Ruler of Shadows/Повелитель теней

Зло объединяет людей~Аристотель

      Ее родители были удивлены, обнаружив ее той ночью в гостиной, покрытой снегом и немного замерзшей. Она шла пешком от железнодорожного вокзала, до которого было полчаса ходьбы. Она оставила свой сундук в холле, и когда ее мать спросила, почему она не остановилась в поместье Малфоев, Гермиона ответила, что планы неожиданно изменились. Ее мать быстро приготовила ей дымящуюся кружку чая, и Гермиона немного посидела с родителями, отвечая на пустые вопросы, которые они всегда задавали, прежде чем подняться наверх, чтобы лечь спать. И в следующие две недели именно там она проводила большую часть своего времени — в безопасном уединении своей спальни. Ее родители вернулись на работу на следующий день после Дня подарков, и она почти не видела их.              Теперь она стояла на платформе в Кингс-Кроссе, одна. Был январь, и снег растаял. Было все еще очень холодно, и ветер был неумолимым. Она была закутана в пальто и шарф, оставив родителей у входа на станцию. Ее чемодан лежал рядом с кучей других, готовых к погрузке в поезд. Она огляделась в поисках Панси, Драко и Блейза, но не увидела своих друзей среди студентов, возвращающихся в Хогвартс. Она действительно видела Гарри Поттера в сопровождении Джинни, Рона, Фреда и Джорджа Уизли. Близнецы были одеты в одинаковые, хотя и отвратительные джемперы.              В конце концов она села в Хогвартс-экспресс одна, и у нее было отдельное купе. На протяжении всего путешествия она ни разу не видела своих друзей, и тишина была ее спутником. В этом путешествии было что-то странное. Как шепот, говоривший о чем-то неизвестном. Мир снаружи казался серым. На небе сгустились густые облака, и она заметила, как все студенты сбились в кучу, даже в поезде. Казалось, никто никуда не собирался идти в одиночку. Это было так, как если бы странное ощущение распространилось среди всех студентов, и многие смотрели из окна, задаваясь вопросом, что там происходит, что заставляет мир чувствовать себя таким холодным и таким отстраненным.              Гермиона прислонилась головой к окну и закрыла глаза. Она чувствовала холод и онемение в боку, как будто там не было места ни для каких чувств. Она вспомнила, прилив адреналина, вызванный болью, когда Панси сломала ей челюсть. Она исправила это до того, как вернулась к родителям, но ей не хватало этого чувства. Она чувствовала себя живой. Как будто какая-то часть ее внезапно научилась жить. Как будто она была настоящей.

***

      Гермиона не видела Панси, пока они обе не добрались той ночью до своих спален. Они уставились друг на друга, прежде чем распаковать свои чемоданы и подождать, пока две другие девушки, которые делили с ними комнату, уйдут. Как только они ушли и Гермиона надежно заперла дверь, она повернулась к Панси. Ее подруга казалась ярче, но Гермиона не спросила почему. Она не хотела говорить о Нарциссе. Она шла вовсе не для того, чтобы разговаривать.        — Что ты собираешься делать? — спросила Панси. Гермиона уловила легкий намек на страх в ее голосе и ухмыльнулась. — Напасть на меня? — Похоже, что насилие — это больше по твоей части... — указала Гермиона и склонила голову набок. — Что случилось с нашей дружбой, Панси? Когда такая глупость, как любовь, решала нашу судьбу? — Судьба? Что ты знаешь о судьбе? Ради Мерлина, ты Грязнокровка в Слизерине! —усмехнуласьПанси и покачала головой. Гермиона почувствовала, как внутри у нее заурчал гнев. Она могла бы жить с этим унижением. Но именно личные насмешки разозлили ее. — Как ты думаешь, какая судьба у тебя может быть? Как только Темный Лорд выйдет на открытое место, таким людям, как ты, не будет места! — И там не будет места для слабаков вроде тебя. Только глупцы позволяют своему сердцу направлять их! Ты позволяешь своим эмоциям управлять тобой! — Гермиона зашипела и взмахом палочки сняла заклинание Красоты, которое скрывало фиолетовый синяк на ее щеке. Она вправила кость, но не залечила образовавшийся синяк. Это было напоминанием о том, что она почувствовала в первый раз, когда боль овладела ею. Ее карие глаза расширились, зрачки расширились. — Твое сердце — это слабость! Как ты думаешь, у Темного Лорда есть место для такого слабака, как ты? — Кто ты такая? — внезапно спросила Пэнси и уставилась на Гермиону со смесью презрения и ужаса. — Кем ты стала? — Тем, кем мне всегда было суждено быть. — ответила Гермиона и повернулась на каблуках, пряча палочку в рукаве халата. Она вышла из общежития, прошла через общую комнату, а затем исчезла в коридорах подземелья.       В тот вечер был пир в честь возвращения студентов в Хогвартс, но Гермиона так и не появилась. Вместо этого она вышла на улицу в темноте и холоде, в компании только своих собственных мыслей. Ее дружба с Пэнси основывалась на том, что одноклассники не очень любили их обеих. Пэнси, потому что она была непривлекательной, не самым острым инструментом в коробке и потому что никто точно не знал, откуда она взялась. Ее история об усыновлении просочилась прямо перед Рождеством, и это заставило людей задаться вопросом, кем или чем она была. По крайней мере, с Гермионой они знали, кто она такая, и она использовала это в своих интересах. Скорее Грязнокровка и ненависть, чем ненависть за то, что ты вообще не знаешь, кто ты такой.       

***

      На следующее утро Большой зал был полон голосов, наполненных страхом. Студенты собрались небольшими группами, и все они изучили первую страницу "Ежедневного пророка". Некоторые из них выглядели испуганными, другие выглядели просто напуганными до смерти. Там, в середине страницы, была фотография Азкабана. Часть его стены была снесена взрывом, и волны разбивались о окружающие скалы. Вокруг фотографии тюрьмы десять лиц уставились на читателей. Девять волшебников и одна ведьма.              Гермиона посмотрела на лица, и ее взгляд остановился на одной конкретной картине. Темноволосая ведьма с бледной кожей и угольно-черными глазами смотрела на нее в ответ по-мужски. Она держала свою табличку тюрьмы Азкабан, и Гермиона увидела номер, вытатуированный сбоку на ее шее, частично скрытый ее темными локонами. У нее были тяжелые веки, высокие скулы и тонкие темно-красные губы. Даже в рваной одежде Азкабана она все еще выглядела как воплощение красоты, и Гермиона с трудом удержалась, чтобы не проследить очертания лица Беллатрикс Лестрейндж.              МАССОВЫЙ ПОБЕГ кричал заголовок, и Гермиона продолжила читать, как тогда высокопоставленные заключенные службы безопасности сбежали из Азкабана прошлой ночью. Чем больше она читала, тем больше демоническая улыбка расплывалась на ее лице. Министр магии горел желанием свалить вину за прорыв на СириусаБлэка, двоюродного брата Беллатрикс Лестрейндж, но, оглядев стол, она поняла, что слизеринцы знают лучше. И когда ее глаза остановились на гриффиндорском столе, она поняла, что они тоже знают.              Взгляд Гермионы вернулся к фотографии Беллатрикс Лестрейндж, и чем дольше она смотрела на лицо, тем больше черты становились знакомыми. Она уже видела эту женщину раньше. Осторожно ее указательный палец провел по картинке, как будто хотел коснуться лица Беллатрикс, и внезапно она поняла, где видела ее. Картина была в золотой рамке, над камином в столовой поместья Малфоев. Это было частью набора. Во второй рамке была фотография Нарциссы Малфой. Фотографии были старыми и устаревшими, но, тем не менее, это была та же женщина. Беллатрикс была сестрой Нарциссы.        — Это мамина сова, — прокомментировал Драко рядом с ней, и Гермиона подняла глаза. Большая рыжевато-коричневая сова грациозно приземлилась рядом с тарелкой Гермионы и клюнула ее в палец, прежде чем протянуть лапу. С другой стороны, от нее Пэнси наклонилась и с любопытством наблюдала, как Гермиона сняла небольшой свиток пергамента с ноги совы. Она развернула его и, к своему удивлению, обнаружила, что он пуст.       Пэнси откинулась на спинку стула, довольно разочарованная, и Гермиона задалась вопросом, почему Нарцисса послала ей сову с пустым листом пергамента. Если только она не хочет, чтобы ее прочел кто-нибудь другой. Гермиона села, вытащила палочку из-под стола и положила пергамент себе на колени. Она постучала по нему один раз и пробормотала очень мягкое "SpecialisRevelio", на пергаменте мгновенно появились горящие буквы, излагающие краткое сообщение.              Визжащая Лачуга. Полночь.              Без предупреждения пергамент превратился в пепел, и Гермиона смахнула его на пол. Ее магия осталась незамеченной для Пэнси и Драко. Ни один из них, казалось, не задавался вопросом, почему сова прилетела без сообщения, и Гермиона наблюдала, как она взлетела через одно из окон. Через несколько секунд он превратился в маленькую черную точку на фоне серого неба.              Остаток дня Гермиона просидела на уроках. Она хорошо проявила себя в трансфигурации, в результате чего профессор МакГонагалл с неохотой присудила Слизерину двадцать баллов. Она удивила профессора Снейпа, предложив отличное зелье, и как глава Факультета он присудил ей еще двадцать очков. Остальные ее одноклассники выглядели самодовольными. Сорок очков означали, что они превзошли Гриффиндор; они знали, что это их разозлит. Она просидела еще один блок Заклинаний и урок Истории Магии, прежде чем прозвенел звонок на конец дня. Она не присоединилась к своим одноклассникам в Большом зале, а вместо этого собрала немного еды на тарелку и поела в общежитии. К тому времени, как Панси появилась, чтобы сделать свою домашнюю работу, Гермиона закончила свою и переоделась в пару черных джинсов и черный джемпер. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и читала книгу по зельям, когда вошла Панси.        — Куда-то собралась? — подозрительно спросила Пэнси, и Гермиона подняла глаза. — Просто поздняя ночная прогулка. Здесь становится тесно. Чертовы первогодки кружат мне голову, как будто завтра не наступит. Можно подумать, у чистокровных больше изящества, чем вести себя как кучка идиотов! — сказала она и соскользнула с кровати. — Эй, ты когда-нибудь была в "Визжащей лачуге"? — Разве не все? — удивленно спросила Пэнси. — Это так близко к Хогсмиду... Все ходят туда! — Да, я знаю это, — ответила Гермиона и усмехнулась. — Но я имею в виду, ты когда-нибудь действительно была внутри? — С чего бы мне хотеть войти внутрь? В здании водятся привидения, помнишь? Кроме того, я сомневаюсь, что кто-нибудь знает, как туда попасть... — сказала Панси и достала из-за спины свою книгу Заклинаний. Она застонала, когда поняла, что ей нужно написать. — Ты закончила это эссе для профессора Флитвика? — Да. Это в верхней части моей книги по трансфигурации. Ты можешь посмотреть на него, но постарайтесь не копировать его буквально. Не так, как в прошлый раз... — Гермиона засмеялась, и Панси послала ей благодарную улыбку, прежде чем потянулась за домашним заданием Гермионы. — Флитвик не так глуп, как кажется... — она сделала паузу. — У тебя есть какие-нибудь идеи, как попасть внутрь Визжащей Лачуги? — Зачем тебе это нужно? — спросила Пэнси, и Гермиона пожала плечами. — Это было бы забавно, — ответила она и направилась к двери. Она оглянулась через плечо и, обернувшись, увидела, что Пэнси читает ее эссе. Она ухмыльнулась. — Я бы хотела посмотреть на это изнутри. Я думаю, этим призракам лучше бы бояться меня...       Пэнси не ответила, и Гермиона вышла из спальни. Было еще слишком рано встречаться с Нарциссой, и она некоторое время сидела в общей комнате, глядя в огонь. Большинство студентов сидели и делали домашнее задание. Некоторые практиковали заклинания и чары, которым они научились сегодня ранее. Она проигнорировала их, сосредоточившись только на том, как добраться до Визжащей Лачуги. Она отвлеклась от своих мыслей, когда Драко сел рядом с ней.        — Что? — спросила Гермиона, немного более защищаясь, чем намеревалась, и Драко выгнул бровь. — Почему твоя палочка завязана в узел?       Гермиона застонала и встала.        — Я просто пытался придумать, как попасть в Визжащую Лачугу. Этот чертов замок сводит меня с ума. По крайней мере, там меня никто не побеспокоит! — Ходят слухи, что под Гремучей Ивой есть вход, — небрежно ответил Драко, и Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него с удивлением. Она не ожидала, что Драко даст ей ответ, в котором она так отчаянно нуждалась. Она с любопытством посмотрела на него, и он объяснился. — Очевидно, Поттер пытался заняться этим несколько лет назад. Ему так и не удалось пройти мимо дерева. Очевидно, не обращал внимания на Чары, как обычно...       Гермиона кивнула и направилась к двери, ведущей из комнаты, но передумала и повернулась. Драко проследил за ней взглядом, и Гермиона улыбнулась.        — Отлично. Спасибо. Эй, я так и не поблагодарила твою маму за то, что она позволила мне остаться до Рождества. В следующий раз, когда ты ей напишешь, ты ей скажешь?       Затем она покинула общую комнату, убедившись, что коридоры свободны от патрулирующих учителей, и вышла из подземелий в вестибюль. Замок был освещен факелами и свечами, создавая странные и жуткие тени на стенах. Она поймала Кровавого барона, входящего в Большой зал, и прислушалась, нет ли поблизости миссис Норрис. Эта чертова кошка всегда появлялась во время ее полуночных прогулок. Она поспешила через вестибюль к большим дубовым дверям, распахнула их и вытащила палочку, прежде чем выйти на холодный вечерний воздух. Дверь бесшумно закрылась за ней, и она направилась к ближайшему дереву.              Сегодня днем, во время обеденного перерыва, она оставила свое пальто и шарф спрятанными на одной из верхних ветвей благодаря заклинанию левитации теперь она призвала их вниз. Она обернула лицо шарфом, оставив свободными только глаза, и надела пальто. Она оглянулась через плечо на замок, прежде чем побежать, стараясь оставаться скрытой в тени. Луна время от времени выглядывала из-за облаков и время от времени освещала ее каштановые волосы, когда она двигалась между деревьями.              В конце концов она добралась до подножия холма, на котором стояла Гремучая Ива. Она казалась неподвижной и застывшей, но Гермиона знала лучше. Все знали, насколько опасны и жестоки Ивы, и они нападали на все и на всех, кто оказывался в пределах досягаемости их ветвей. Ее сердце бешено заколотилось в груди, и она взглянула на часы. Была половина двенадцатого вечера. У нее было полчаса, чтобы успеть на встречу с Нарциссой. Дрожащей рукой Гермиона вытащила свою палочку и направила ее на дерево.        — Иммобулус!       Дерево не шелохнулось, и Гермиона поколебалась, прежде чем сделать несколько шагов в направлении деревьев. Теперь она была в пределах досягаемости его ветвей, но ни одна из них не двигалась, и она чувствовала себя в безопасности, дерево действительно было заморожено. Тревожное, тяжелое чувство в ее сердце исчезло. Добравшись до дерева, она обнаружила вход прямо у подножия, скрытый между его корнями. Она была покрыта листьями и травой, и она смахнула их в сторону, открыв то, что выглядело как вход в туннель. Она осторожно начала спускаться вниз, обнаружив, что в почве были вырезаны ступени, которые создавали что-то вроде лестницы.        — Люмос. — прошептала она, и кончик ее палочки начал светиться. В туннеле было темно, и она использовала свою палочку в качестве ориентира, чтобы найти дорогу. Ее сердце заколотилось в груди, громче с каждым шагом, который она делала. Вдалеке она услышала, как что-то скрипнуло. В туннеле пахло гнилыми листьями, землей и дождем, и Гермиона еще плотнее закуталась в пальто, продолжая свой путь. Свет от ее палочки создавал странные фигуры на стенах, и она ускорила шаг.       В конце концов она добралась до того, что казалось концом туннеля, и еще одной лестницы. Она забралась по ним наверх и добралась до деревянного люка над головой. Она оттолкнулась от него обеими руками, не обращая внимания на то, как грубые осколки вонзились в ее кожу, и люк открылся, открыв внутренность Визжащей Лачуги. Она выбралась из туннеля и обвела глазами комнату. Она никогда раньше не была внутри.              Лачуга была в руинах. То, что когда-то было кроватью с балдахином, было разорвано в клочья. Деревянные щепки валялись на полу. Шторы на окнах были сорваны, а ткань валялась на полу, покрытая грязью и плесенью. Одно из окон было разбито, и в комнату ворвался холодный порыв ветра. Осколки разбитого стекла блестели на полу. В дальнем левом углу стоял шкаф, обе дверцы которого были сорваны с петель. Половицы были потрескавшимися, а стены покрывали глубокие царапины, с которых содралась большая часть отвратительных обоев. Что-то похожее на пятна крови покрывало пол, стены и часть потолка. Разбитая лампа стояла на одиноком прикроватном столике.              Гермиона обернулась, когда что-то позади нее пошевелилось, и она узнала слабый "хлопок", вызванный аппарицией. Мгновенно она подняла палочку, но опустила, когда поняла, кто был фигурой в плаще. Нарцисса Малфой появилась посреди комнаты и опустила капюшон, обнажив свои светлые волосы. В полумраке палочки Гермионы она выглядела еще бледнее, чем помнила Гермиона. Но, к удивлению, Гермионы, она была не одна. Из тени появилась вторая фигура. Но без плаща. Густые волосы цвета воронова крыла струились по лицу второй женщины, а угольно-черные глаза, казалось, светились в темноте. Они остановились на Гермионе.        — Ты пришла. — сказала Нарцисса. Она не скрывала своего удивления. — Твое сообщение не прозвучало как просьба. — резко ответила Гермиона. Ее взгляд был прикован к женщине, стоявшей рядом с Нарциссой. Беллатрикс Лестрейндж. Ее желудок сжался, когда ее глаза сфокусировались на темной ведьме. — Зачем ты хотела меня видеть? — Моя сестра... — начала Нарцисса и указала на Беллатрикс.       Беллатрикс теперь бродила по комнате. Ее ботинки эхом отдавались от деревянного пола, и она кружила вокруг Гермионы, как хищник вокруг своей жертвы. Каждые несколько секунд она подходила ближе, пока Гермиона не почувствовала странную смесь эротических духов и несвежего дыхания. Она не осмеливалась пошевелиться, но ее глаза следили за Беллатрикс. Ее глаза запали еще глубже, а ногти были длинными и грязными. Она сбросила тряпки Азкабана, которые видела на картинке, и вместо этого надела черное платье с кожаным корсетом. Беллатрикс резко вдохнула и повернулась к Нарциссе.        — Она прекрасна... — Беллатрикс зашипела, и Гермиона снова посмотрела на Нарциссу. Ее сердце странно замедлилось в груди. — Прекрасна для чего? — Гермиона потребовала ответа и посмотрела, как Беллатрикс повернулась в ее направлении. Их взгляды встретились, и атмосфера в комнате изменилась. Температура мгновенно повысилась, и неожиданно в раме треснуло еще одно окно. На землю посыпался стеклянный дождь. Магия наполнила воздух. — Моя сестра... нуждается в протеже... — Нарцисса говорила медленно и начала сокращать расстояние между ней и Гермионой. Когда она подошла к ней, два пальца скользнули ей под подбородок и заставили поднять глаза. Она облизнула губы, и ее пальцы скользнули от подбородка Гермионы вверх к челюсти, а затем вниз к шее. Они остановились напротив ее пульсирующей вены. — Ей нужен кто-то...       Гермиона выгнула бровь и перевела взгляд с Нарциссы на Беллатрикс. Рука белокурой ведьмы опустилась, и она отвернулась от Гермионы. Беллатрикс внимательно наблюдала. В угольно-черных глазах темной ведьмы мелькнуло чувство, которое Гермиона не могла точно описать. Но это было так сильно, что у нее по спине пробежала дрожь, и пересохло в горле.        — Почему-то у меня сложилось впечатление, что ведьме с ее мастерством не понадобится кто-то рядом с ней?       Нарцисса не ответила и вместо этого повернулась к сестре. Они обменялись взглядом, который Гермиона не могла разглядеть, а затем Нарцисса снова накинула капюшон. Она развернулась на месте и разочаровала слабым "хлопком", оставив Гермиону наедине в разрушенной комнате с Беллатрикс.        — Теперь остались только ты и я... — прошептала Беллатрикс и медленно подошла ближе. Она стояла неподвижно перед Гермионой, и ее пальцы проследили путь, по которому Нарцисса спустилась к шее Гермионы. Она наклонилась, позволяя себе почувствовать слабый запах шампуня Гермионы. Гермиона почувствовала горячее дыхание Беллатрикс на своей коже. — Моя сестра говорит мне, что ты Грязнокровка... — Я не позволяю определять себя одним словом... — прошептала Гермиона и моргнула, когда перед ней появилось лицо Беллатрикс. Темная ведьма была всего в нескольких дюймах от нее... Гермиона чувствовала, как колотится ее сердце в груди. Длинный, острый ноготь Беллатрикс теперь медленно спускался по ее шее к ключице и упирался в ткань ее пальто.       Неожиданно Беллатрикс развернулась и прошествовала через комнату к ближайшему окну. В серебристом лунном свете ее бледная кожа, казалось, светилась.        — Темный Лорд готов показать себя в открытую...Когда придет время, мы свергнем Министерство... — она медленно повернулась, и ее темные глаза уставились на Гермиону. —Темный Лорд поручил мне найти... компаньона, если ты захочешь... Тот, кто сможет помочь нам, как только наступит новый рассвет...       Гермиона медленно подошла к Беллатрикс, и когда она приблизилась к ней, то с удивлением поняла, что не чувствует страха. Беллатрикс схватила ее за руку и с силой закатала рукав, обнажив бледную плоть руки. Ее длинный ноготь рисовал маленькие круги на плоти Гермионы. Рукав ее собственного платья откинулся, и Гермиона увидела Темную Отметину на молочно-белой коже Беллатрикс. Тихий вздох вырвался из ее горла.        — Ты можешь это почувствовать... — прошептала Беллатрикс, и ее лицо приблизилось к лицу Гермионы. Юная брюнетка стояла у стены и попятилась, когда темная ведьма подошла ближе. За считанные секунды Беллатрикс сократила расстояние между ними, и ее сильные руки прижали молодую ведьму к окровавленной стене. Ее дыхание щекотало кожу Гермионы, а губы были, возможно, в дюйме от ее уха. Они медленно спустились по ее шее сбоку, а затем прижались к пульсирующей вене. Ее зубы впились в молодую, обнаженную плоть.       Гермиона застонала, и ее руки сжали в два полных кулака черных кудрей, когда губы Беллатрикс переместились с ее шеи вниз к ключице, а затем медленно двинулись вверх. Голодные темные глаза впились в Гермиону, и ее рубиново-красные губы внезапно прижались к губам юной брюнетки. Поцелуй был яростным, неистовым и мощным, и Беллатрикс вошла в рот Гермионы. Ее приветствовал вращающийся язык, который встретился с ее собственным, и она застонала от удовольствия, когда руки Гермионы скользнули с ее волос к основанию шеи, чтобы притянуть ее ближе.              Когда они оторвались друг от друга, обе ведьмы тяжело дышали, и тонкая струйка крови стекала по уголку рта Гермионы.        — Я буду твоей спутницей... — выдохнула она, и ее рука схватила Беллатрикс, прежде чем она успела расстегнуть молнию на ее пальто и показать, что лежит под ним. Старшая ведьма извивалась, но Гермиона не сразу освободила ее. — При одном условии... — Ты не в том положении, чтобы ставить условия... — Беллатрикс прошепелявила и сумела высвободиться из хватки Гермионы. Ее собственные пальцы крепко сжали запястье Гермионы, и брюнетка почувствовала, как от прикосновения Беллатрикс появляются синяки. Ее сердцебиение участилось. — Я пришла к тебе. Ты сделаешь, как я скажу, и...       Гермиона ухмыльнулась, но не попыталась вырваться. Боль была подобна выбросу адреналина, и кровь побежала по ее венам. Это было похоже на наркотик.        — Ты в отчаянии, не так ли, Белла? Что сделал Темный Лорд? Он поклялся пытать тебя, пока не убедишь меня сделать так, как ты сказала? — глаза темной ведьмы расширились, и Гермиона поняла, что попала в нужное место. — Как долго он наблюдает за мной? И твоя сестра... чем он угрожал ей, чтобы подготовить меня для тебя?       Беллатрикс изучала лицо Гермионы.        — Не имеет значения, что ты была зачислена в Слизерин. Ты все еще маленькая грязная Грязнокровка... — Та, кого ты так хотела поцеловать, — напомнила ей Гермиона, и ее губы изогнулись в улыбке. — И в этом заключается мое условие, Белла. Я буду твоим спутником для Темного Лорда... — она остановилась и наклонилась, ее губы теперь были всего в нескольких дюймах от губ Беллатрикс. Их взгляды встретились, и прилив боли стал еще сильнее. Это контролировало ее. Это держало ее в плену. — Но ия буду твоим спутником...       Беллатрикс издала тихий, довольно низкий смешок, прежде чем завладеть губами Гермионы как своими собственными. Тонкие, умелые пальцы расстегнули молнию на ее пальто и сняли джемпер. И Гермиона поддалась болезненной страсти, которой была Беллатрикс Лестрейндж, и выгнула спину, когда острые ногти впились ей в спину и руки, а осколки проникли под кожу. Холод не был слишком сильным, даже когда с нее сняли джемпер, расстегнули и стянули джинсы. Колени подогнулись, когда бедро Беллатрикс прижалось к ее ногам. По всей плоти Гермионы проступили синяки, а из следов укусов по шее и ключицам потекла кровь. Пальцы Беллатрикс были жесткими и неконтролируемыми, но Гермиона наслаждалась ощущением боли и адреналина. Ее разум взорвался, когда черноволосая Пожирательница Смерти довела ее до первого оргазма.              Гермиона застегнула джинсы и повернулась, чтобы посмотреть на темную ведьму, пока та поправляла платье и вытирала руки о рукава. Кости Гермионы болели, а кожа казалась теплой и горячей. В уголке ее рта была засохшая кровь.        — Когда я увижу тебя снова? — спросила она без отчаяния в голосе. Ее голос был хриплым, и она осторожно опустила рукава джемпера, чтобы скрыть синяки. Прилив адреналина медленно начал спадать, но ощущение боли не проходило. Это было чувство, которое ей нравилось что-то, что уже вызывало такое привыкание, что она знала, что это понадобится ей снова и снова.       Беллатрикс подняла глаза, убрала с глаз темные локоны и ухмыльнулась.        — Скоро...       Она развернулась на месте и оставила Гермиону в разрушенной комнате. Брюнетка застегнула пальто, поняла, что ее шарф пропал, и подняла с пола палочку. Она вернулась к люку и опустилась на колени, чтобы снять его. Ее тело запротестовало, и острая боль пронзила ее насквозь. Гермиона проигнорировала их и спустилась обратно в туннель. На этот раз она не использовала свою палочку, чтобы направлять себя. Вместо этого она без посторонней помощи пробралась сквозь темноту и выбралась из-под Раскидистой ивы. Она быстро отошла, прежде чем направить свою палочку на дерево и прошептать "Финитеинкактатем". Мгновенно ветви дерева зашевелились.              Она поспешила обратно через территорию, пробралась обратно в замок и подождала, пока Пивз не исчезнет из одного из доспехов в вестибюле, прежде чем спуститься в подземелья и вернуться в общую комнату. Там было пусто, и огонь в камине погас. Домашние эльфы разобрали несколько кусков пергамента, и на одном из столов лежали одинокое перо и брошенная книга по зельям. Гермиона пересекла общую комнату и пробралась в общежитие для девочек. Было темно и тихо, и она медленно разделась. Ее тело болело, и она улыбнулась про себя, когда скользнула в свою кровать.        — Где ты была? — голос Пэнси донесся из темноты, и Гермиона повернулась в направлении кровати своей подруги. Она почти могла видеть очертания кровати Пэнси и фигуру ее тела. — Я просто вышла на полуночную прогулку, вот и все...