Мы дети без будущего

      Свобода.       В жизни Ролана, наконец, появилось то, что он ценил больше всего на свете. Грязные стены детского дома, убогая школа и быдловатые подростки — всё остались позади. К Ролану перешли все права на банковские счета и жилплощадь покойного отца. Отныне и впредь он был предоставлен сам себе и больше никому не позволит этого отнять.       Первое, что сделал Ролан, после того, как ворота приюта закрылись за его спиной, это наведался в отцовский дом. Ни одна вещь оттуда не была дорога ему, как память, поэтому решение о продаже было принято моментально. Ролану хватит и однушки в центре. Свои вещи он перевёз туда в один заход, не считая отдельной поездки, чтобы забрать свой любимый собственноручно собранный мотоцикл.       Денег на счёте оказалось достаточно, чтобы безбедно жить несколько лет, однако Ролан, повинуясь плану, отправился искать работу. Когда ты свободен и уверен в себе, открывается очень много дорог. Мудрить он не стал, наведался к другу в мастерскую и после душещипательного воссоединения через небольшую потасовку, получил от него направление и рекомендации в приличный автосервис. Спустя пару дней стажировки хозяин взял Ролана на должность младшего механика.       Следующим шагом в «успешном плане», который составил для него заботливый Алек, было поступление в колледж или ВУЗ.       — Образ-зование — эт-то о-очень в-важно! — постоянно повторял Алек, по обыкновению слегка заикаясь. Хотя, к тому моменту, когда Ролан собирался съезжать, речь друга уже стала больше походить на человеческую.       Алек сильно изменился, такого только слепой не заметил бы. Будучи ещё совсем недавно затравленным ребёнком, который боялся поднять глаза, он сумел превратиться в улыбчивого и приятного юношу, очень здраво смотрящего на жизнь. Алек считал, что всё это была заслуга Ролана, ведь это он вытащил его из грязи. Возможно. Но всего остального Алек добился сам. Стоило только расправить перышки и вот уже на месте жалкой подстилки появился спокойный и вдумчивый человек, метящий на бюджет в химико-биологический ВУЗ.       Ролан им гордился. Из такого дерьма, в котором побывал Алек, обычно не выбираются. Или выбираются, но с такими психическими загонами, что в нормальное общество дорога закрыта. Но Алек справился. Не без помощи Ролана, конечно. Когда тот уходил, уже не боялся оставить Алека одного. Теперь-то он мог за себя постоять. К тому же, жить в приюте ему оставалось меньше года.       Ролан не сомневался, что Алек сможет уверенно и свободно шагнуть в новую жизнь. Желания, цели, амбиции — всё, чего он был лишен на протяжении своей тяжелой подростковой жизни, теперь били из него ключом. При каждой встрече, когда Ролан приезжал в приют, чтобы проведать его и других приятелей, Алек делился с ним своими планами. В такие моменты оставалось только сидеть и слушать, открыв рот.       Но сегодня Ролан приехал не к Алеку.       Строго говоря, никто из друзей вообще не знал, что он будет здесь в этот день.       Ролан и сам не знал. До последнего мучился сомнением, но в итоге сам не заметил, как оказался на противоположной стороне знакомой улицы. Был поздний вечер. Наверняка постояльцы разбредались по комнатам, а старая-добрая тётка орала на тех, кто опаздывал.       Никому не было дела до того, что сегодня один человек выпал из привычной ему реальности, оставшись в абсолютном одиночестве. С пакетом старых шмоток в одной руке и папкой документов — в другой. Его выставили за ворота, не позволив даже перекантоваться последнюю ночь. Оставили наедине с огромным, незнакомым ему миром. Миром, который собирался проглотить его и высрать, даже не дав шанса…       Ролан затушил недокуренную сигарету, бросил в урну и, не дав себе передумать, направился к знакомой долговязой фигуре.       Джек выглядел совершенно безразличным к косым взглядам прохожих, но по одним только глазам можно было понять, что за пиздец творился у него внутри. Обычно для «выходцев» устраивали какие-никакие проводы, но попрощаться с Джеком не вышел никто, даже его старые друзья. Впрочем, последние полгода они старались держаться от него подальше и с удовольствием принимали участие в травле.       Джек отошёл на пару шагов от знакомых ворот и сел на край скамейки. Вот и весь путь. Куда идти дальше, он не знал.       В потёртой жёлтой папке у него лежал паспорт и документы на квартиру, которая полагалась ему от государства. На днях его туда свозили. Очевидно, под пунктом «квартира» действительно подразумевался только бетонный куб, потому что внутри не было даже матраца, на котором можно было спать. В пакете: пара футболок, спортивки, да носки. Всё самое приличное Джек надел на себя. И то, прохожие косились. Ну, конечно, ведь выглядел он, как бездомный наркоман. Впрочем, до такой участи ему было недалеко.       Чем ближе Ролан подходил, тем сильнее внутри всё сжималось. Плохая затея. Хотелось просто пройти мимо или вовсе развернуться и сбежать. Но разве таким он был? Нет. Сколько себя помнил, Ролан всегда нёс ответственность за свои поступки. Так было с Алеком. Так будет и с Джеком.       Ролан остановился в паре шагов. Джек бросил на него хмурый, зашуганный взгляд и тут же снова понурил голову. Не узнал. Или всё же… Не прошло секунды, как взгляд повторился, но уже полный неподдельного ужаса. Джек подорвался с места, нелепо проводя руками по одежде, будто от этого она могла стать чище или опрятней.       Конечно, Ролан изменился. За три месяца жизни «на свободе», так сказать, наточил клыки. Нормально подстригся, начал исправно посещать качалку, забил рукав на правой руке, хотя сейчас татуировку скрывала кожаная куртка. Ролан не стеснялся тратить деньги на себя, ему нравилось заставлять оборачиваться проходящих мимо девчонок. Мачо на мотоцикле в кожанке и черных очках. Таким был его отец. Возможно, подсознательно Ролан таким образом отдавал ему дань.       — Привет, — выдал он, потому что надо было с чего-то начать.       — Привет, — как болванчик повторил Джек. — А ты чего здесь?.. К Алеку приехал?       Ролану до сих пор была непривычна эта покладистая, ровная речь. В памяти всё сидел тот борзый быдлодятел, который собрал вокруг себя свору гопников и превратил жизнь невинного парнишки в настоящий ад. Ролан спас Алека, при этом полностью уничтожив его обидчика — Джека. Во время своей вендетты Ролан не думал, что всё может обернуться вот так.       — Нет, я за тобой, — сказал он.       Глаза Джека округлились. Он попятился, в отчаянии глянув по сторонам, словно решая, в какую сторону бежать. Сколько раз, после того памятного дня, Ролан угрожал ему, что, когда они оба окажутся на свободе, Джеку уже ничто не поможет. Конечно, он просто издевался, а потом и вовсе об этом пожалел, но Джек, похоже, воспринимал все его слова за чистую монету. С того самого дня… только так.       — Успокойся, я ничего тебе не сделаю, просто хотел поговорить, — добавил он, всерьёз опасаясь, что старый сосед и правда может броситься бежать.       — О чём? — Джек с опаской покосился на него, на всякий случай отступая ещё на шаг.       — Я так думаю, что ни приятелей, ни знакомых у тебя здесь нет. Что думаешь делать дальше?       — Твоё какое дело? — ощетинился Джек.       Как был идиотом, так, в принципе, и остался. Неприятной наружности, да ещё с мерзкими повадками. Разве что приседать начал от каждого резкого движения и шарахаться от собственной тени. В этом была заслуга Ролана.       — Я предлагаю тебе помощь, — сказал Ролан прямо и серьёзно. — Поверь, этот гадюшник не лучше того, из которого ты выполз. Чтобы в нём устроиться, нужно иметь хоть какую-то почву под ногами. Если не хочешь уйти на панель или сковырнуться от передоза через пару месяцев, пошли со мной.       Ролан не преувеличивал. Слишком хорошо знал, что этот город делает с такими людьми, как Джек. Может, раньше он бы справился, собрал вокруг себя угодных подпевал и существовал спокойно на дне своего королевского болота, но не после того, что с ним сделали последние полгода. Его просто растоптали, как личность. После того, как Ролан опустил Джека на самый низ, все, кто мечтал с ним поквитаться, дали себе волю. Алеку выбраться помог Ролан, а вот Джека спасать никто не собирался. Ролан был виноват во всем, что ему пришлось пережить. Он не мог просто так это оставить. Не мог и не хотел.       — Пошли, — сказал он, просто и спокойно, зная, что Джек послушается. — Пошли со мной, тебе всё равно некуда идти.       И он послушался. Боялся, дрожал, краснел и бледнел, но послушно шёл рядом. Ролан заплатил за проезд, и они добрались на автобусе до самого дома. Было немного странно от того, что Джек идёт вслед за своим ночным кошмаром незнамо куда и даже ничего не спрашивает. Они поднялись на лифте. Ролан отпер дверь своей квартиры.       — Заходи, — пригласил он, потому что иначе Джек не сдвинулся бы с места.       За свою холостяцкую берлогу Ролану не было стыдно. Бардака он не любил, так что всё было вполне чисто, а что касалось типично «мужского» духа, тут уж Джеку можно было только посочувствовать. Он молча смотрел, как Ролан скинул свою куртку и ботинки.       — Раздевайся, — велел он и только после этого Джек хоть немного отмер, принялся судорожно расстегивать ветровку. Пальцы плохо слушались, мелко дрожали. От кроссовок он избавился небрежно: наступив на пятку сначала одного, затем второго.       — Ванная, — Ролан указал на ближайшую дверь. — Если нужно, можешь принять душ.       — Зачем? Я же… — Джек резко осёкся и вскинул на него испуганный взгляд, по-своему истолковав это предложение.       Ролан закатил глаза и устало провёл пятернёй по волосам.       — Я не к тому. Просто вымойся, потом дам нормальную сменную одежду. Я не собираюсь выгонять тебя на улицу через полчаса. Наверняка ведь в твоей халупе даже воды горячей нет.       — Зачем?..       — Ты ещё не понял? — Ролан недобро сощурился, от чего Джек заметно сжался. — Потому что я так хочу.       Так было проще. Джек его боялся, а Ролан не знал, как к нему подступиться. Нужно время, чтобы они смогли притереться друг к другу в новой обстановке. В конце концов он был единственной знакомой ниточкой для Джека, за которую можно ухватиться. Наверно, о чём-то таком он и подумал, потому что покорно кивнул и направился в указанное место.       Это было так привычно. Просто слушаться, пытаться угодить, не разозлить ещё сильнее. Джек прекрасно понимал, что на самом деле Ролан его ненавидел. Он уже много раз успел раскаяться во всём, что делал. Ему хватило одного изнасилования, чтобы понять, как он был неправ. Но потом на него обрушилась такая волна всеобщей ненависти, что впору было лезть в петлю.       Терпеть бесконечную физическую боль и унижения изо дня в день было невыносимо. Он спал на полу, постоянно подвергался нападениям, болел от грязной работы и ежесекундно трясся от страха в ожидании новой расправы, понимая, что не имеет никакой возможности сопротивляться. Если бы Ролан вовремя не останавливал особо мстительных ребят, Джек уже давно окончательно рехнулся или издох самой позорной смертью.       Со временем всеобщая ненависть поутихла. Джек смог пережить самое страшное и подумывал, что скорее всего Ролан приложил руку к тому, чтобы над ним перестали издеваться. Наверно решил, что с него достаточно. Но сам кусать не прекратил. Впрочем, ему стоило только прижать Джека к стене, как того тут же накрывала паническая атака.       Смешно даже, что при таком раскладе он хвостом поплёлся в его берлогу и без особого сопротивления отправился в душ. Зачем Ролан его сюда привёл? Могло статься так, что Джека из этой квартиры уже никто не выпустит, но эта мысль почему-то заставила его усмехнуться. Да кому он нужен-то? Никто даже не хватится.       Горячий душ был приятным. В светлой ванной, где приятно пахло, в чистой душевой, где не страшно босиком стоять на полу. Всё это казалось обалденной роскошью. На металлической полочке стояли какие-то флаконы с гелем и шампунем. Джек не рискнул ими воспользоваться, но из любопытства открыл и понюхал. Приятный запах. Чем-то таким пахло от Ролана. Подумать только, сколько сентиментальной дури лезло в голову.       Наскоро вымывшись, дабы не испытывать терпение хозяина дома, Джек переоделся в домашний костюм, оставленный на раковине. Мягкая ткань приятно льнула к коже и едва уловимо пахла Роланом. Джек впервые надевал на себя что-то подобное.       Когда он шёл на кухню, пальцы на ногах поджимались от волнения. Так боязно и волнительно увидеться со своим личным дьяволом спустя столько времени. Он не знал, что должен чувствовать и что говорить. С тех пор, как Ролан покинул приют, никто с Джеком толком не разговаривал, так что, наравне со страхом и почти что паникой, он испытывал щенячью радость. Наконец-то кто-то снова видел в нём человека, а не мусорное ведро.       — Садись, — предложил Ролан, устав от неловкого топтания гостя на пороге. — Чай, кофе?       Джек уставился на него такими глазами, что Ролан едва не шлёпнул себя по лбу. Ну, конечно. Эспрессо или латте, месье? Самому смешно стало. Джек, видимо, подумал о том же, потому что густо покраснел и упёрся взглядом в стол. По его теперешнему виду не скажешь, что когда-то он был главарем беспризорных хулиганов. Прошло каких-то полгода, а его жизнь безвозвратно перевернулась с ног на голову. И теперь он отчаянно пытался устоять.       — Пей, — Ролан поставил перед ним ароматный дымящийся напиток. Умение варить кофе стало жизненной необходимостью, без него Ролан по утрам превращался в сварливого деда.       Джек недоверчиво покосился на молочно-кофейную гущу, но запах взял своё. Обняв кривыми пальцами кружку, он сгорбился знаком вопроса и шумно хлебнул. Дикарские повадки. Ролан в который раз одёрнул себя. Это он просто «отсидел» полгода, а Джек практически родился под дверью приюта и ничего другого не знал.       — Вкусно? — Ролан прислонился к столешнице и сделал глоток из своей чашки. Получилось, надо сказать, не плохо.       — Да, — негромко отозвался Джек. Глазенки у него повеселели, на лице выступил здоровый румянец. Кажется, причудливый напиток и впрямь пришелся по душе, вот только слишком бурно выказывать эмоции он побоялся. Привык уже всё держать в себе, так безопаснее.       — Я тебя сюда не просто так позвал, — начал Ролан. Взгляд Джека на секунду сделался испуганным, а потом в нём скользнула какая-то обречённость. Ролан поспешил продолжить: — Я хочу помочь. Ты с лихвой поплатился за всё, что сделал. Теперь у тебя есть шанс начать всё с начала.       — Зачем тебе это? — недоверчиво спросил Джек.       — Ты — моя ответственность, точно такая же, какой был Алек. Ты можешь принять моё предложение и остаться, или отказаться и уйти. Уговаривать тебя я не стану, и, если в будущем вляпаешь в неприятности, у меня помощи не ищи.       — Остаться… в качестве кого? Твоей шлюхи? — судя по его тону, Джек предполагал такой вариант, и не то чтобы сильно его боялся. Если только Ролан, то не страшно, лишь бы не делился с кем-то ещё.       — Нет. Пока в качестве нахлебника. Я помогу устроиться на работу. Как только обустроишь квартиру и твёрдо встанешь на ноги, распрощаемся раз и навсегда.       — И что я за это буду должен? — Джек своими глазами видел, как Ролан вступился за Алека, так ничего и не получив взамен, но не мог поверить, что Ролан сделает тоже самое для него.       — Не встревать в неприятности и делать то, что я скажу. Обещаю, я не причиню тебе вреда, — это было его последнее слово, дальше рассусоливать нет смысла. Ролан скрестил руки на груди и уставился на Джека прямым, давящим взглядом. Часть его хотела, чтобы он принял это решение, другая — горячо желала, чтобы Джек поскорее убрался отсюда.       — Ты знаешь, мне всё равно некуда идти, — выдавил Джек, после продолжительного молчания.       — Это «да»? — уточнил Ролан.       Джек поднял на него боязливый, настороженный взгляд и кивнул.       — Ладно, тогда завтра первым делом купим тебе приличную одежду, а то в том дерьме, что у тебя есть, точно ни на одну работу не примут.       — Я же всё равно ничего не умею, — ляпнул Джек.       — Научишься, — безапелляционно заявил Ролан. — Есть хочешь?       Джек неопределённо пожал плечами. Конечно же он хотел есть, но признаться стыдно.       — Не знаю, чем тебя накормить, чтобы не стошнило, — всерьёз задумался Ролан. — К нормальной еде ещё долго привыкать будешь. Ладно, от томатной пасты ещё никто не умирал.       Ролан выудил из холодильника недоеденную порцию пасты, которую заказывал в любимом ресторанчике здорового питания, и поставил её разогреваться в микроволновку. Едва только по кухне поплыл аромат, живот Джека издал по-настоящему жалобный вой.       — Ешь спокойно, не отберу, — сказал Ролан, поставив перед ним тарелку и всучив в руки вилку. — Оставайся ночевать. Спать придётся вместе, потому что кровать одна. Я ничего тебе не сделаю. Просто запомни это.       Чтобы не нервировать Джека ещё больше, он пошёл в комнату. Не стал как-то особенно готовить её к появлению нового жильца, только вытащил из шкафа ещё одну подушку. Переодевшись в домашние штаны и футболку, Ролан завалился на кровать и стал рыться в телефоне. Хорошо, что он взял на завтра отгул на работе. Чтобы привести Джека в божеский вид, им придётся повозиться.       Через пару минут тот появился на пороге и неловко замер.       — Доел? — спросил Ролан.       — Да. Я тарелку вымыл. На столе оставил. Не знал, куда убрать…       — Забей, иди, ложись. Нам завтра рано вставать.       Джек несмело приблизился. Ролан скользнул по нему равнодушным взглядом и снова уткнулся в телефон. Медлительность и настороженность Джека ужасно нервировала, но Ролан прекрасно понимал, что не имел права злиться. Когда они оба улеглись, и свет был погашен, волнение Джека только усилилось. Он нервно вздрагивал и ёрзал, словно ждал чего-то и, возможно, даже хотел, чтобы это поскорее случилось. Ему нужна была определённость. Слова его не убедили, поэтому лучшее, что мог сделать Ролан — это не делать ничего.       — Перестань трястись, — вздохнул он, поворачиваясь спиной, — спи спокойно.       Джек постарался расслабиться. Надолго притих, и этого времени Ролану хватило, чтобы уснуть. Джек лежал и прислушивался к его дыханию. Ролан не храпел, но издавал такое урчание — мирный, успокаивающий звук. Действительно будто рядом лежит большой кот, ещё и тёплый, как печка.       Так вот, что чувствовал Алек, когда спал между Роланом и стенкой. Безопасность, умиротворение, тепло. Джек уже забыл, когда ему последний раз удавалось расслабиться. Сморгнув внезапно набежавшие слёзы, он подумал, что сможет довериться Ролану. Сможет поверить в то, что хоть кому-то нужен.