Вопреки предначертанному

Судя по сумраку, разбредшемуся по всем уголкам спальни, время близилось к ночи. Вытянуться в полный рост и разбросать руки по сторонам, как она любила делать, оказалось задачей непростой — чьи-то другие горячие и крепкие руки зажали ее в тиски. Она нахмурилась, а после повернула голову, насколько было возможно, и увидела спящего Джейкоба. Улыбка глупого умиления тут же прилипла к ее губам. Изловчившись, Мона все-таки выскользнула из горячих объятий и наконец-то потянулась в свое удовольствие. Она подняла с пола футболку, натянула ее на голое тело и завязала спутавшиеся волосы в высокий хвост. — Ты куда? — сонно пробормотал Джейкоб, увлекая беглянку назад, в свои объятия. — Мне надо в ванную, — оборачиваясь, прошептала она, чмокнув парня в нос. Пару секунд после они играли друг с другом в гляделки, и, не удержавшись, она прильнула с поцелуем к мягким и улыбающимся губам Джейка. — Уверена, что тебе нужна эта ванная, Джин-Тоник? — перекатывая ее на спину и не переставая при этом целовать, спросил Джейкоб. — Интересно, сколько раз мне нужно повторить свое имя, чтобы ты его, наконец, запомнил? Мона толкнула его на подушки и села верхом, упираясь ладонями в его грудь. Джейкоб в ответ усмехнулся и завел руки за голову. — Ты же продолжаешь звать меня Джейкобом Блэком из Индианаполиса. — Потому что мне так нравится. А я всегда делаю то, что мне нравится. Советую запомнить это, Джейкоб Блэк из Индианаполиса. Прозвучало угрожающе, но Джейкоб ничуть не испугался. Напротив, он с еще большей жадностью впился в ее губы, желая до конца своих дней целовать только эти губы. — Ты ведь не избавишь меня от своего дурацкого прозвища? — со сбивчивым дыханием спросила шатенка. — Как ты догадалась? Она отвлеклась от поцелуя, чтобы взглянуть на неисправимого упрямца, чьи глаза на тот момент искрились возбуждением и детской радостью почти так же, как и ее собственные. Ей вдруг стало страшно от мысли, что она могла не оказаться в тот день на той трассе, могла не встретить этого странного мальчишку. Сейчас страшнее было только потерять его, о чем она и думать не хотела. Но насколько же у судьбы порой отвратительное чувство юмора. Из гостиной раздался голос. Они переглянулись, а потом Мона соскочила с кровати, осознав, чей это был голос. Одеваясь, она наказала Джейкобу оставаться в комнате, на что последний даже и не думал соглашаться. Он надел джинсы и увязался вслед за шатенкой. — Джозеф, что ты здесь делаешь? В ее голосе не было ни малейшего намека на радость. Самого Джозефа это, несомненно, задело, но виду он подавать не стал. Он лишь улыбнулся, так гадко и так приторно. — Где твои манеры, Мона? И к тому же, меня не было довольно долго, неужели, ты совсем не скучала? — А ты куда-то уезжал? Я и не заметила. Она провоцировала его, но Джозеф умело игнорировал ее нападки, все так же приторно улыбаясь. — Одевайся. Мы едем домой. — Она и так дома. Из-за спины Моны появился Джейкоб и незамедлительно встал между ней и Джозефом Гордоном, четко выразив свою позицию. — Я же сказала тебе оставаться в комнате, — зло произнесла шатенка. — А я тебя не послушал, — чуть повернув голову в ее сторону, ответил парень, затем посмотрел на Джозефа, — и правильно сделал. — Так вот он, как я понимаю, — Джозеф всплеснул руками, — неподражаемый Джейкоб Блэк. Рад встрече. На протянутую в знак знакомства руку Джейкоб даже не взглянул. — Кем бы ты ни был, лучше убирайся отсюда, — пригрозил парень, но Джозеф и ухом не повел. — Да? А не то что? Без тени стеснения незваный гость сел на диван, пристроив руку на его спинку и закинув ногу на ногу, — всем видом демонстрируя, что он с места не сдвинется. Джейкоб сжал кулаки и уверенно шагнул к нему, но Мона преградила путь. — Держи себя в руках, прошу. — Да брось, Мона. Дай мальчишке выпустить пар. Она чувствовала, как вскипает его кровь. На лице заиграли желваки, а костяшки на руках побелели. Предчувствие беды стало зарождаться внутри, и она попыталась затушить пока еще не разгоревшийся пожар. — Выметайся из моей квартиры, Джозеф. Тебе здесь не рады. — Ты ведь знаешь, Мона, только вместе с тобой. — Может, ему надо помочь? — в бешенстве рыкнул Джейкоб. — Он того не стоит, — одернула его зеленоглазая. Но Джозеф будто чувствовал и целенаправленно провоцировал спящего зверя. Он едко ухмыльнулся, поднимаясь с дивана. Тяжело вздохнув, раздосадовано произнес: — Что же мне сделать, чтобы все вы, — он обвел рукой своих невидимых прихвостней, — наконец поняли, что мое слово для вас закон? Может, нужно один разок кого-нибудь наказать, чтобы другим неповадно было? Он подошел к Моне вплотную, схватил ее за подбородок и больно сжал скулы. — Как насчет тебя? А то несправедливо как-то. Все несут ответственность, а ты отсиживаешься в сторонке. Бедняжка Кэл еще очень долго не сможет ложку нормально держать. Ее глаза в страхе забегали, но она не успела ничего спросить, потому что Джейкоб среагировал молниеносно. А вот у Моны реакция оказалась плохой: на этот раз она не успела усмирить юношеский пыл, и прежде чем она поняла это, Джейкоб чуть было не свернул Джозефу шею. Она впервые видела его таким, и это ее до смерти напугало. Ей едва удалось достучаться до сознания Джейка и убрать его руки от шеи Джозефа. — Ты совсем рехнулся?! Сердце Джейкоба отбивало глухие удары, в ушах стоял гул, перед глазами вспыхивали алые пятна. У него случился необъяснимый, неконтролируемый эмоциональный порыв, и он просто-напросто был готов разорвать напыщенного индюка на мелкие лоскутки. Когда рассудок стал проясняться, он увидел Мону, настолько растерянную и испуганную, что у него перехватило дыхание. Он потянулся к ней, но она отшатнулась от него. Она его боялась. — Я… я не знаю… он вломился в твой дом и я… — И что? Решил его задушить? — Теперь ты будешь его защищать? Кто он тебе? — Наши с ним отношения тебя не касаются. Когда Мона направилась в сторону спальни, чтобы переодеться и уйти с Джозефом, дабы ситуация не обернулась еще худшими последствиями, Джейкоб схватил ее за руку. Он не рассчитал силу и очень больно сжал ее запястье. — Ты ему не принадлежишь, и он не имеет права обращаться с тобой так, — как завороженный говорил он, его черные глаза искрились злостью. — Я не позволю ему. Теперь ты со мной. Она чуть не заскулила от боли. — Заруби себе на носу, Джейкоб Блэк, — прорычала Мона, высвободив руку из-под его хватки и ни слова не сказав о чудовищных болях. — Я не принадлежу ни ему, ни, тем более, тебе. Я никому из вас не принадлежу. Никому. Она схватила с вешалки куртку и вылетела вон из квартиры. Джозеф Гордон был доволен своей девочкой как никогда. — Ты очередная ее забава, Джейкоб Блэк, не более. Когда дверь захлопнулась, Джейкоб осел на пол. Его словно кипятком окатили. Внутри горело так, будто там разросся ядовитый плющ. Парень остервенело схватился за голову. Его захлестнуло очередной волной жара, и от злости он швырнул кофейный столик в стену. Тот разлетелся на щепки, не говоря уже об осколках разбитого стекла. — Джейк? Джейкоб, ты здесь? Это я, Чарли.