им, но это было не так. Адам был все тем же расчетливым манипулятором. Милым мерзавцем. И от этого мурашки волной пробежались по телу Мела снизу вверх. Нелегко было осознавать, что и Мел являлся игрушкой в руках Адама. — Ты можешь подумать, но не слишком долго. Время не на нашей стороне.       Адам допил воду и, похлопав Мела по плечу, ушел. Адам уже знал, что Мел согласится. Вариантов действительно не было. Дик мог не открыться никогда и даже после освобождения взяться за старое, что значило — Мелу не было места в его жизни, даже если бы он положительно ответил на вопрос про шанс. Но, тем не менее, Мел потратил всю ночь на принятие важного решения, и уже утром вновь штурмовал железные двери тюрьмы. Дик был рад его видеть даже сквозь толстое замытое стекло в комнате для краткосрочных свиданий. Феромон Дика пробивался сквозь щели в нехитрой конструкции и несмотря на убойную дозу подавляющих, благоразумно попадающих в рацион преступников. Что значило, Дику скоро предстоит пережить гон. И Мел задумался, попросит ли он его сдать все документы или же проведет в одиночестве. Почему-то запах Джека никогда не действовал на Мела таким образом. Они жили вместе, и Мел часто улавливал витающее в воздухе возбуждение, после которого Джек отсутствовал пару ночей. Его запах был интригующим и приятным, но от него никогда не лихорадило и не чесалось в носу, как сейчас, словно внутри переносицы поводили перышком. — Рад тебя видеть, — улыбнулся Дик. Мел кивнул, выдавив подобие той улыбки, что получил от Дика. Но она даже рядом не стояла. Мел не любил и не умел врать. Он знал это лучше всех. И сейчас Мел чувствовал себя невероятно виноватым. — Я жду ребенка, Дик, — только и сказал Мел, пристально смотря, как меняется выражение лица Дика. Сперва на удивление, затем легкий шок и ступор, в конце которого Дик сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул, опуская глаза на многое видавшую деревянную столешницу. Эта «кричащая» реакция, на которую и рассчитывал Мел, но где-то глубоко внутри надеялся на лучшее, заставила сердце Мела сжаться и больно удариться о ребра, словно выброшенная на берег рыба биться в немом крике внутри клетки-сети.       Он зашебуршил рукой в рюкзаке, с которым пришел, и достал оттуда свернутый вдвое снимок УЗИ. А прислонив его к стеклу, чтобы Дик видел, вновь взял в руки трубку и кивнул на неё же Дику. — Это наша последняя встреча, Дик. Я не намерен больше бегать в тюрьму, не зная тебя, твоих мотивов и того, из-за чего ты пошел на преступления. Я не хочу такого для своего ребенка, и ты прекрасно всё понимаешь.       Жестокие металлические слова Мела, которые он проговаривал все утро, бежали по коже Дика словно импульсы. Каждое слово было сродни удару тока. Мел старался смотреть сквозь Дика, но взгляд то и дело прикипал к глазам. Хмурым, словно омут в местном озере, на берег которого они часто раньше выбирались с семьей. — Дай мне неделю, Мел, — попросил Дик, сжимая крепче трубку в руке. Его хрипловатый голос пробирал до костей, а с этой умоляющей интонацией, у Мела просто не было шансов к сопротивлению, но он вовремя вспомнил слова Адама. — Я дам тебе сутки.       Мел повесил трубку на место, убрал фото в рюкзак и вышел. Дик еще несколько минут сидел на стуле, пока не подошел инспектор и не потряс его за плечо. Дик понимал, что сейчас решается его судьба, и она полностью в руках этого мелкого юнца. Что ж, чувство дежавю преследовало Дика всю следующую ночь. Сперва из-за Мела его поймали, после — сдали, хотя Дик вполне мог сбежать. А теперь ещё и это.       Спустя два часа Мел и Адам сидели в баре «У Бобби» в левом углу, откуда хорошо просматривался вход. Мел цедил темное пиво из толстенного бокала, а Адам — ванильный коктейль через тонкую желтую трубочку, цвет которой ярким пятном мозолил глаза. Когда телефон Мела включился, Адам вдруг заявил, что угощает и Мел не стал перечить. Ему вспомнились все их посиделки здесь с командой, от которой за последние месяцы не было слышно и слова. Марко с Джулио взяли неожиданный отпуск и уехали куда-то вдвоем. А Джек по уши погряз в рутине и новом стажере, которого ему сбагрил Адам, как будущую замену Мела. К тому моменту они и не предполагали, что беременность Мела будет не подтверждена. — Как у вас дела? — спросил Мел как бы между прочим. Говорить о Дике не хотелось. Но он предполагал, что Адам пригласил его именно за этим. — Никак, — повел плечом Адам. Конечно, они пересекались с Джеком в коридорах, и Адам даже вызывал Джека в кабинет по рабочим вопросам. Но тот упорно отводил взгляд и отвечал строго по факту. В туалетах за сигаретой давно судачили о приватной встрече Адама и Итана, и даже досконально знали результаты беседы. И Адам разумно предположил, что об этом мог слышать и Джек. Только вот Адам даже и подумать не мог, что Джек будет настолько рационален и хладнокровен. Он злился. Это было видно невооруженным глазом. Но это была единственная его эмоция. Хотя Адам ожидал, что будет взрыв, как минимум. — Но сейчас не об этом. — Мне тоже нечего сказать. Я ясно дал объекту понять, чего жду. Он обещал подумать. Завтра мы встретимся и обо всем поговорим. — Не налегай тогда на пиво, — Адам забрал недопитую кружку и подвинул свой едва начатый коктейль Мелу. — Если завтра, то не стоит губить всё запахом перегара.       Мел быстро сдался. Сил уже не осталось. Эта миссия сильно выматывала. Не столько физически, сколько эмоционально. Но, похоже, дело того стоило. Только бы Дик выбрал нужный им вариант.       Разошлись они, когда начало темнеть, и аллеи постепенно загорались бледно-желтыми вспышками, похожими на светлячков. Адам подошел к дому и сильно удивился, когда увидел возле подъезда Джека. Он обернулся, поднялся с лавки и начал грузно ступать по асфальту в сторону Адама, которого, казалось, пригвоздило к земле, а липкая струйка пота потекла по спине. Таким Джека он еще не видел. Это было страшно и в то же время так возбуждающе, что колени Адама начало подкашивать. Когда Джек остановился на расстоянии вздоха, Адам уже не смог поднять головы. Джек давил его аурой, что раньше ни при каких обстоятельствах не допускал. — Он лучше меня? — спросил Джек. Его взгляд не выражал ничего хорошего, а любое слово было словно шагом по минному полю. — Ты не так все понял, — промямлил Адам, выдыхая. — Не так? Ты устраиваешь свидание Мелу и этому отморозку через постель? Зачем?       Адам долго молчал, гипнотизируя носы кожаных туфлей. Он не мог поведать Джеку нюансы секретного задания. Это даже не обсуждалось. Любой агент это знает. Но ситуация была очень щепетильная, поэтому Адам только сильнее сжал челюсть. Он не мог все потерять в шаге от возможной победы. Не мог. — Я с ним ещё не спал. — Не играй со мной! — громко припечатал Джек. От его баса даже дворовые кошки, делящие возле мусорных баков кусок чего-то отвратительно мерзкого, разбежались. Глаза Джека блестели злостью, желваки ходили ходуном, а руки сжимались в кулаки.       «Зол. Чертовски зол», - оценил Адам. В таком состоянии любое слово виделось оправданием, поэтому Адам предпочел только самодовольно хмыкнуть и скрыться за подъездной дверью. И это виделось ему победой. Даже сквозь суровый взгляд Джека и тяжелый отпечаток, Адаму все же удалось сдвинуться с места. Как бы Джек не распалялся гневом, феромоном, налитыми мышцами, против Адама он был бессилен. В первую очередь, потому что тот омега, а уже после — отец их будущего ребенка. Хотя и это накладывало свой отпечаток. И Адам это понимал, умело пользуясь. Джек не стал догонять. Он немного выпустил пар, разнимая шайку алкашей, и тоже отправился домой, успокоившись ещё и тем, что Адам трезв, от него не несет Итаном или другим альфой, и он вернулся домой, чтобы заснуть в одиночестве в своей постели.