Глава 5
10 июля 2021 г., 11:02
Убеждение — это не просто идея, которой обладает разум. Это идея, которая овладевает разумом~Роберт ОкстонБолтон
Гермиона подождала, пока на следующее утро общежитие опустеет, прежде чем выскользнуть из постели и одеться. Она повернулась к одному из зеркал в пол и осмотрела свое отражение. Чистые синяки покрывали большую часть ее тела, начиная с шеи сбоку, спускаясь по ключице и ложбинке между грудями. Они были резкими на фоне ее бледной кожи. Ярко-красные следы пальцев на ее запястьях напомнили ей, где Беллатрикс прижала ее к стене, и Гермиона проследила кончиками пальцев за следами укусов на ее плоти, переживая моменты сильной боли и удовольствия, когда она это делала. За ночь у нее под глазами появились тени. Ее сон был беспокойным и наполненным снами, из которых она могла вспомнить только фрагменты. Она проигнорировала боль в мышцах и костях, когда натянула джемпер через голову. Она собрала волосы сзади в аккуратный конский хвост, прежде чем надеть школьную мантию поверх джинсов и джемпера. Она подняла свою сумку и вздрогнула, когда ручка врезалась ей в плечо. Боль была мгновенным напоминанием о прошлой ночи, вызвав острое чувство в ее сердце. Она вошла в общую комнату и обнаружила, что Пэнси собирается уходить завтракать с Драко и Блейзом. Она поспешила догнать их, и Пэнси посмотрела на нее. — Решила присоединиться к нам, не так ли? — спросила она, выгнув бровь. — Мне нужно поесть когда-то, ведь так? —просто ответилаГермиона, и они вчетвером направились в Большой зал. Они были одними из последних прибывших слизеринцев и обнаружили четыре свободных места в конце зала. Драко и Блейз немедленно отправились за миской с сосисками и беконом, в то время как Панси выбрала тосты. Гермиона не проявляла особого интереса к еде, и ее глаза мгновенно обратились к учительскому столу. Профессор Спраут читала утренний выпуск Ежедневного Пророка, в то время как профессор Трелони бесстыдно оглядывалась через плечо, роняя яйцо-пашот на свою мантию. Профессор МакГонагалл тихо беседовала с профессором Дамблдором, в то время как в конце стола профессор Амбридж быстро строчила заметки на том, что, казалось, было ее теперь знаменитым блокнотом. К тому времени, как завтрак закончился, все, что сделала Гермиона, это потолкала еду по своей тарелке. Она не была голодна, и когда встала, чтобы присоединиться к Панси, Драко и Блейзу на их первом занятии за день, Трансфигурации, она в последний раз осмотрела потолок Большого зала. Она понятия не имела, как Беллатрикс намеревалась связаться с ней, но почему-то не ожидала, что сова Нарциссы отправит ей еще одну записку. Она почувствовала легкое разочарование, когда ничего не произошло, и неохотно последовала за своими одноклассниками в класс Трансфигурации. Профессор МакГонагалл ждала их, а Пэнси и Гермиона заняли свои обычные места в задней части класса. Класс представлял собой смесь гриффиндорцев и слизеринцев, к большой неприязни обоих домов. На протяжении многих лет казалось, что Дамблдор настаивал на том, чтобы два конкурирующих Дома были вместе, и профессор МакГонагалл всегда казалась немного напряженной, когда у нее были гриффиндорцы и слизеринцы в одной комнате. Это утро ничем не отличалось от других, и она говорила короткими предложениями, объясняя им, чего следует ожидать на этом уроке. Гермионе удалось превратить свой спичечный коробок в попугая и наоборот только со второй попытки, к большому одобрению профессора МакГонагалл. Казалось, она забыла о своем недовольстве тем, что Гермиону определили в Слизерин. Она получила двадцать баллов, прежде чем профессор МакГонагалл подошла к столу СимусаФиннигана. Его попугай спонтанно загорелся, к великому веселью его однокурсников — гриффиндорцев. Гермиона посмотрела на Панси, которая сидела рядом с ней. У ее спичек были перья. Позади нее спичечный коробок Драко совсем не изменился, а у спичечного коробка Блейза выросли крылья и клюв, но он совсем не походил на попугая, в которого должен был превратиться. Из задней части класса донесся тихий постукивающий звук, и Гермиона подняла голову. Все остальные были слишком заняты работой, чтобы заметить это, не говоря уже о том, что шум попугаев усилился по мере того, как все больше студентов превращали свои спичечные коробки. Снаружи на подоконнике сидел большой ворон, его крыло нетерпеливо постукивало по стеклу. Сердце Гермионы подпрыгнуло, и она перевела взгляд с профессора МакГонагалл на птицу и обратно. Никто не стал бы посылать ворона. Никто, кроме Беллатрикс. Рука Гермионы взметнулась вверх, и профессор МакГонагалл медленно обернулась. — Да, мисс Грейнджер? — удивленно спросила она. Ее тонкие брови взлетели вверх, почти исчезая в темных волосах. — Профессор, могу я пойти в туалет, пожалуйста? — спросила Гермиона и постаралась сформулировать свое мнение так, чтобы оно мало походило на просьбу. Она многозначительно посмотрела на своего учителя. Взгляд, понятный только женщине, и профессор МакГонагалл поняла, предположив, что причина, по которой Гермиона попросила извинить ее, была связана с ежемесячными неудобствами, связанными с женственностью. Она коротко кивнула Гермионе, и брюнетка встала из-за стола. Она схватила свою сумку, спрятала палочку и мимоходом пробормотала Панси что-то вроде: — Я ненадолго. Выйдя из класса, она перекинула сумку через плечо, проверила коридоры на наличие призраков или учителей, а затем повернула налево, а не направо, где находились туалеты для девочек. Она спустилась по Парадной лестнице и прошла через вестибюль. Дубовые двери распахнулись, и Гермиона покинула замок. Слабое утреннее солнце выглянуло из-за облака. В отдалении она слышала возбужденные голоса группы второкурсников, и ей было интересно, что Хагрид показывал им на этот раз во время одного из своих безумных занятий по уходу за Магическими существами. Она прошла мимо оранжерей, стараясь держаться подальше от профессора Спраут и некоторых когтевранцев седьмого курса, и в конце концов добралась до той части замка, где видела ворона. Птица больше не сидела на окне. Вместо этого он сел на ветку ближайшего дерева, но грациозно слетел вниз и приземлился на протянутую руку Гермионы. Птица оказалась тяжелее, чем она ожидала, и она опустилась на колени в мягкую траву. Она взяла пергамент из лапы ворона, и он улетел без предупреждения. Ее пальцы дрожали, когда она разворачивала крошечную записку. Сегодня вечером. В то же время. Гермиона вытащила палочку из рукава и прошептала "Инсендио". Пергамент загорелся и превратился в пепел на ее ладони. Она ждала следующего порыва ветра и смотрела, как пепел уносило ветром, разбрасываясь по земле. Она встала и направилась обратно в замок. Она только зашла внутрь, когда прозвенел звонок, и она обернулась, зная, что через несколько секунд замок будет заполнен сотнями учеников, направляющихся на свой следующий урок. Повсюду открывались двери, и звук шагов эхом отдавался от всех стен и полов. Она ненавидела этот особый шум примерно так же сильно, как ненавидела голос профессора Биннса во время Истории магии. Гермиона добралась до класса Защиты от Темных искусств раньше всех своих одноклассников и терпеливо ждала, пока группа третьекурсников покинет класс Амбридж. Ведьма снова была одета в один из своих отвратительных розовых кардиганов и ленту для волос в тон и подняла глаза, когда Гермиона вошла в ее класс. Бровь взлетела вверх, когда она поняла, что Гермиона была одна, но вместо того, чтобы указать на это, она просто придерживалась своей обычной манеры приветствовать своих учеников. — Кхм-кхм. — пропищала она теперь уже всем знакомым и довольно раздражающим тоном и почти навязчиво разложила на столе несколько своих книг и перьев. — Доброе утро, мисс Грейнджер. — Доброе утро, профессор. — вежливо ответила Гермиона, скользнув на свое место и достав книгу. Она оставила свою палочку в сумке. К этому времени все уже привыкли к мысли, что нельзя использовать магию во время занятий Амбридж. Она знала, что Амбридж разрывается из-за своих чувств к ней. Естественно, ей хотелось возненавидеть ее за то, что она Грязнокровка. Но Амбридж также любила Слизерин, и Гермиона была ее лучшей ученицей. Гермиона просто пыталась не попадать в плохие книги Амбридж, но она не была так отчаянна, как Драко, чтобы доказать ей, что он такой. — Во имя Мерлина, куда ты пошла? — прошептала Панси, когда она, наконец, села рядом с ней. Она выглядела раскрасневшейся, и Гермиона заподозрила, что она пробежала большую часть пути сюда. Класс Трансфигурации и класс Защиты от Темных Искусств были не так уж далеки друг от друга, но она не стала спрашивать, где была ее подруга в это время. Панси достала свою книгу, качая головой. На мысли Гермионы о местонахождении Пэнси быстро нашелся ответ, потому что ее подруга наклонилась, убедившись, что Амбридж ее не слышит. — Я пошла искать тебя, но тебя не было в туалете... — Мне просто не хотелось видеть, как еще один чертов попугай сгорит в огне... — небрежно сказала Гермиона и кивнула в сторону Симуса, который все еще вытирал пепел со своей мантии и пятна с лица. Когда он увидел пристальный взгляд Гермионы, он отвернулся. Амбридж, казалось, была готова приступить к занятиям, и Гермиона бросила на Пэнси взгляд, означавший, что она больше ничего не хочет говорить. Каждый знал, как Амбридж наказывала своих учеников, это был худший из хранимых секретов Хогвартса. — Мы поговорим позже... Занятие, как обычно, было скучным. Когда-то эти уроки были бы поводом для волнения. В наши дни он был на первом месте с Историей магии для классов, которые ненавидели наибольшее количество учеников. После защиты от Темных искусств пришло время перерыва, и Гермиона с Пэнси вышли из замка. Было не особенно тепло, но Гермионе не хотелось оставаться в постели. Она провела пальцами по волосам и покачала головой, вспомнив, как Амбридж заставляла их копировать четвертую главу их книг. — Чертовы учителя действительно начинают морочить мне голову... — простонала она, когда они сели под ближайшим деревом, и Гермиона произнесла заклинание, которое сохраняло их одежду теплой и сухой, пока они сидели на мокрой траве. Они оставили свои сумки у ног, и Пэнси посмотрела на свою подругу. Гермиона прислонилась головой к дереву. — Я бы хотела, чтобы они просто отвалили и не лезли не в свое дело. Сколько ты ставишь на то, что Трелони предскажет, что я умру к концу недели? Их учительница по гаданию усвоила странную привычку заявлять, что один из них умрет всякий раз, когда они сядут в ее классе. На прошлой неделе это была Лаванда Браун, которая была крайне расстроена. Гермиона знала, что все это было из-за прорыва Пожирателя Смерти и к настоящему времени принятой теории, что Темный Лорд вернулся. Студенты шептались об этом, хотя никто не осмеливался говорить вслух. Министерство все еще отрицало это, и Амбридж наказывала любого, кто хотя бы намекал на то, что в этой истории была правда. Многие студенты ходили с повязками на руках. Панси уже собиралась ответить, когда ее взгляд упал на запястье Гермионы. Рукав мантии ее подруги откинулся назад, обнажив часть ее предплечья. Следы пальцев теперь были еще заметнее. Пять красных и фиолетовых отметин были отчетливо видны на ее плоти, и Панси попыталась схватить Гермиону за руку, но пышная брюнетка оказалась быстрее, отстранившись от нее. — Ничего страшного. — быстро сказала она и опустила рукав. Она отвела глаза, но Пэнси посмотрела на нее с подозрением. — Куда ты ходила прошлой ночью? — она хотела знать, но Гермиона покачала головой. — Я же тебе говорила... Я пошла на полуночную прогулку... — вызывающе ответила она и подтянула ноги к груди, обхватив руками колени. — Немного погулять. Ты что, наткнулась на Гремучую Иву или что-то в этом роде? — спросила Пэнси, но Гермиона не ответила. Она думала о сегодняшнем вечере. Ей придется снова улизнуть из замка, чтобы встретиться с Беллатрикс. Ее сердце забилось от волнения при одной мысли о том, что она снова увидит черноволосую Пожирательницу Смерти. Ее не очень волновали причины, по которым Беллатрикс хотела ее видеть. Ее просто заботило, что она может делать, когда они вместе. Как бы она себя чувствовала.***
Ночь казалась вечностью, но как только наступила темнота, часы как будто внезапно побежали быстрее. Она закончила свою домашнюю работу, переоделась в джинсы, черные кроссовки и серый топ с капюшоном и развалилась в общей комнате, пока ее одноклассники делали домашнее задание или просто наслаждались вечером неторопливой игрой. Драко и Блейз сыграли еще одну партию в Волшебные шахматы, и Блейз, казалось, выигрывал, оставив Драко в еще более отвратительном настроении, чем обычно. Около одиннадцати часов общая комната медленно опустела, когда студенты начали укладываться спать. Гермиона подождала, пока уйдут последние несколько человек, а затем выскользнула из кресла, в котором сидела. Пэнси спросила, собирается ли она ложиться спать, и она сказала, что ненадолго. Вместо этого она поспешила к двери, стараясь не наткнуться ни на какую мебель, когда, проходя мимо, приглушила свет свечей и факелов своей палочкой. Выйдя на прохладный вечерний воздух, у нее чуть не перехватило дыхание, и она побежала к Гремучей Иве. Ее сердце бешено колотилось в груди, и адреналин хлынул по венам, затуманивая ее разум. Была холодная ночь, и в воздухе висел дождь. Ветер трепал ее волосы, когда она поспешила сквозь тени ко входу в туннель, ведущий к Визжащей Лачуге. Она щелкнула волшебной палочкой, пробормотав Леденящее Заклинание, и ветви Ивы мгновенно перестали шевелиться. Она спустилась в туннель и не потрудилась осветить свой путь, пробираясь сквозь темноту. Она толкнула люк в половицах и открыла вход в Лачугу. Она забралась в комнату и мгновенно ее глаза метнулись во все стороны. Она была одна. Комната выглядела так же, как и прошлой ночью, за исключением того, что сейчас горело несколько свечей. Мерцающее пламя создавало на стене призрачные фигуры, тени, которые, казалось, приближались. Сердце Гермионы сжалось. Беллатрикс была здесь. — Я вижу, ты нашла дорогу назад. — раздался голос из темноты, и Гермиона обернулась. Черное облако дыма начало кружиться вокруг ее ног, поднимаясь вверх по ногам и животу, прежде чем прижать ее руки к телу. Она почувствовала, как что-то начало закрывать ей дыхательные пути, и ее глаза расширились от удивления и шока, когда она поняла, что дым был Беллатрикс. Женщина с волосами цвета воронова крыла медленно материализовалась перед ней, ее лицо было всего в нескольких дюймах от лица Гермионы, а тонкие пальцы надежно обхватили ее горло. Хитрая ухмылка задержалась на ее лице, и пламя отразилось в ее угольно-черных глазах. Без предупреждения Беллатрикс убрала руку, и Гермиона мгновенно потянулась к своему горлу, сделав несколько быстрых вдохов воздуха. Ее легкие нетерпеливо расширились в груди. Ее карие глаза сузились. — Конечно, я вернулась... — Ты говоришь так просто... — прошептала Беллатрикс, проходя через комнату. Глаза Гермионы не отрывались от фигуры другой женщины. Ее темные кудри почти игриво спадали на плечи ведьмы. Прогнившие половицы заскрипели под ботинками Беллатрикс, и она замерла у одной из свечей. Воск капал на то, что когда-то было комодом. Над ним висело разбитое зеркало, в котором отражались темные черты лица женщины. Ее указательный палец завис над пламенем, и Гермиона увидела, как плоть Беллатрикс быстро превратилась в болезненно-красную. Она медленно повернулась, чтобы посмотреть на Гермиону, и обнаружила, что глаза молодой брюнетки прикованы к огню. По ее лицу расплылась улыбка. — Ты хорошо вела себя прошлой ночью... — это могло бы быть комплиментом, если бы Гермиона не знала, что Беллатрикс не из тех людей, которые дают оценки. Она убрала руку, казалось бы, не пострадавшую от ожогов на пальцах, и подошла к Гермионе. Младшая ведьма не пошевелилась. Ее глаза резко поднялись, чтобы встретиться со взглядом Беллатрикс. — Я горжусь тобой, маленькая девочка... — Я сомневаюсь, что прошлой ночью ты считала меня маленькой... — резко сказала Гермиона, напомнив Беллатрикс о том, что именно они делали прошлой ночью. Она шагнула вперед, сокращая то небольшое расстояние, которое оставалось между ними. Пытливые карие глаза изучали лицо Пожирателя Смерти. Даже в состоянии безумия Беллатрикс все еще была неотразимо красива. — У тебя есть потребность во мне... — Темный Лорд нуждается в тебе... — Беллатрикс поправила ее и провела обожженным указательным пальцем по челюсти Гермионы. Добравшись до шеи, она одобрительно улыбнулась, узнав синяки, которые оставила прошлой ночью. — Он попросил тебя присоединиться к нему... — Меня? — прошептала Гермиона и вздрогнула, когда руки Беллатрикс скользнули ниже, к ее ключице. Ее дыхание застряло в горле, а сердцебиение быстро участилось, колотясь так громко, что она не сомневалась, что старшая ведьма могла это слышать. Она верила, что Беллатрикс чувствует ее возбуждение. Одна мысль о ее прикосновении вызывала в ней тошнотворное, но в тоже время сильное чувство. — Темный Лорд попросил меня...Для чего? — Мир должен быть очищен от всех тех, кто недостоин. — прошептала Беллатрикс. Ее губы были совсем близко к Гермионе, и горячее дыхание заставило колени молодой брюнетки подогнуться. Сильные, твердые руки Беллатрикс сомкнулись вокруг ее предплечий, заставляя ее оставаться в вертикальном положении. Острая боль пронзила тело Гермионы, сигнализируя, что еще больше синяков напомнят ей об этом утром. Она чувствовала себя слабой и безжизненной в руках темной ведьмы. — Темный Лорд видел, как течет кровь в твоих жилах, моя любимая. Он увидел потенциал, которым ты обладаешь... — ее язык на мгновение коснулся мочки уха Гермионы, прежде чем медленно спуститься по ее шее. Теплые, голодные губы сомкнулись на пульсирующей жилке на шее Гермионы, и она оттолкнула Гермиону назад. Они прошаркали по деревянному полу, все еще контролируя Беллатрикс, пока не добрались до комода со свечами. Зад Гермионы столкнулся с жестким, холодным деревом, и она посмотрела на другую женщину. — Он знает, кем ты можешь быть... Он видел тебя... — Беллатрикс продолжила. Каждое предложение сопровождалось укусом в теперь уже пылающую плоть Гермионы. Ее руки выскользнули из рук младшей ведьмы и начали снимать с нее джемпер, а затем джинсы. Одетая в простые черные трусики и лифчик Гермиона стояла перед Беллатрикс, дрожа. Выражение ее глаз можно было описать только как голодное и полное похоти. — Он знает, как ты ненавидишь то, кто ты есть... как ты презираешь тех, кто привел тебя в этот мир... — Еще укус. На этот раз зубы Беллатрикс глубже вонзились в плоть Гермионы. Руки Гермионы скользнули по спине черноволосой женщины, и Беллатрикс подняла ее, пока Гермиона не села на сломанный комод. Теперь она была лицом к лицу с Беллатрикс. — Твои друзья недостойны тебя... Когда они вообще обращались с тобой так, как ты того заслуживаешь?.. — Беллатрикс потянулся за одной из свечей и поднес ее к лицу Гермионы. Жар пламени мгновенно опалил ее кожу, осветив лицо и зажег похоть в ее глазах. Медленно, так ужасно медленно Беллатрикс перевернула свечу вверх дном, и горячий воск потек по обнаженной коже Гермионы. — Оооо... — выдохнула Гермиона, и ее глаза закрылись от внезапной боли. Она выгнула спину, открывая Беллатрикс большую часть своей груди. Горячий воск стекал по ее груди и животу. Это было мгновенно и обжигающе горячо. Но когда воск высох, боль исчезла, и только красные отметины на ее коже могли рассказать, каково это было. Беллатрикс тихо хихикнула, капая все больше и больше горячего воска на покрытую синяками кожу Гермионы. — Представь... — продолжила она, и ее губы снова прижались к уху Гермионы. Выпуклость ее собственных грудей сквозь кожу корсета прижималась к коже Гермионы. Одним сильным толчком она раздвинула ноги Гермионы коленом, надежно прижав его к сердцевине младшей ведьмы. Раздался всхлип и стон удовольствия, за которым последовал крик, когда пальцы Беллатрикс медленно скользнули под трусики Гермионы. Другой рукой она расстегнула лифчик юной ведьмы, обнажив все еще развивающиеся груди. Горячий воск залил ее соски, и Гермиона откинула голову назад, сильнее прижимаясь к руке Беллатрикс. — Ты можешь взять это... Всегда... Гермиона неожиданно села, и ее губы обрушились вниз, захватывая губы Пожирателей Смерти с такой силой, что она почувствовала сладость своей крови на кончике языка. Она схватила пригоршню темных кудрей и ответила улыбкой, когда почувствовала и услышала, как другая женщина застонала в их поцелуе. Свободной рукой она заправила шнурки, удерживающие кожаный корсет на месте. Сначала она встретила сопротивление, когда Беллатрикс пыталась освободиться, не желая позволять брюнетке прикасаться к ней. Но настойчивость Гермионы окупилась, когда, наконец, корсет скользнул по кремовой коже, раскрывая секреты, которые он скрывал под собой. — Рядом с тобой... — прошептала Гермиона, отрываясь от их поцелуя. Обе ведьмы тяжело дышали, а глаза Беллатрикс были полны тьмы, вожделения и удивления. Бордовые капли крови стекали по ее коже. Один темный локон упал ей на глаза, и Гермиона убрала его жестом, который мог бы быть нежным, если бы не темная страсть, которую они разделяли. Уголок ее рта дернулся. Она не могла жить без этого чувства. Оно взяло ее в плен она пристрастилась к наркотику, яду, которым была Беллатрикс Лестрейндж. — Не Темный Лорд, Беллатрикс. Рядом с тобой...Я знаю, кем я могу быть... Для тебя. Дело было сделано. Они скрепили свои судьбы, когда их губы нашли друг друга. Яд, смешанный с кровью, теперь свяжет их вместе. И Беллатрикс позволила рукам Гермионы коснуться ее так, как никто другой не касался ее в течение долгого времени. Черные как вороново крыло кудри дождем посыпались по фарфоровой коже, когда ее голова склонилась набок, а темные глаза закатились. Капли пота блестели на ее коже, плохо различимые в свете свечей. И когда Гермиона ушла от нее той ночью, ее кожу осквернили еще больше синяков и царапин. Она не могла заставить себя стереть их. Она стояла одна посреди комнаты, медленно стягивая через голову джемпер. Ее мышцы и кости протестовали при каждом движении. Боль была успокаивающей. Последняя свеча погасла, ее дым все еще кружил в воздухе. Беллатрикс исчезла, растворившись в тени, и Гермиона повернулась к разбитому окну над комодом, на котором Беллатрикс только что снова заявила о себе. Ее отражение в разбитом стекле выглядело разбитым и изуродованным. И все же она чувствовала себя более целой, чем когда-либо прежде.
