Глава 3
9 июля 2021 г., 22:25
О, какую запутанную паутину мы плетем, когда впервые практикуемся в обмане.~Сэр Вальтер Скотт
В тот вечер Гермиона обнаружила, что стоит у одного из окон в большой гостиной. Комната была тускло освещена несколькими свечами и огнем в камине. Звук потрескивающего пламени странно успокаивал, и еще несколько секунд назад она наблюдала, как поленья превращаются в груды пепла. Теперь она стояла и смотрела на мир. Снег падал с неба, оседая на стенах, окружающих сады поместья. Даже в темноте он, казалось, все еще блестел. Блейз и Драко исчезли снаружи, хотя она понятия не имела, зачем кому-то понадобилось выходить на улицу в такую погоду. Было холодно и ветрено, и стекло начало покрываться инеем. Она обернулась, когда звук шагов выдал прибытие другого человека, и обнаружила Панси, входящую в гостиную. Брюнетка села на кожаный диван у камина, поджав под себя ноги. Гермиона поколебалась секунду или две, но затем подошла к ней и села в одно из кресел. — Ты думаешь, я глупая? — спросила Гермиона, и Панси вскинула голову. Резкий тон Гермионы, казалось, испугал ее. — Я знаю, что ты не очень высокого мнения о магглорожденных в целом, но неужели ты действительно думала, что я этого не пойму? — О чем, во имя Мерлина, ты говоришь? — спросила Панси и осела. Она скрестила руки на груди в защитной манере и впилась своими темно-карими глазами в Гермиону. — Если тебеесть что сказать, не стесняйся! Гермиона взмахнула палочкой, и дверь в гостиную мгновенно закрылась. Звук открывающегося замка был странным, навязчивым звуком. Затем ее взгляд остановился на Панси. — Ты и Нарсисса Малфой... Панси склонила голову набок. — Я не понимаю,о чем ты... — Ты... встречаешься с ней? — спросила Гермиона. Всякое колебание исчезло из ее голоса, и она уставилась на Панси. — Твои маленькие визиты в Поместье... не говоря уже о том, как ты на нее смотришь... —Панси покачала головой, но Гермиона не отпустила ее. — Знаешь, мне было бы наплевать, с кем ты спишь. Ты могла бы трахнуть любого гриффиндорца, мне все равно, но не думаешь ли ты, что было бы справедливее по отношению к Драко, если бы ты хотя бы сказала ему, что собираешься стать его мачехой? Панси вскочила на ноги и теперь стояла перед Гермионой. Ее руки дрожали, и на мгновение показалось, что она была готова выхватить палочку. Но ее рука безжизненно упала рядом с телом, и она отвернулась от Гермионы. — Ты не имеешь права... — Ну, вы…? — потребовала Гермиона, но Панси покачала головой и начала расхаживать по комнате. — Нет. — в конце концов сказала она, и ее глаза на мгновение встретились с глазами Гермионы. Брюнетка не пошевелилась на диване. Она сидела, подтянув колени к подбородку и обхватив ноги руками. Только ее глаза следовали за Панси по комнате. Пэнси, казалось, не хотела говорить больше, но пронзительный взгляд Гермионы заставил ее произнести эти слова. — Но я хочу. Гермиона медленно кивнула. — И она знает? Панси закатила глаза. Она подошла к камину и уставилась на пламя. В полумраке она казалась невыносимо бледной и не повернулась, чтобы посмотреть на Гермиону. — Да, она знает. И это была самая большая ошибка, которую я когда-либо совершала. С тех пор она больше не хочет со мной разговаривать. Она не отвечала на мои письма и почти не смотрела на меня с тех пор, как мы приехали! Гермиона не ответила, и Панси восприняла это как знак непринятия и повернулась, чтобы посмотреть на нее. — Ну что? Ты не собираешься наорать на меня или что-то в этом роде? Гермиона пожала плечами и опустила ноги обратно на пол. Она медленно встала и направилась к двери. Как раз перед тем, как уйти, она обернулась. Панси уставилась на нее. — И что бы это решило? Я имею в виду, крича на тебя всё равно ничего бы не решилось. Ну, влюблена ты в Нарциссу Малфой, и что? Дерьмо случается. Переживешь. — Я не хочу переживать это. — надулась Панси и упала в ближайшее кресло. Гермиона покачала головой и вышла из комнаты. Она оглянулась на Панси через плечо и удивилась, как мало жалости она испытывала к своей подруге. Она сама никогда не была влюблена, но, конечно, не собиралась позволять себе влюбиться в кого-то, кто никогда не полюбит ее в ответ. Ее лучшая подруга выглядела растерзанной, жалкой развалиной. — Тебе придется это сделать. Она сказала тебе, что ей это неинтересно. Это не изменится. — Она, казалось, нашла тебя довольно очаровательной, хотя... — неожиданно огрызнулась Панси, и Гермиона, которая собиралась закрыть дверь, повернулась и отступила в комнату. Она осторожно закрыла за собой дверь, и ее глаза остановились на Панси, которая встала и повернулась к ней лицом. — Прошу прощения? — Она смотрела только на тебя во время ужина, — сказала Панси, проходя мимо дивана и направляясь к Гермионе. Инстинктивно рука Гермионы опустилась в карман и нежно коснулась знакомой деревянной палочки. Панси повторила ее жест, и обе ведьмы одновременно вытащили свои палочки. Панси была на расстоянии вытянутой руки, и ее палочка была поднята на уровень живота Гермионы. — Мне показалось, что ты ей довольно интересна... — Ты слишком остро реагируешь. Послушай, ты расстроена, потому что она тебе отказала. И это отстой, я знаю. Но нет никакой необходимости начинать размахивать своей палочкой, как какой-нибудь маньяк... – зашипела сквозь стиснутые зубыГермиона, и ее собственная палочка почти вонзилась в грудь Панси. — Не говоря уже о том, что ты никогда не победишь меня... Панси, казалось, на мгновение задумалась над этими словами, а затем медленно опустила палочку. Гермиона подождала, пока она уберет её, прежде чем оставить свою собственную. Она поискала ручку двери за спиной, открыла дверь и вышла из комнаты. Прежде чем уйти, она повернулась, чтобы посмотреть на свою подругу. Панси выглядела побежденной и все еще сердитой. — Я думала, мы друзья, Панси... — сказала она, прежде чем закрыть дверь и оставить подругу в гостиной. Она прошла по коридору, который вел обратно в холл, и начала подниматься по мраморной лестнице, когда стук каблуков заставил ее обернуться. Нарцисса появилась из столовой, и ее голубые глаза почти мгновенно обратились к Гермионе. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер. — вежливо улыбнулась она. — Спокойной ночи, миссис Малфой, — нерешительно ответила Гермиона и посмотрела в сторону гостиной. Она подозревала, что Панси воспримет любой разговор между ней и Нарциссой как предательство, и вздохнула. Она действительно жалела свою подругу, но сомневалась, что Нарциссу когда-нибудь привлечет Панси. Любовь была чем-то для слабаков. Она сомневалась, что когда-нибудь потеряет свое сердце из-за любви. Она выросла, ненавидя романтические романы, созданные маггловскими писателями; изображающие нечто настолько совершенное, что в то же время было таким ужасным, таким слабым и таким сломленным. В конце концов Гермиона добралась до своей комнаты. Она разделась, переоделась в пижаму и скользнула под простыни. Они казались странными, незнакомыми и все же теплыми. Она перевернулась на бок и уставилась в окно. Сквозь небольшую щель в занавесках она все еще видела, как с неба падают снежинки, и вздохнула про себя. Панси была ее лучшей подругой. Драко и Блейз тоже были ее друзьями, хотя она ни разу не обсуждала с ними что-то настолько личное. Ее собратья — слизеринцы были ее единственной настоящей семьей, и почему-то, или, несмотря на все это, она чувствовала, что никогда и нигде ей не принадлежала.***
Снег не прекращался целыми днями, и мир превратился в идиллическую картину волшебной красоты. Гермиона заметила, что Люциуса Малфоя никогда не было дома, и достаточно часто она замечала, как Нарцисса выглядывает из окна, как будто что-то ищет. Был ли это ее муж, Гермиона не знала. Но было очевидно, что Нарцисса чего-то ждала. Было Рождество, когда Гермиона впервые увидела Люциуса Малфоя. Когда она спустилась утром, сопровождаемая Панси, Блейзом и Драко, они нашли его в столовой. Он сидел рядом с Нарциссой и поднял глаза, когда четверо подростков вошли в комнату. Гермиона мгновенно почувствовала изменение позы Панси и должна была схватить ее за запястье, чтобы напомнить ей, где они находятся. — С таким же успехом ты могла бы пригласить его на Авада Кедавра, — прошептала она, когда они заняли свои места за столом для завтрака. Ее глаза на мгновение остановились на Люциусе, но он не встретился с ней взглядом. Затем она взглянула на Нарциссу, и их глаза встретились. Рядом с ней Панси с излишним энтузиазмом воткнула нож в яичницу. Завтрак был в основном тихим событием, и Гермиона не ожидала, что будет завалена подарками. Драко и Блейз казались усталыми. Ни один из них никогда не был особенно любителем утренних развлечений. Панси съела только половину своего завтрака, а затем извинилась, прошептав что-то о головной боли и желании отдохнуть. Только Гермиона услышала слезы в ее голосе, и она оглянулась через плечо, когда ее подруга вышла из комнаты. Она знала, что как подруга Панси, ей, вероятно, следует проверить, все ли с ней в порядке, но она не встала. — Гермиона, я хотела спросить, не пойдешь ли ты со мной на прогулку после завтрака, —неожиданно сказала Нарсисса, и Гермиона подняла глаза. — Конечно, — ответила Гермиона. Она прекрасно понимала, как отреагировала бы Панси, если бы даже увидела их вместе, но в этот краткий миг ей было все равно. Она задавалась вопросом, знала ли Нарцисса, что Панси рассказала ей о своих чувствах, и было ли это причиной, по которой Нарцисса хотела провести с ней время. — Встретимся в холле через полчаса. — сказала Нарцисса и, извинившись, вышла из-за стола. Люциус смотрел, как она уходит, но, казалось, не возражал. Его глаза на мгновение остановились на Гермионе, и она встретилась с ним взглядом. Она чувствовала, что он хотел что-то сказать, но либо не мог найти слов, либо передумал. Она допила свой напиток и извинилась. К тому времени, как она добралась до холла, Нарциссы уже не было. Она огляделась и побежала вверх по лестнице. Комната Панси была дальше по коридору от ее комнаты, и она постучала в дверь. — Можно мне войти? — позвала она и услышала приглушенные шаги, с другой стороны. Дверь открылась, и появилась голова Панси. — Я не хочу разговаривать. — ответила Панси, и Гермиона вздохнула. — Послушай, мы пробудем здесь еще несколько дней. Тебе придется извлечь из этого максимум пользы, даже если это отстойно... — сказала Гермиона и услышала шаги внизу. Драко и Блейз вышли из столовой. Она просто надеялась, что они не поднимутся наверх. — Ты не можешь продолжать это делать. Люциус без колебаний убил бы тебя, если бы даже заподозрил, что ты влюблена в его жену! — Спасибо за лекцию, — простонала Панси и начала закрывать дверь. — Просто отвали, ладно? — Это так ты обращаешься со всеми своими друзьями? — огрызнулась Гермиона, и Панси полностью захлопнула дверь, оставив Гермиону ударять кулаком по твердому дереву. — О, подожди, никто больше не хочет быть твоим другом! И я начинаю понимать, почему! Она повернулась на каблуках, поспешила в свою комнату, чтобы взять пальто и шарф, а затем спустилась вниз. Когда она поднялась, то обнаружила, что Нарцисса уже ждет у двери, и белокурая ведьма улыбнулась. Вместе они вышли на улицу и мгновенно глубоко погрузились в снежное покрывало. За ночь снег перестал идти, и мир выглядел волшебно. Толстый слой снега лежал на ветвях деревьев, и, когда Гермиона посмотрела на сады, дорожки были нетронуты. Снег выглядел девственно чистым. — С мисс Паркинсон все в порядке? — спросила Нарцисса, когда они медленно спускались по заснеженной тропинке. Они оставили за собой глубокие следы. — Я думаю, у нее начинается мигрень, — солгала Гермиона и прикрыла глаза от солнца, блестевшего на снегу. — Я сказала ей попросить одного из домашних эльфов принести ей обезболивающее... — Она заколебалась и замерла. Медленно повернувшись и посмотрела на Нарциссу. — Она... она сказала мне правду... Нарцисса медленно кивнула. — Я подозревала, что она могла это сделать... Гермиона вздохнула. — Миссис Малфой, я не в том положении, чтобы судить, и не буду этого делать... Нарцисса склонила голову набок. — Мисс Грейнджер, простите меня... Я привела вас сюда не для того, чтобы говорить о мисс Паркинсон. Я просто проявляю наблюдательность... Ты — магглорожденная. И все же тебя определили в Слизерин... — Единственное, что связывает меня с моим прошлым — это моя кровь, но это не определяет, кто я. — сказала Гермиона, и ее слова были пронизаны ядом. Она стояла неподвижно и смотрела на один из лучших окон Поместья. Это было окно в комнату Панси, и, к своему удивлению, она обнаружила, что ее подруга смотрит наружу. У Гермионы скрутило живот, но она посмотрела на Нарциссу. — Я не чувствую себя магглорожденной и не собираюсь когда-либо возвращаться к той жизни... Нарцисса взглянула на Гермиону. В ее глазах мелькнуло любопытство, а в голосе послышалась нотка тайны. Казалось, она почти искала подтверждения, и она провела тонкими пальцами по своим светлым волосам. Она шагнула ближе к Гермионе, и напряженные голубые глаза впились в карие глаза. Ее голос понизился до шепота. — Чье дело вы поддерживаете, мисс Грейнджер? Гермиона выгнула бровь, а затем уголок ее рта изогнулся в том, что можно было описать только как хитрую улыбку. Она вскинула глаза и обнаружила, что Панси больше не смотрит. Она не испытывала никакого чувства вины. Странно, но она почти ничего не чувствовала. — Тот, кто победит... Нарцисса выглядела так, словно собиралась сказать что-то еще, но у нее не было шанса. Позади них, в нескольких метрах позади, открылась входная дверь, и появилась Панси. Ее лицо раскраснелось, а глаза расширились. Ветер трепал ее темные волосы. Гермиона обернулась и увидела, как ее подруга бежит по снегу, быстро приближаясь к ней. Рука Гермионы немедленно потянулась за палочкой, но к тому времени, как она ее вытащила, Панси уже добралась до нее, и без предупреждения кулак Панси врезался в щеку Гермионы. Раздался тошнотворный треск, и мир Гермионы начал постоянно вращаться и превращаться в размытое пятно. Боль была невыносимой, и она, пошатываясь, поднялась на ноги, ища, за что бы ухватиться. Не сумев дотянуться до руки Нарциссы, она упала на колени, и на кристально белом снегу появились бордовые капли. — ТЫ ГОВОРИЛА МНЕ... — крикнула Пэнси, и ее кулак вцепился в каштановые волосы Гермионы. Без предупреждения она дернула ее к себе, и Гермиона издала отчаянный крик боли. И все же боль не причиняла ей внутренней боли. Адреналин бурлил в ее венах, а сердце бешено колотилось в груди. Кровь продолжала сочиться из пореза на ее щеке, а челюсть начала опухать. Она чувствовала, как она колотится, и Гермиона не сомневалась, что удар кулака Панси поразил ее. — Панси! — воскликнула Нарцисса и прыгнула вперед. Ее пальцы сомкнулись вокруг руки Панси, и почти мгновенно рука Панси отпустила волосы Гермионы. Она зажала несколько прядей темно-каштановых волос между пальцами и уставилась на Гермиону, которая теперь лежала на снегу, тяжело дыша. Она поднялась на ноги, прижимая руку к подбородку. Он колотился, и боль ослепляла ее, но адреналин бурлил в ее венах, доводя ее до почти необъяснимого пика. Кровь сочилась сквозь ее пальцы, но ее карие глаза не отрывались от Панси. — Это одно из определений дружбы, которое я никогда раньше не видела... — Гермиона вздохнула и выпрямилась во весь рост. Она взглянула на Нарциссу. — Ты скажешь ей или мне это сделать? — Мы просто разговаривали, Панси. Я выразила свое любопытство по поводу того, что кто-то вроде Гермионы станет слизеринцем... Я определяла, на чьей она стороне... — ответила Нарцисса и посмотрела на Панси, которая выпустила волосы Гермионы из своих пальцев и посмотрела на брюнетку и блондинку. — Ты доверила мне свои чувства, и мне жаль тебя разочаровывать, но ничего никогда не случится, Панси. Я знаю, что жизнь обошлась с тобой несправедливо, но это неуместно! Гермиона посмотрела на Панси. — Что такое дружба без небольшого кровопролития, а? Панси посмотрела на Нарциссу, игнорируя комментарий Гермионы. — Что ты хочешь этим сказать, Цисси? — Нарцисса, — поправила ее Нарцисса, и Гермиона увидела, как изменилось лицо Панси. —Возможно, будет лучше, если мы больше не увидимся, Панси... — Ты все испортила! — Панси закричала на Гермиону, и Нарциссе пришлось вытащить свою собственную палочку, чтобы быстро создать Заклинание Щита между двумя молодыми ведьмами. Гермиона вообще не пыталась заколдовать Панси и не подавала никаких признаков того, что собирается защищаться. Она перенесла жестокое обращение, и ее зрачки все еще были расширены. Румянец вернулся на ее щеки. Она казалась ярче и живее, чем когда-либо. — Пока не отсылай ее, Нарцисса... — сказала Гермиона и посмотрела на светловолосую ведьму. Ощущение, прилив боли отступали, и она медленно приходила в себя. Это было так, как если бы она снова приземлилась на Землю. — Я ухожу. По разным причинам. Я подожду в холле, пока эльфы соберут мои вещи... — она направилась к входной двери и проигнорировала окликнувшую ее Нарциссу. Вместо этого она оглянулась через плечо, и ее взгляд встретился с взглядом Панси. — Увидимся в Хогвартсе, Паркинсон.
