Ruler of Shadows/Повелитель теней

Ревность — это тигр, который разрывает не только свою добычу, но и свое собственное бушующее сердце

Декабрь 1995 года.       Толстое белое одеяло снега покрывало территорию Хогвартса. Ветер стал пронизывающе холодным, и каждое утро окна покрывались инеем. Температура днем никогда не поднималась выше нуля, и из-за серых зимних облаков время от времени выглядывало кроткое бледное солнце. Замок был украшен мишурой, рождественскими безделушками и сосульками. Большой зал был превращен в настоящую рождественскую сцену с огромной рождественской елкой в каждом углу. Каждое дерево было украшено в цветах одного из четырех Домов. Рождественские мелодии волшебным образом наполняли замок, исполняемые хорами пикси и фей, если только их не беспокоил Пивз, который придал свой собственный, довольно грубый, поворот некоторым колядкам.              Большой зал был наполовину пуст, когда Гермиона и Панси вошли в то утро, оба оставив свои чемоданы у дубовых парадных дверей, чтобы Хагрид отвез их на станцию Хогсмид. Глаза Гермионы обшарили комнату и обнаружили Драко, сидящего рядом с Блейзом. Он поднял глаза, когда вошли две девочки, и Гермиона толкнула Панси локтем.        — Ты думаешь, он сожалеет, что пригласил нас? — прошептала она, когда они подошли к столу. — Ты никогда не видела поместье Малфоев, не так ли? — ответила Панси, когда они скользнули на два свободных места. — Он мог бы пригласить весь Слизерин на Рождество и не видеть ни одного человека в течение трех дней...       Гермиона подняла глаза, когда знакомый звук хлопающих крыльев возвестил о прибытии утренней почты. Панси продолжала есть свою кашу. Она никогда не получала писем из дома. После своего признания в том, что ее удочерили, Панси больше ни словом не обмолвилась о своих родителях. В ноябре она исчезла еще на два дня, и когда Гермиона спросила, собирается ли она в Поместье, Панси не подтвердила и не опровергла это. Она вернулась через два дня, выглядя более счастливой и расслабленной. Но с приближением Рождества ее настроение начало меняться, и Гермиона почувствовала обиду. По крайней мере, родители Панси понимали ее жизнь.              Маленькая церковная сова приземлилась рядом с тостом Гермионы, чуть не опрокинув ее тыквенный сок, и взволнованно прыгнула вперед, протягивая лапу. К нему был прикреплен небольшой свиток пергамента, и Гермиона несколько секунд возилась с ним, прежде чем кожаный ремешок расстегнулся. Она рассеянно погладила сову по голове, разворачивая пергамент, и застонала.        — Что это? — спросила Пэнси и взглянула на письмо, которое держала в руках ее подруга. —От кого это? — Никто, - ответила Гермиона и вытащила палочку из рукава, прежде чем Панси смогла прочитать сообщение. Она направила его на пергамент, заставив его поплыть в воздухе. — Инсендио. — мгновенно он загорелся, и через несколько секунд пергамент превратился в груду пепла. Только Гермиона одна видела, как слова "Счастливого Рождества, любим мама и папа" вспыхнули пламенем. — Эй, смотри, это Потти Поттер*! — Драко ухмыльнулся и указал на дверь. Гермиона и Панси мгновенно повернулись ко входу в Большой зал и увидели, как вошел Гарри Поттер в сопровождении Рона и Джинни Уизли. Как и в любое другое утро, все взгляды в Большом зале были прикованы к мальчику в очках, и мгновенно шепот усилился. Мальчик, Который Выжил, утверждал, что Сам-Знаешь-Кто вернулся. Это сделало его посмешищем всей школы, даже больше, чем обычно, и он стал врагом Амбридж номер один. Слизеринцы смеялись над ним, хотя и знали, что он говорит правду, но было что-то забавное в том, что он не мог заставить всех поверить ему.       *В оригинале — PottyPotter. Используется как насмешка переводиться дословно как горшок.               — Поттер и Узлики, — прошипела Гермиона достаточно громко, чтобы трое гриффиндорцев услышали, но недостаточно громко, чтобы ее подхватили учителя, которые наслаждались завтраком в этот последний день семестра. Джинни Уизли бросила на нее мрачный взгляд. Гермиона рассмеялась. -Это похоже на несоответствие, созданное на Небесах... — Удивительно, почему слизеринцы позволяют Магглорожденным находиться среди них... — огрызнулась Джинни, ее слова были полны яда. Гарри уже схватил ее за руку и пробормотал что-то о том, что "игнорируй их". — Разве ты не знаешь, что ты будешь первой, кого они принесут в жертву Сам-Знаешь-Кому?       Гермиона открыто рассмеялась, а рядом с ней Пэнси и Драко выглядели самодовольными.        — Может, я и магглорожденная, но, по крайней мере, я все равно буду в большей милости у Темного Лорда, чем ты когда-либо будешь, ты, грязный маленький предатель крови.              Было очевидно, что Джинни хотела сказать что-то еще, но теперь и Рон, и Гарри схватили ее за руку и рывком усадили на место. Гарри бросил полный ненависти взгляд в сторону Малфоя, который небрежно откинулся на спинку стула и уже вступил в разговор с Панси и Блейзом. Только Гермиона заметила этот взгляд и встретилась с ним взглядом. Через несколько секунд Гарри отвернулся, а Гермиона ухмыльнулась, прежде чем покончить с тостом и тыквенным соком.              После завтрака они тепло завернулись в свои пальто, шарфы, перчатки и шляпы и присоединились к большой группе студентов, покидающих замок. На улице было очень холодно, и Гермиона немного плотнее закуталась в свое черное пальто и немного плотнее обернула свой зеленый с серебром шарф вокруг лица, открывая только глаза. Она провалилась по щиколотку в снег, и из-за этого идти до станции Хогсмид стало намного труднее. Снежки продолжали свистеть вокруг их голов, и Гермиона краем глаза увидела, как Драко нарочно опрокинул второкурсника, заставив его скатиться с холма на спине.        — Ты что-нибудь слышала о Нарциссе в последнее время? — прошептала Гермиона. Она и Панси отступили. Драко и Блейз были в нескольких ярдах впереди. Она знала, что Драко не знал о том, что Панси разговаривала с его матерью. Она заставила ее поклясться, что не скажет ему. — Нет, с тех пор как я видела ее в последний раз, — ответила Панси. Слезы текли по ее лицу из-за холодного, резкого ветра. Она посмотрела на Гермиону. Ее лицо выглядело так же. Снежинки запутались в ее густых каштановых волосах. — Она казалась обеспокоенной. — Волнуешься? — повторила Гермиона. Она запыхалась. — Как будто ее что-то беспокоит, — осторожно сказала Панси. Она, казалось, смотрела на что-то вдалеке. Сквозь деревья они почти могли видеть станцию Хогсмид и ярко-красный паровоз. — Мне только что удалось избежать встречи с Люциусом, когда я уходила. Он не знает, что я прихожу в гости, понимаешь. — Гермиона замерла и медленно посмотрела на свою лучшую подругу. Что-то внезапно встало на свои места. Она прищурила глаза. — Что именно происходит между тобой и Нарциссой Малфой?       Панси не ответила. Вместо этого она просто продолжала идти, и Гермионе пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать от нее. Она схватила ее за руку и развернула к себе. Глаза Панси встретились с ее глазами, и Гермиона склонила голову набок.        -Ну? — Ничего, — вздохнула Панси, и рука Гермионы соскользнула с ее руки. Она отвела глаза, и еще один шальной снежок просвистел мимо их голов, врезавшись в спину ничего не подозревающего Когтевранца. — Я говорю, она слушает. Иногда она говорит, а я слушаю. А иногда мы просто вообще ничего не делаем, и она позволяет мне идти своим путем. Как я уже сказала, помнишь? Мне нравится сидеть у камина в библиотеке и читать одну из ее старых книг. Это похоже на то, каким должен быть дом...       Гермиона не ответила и снова пошла. Панси последовала за ней, и они продолжили основную часть пути до станции в молчании. Драко и Блейз ждали их на платформе, и они вчетвером нашли купе. Гермиона мгновенно почистила ботинки и согрела одежду своей палочкой, и ее друзья последовали ее примеру. Гермиона сидела у окна, напротив Драко, и наблюдала, как он провожал глазами других учеников, когда они проходили мимо. Она знала, что он искал Гарри и еще один способ подразнить его.        — Я слышал, что отец Уизли пострадал, выполняя работу в Министерстве... — угрожающим тоном сказал Драко, когда четверо рыжеволосых студентов и один темноволосый прошли мимо их купе. — Удивительно, как можно пострадать, когда все, с чем ты имеешь дело, — это глупый маггловский хлам... — Если их отец пострадал, почему Дамблдор не отправил их домой? — спросила Панси.       Драко пожал плечами.        — Ты когда-нибудь видела, чтобы этот старый идиот принимал разумное решение? Отец всегда говорил, что эта школа катится к черту, и, похоже, он прав. Жаль, что он не отправил меня в Дурмстранг...       Гермиона выглянула в окно. Каждый день она задавалась вопросом, почему Сортировочная Шляпа определила ее в Слизерин. Учителя тоже задавались этим вопросом. Но она знала свой собственный потенциал. Она знала, что была лучше большинства своих одноклассников. Но это ничего не меняло в том, кем она была. Единственная магглорожденная, единственная Грязнокровка, которая добрался туда. Большую часть дней она забывала о крови в своих венах. У нее здесь не было фотографий родителей, и каждое полученное письмо она сжигала. Их имена, их любовь ничего для нее не значили. Они были частью мира, частью которого она больше никогда не хотела быть. И они не понимали, кем она была, кем стала и кем могла бы стать. Она могла отрицать, откуда она пришла, но не могла отрицать, кем она была. Одноклассники лишь изредка напоминали ей о том, кем она была, в основном те, кто был старше ее. И гриффиндорцы любили указывать на это не осознавая, что это было больше похоже на подтверждение, чем на насмешку, когда они это сказали.              Дождь медленно катился со станции Хогсмид по заснеженной земле, и Гермиона смотрела в окно, как мелькают пейзажи. В следующем году ей исполнится семнадцать. Это был законный возраст в волшебном мире. Она не могла дождаться, когда наступит сентябрь. Она все изменит. Одна только мысль об этом возбуждала ее изнутри. В тот день, когда ей исполнится семнадцать, ей больше не понадобятся родители.              Обратный путь в Лондон прошел спокойно. Блейз и Драко предались игре в Волшебные шахматы, игре, которую выиграл Драко, но Гермиона подозревала, что Блейз позволил ему выиграть, потому что Драко был ужасным неудачником. Панси читала утренний выпуск "Ежедневного пророка" и указала, что Министерство изо всех сил старалось выставить Поттера в плохом свете. Гермиона прислонилась головой к окну и задремала сном без сновидений.              Когда они прибыли на вокзал Кингс-Кросс, уже стемнело, и когда они вышли из поезда и забрали свои чемоданы с места сбора, Гермиона оглядела платформу. Она не была уверена, чего ожидать, но Нарцисса Малфой в дорогом пальто, шарфе и шляпе в тон была не такой, какой она себе представляла. Она собрала свои светлые волосы в аккуратный конский хвост, несколько прядей упали ей на лицо, и уголок ее рта дернулся, когда Драко, Гермиона, Панси и Блейз подошли к ней.              Она поцеловала Драко в щеку и поманила остальных следовать за ней. Они вернулись в маггловскую часть станции, к большому неодобрению Нарциссы и дискомфорту Гермионы, и в конце концов добрались до ожидавшей их машины, за рулем которой сидел чиновник Министерства. Гермиона взглянула на Нарциссу, которой, казалось, была очень недовольна их способом передвижения, но было бы трудно аппарировать с четырьмя несовершеннолетними ведьмами и волшебниками, и их багажом. Поэтому Гермиона забралась на заднее сиденье и села между Панси и Драко. Блейз вошел последним. Дверь закрылась, и машина тронулась с места. Гермиона понятия не имела, куда она едут, но она собиралась провести Рождество в поместье Малфоев.       

      ***

      Оказалось, что поместье Малфоев было одновременно и пугающим, и удивительно красивым. Противоречия начались сразу же, как только они появились. Поместье было построено из черного кирпича и черных панелей крыши и создавало тень, похожую на контраст на фоне изрешеченной звездами задней стены. Но мягкий снег на крышах и в садах, казалось, частично стер его твердость, заменив ее почти волшебным сиянием. За бесчисленными окнами мерцал желтый свет свечей, и она слышала тихое журчание воды из фонтана, когда они шли по гравийной дорожке к входной двери. Внутри стены были увешаны картинами. Светловолосые, голубоглазые предки семьи Малфоев осматривали гостей, когда они вошли в тускло освещенный коридор, отряхивая снег со своих пальто и ботинок. Домашние эльфы бросились к ним, кланяясь так низко, что их большие носы касались твердого деревянного пола.              Блейз и Пэнси не были новичками в Поместье, и после того, как домашние эльфы взяли свои пальто и исчезли со своими чемоданами и сумками, они поднялись по мраморной лестнице на второй этаж, за ними последовал Драко. Она знала, что он показывал им их комнаты, и была удивлена, когда Нарсисса задержала ее еще на несколько секунд.        — Мисс Грейнджер… — произнесла она, и Гермиона не была уверена, был ли голос Нарциссы полон доброты или сдерживаемого презрения. — Спасибо, что позволили мне остаться здесь на каникулы, миссис Малфой... — вежливо сказала Гермиона и сопроводила свои слова вежливым, почти покорным кивком. В Нарциссе Малфой было что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя покорной, и она отвела глаза, неуверенная, уместно ли смотреть ей в глаза. Из хвастовства Драко она узнала, что его родители были в хороших отношениях с Темным Лордом. — Мисс Грейнджер, я осознаю, что никогда раньше не выражала своих знаний о вашем статусе крови... — сказала Нарцисса, и глаза Гермионы резко поднялись. Это было приглашение к зрительному контакту. — Я не знала, что мой статус крови повлиял на мое пребывание здесь, — ответила Гермиона, проглатывая комок в горле. Ее желудок сжался. Нарцисса Малфой и ее муж были отмечены чистотой крови, и она не ожидала, что Нарцисса любезно примет ее в свой дом. Насколько она знала, она была первой магглорожденной, когда-либо ступавшей между этими стенами. — Но я в вашем доме, и если вы хотите, чтобы я ушла, я могу понять... — Вы можете остаться, мисс Грейнджер, — неожиданно сказала Нарцисса, и Гермиона казалась озадаченной. — Сортировочная Шляпа не делает ошибок. Вы были зачислены в Слизерин не просто так, мисс Грейнджер. Он распознал в вас что-то ценное. Что-то, что, возможно, могло бы все изменить... — Я не так уверена в этом, — цинично ответила Гермиона, к большому удивлению Нарциссы. Светловолосая ведьма посмотрела на молодую брюнетку. — Когда в последний раз Грязнокровка была полностью принята в Слизерин? Я презираю то, кто я есть, и, хотя мои одноклассники игнорируют это большую часть дней, я знаю, что они тоже это делают.       Использование слова "Грязнокровка" вызвало смешанное выражение на лице Нарциссы.        — Это необычно... — она тщательно подбирала слова, и между ними оставалась некая тайна. — Но это не неслыханно, мисс Грейнджер. А теперь один из эльфов проводит тебя в твою комнату. Ужин подается в восемь, я жду вас внизу за десять минут до этого и соответствующим образом одетой. Мы поговорим в другой раз.       Из ниоткуда появился еще один домашний эльф. Он пискнул своим высоким голосом о том, что рад служить, но Гермиона почти не слушала. Поднимаясь по мраморной лестнице, она перегнулась через перила и увидела Нарциссу, стоящую в открытой двери и смотрящую в ночь. Она колебалась еще несколько минут, гадая, что Нарцисса ожидала найти в снегу, но затем последовала за эльфом на второй этаж. Они прошли по лестничной площадке, с дверями в нескольких метрах по обе стороны. Не было никаких признаков Драко, Панси или Блейза, и она подозревала, что они освежились и переоделись.               — Ваша комната, мадам, — пропищал эльф, и дверь распахнулась, открыв комнату позади. С тихим "хлопком" эльф исчез, и Гермиона вошла в комнату, которая будет принадлежать ей в течение следующих двух недель. Она была величественной и богато украшенной, с кроватью с балдахином и белыми атласными подушками. Казалось, что комната была украшена женской рукой, хотя Гермиона подозревала, что некоторые другие комнаты были темнее, чем эта. Кровать и письменный стол были сделаны из того же темного дерева, а диван и кресло соответствовали кожаному креслу, которое она видела в холле. Толстые черные шторы закрывали окна от пола до потолка, и ее ноги утопали в плюшевом ковре. Дверь слева от нее вела в ванную комнату с белой мраморной ванной, раковиной с серебряными кранами и туалетом. Часть стены закрывало большое зеркало, и ванная, и спальня были освещены светом свечей.       Оставшийся час она провела, наслаждаясь теплой ванной, вымыла голову и переоделась в пару черных джинсов, черные ботинки и бордово-красный джемпер с V-образным вырезом. Она высушила волосы с помощью магии, уложила их, приколов несколько прядей наугад поперек головы, и проверилась зеркало. Обычно она не заботилась о своей внешности, но у нее было такое чувство, что этого от нее ожидали. Выйдя из своей комнаты, она столкнулась на лестничной площадке с Панси. Она тоже приняла ванну и переоделась.        — Что хотела Нарцисса? — с любопытством спросила Панси, когда они спускались по лестнице. — Просто напоминание о том, что я никогда не буду так хороша, как кто-либо другой... — ответила Гермиона, и Панси бросила на нее вопросительный взгляд. Гермиона больше ничего не сказала, и не было времени менять тему. Драко и Блейз ждали их у подножия лестницы, и все четверо направились через холл в столовую.       Комната была великолепна, над стеклянным столом висели три хрустальные люстры. Он был полон всевозможной еды, и Гермиона почувствовала покалывание магии домашних эльфов, когда бокалы наполнились вином. Драко и Блейз отодвинули стулья для Гермионы и Панси, прежде чем занять свои места, и как только они сели, в комнату вошла Нарцисса. Драко вскинул голову.        — Где отец? — спросил он. Казалось, он был разочарован тем, что его мать осталась одна. — Уехал. — это все, что сказала Нарцисса. Ее голубые глаза остановились на Гермионе, прежде чем поднять свой хрустальный бокал, чтобы произнести безмолвный тост. Она поднесла бокал к губам, сделала небольшой глоток вина и кивнула Драко, что пришло время подавать.       Гермиона посмотрела на Панси и не пропустила, как та мгновенно отвела взгляд. Всего несколько секунд назад это было связано с Нарциссой Малфой, но теперь упало на ее тарелку с картофелем и овощами. Она ковыряла еду вилкой и, казалось, совсем не была заинтересована в еде.        — Я уверена, что еда вполне адекватнная. — прошипела Гермиона сквозь зубы, и Панси бросила на нее мрачный взгляд.       Она потянулась за бокалом с вином и сделала глоток. Алкоголь казался почти успокаивающим, когда он стекал по ее горлу, и когда она поставила свой стакан обратно, она встретилась глазами с Нарциссой. Гермиона не была уверена, стоит ли улыбаться, и вместо этого она тоже уставилась в свою тарелку. Но рядом с ней Панси снова взглянула на нее, и когда их глаза встретились, Гермиона мгновенно распознала самую яростную форму ревности, с которой она когда-либо сталкивалась.              И вдруг она поняла, что это Рождество будет совсем не таким, как она ожидала.