ВЕСЬ МИР ПРОТИВ НАС

1. Осенняя Ницца была прекрасна. Никем и ничем более не сдерживаемая, Усаги подолгу бродила одна по романтичным улочкам французского города и наслаждалась долгожданной свободой. Из охраны с ней был отправлен только Глыба, но вдали от хозяйского ока он стал смотреть на свои обязанности сквозь пальцы, а потом и вовсе перестал следить за своей подопечной и ушел в отрыв. А Усаги оказалась предоставлена сама себе. Две недели пролетели незаметно, а мысли блондинки так и остались далеки от романтики. Она думала о том, что сейчас легко могла бы сбежать – и Мамору никогда бы ее не нашел. Поступить бы в европейский университет, получить хорошую специальность, найти много друзей, исполнить свою мечту… «А как же Минако? А Рей?» - одергивала она себя и вздыхала. Пусть от дома ее отделяли тысячи и тысячи километров, нерушимые узы по-прежнему крепко ее держали. Она почти ни с кем не общалась. Окружающие были милы и приветливы, но мало кто говорил по-японски, и порой на нее просто не обращали внимания. «Забавно, - думала Усаги, - почему это Мамору решил, что стоит оставить меня одну, как на меня тут же набросится толпа поклонников и обожателей? Как приятно убедиться, что на свете есть люди, которым до меня и дела нет». Каково же было ее удивление, когда однажды утром курьер доставил ей цветы и записку: «Привет, малыш! Давно не виделись! Я сражен твоей красотой! Буду ждать тебя сегодня вечером в ресторанчике за углом» И подпись «С». Сердце Усаги замерло, пропустило два удара и пустилось вскачь. «Это он! – ликовала блондинка, - он приехал за мной! Здесь нам никто не сможет помешать!» Стоп, а почему он подписался «С»? Ведь логичнее было бы «Ф»! А вдруг это не Фокусник, а кто-то другой? Но ведь… тогда, в их первую встречу он сказал ей, что его настоящее имя – Сай. Да! Все сходится! Это точно он! Подписался своим настоящим именем! Весь день Усаги была сама не своя и никак не могла дождаться вечера. Ни одеться нормально, ни накраситься она была просто не способна. Хотя в записке и не было указано точное время, без пяти шесть она уже сидела за столиком ресторана. Целый час она нервно оглядывалась на дверь, сердясь на каждого, кто в нее входил, и к семи была уже совсем измотана. Она удрученно помешивала суп с моллюсками, когда неожиданно услышала за спиной смутно знакомый голос: - Привет, Куколка! Она медленно обернулась, и ее глаза расширились от удивления. Перед ней стоял Сейя. 2. - Что? Ты?... Но как? Ты ведь… - Усаги и сама не знала, что пыталась сказать. - Погиб? – закончил за нее Сейя и усмехнулся, - Боюсь, сообщения о моей кончине были преждевременными, - брюнет опустился напротив нее. Он был таким же красивым и обаятельным, каким она запомнила его в их последнюю встречу – полгода назад, в казино у Мамору. Но… Почему-то сердце Усаги не плясало от радости. Оправившись от первого удивления, она сказала более ровным голосом: - Но ведь я видела газету – там писали про аварию… - Ах, это! – Сейя небрежно махнул рукой, - Видишь ли, мне пришлось так поступить – для отвода глаз. Чтобы твой любимый братец не заставил меня с тобой развестись. - И что изменилось теперь? Я имею в виду, что заставило тебя «воскреснуть»? - Ты, конечно! Милая, я и не собирался скрываться от тебя вечно! Я знал, что когда-нибудь мы будем вместе! Ведь ты мне очень нравишься! Я влюбился в тебя с первого взгляда – еще тогда, в подвале… И теперь нам никто не сможет помешать. Мы можем сбежать хоть на край света! - Скажи, записка была от тебя? – перебила его Усаги. В ее душе бушевали очень странные чувства. - Разумеется! А что, ты ждала кого-то другого? Осторожно, я очень ревнивый! Но Усаги его не слушала. Ее затопила волна жгучего разочарования. «Да что же со мной такое? – лихорадочно думала она, - ведь еще недавно я мечтала быть вместе с Сейей – подальше от Мамору – и прожить с ним всю жизнь. И вот, мечта практически сбылась: мой муж жив, он признался мне в любви, мы сейчас далеко от Токио и никто в мире не сможет воспрепятствовать нашему счастью, но…. Почему я его не хочу?!!!!» Она смотрела на Сейю – такого привлекательного и классного, но перед ее глазами сам собой возникал другой образ – насмешливого и нагловатого Фокусника. Только сейчас ей вдруг стало бесповоротно ясно, что она никогда и ни с кем не сможет быть счастлива. Ни с кем, кроме того нахала, который остался в далекой Японии и, наверное, и думать о ней уже забыл. «Господи, да я же люблю его! Безумно!» - пронеслось в голове. Сейя смотрел на нее вопросительно, он ждал каких-то слов. Испытывая невыносимую муку, Усаги подняла на него глаза и заставила себя заговорить: - Прости меня, но… я не могу… Прости! – она поднялась и вышла из ресторана. Сейя проводил ее взглядом и, кода за ней закрылась дверь, со всей силы ударил по столу. Беспечный и дурашливый вид как ветром сдуло. «А чего ты хотел? – с болью подумал он, - ты ведь и не ждал другого, не так ли?» Брюнет горько усмехнулся. Если бы не люди вокруг, то он просто хохотал бы в голос. Сам над собой. Это надо же какой дурак! Заварил такую кашу! Позволил своей милой влюбиться в себя же – только под другой личиной. Ради нее он готов был сражаться со всем миром, вот только что делать, если своим соперником являешься ты сам? И как это теперь разрулить?! 3. В этот вечер Усаги долго не могла уснуть. От мыслей болела голова. Промучившись полночи, блондинка потянулась к телефону. Был лишь один номер, который она могла набрать в любое время суток и знать, что ей всегда ответят. Был лишь один голос, который она хотела сейчас услышать: - Мамору! – тихо позвала она в трубку и всхлипнула. - Усако, что случилось? – его голос был тревожным. - Мамору, я хочу вернуться! - Почему? Тебе не нравится Ницца? Выбирай любой другой город. Я дам указания Глыбе. - Нет-нет, дело не в этом, просто…. я скучаю по дому! По девочкам… по тебе… - Усако, милая, я тоже скучаю! Но ты ведь знаешь, что я отправил тебя в Европу не по своей прихоти. Будь моя воля, я не отпускал бы тебя ни на минуту! Но… сейчас я не уверен, что в Токио ты будешь в безопасности. У меня серьезные проблемы. И я не хочу волноваться еще и о тебе. - Мамору, неужели всё так плохо? - Не волнуйся. Все уладится, обещаю. Спокойно отдыхай. - Я хочу домой! – повторила Усаги и ее голос зазвенел, - Неужели мне опаснее находиться в Токио, чем Минако и Рей? Мамору, ну пожалуйста…. В трубке повисло долгое тяжелое молчание. Брат принимал тяжелое решение. Наконец, послышался его усталый голос: - Хорошо, возвращайся! – и дал отбой. Усаги вздохнула с облегчением и задумалась. Кто бы мог подумать, что в кои-то веки вырвавшись из-под опеки, она всего лишь через две недели будет умолять Мамору принять ее обратно. И все ради того, чтобы быть поближе к любимому. И пусть он наглец и вор, и пусть он ее не любит – не важно. Главное, что в Токио их будет соединять одно небо, они будут дышать одним воздухом и, может быть, судьба подарит им еще одну мимолетную встречу…. С этой мыслью она наконец уснула. 4. Целую неделю Токио поливало дождем. После своего возвращения из Европы Усе так и не пришлось ни разу выбраться из дома. Но хмурой была не только погода. Всегда энергичная и активная Рей сейчас целыми днями просиживала у себя в комнате и о чем-то молила своего Духа. Минако была способна думать только о будущем ребенке и полностью погрузилась в изучение каких-то книг. А Мамору, казалось, и вовсе не рад был видеть Усаги и показывался редко. Что касается Фокусника, то он вел себя отвратительно и, кажется, поставил себе целью, чтобы Усаги его просто возненавидела. Нет, за эту неделю они не встретились ни разу, но он умудрился крупно ей насолить. Дважды. Во-первых, он поведал всему свету о том, у кого следует искать украденный им сапфир. Был страшный скандал, газеты пестрили заголовками: «Похищенный сапфир скрывала сестра Мамору Джиба» и «Сестра Джиба в сговоре с Фокусником». Мамору ходил злой-презлой и два дня с Усаги не разговаривал. А во-вторых… Мамору получил от Фокусника четкое представление о том, что произошло как-то ночью в комнате его младшей сестры – без подробностей, но очень достоверно. Глядя на фотографии, Усаги не посмела отрицать очевидное и с болью наблюдала, как её брат совсем сник. В Токио шел дождь. И все члены семейства Джиба ходили мрачнее тучи. 5. В одном из дорогих ресторанов Токио за круглым столиком VIP-зоны восседали трое. Один из них – самый пожилой – выглядел очень солидно и, видимо, был здесь самым главным. Второго, красивого мужчину лет 45, можно было бы принять за знаменитого актера, если бы не шрам над виском, который портил всю картину. А третий… а третий был Сейя. Он находился здесь не по своей воле – его выловили на улице и привезли сюда какие-то хмурые типы, которые так и не удосужились объяснить, кому и зачем он понадобился. И вот, сидя напротив таинственных незнакомцев, Сейя не знал, что подумать. После нескольких минут молчания и непрерывного изучения заговорил старик: - Так вот ты какой, Фокусник. Или мне лучше называть тебя Сейя Коу? Молодой брюнет не ожидал такого вопроса и удивленно замер. - Не бойся, - с ленцой продолжал седовласый, - здесь тебе ничто не угрожает. Пока. Впрочем, насколько я знаю, ты не из тех, кого легко можно напугать. - Кто вы? – спросил Сейя как можно небрежнее. - Моя фамилия – Хино. О чем-нибудь говорит? – старик усмехнулся, наблюдая изумление своего собеседника и продолжил: - Да, именно! Я имею честь быть тестем Мамору Джиба. Надо сказать, удовольствие сомнительное. - Я считал что вы… что вас давно нет, - Сейя с трудом подобрал слова. - Все так думают. Но, как видишь, я все еще в седле. Ты не единственный, кто сумел вернуться с того света, - взгляд Хино был тверд, но в нем не чувствовалось холода или злобы, этим глазам можно было доверять. - Чего вы хотите от меня? – решил перейти к делу Сейя. - Сотрудничества. Ты поможешь нам, а мы поможем тебе. В конце концов, у нас с тобой общая цель. - И какая же? - Поставить на место Мамору Джиба! – вдруг подал голос человек со шрамом. Хино едва заметно кивнул в знак согласия и снова взял разговор в свои руки: - Сейчас ты наверняка спросишь «Почему именно я?» или какую-нибудь подобную глупость, поэтому я поясню сразу: потому что мы тебя выбрали! Как только ты появился в городе, мне сразу стало ясно, что твоя цель – вовсе не похищение дорогих безделушек, которые ты так виртуозно потом всем подбрасывал. Твоя истинная мишень была очевидна – Мамору, поэтому я навел справки и довольно быстро тебя раскусил. И не вмешайся я вовремя, все вокруг давно бы знали, что Фокусник – это ты. Но я принял меры. Так что, своим успехом ты отчасти обязан моим стараниям. - Вы ждете благодарности? - Я жду плодотворного сотрудничества. Впрочем, благодарность тоже не помешает. Сейя задумался. В словах старика был резон, да и помощь в борьбе за Усаги ему не помешает, но… оставалось еще много неясных моментов. - Прежде чем я соглашусь, мистер Хино, позвольте поинтересоваться: почему вы против своего собственного зятя? Этот вопрос упал в тишину. Старик нахмурился и забарабанил пальцами по столу. Наконец, немного успокоившись, он заговорил: - Да, мне нелегко идти против своей семьи, наносить своей дочери раны. Я пытался этого избежать. Но Мамору зашел слишком далеко! Он совершил много ошибок. Катастрофически много! Он катится по наклонной. Его методы приведут всех нас к величайшему провалу! Можешь считать меня старым идеалистом, но я не могу этого допустить. Да и Рей не слишком с ним счастлива; мой отцовский долг – помочь ей освободиться. - Понятно, - протянул Сейя, - значит, вы решили избавиться от зятя и занять его место. Из благородных целей, разумеется. На этот нахальный выпад Хино отреагировал лишь кривой усмешкой, потом повернулся к человеку со шрамом и поинтересовался: - Ну как он тебе, Кенджи? - Слишком молод, - отозвался тот, - и дерзок. - А мне он нравится, - Хино похлопал друга по плечу, - Да брось, Кенджи, у тебя нет выбора – его выбрала твоя дочь! - Какая еще дочь? О чем вы говорите? – Сейя все меньше понимал, что происходит. - Жена твоя! – Хино явно наслаждался растерянностью брюнета, - Кстати, вот, познакомься со своим тестем – Кенджи Цукино! От такой новости Сейя немного завис. Слишком много сюрпризов для одного вечера! Пожалуй, даже перебор! Шутка ли, встретить двух давно исчезнувших людей, один из которых приходится тебе тестем! Положение спас старый Хино, который подтолкнул брюнету стопку коньяка и предложил выпить за знакомство. Когда с этим ритуалом было покончено, заговорил Цукино: - Не спрашивай, что со мной случилось, я не намерен это обсуждать. Не важно, что было, важно – что будет. Я собираюсь вернуть себе дочерей и положение. И ты мне в этом поможешь. Если честно, я сомневаюсь, что ты когда-нибудь сможешь стать моим преемником – не твоё это. Но раз уж тебя полюбила моя Усаги, я дам тебе шанс. - А откуда вам известны её чувства? – поинтересовался Сейя. - Мне известно все, что нужно, - отрезал Цукино, - И даже больше. Ты думаешь, что камеры в доме Джиба принадлежат только ему? И, кстати, заканчивай этот балаган с переодеваниями – хватит водить мою дочь за нос! Иди и скажи ей правду! - Вы, конечно, правы, но… я не уверен, что она после этого захочет меня видеть… - Это твои проблемы! Раньше надо было думать! И учти, не добьешься её прощения – и нашему договору конец. Можешь смело отправляться домой – без тебя разберемся! – Кенджи Цукино поднялся и, не прощаясь, покинул зал. Старик Хино проводил его взглядом и вздохнул: - Не принимай слова Кенджи близко к сердцу, парень. Ему нелегко пришлось. Он потерял любимую жену, был вынужден столько лет скрываться, не видел, как взрослели его дочери. Злится, конечно. Но поверь мне, он хороший человек. - Зачем же тогда этот хороший человек отравил отца Джиба? - Он его не травил! Джиба-старший погиб из-за своей беспечности и упрямства. Я был там и знаю, о чем говорю. Ведь он знал, что ему нельзя есть устриц! Но все равно ел – на спор! Джиба вообще часто играл со своим здоровьем, и в тот раз просто доигрался! А Кенджи на том приеме даже не было! - Тогда почему Мамору решил, что… - Мамору поверил сплетням. Он выращивал свою обиду годами, и в конечном итоге она погубила его душу. Их беседа продолжалась еще довольно долго. Было уже за полночь, когда Хино позволил, наконец, Сейе удалиться. Брюнет отправился домой пешком – ему хотелось подумать. Надо было как-то уложить в голове весь план действий, изложенный стариком, и продумать, на всякий случай, запасные варианты. Но больше всего Сейю волновало предстоящее объяснение с Куколкой. Цукино четко дал понять, что тянуть с этим нельзя. Но какой будет её реакция? Заплачет? Обидится? Даст пощечину? Возненавидит? А может, все-таки простит? «Я сделаю это завтра! - твердо решил брюнет, - И будь что будет!» 6. Усаги скучала в казино у Мамору. Он по-прежнему на нее злился, избегал разговоров и почти перестал её контролировать. Она чувствовала себя очень виноватой и сама искала с ним встреч, старалась быть паинькой, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Вот и сегодня Усаги вызвалась ехать с ним в «Серебряный кристалл», чтобы оттуда вместе вернуться домой – вдруг удастся поговорить и растопить лёд? Но по прибытии хмурый Мамору сразу ушел в свой кабинет, а блондинка осталась в зале одна. От нечего делать она перебралась за стойку бара, где для неё уже открывали розовое шампанское. Усаги как раз допивала второй бокал, когда какой-то наглец приобнял ее сзади и игриво прошептал: - Привет, пупсик! Усаги вздрогнула и выронила фужер из рук. Она резко вырвалась из объятий Фокусника (а это был он) и отскочила на два шага. Он усмехнулся и, как ни в чем ни бывало, облокотился о стойку бара. Выглядел роскошно. И как ни зла была на него Усаги в этот момент, она не могла себя заставить оторвать от него взгляд (довольно нежный). - Как ты посмел сюда явиться? – она пыталась быть строгой. - Не оригинально, милая! Почему ты постоянно меня об этом спрашиваешь? Я появляюсь где хочу и когда хочу. Пора бы уже привыкнуть. - Я тебе не милая! И привыкать к тебе я не собираюсь! - Не зарекайся! – он как будто издевался, и Усаги начала закипать. - Ты такая красивая, когда злишься! – снова поддел ее Фокусник, - Ну же, сердце мое, разве ты не рада меня видеть? - Нет не рада! Я тебя ненавижу! - Ты любишь меня, пупсик. И сама это знаешь. Неизвестно сколько еще продолжалась эта милая беседа, если бы кто-то из охраны казино не обратил внимания на то, что в баре свободно восседает самый разыскиваемый в городе человек, и не доложил об этом боссу. Буквально через пять минут после начала перепалки влюбленных рядом с ними возник взбешенный Мамору: - Вот ты и попался, фигляр! – его голос был ледяным, но в глазах сверкали яростные синие искры, - Что ты забыл рядом с моей сестрой? - Я разговариваю со своей женщиной, – нагло заявил Фокусник, не оборачиваясь, - А вот тебя здесь вообще никто не ждал. Если ты собираешься и дальше стоять над душой, то мне придется забрать мою малышку в другое место! Эффект от этих слов был ошеломительным. У всех отпала челюсть – никто и никогда не осмеливался говорить с Мамору Джиба подобным тоном. Казалось, даже сам Мамору пребывал в шоке. Взяв себя в руки, он злобно процедил: - И ты думаешь, что сможешь просто так это сделать? - А кто мне помешает? Ты что ли? – с этими словами Фокусник подскочил к растерявшейся Усаги, перекинул ее через плечо и выпрыгнул со своей ношей в окно – никто даже опомниться не успел. Вся королевская рать, с Мамору во главе, кинулась на улицу – ловить беглецов. Но так никого и не нашли. 7. - Может, ты скажешь, наконец, куда мы едем? – потребовала Усаги. Вот уже сорок минут Фокусник кружил на машине по каким-то темным закоулкам и малознакомым районам города. Сначала Усаги подумала, что он пытается сбежать от преследования, но потом поняла, что за ними никто и не гонится – просто Фокусник почему-то тянет время. Сейя действительно набирался решимости перед главным разговором и пытался найти нужные слова. Но они все не находились. Голос Усаги вернул его к действительности, и брюнет резко затормозил. - А мы уже приехали! – он развернулся к своей спутнице и пристально посмотрел ей в глаза, - Теперь тебе решать: ехать со мной дальше или навсегда расстаться. - О чем ты? – получилось испуганно. Блондинке не хотелось поступаться принципами, но и отпустить его навсегда она не могла. - Я хочу тебе кое в чем признаться, - его голос изменился, - Вернее, кое-что показать. То, что произошло в следующий момент, Усаги запомнила на всю жизнь. Это было просто невероятно. Она едва ли могла четко объяснить, что именно сделал Фокусник со своим лицом (вроде, снял какую-то маску, отцепил какие-то пластиковые штучки), но через минуту перед ней сидел уже другой человек – ее собственный муж. Это никак не хотело укладываться в ее светлой голове, ум отказывался принимать такую реальность. Дрожащей рукой Усаги нащупала ручку двери, выскочила из машины и бросилась бежать. Сейя кинулся за ней. Он потратил несколько драгоценных секунд, чтобы отстегнуться, но все же довольно быстро нагнал свою беглянку на углу дома и ухватил за руку. - Подожди, нам надо поговорить! Она молчала и вырывалась. Ему пришлось крепко ее обхватить. - Усаги, пожалуйста, не беги! Выслушай меня! - Я не хочу тебя слушать! – она перестала с ним бороться, но Сейя не торопился ее отпускать, он знал: стоит ему разжать объятия, и она тут же снова упорхнет. - Тебе придется! – он старался говорить спокойно, - Пока я тебе всё не скажу – не выпущу. Потом будешь решать – казнить меня или миловать, но сейчас – выслушай! - Ты, ты! Всегда ты! – Усаги плакала и ее голос звучал почти истерично, - Все всегда должно быть по-твоему – и только так! А ты когда-нибудь интересовался, чего хотят другие? - Про других – не знаю, но я могу с уверенностью сказать, чего хочешь ты! Ты всегда хотела свободы – свободы и независимости от своего брата. Ты хотела встретить настоящую любовь, любить и быть любимой. Ты хотела завести семью, детей, жить долго и счастливо. Я знаю об этом, потому что мечтаю о том же самом! Все, что я сделал – было во имя этой мечты, во имя нашего общего будущего! - Значит, это во имя нашего будущего ты унизил меня перед братом и подставил перед полицией?! Но хуже всего – ты играл моими чувствами! Даже Мамору, каким бы резким и несправедливым он ни был, никогда не позволял себе такого! Ты устроил какой-то нелепый маскарад, заставил меня влюбиться в человека, которого нет! Ты обманул меня! И еще смеешь оправдываться?! - Я знаю, что совершил много ошибок! Когда я стал Фокусником, то и не думал поначалу к тебе подходить! Но однажды я не удержался, и все пошло наперекосяк! Каждый раз я говорил себе: эта встреча последняя, но желание увидеть тебя еще раз становилось сильнее меня! Да, мне не следовало так с тобой поступать, не следовало допускать, чтобы ты влюбилась… Но раз уж это произошло – что я мог поделать? Моя самая большая вина – что я люблю тебя слишком сильно! Неужели ты можешь меня за это ненавидеть?! И не говори, что ты полюбила того, кого на самом деле нет, ведь Фокусник – это я! Здесь, прямо перед тобой! - Не могу… - проговорила Усаги очень тихо, - Не могу тебя простить… - А я и не требую немедленного прощения! Куколка, я знаю, что сейчас тебе тяжело, но когда ты успокоишься, ты посмотришь на ситуацию по-другому! - Я уже успокоилась, отпусти меня! – ее голос был очень ровным и даже каким-то отрешенным. Сейя разжал руки. Усаги медленно повернулась к нему и подняла голову. Ее глаза были сухими. - Прощай! – сказала она очень тихо, но он услышал, - И больше никогда не смей ко мне подходить! – с этими словами она пошла прочь, постепенно ускоряя шаг. В душе царил полный кавардак. Громче всех вопила яростная обида, вперемешку с не менее яростной любовью. Усаги почти бежала. Ей казалось, что стоит остановиться хоть на секунду – и она уже не сможет от него уйти. Мчась по незнакомой улице куда глаза глядят, блондинка все дальше и дальше удалялась от единственного человека, которого любила. Упрямство гнало ее вперед, но всем своим существом она желала, чтобы Сейя ее остановил. Поэтому, когда он вновь догнал ее и принялся осыпать поцелуями, сил сопротивляться уже не было. А были лишь горячие губы, громкий стук сердца и страсть… Усаги не помнила, как они добрались до машины – шла ли она сама, или он ее нес – в память врезался только звук рвущейся ткани (ее любимое синее платье теперь можно смело выбрасывать). А потом только тьма, тьма… 8. Усаги сидела на коленях у Сейи, положив голову ему на грудь. Он гладил ее по волосам, медленно перебирая золотистые локоны. Оба молчали. - Куколка! – позвал он очень нежно, - Как ты, любимая? - Всегда мечтала о любви в подворотне! – немного капризно отозвалась Усаги. - Мы в машине! - Но машина-то в подворотне! - Кстати, ты узнала это место? Вон через то подвальное окно я впервые тебя увидел. - Как романтично! - Зато я запомнил это на всю жизнь. А ты помнишь? - Очень надо! – отозвалась блондинка и они снова надолго замолчали. На Токио опустилась ночь. Становилось холодно. И пора было что-то решать. - Ты мерзавец! – без эмоций заговорила Усаги, просто констатируя факт. - Знаю, любимая. - И совершенно меня недостоин! - Согласен с тобой. - Ты порвал моё любимое платье! - Я куплю тебе сотню таких же. - То, что произошло, совершенно ничего не меняет! Никогда не хочу тебя больше видеть! - Как скажешь, зайчик. Что-нибудь еще? - Да! Не смей никогда ни звонить, ни писать, ни подходить ко мне! - А подарки дарить можно? - Нет! - А целовать? - Ты что, издеваешься? – Усаги подняла голову и заглянула ему в глаза, - Всё ясно, опять издеваешься! – она надула губы и пересела с его колен на водительское сидение, - Выходи! - В смысле? – опешил брюнет. - В прямом! Я забираю твою машину! Не могу же я идти по улице в разодранном платье! - Я мог бы тебя подвезти… - Нет уж! Я же сказала, я этого момента не хочу тебя ни видеть, ни слышать! Выметайся! – всё это Усаги говорила совершенно беззлобно. Она не чувствовала сейчас и десятой доли того праведного гнева, который пыталась изобразить. Сейя прекрасно понимал ее чувства и с удовольствием играл с ней в эту игру. Он со вздохом показного отчаяния вышел из машины и наблюдал ее отъезд с еле заметной улыбкой. Конечно, теперь придется серьезно повозиться, вымаливая прощение, но о настоящем расставании не было и речи. Брюнет затолкал руки в карманы и, насвистывая, отправился восвояси.