Два деда (не геи)

Загадка человечества? Парадокс, вызванный помешательством и глубоким непониманием, накатившей скукой. С Учихой интересно, потому что принц решил показать когти, которые в его мире показывать не принято. Все богачи — лицемеры, привыкшие действовать исключительно руками слабых, приниженных. Раздражали, закопать бы. Загадка. Он — другой. В офисе появился и будто все вокруг его давние, перченные прошлым друзья. Голову не задирал, шел на шаг позади, пропуская клерков. Запасся ключами, открывая для себя каждую интересующую душу. В первый день его посчитали клоуном, на второй — стали присматриваться. — Кофе принес. Помог с задачей. Молча ушел, а приходил за советом, — женщина притупила взгляд в пол, нервничая от незнания. — Но я и слова произнести не смогла. Не успела... Пустил корни никому не нужной доброжелательности. Приковывал к себе, невольно заставлял слушать и говорить. Масса обыкновенная, незаурядная, обычное светлое пятно поверх чернеющей ночи. Но Гаару затянуло, пока разбирался в феномене. И стал не просто свидетелем, а соучастником секты поклонения. Обычный человек, ставший необычным в мире изобилия. На третий день снизошло понимание. Знал, этот Наруто Узумаки, что проект — прикрытие, фарс. Закончил с делами, которые касались обязательного участия и прирос к месту, где решил обосноваться. На четвертый день Гаара решил выйти из тени и проявить себя в этой схеме помехой, жирной кляксой на безупречно чистом листе. — Ничего не говоришь, не делаешь, а голову засоряешь. Поэтому Учиха тебя при себе держит? Обет верности или около того, — Гаара сел напротив, придвигая к себе чужой кофе. — М, Наруто? — Никто меня не держит. Или я должен в этих словах понять другой смысл? Извини, но не обладаю большим умом, — Наруто откинулся на спинку стула, скучающе обводя окружающих взглядом, как будто хотел за что-то зацепиться. — Как же, — Гаара отпил кофе, морщась. Отвратительный сладкий вкус обжег небо. — Посредственность выделывается. Цену набиваешь. — Цену? Поговорим о твоей заинтересованности? Во мне нет ничего, что ты пытаешься выяснить. — Наруто слабо улыбнулся, протягивая закрытую бутылку воды. — Не знаю, на что ты рассчитываешь, но мне нечего дать. Поэтому прекращай следить, а то напрягает. Во многом остался прав. И к стене лицом, и под задницу коленкой — ради забавы. Просто так. Выяснять «почему», «как» и «зачем» только придавало значимости этой незаурядной личности. Потому Гаара перестал следить и на пятый день подходил открыто, выдавая несколько бессмысленных фраз. Всегда получал ответ, где поставлена жирная точка. Но текст не заканчивался, предоставляя многообещающее многоточие. Стал серой массой, заменяя свое тело на другое, уже обработанное очарованием. — Собираешь информацию? Я думал, что ты просто общительный, — Гаара закрыл вкладку на компьютере, встретив непонимание его владельца. — Под статью тут многое соберется. — Кофе? — Наруто протянул закрытый крышкой стакан, второй оставил у себя в руках, будто знал, что нужно брать два. — А это… у меня был доступ. Нельзя? — Доступ к закрытой информации? Интересно откуда. — Сбой программы? Гаара впервые за несколько дней улыбнулся, находя это забавным. Дурачок оказался проворным, хитрым умельцем. На шестой день они пили в местном баре около офиса. Молча, выдерживая паузы между наполненными стопками. Редкое чувство спокойствия. Его только принять. — В чем заключается секрет? — Какой? — не понял Наруто, протягивая бармену деньги на чай. — Сбоя программы. — А ты не фиксируйся на этом. Может, поймешь, что я ничего не делаю. — Просто замолчи. Наруто кивнул, качнув ногой. — Тогда рассказывай. Гаара заговорил, заглядывая в синие от опьянения глаза. И понял то приятное, что казалось обыденным, — его слышали. Рот не закрывался. Наруто молчал, поглощая новые тайны.

х

«Открой дверь в свое сердце и прими всех, кому позволил войти». Дверь не запирай, встречай радушно, с теплотой в душе. Нагадить — обязательно нагадят. Только если позволишь. И виноват окажешься, потому что и дверь открыл, и впустил — ты. Но будь осторожен. Выгонишь неугодных преступников, это правильно, но не захвати в эту гребенку людей, уважающих тебя, любящих. — Ханаби рассказала… А что я могла? Сохранить брак? Как? Кто-нибудь в этом мире может дать мне инструкции? Тогда замолчите. Молчите! Ничего вы не знаете. Ничего… Расставляй приоритеты. Определяй границы допустимого. Любящим даруй безвозмездную, бескорыстную любовь, ненависть вычеркни из жизни жирными черными линиями. А разочарование? Обязательно постигнет. Можешь выжигать его огнем, втоптать глубоко в землю; в итоге: просто присыпешь снегом, который рано или поздно растает, смешается в одну огромную кашу из грязи и распространится по телу, как скверна. Его только принять, пережить, понять, а после навсегда отпустить. — …Не была я плохой женой. Я все делала! Все! Потакала каждой авантюре, не жаловалась и не злилась. Были ссоры, но тихие и заканчивались очередным «прости». Поэтому не смей меня упрекать. Только не в этом… «Отпустить» не получалось. Если быть точной, то и не хотелось вовсе. — …Просто сказал. Говорил, будто готовил речь уже много лет. Заучил каждое слово, чтобы не обидеть. Ну я же не глупая. Я с ним почти всю сознательную жизнь. Он готовился к разводу. И документы все — в папке. Поэтому я отпустила… Сказала сыну, что ей «все равно», что отец с кем-то делит постель. Добавила: уже давно все равно. С кем он спит, Боруто, не мое, а тем более не твое дело. Он не делает мне больно, он волен делать что ему угодно. Не наше дело. Поэтому извинись перед ним, — последнее, что сказала Хината. — …Просто? Просто! Нет, это было не просто. Больно. Потому что после развода ничего не изменилось. И сначала я радовалась, потому что надежда на воссоединение только росла. А потом поняла кое-что… Говорила, забыв его имя. Как будто запятнала бы то сокровенное, что от него осталось. Поэтому Наруто стал простым «он», ведь его имя раскрывало еще не заросшую рану. Обнажало поломанные, а оттого хрупкие кости воспоминаний, воссоздало полный образ — руку протяни и ощутишь тепло когда-то родного тела. — …Так было всегда. Не любовь, а уважение. Ничего не изменилось, потому что меняться нечему было. Стоило только секс из нашей жизни вычеркнуть. Ха! — истерично засмеялась Хината. — Извини. Забыла, что Наруто вычеркнул его задолго до развода. Хотела только я. Любила только я… «Он» из оживших кусков уходящей памяти, улыбался, тянул к ней сильные, грубые руки и сжимал, притягивал к себе так крепко, не имея желания когда-либо отпускать. Губы кусал от переживаний перед жарким поцелуем, отводил смущенный взгляд от впервые увиденного обнаженного женского тела. Довольный стон хищника, неловкое молчание и фееричное продолжение. — …Ты мужчина. Ты должен понять, что происходит с отношениями, если они закрывают дверь в общую спальню. И я старалась это исправить! Я красиво одевалась, вела себя раскрепощённо, устраивала нам на двоих отпуск без детей. Вышло ли у меня заставить загореться ту искру, что была во времена наших «семнадцати»?.. Мне все равно, что такое происходит снова, только не со мной. Наверняка «он», найдя себе жертву для очарования, сейчас просто обезумел. Хината тихо застонала, скрывшись в ванной. Жалко тебя, Саске Учиха. «Он» завораживает, силой втягивает тебя в свою жизнь, насильно приковывая узами чувств простым добродушием и широкой улыбкой. «Он» заботливый, «он» влезет в твою душу, решит любые проблемы, избавит от печали. Но как же это опасно. Мне жаль тебя, мужчина. — …Вышло. Ровно на неделю. А после больше месяца он ко мне не прикасался. Я старалась. Только я… И потом я забеременела. Сейчас я знаю, что неловкая улыбка, когда врач посоветовал воздержаться от полового акта, была не неловкой. Головой я понимала, что что-то «не так». А недавно осознала, что я насиловала его этим браком. Не все время, но последние восемь лет — да. Поэтому согласилась на развод… Обезличить их и думалось не так, как будто вдыхала пепел в легкие. Жаль тебя. «Он» становится центром твоей жизни, и ты — дальняя планета его вселенной. Поступает жестоко, если разочаровываешь. Если делаешь, как желает твоя душа, как просит неутомленное маленькое сердце, а «он» уже тебя отверг, не принял, то просто умри. Для тебя так будет лучше, потому что выдержать его взгляд, столкнуться с его закрытой дверью слишком больно и почти невыносимо. — …Но мне обидно. Он был счастлив со мной, я знаю. После развода я замечала его взгляд на своем теле. И как тут не надумать лишнего? Может, он наконец снова увидел во мне красивую женщину? Смешно, но нет. Он просто хотел с кем-то переспать, но спать со мной — уже табу… Это же Наруто. Прекрасно знает, что я все еще люблю его. Не отпустила. Не отпущу… Мне жаль себя. Просто вычеркнуть и забыть было бы легче, чем жить с этой сквозной дырой, где когда-то стучало сердце — для него. Подаренное безвозвратно и с чистым помыслом для бережного хранения. Нельзя было отдавать сердце. — …Ты помнишь, как он в первый раз пришел к нам домой? Отца на коленях умолял оставить Боруто. Говорил, что возьмет ответственность за содеянное. Моя беременность — его ответственность. Понимаешь, что я хочу сказать?.. Я должна его ненавидеть за это. Но я люблю… Я отдала и пала безвольной куклой, что существует ради его продолжений. Обременения нагромоздили на плечи неподъемный груз. Его любовь — убийственная. Голубые глаза — бездна. Искренняя улыбка — крышка гроба. Без дна. Любила за двоих, прощала за двоих, ненавидела за двоих. Жила. Живет. Но, кажется, умирает. Мне все равно, Наруто. С кем ты и где. Мне все равно, как и с кем ты живешь, кому даришь эту любовь. Все равно, что ты думаешь и о чем мечтаешь. Я приняла свое поражение, заметила, как твои глаза потухли, возвращая меня в океан без шанса на выживание, где воздух — только вода. Мне все равно, что ты просто убил меня одним страшным словом «развод». — …Никто не поймет меня. Никто не поймет моих намерений все вернуть. Вы можете меня осуждать, называть глупой и бесхребетной. Но никто из вас не знает, как много любви я ему отдала, чтобы просто все забыть и перелистнуть страницу этой истории… И заплакала, вывернув из тела накопившиеся остатки души. Хината до крови закусила запястье, глуша гортанный крик. — …Нет, вы ничего не знаете. Он спас меня. Наруто подарил мне счастливую жизнь… И отнял ее, да, не спорю… Мне не все равно, Наруто. Я могу солгать себе, детям, но только не тебе. Наруто, тебя так не хватает. Мне жаль, что ты ушел. Мне отвратительно, что ты с тем мужчиной. Я его ненавижу. Я ненавижу тебя, Наруто. Ненавижу так же, как люблю. И жаль, что ты не дарил мне даже капли той безоговорочной и вечной любви, которую дарила тебе я. — …Это не контролируется. Я стала разбалованной. Эгоисткой, которая не желает делить его даже после развода. Да, я обезумела, Неджи. Я не отрицаю. Если тебе противно, то ты можешь не слушать меня. Лучше бы «мы» никогда не существовали. Лучше бы «нас» не существовало. Что же мне делать? Как мне жить, потеряв опору и смысл своего жалкого существования. — Мам? — Боруто постучал в дверь, услышав очередной сдавленный всхлип. — Мам, все в порядке? Мама! — Да, — ответила она, вставая на ноги с помощью костыля, но вес нахлынувших терзаний снова придавил ее к полу. Упала, задевая травмированной ногой угол шкафа. — Я скоро выйду. Иди, Боруто. Сдержала крик, кусая губы. Неприятная дрожь от удара сковала невидимыми шипами нежную кожу. Только бы не заплакать. Неджи резюмировал: я поговорю с Наруто. Сказал, родственники ничего не знают. Но Неджи не стоит лезть в эти отношения. Никому не стоит. Она уже ошиблась, пытаясь привязать Наруто детьми. Больше таких ошибок допускать нельзя. Поэтому сказала Неджи держать язык за зубами, удивляясь своей грубости. Обезумела. Вот так точно. — Мам! Ты упала? — Боруто еще раз постучал, дернув ручку двери. — Ты пугаешь, мам. Я сейчас войду. Боруто увидел красные, опухшие от слез глаза. Дрожащие пальцы, что сжимали подол старого халата. Покусанные до крови губы и след от зубов на ладони. Понял, как ее задели слова об отце за ужином. Глупая правда, которая пошатнула и так нестабильное состояние матери. Но свою вину отрицал, сваливая все на мудака-отца, решившего продолжить свою жизнь в компании доступных грязных шлюх. — Вставай, мам. Я помогу. Боруто аккуратно взял ее костыль под руку, присел и поднял, придерживая за талию. Тело матери потряхивало от беззвучных рыданий. Уже не в силах скрывать отчаяние, вывалила все, как есть. Ведь Боруто так похож на него, так похож… Слабость же существовала, отделившись от ее сознания. А она любила Наруто. — Вот поэтому я тебе не говорил. У него же хватило совести все рассказать. И после этого ты его все еще любишь, мам? Очнись уже, — Боруто посадил Хинату на диван, накрыв пледом холодные ноги. — Мой любимый мальчик, — Хината протянула руку и накрыла теплые щеки Боруто ладонью, поглаживая большим пальцем. — Я не могу разлюбить Наруто. У двери стояла Сарада, прислонившись плечом к стене. Хината подняла голову и увидела ее. Отвратительно то, что она так похожа на того мужчину. Отвратительно и то, что Хината видела его в этой милой девушке. Он словно насмехался, сделав дочь своей копией. И Наруто, покинувший ее, оставил себя в Боруто. Жизнь явно имела чувство юмора. — Я жизнь положила на это! Я верила, что «это» навсегда! Так почему же вы пытаетесь мне внушить, что я сошла с ума? Почему я не могу верить в «нас»? Почему вы все хотите отнять мою любовь? Почему я — ненормальная, а вы, пытающиеся «вправить мне мозги», — нормальные? Я просто хочу быть счастливой. А быть счастливой без Наруто я не умею… Боруто смотрел глазами отца. Склеилась картинка взятой ответственности и поплыло — Хината зарыдала, закрыв рот ладонью.

х

Сарада помогала накрыть на стол, пока Хината убирала грязную от готовки посуду в посудомоечную машину. Все упростилось до неловкости и боязни наступить на случайную мину. Кто знал, зачем им образовывать около себя поле боя. Но решал здесь Боруто, чуткий до материнских чувств. Он вспыхивал от каждого неровного вздоха Хинаты, переводя все в степень абсурда. Алгоритм был прост: упала чашка, Хината испугалась, виновен — Наруто. — Боруто сказал, что твоя мама приехала. — Хината распрямилась, облокотившись о столешницу. — Ты выглядишь уставшей. Все хорошо? «Все» было не очень. Сарада неловко улыбнулась, не желая говорить о матери. Сакура, кажется, хотела задержаться в ее с отцом доме. Это напрягало. — У меня с ней не очень хорошие отношения. — Почему? — удивилась Хината. Сарада донесла тарелку с салатом на стол и помогла Хинате сесть на стул, обдумывая, как правильно описать те чувства, которые она испытывала к матери, короткой фразой. — Как-то не сложилось, — уклончиво ответила Сарада, кидая взгляд на Боруто, который после бессонной ночи в полицейском участке засыпал на ходу. — Она редко приезжает, да? Извини, если лезу не в свое дело. — Можно и так сказать. Хината кивнула. Задумалась о чем-то, ковыряясь в салате вилкой. Заговорила, но уже с сыном: — Боруто, так, где ты вчера был? Боруто поднял голову, нахмурив брови. Сарада сориентировалась быстрее: — Отец не в восторге, что мы ночуем вместе. Мама рассказала ему, что Боруто остался. И он решил, что просто так это не оставит. Был скандал. Сарада неловко повела плечом. Лгать Хинате трудно и неприятно. Боруто еще больше нахмурился, сжав стакан с кофе до противного скрипа. — Но, когда вы остаетесь у Наруто, он не против? — спросила Хината, вывернув этими словами двойное дно наружу. Любящая женщина заметит все. Проведет работу детектива и разберет причинно-следственные связи. Знала она, поняла Сарада. И то, что она солгала, — знала. — Если вы от меня что-то скрываете, ладно. Я хотела бы попросить тебя, Сарада. — Хината натянула улыбку, все еще собирая шестеренки в своей голове. — Об ужине. Твои родители, я с Наруто. Вы. Думаю, нам нужно прояснить все моменты, чтобы больше не возникало недопониманий. Это будет самый худший в ее жизни ужин. А Хината улыбалась, приводя план из своей головы в действие. Сарада сжалась, не желая соглашаться на эту просьбу. Отказать будет грубо. — Знаю, что будет непросто. Но я бы хотела, чтобы мы все вместе сели за стол и поговорили. — Я им передам. Не гарантирую, что отец согласится на это. — Согласится, — Хината уверенно кивнула, как будто знала, что отец не сможет отказаться. — Но для начала тебе, Боруто, нужно помириться с Наруто. Взорвался. Боруто фыркнул, вставая со своего места. — Не знал, что ты так себя не уважаешь, мам. Хината проводила сына взглядом и поджала губы. Неловко. Сарада встала следом, но Хината схватила ее за запястье и посмотрела со слезами на глазах: — Поговори с ним, пожалуйста. Он меня не слышит, но тебя выслушает. Я верю, что у тебя получится. У Сарады не получилось. Возможно, стоило закрыть свой рот и никогда его не открывать. Разрушительная сила слов, которая впечатала в запятнанную страданиями душу колкую правду. Она сказала то, что Боруто не готов был услышать, но заслужил знать. Так чем же ты отличаешься от своего отца? И дерьмо, закинутое Сарадой, врезалось в бронированную стену, потому что терпеть больше не осталось сил. Играть в спасателя совсем не весело; не веселило и то, что нуждающийся отказывался от какой-либо помощи. Дорогой сердцу человек продолжал совершать ошибку за ошибкой, погрязнув в выдуманных проблемах. Она сказала: он хотя бы уважает свою бывшую жену, не кидается в нее грязью. Слишком шумно. Музыка грохотала так, что не разберешь ни слова, которое хочет извергнуться изо рта молодого человека рядом. Этот придурок слишком пьян и не в состоянии стоять на ногах ровно, нарушая гравитацию ее собственного мира. Сарада отшатнулась, позволив этому человеку упасть на грязный пол. Села на кожаный диван, не упуская запримеченную цель в центре бара. Сначала он обошелся пивом. После — несколько коктейлей, которые явили себя гвоздями в его собственноручно созданном гробу. Боруто отошел от девушки, что вязала его под руку и направился на выход из бара. Судя по всему, блевать. Сарада пошла следом, одернув черное платье вниз. Это все ей не нравилось. Испытывать терпение отца тоже не особо хотелось. Узнает, что она бегает за своим парнем по рыгаловкам, — и будь что будет. Боруто нашелся у кирпичной стены. Прижался спиной к холодной поверхности и тяжело дышал. Сарада подошла ближе, всматриваясь в лицо, которое последние дни совсем не узнавала. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, оценивающее осматривая ее короткое черное платье. — Еще в таком виде. Сарада стояла неподвижно, поэтому Боруто, рассчитав свои силы и секунды, в пределах которых он мог ровно стоять на ногах, накинул на ее плечи куртку. И вернулся к стене. В кармане нашла поддельное удостоверение личности, где Боруто — уже совершеннолетний. Приложив усилия, разорвала. — Какого хрена, Сарада? — Я вроде не попугай, — спокойно начала она. — Два раза не повторяю. Или до тебя долго доходит? Боруто закатил глаза и отвернулся, выблевывая все содержимое желудка. — Пошла ты, знаешь, куда?.. — Куда? — Куда-нибудь свали, а. Надоела уже. Ты, твой отец, мой отец, мать. Отъебитесь от меня! Сарада смотрела все так же — прямо, вырывая проблески сознания из пьяного тела. Боруто же смотрел злобно, в нем кипел гнев, варилась обида. Это ее он послушает? Кажется, Хината переоценила их чувства. — Если ты так хочешь, — Сарада скинула куртку с себя на землю прямо туда, куда Боруто наблевал. — Мне тоже надоело. Кто бы знал, как я от этого устала. И глаза его, звериные, загорелись. — Устала? Так проваливай, Сарада. Никто не заставляет тебя бегать за мной. Наверное, стоило засмеяться и извергнуть из себя обиду и злость, пропитанную каждодневным «уйди» и «ты не понимаешь». Но Сарада просто развернулась на каблуках и ушла, исполнив желание придурка. Нравилось страдать? Пожалуйста. Не хочешь говорить? Молчи. Но не смей топтать мои чувства. К удивлению, решение далось легко. Я могу позволить себе уйти от разрушений, а ты? Добровольно загоняешь себя в болото. И в помощи не нуждался — стоял по колено.

х

— Она мне говорит: хочу отношений. Ну, не смешно ли? Смотри, вот она, идет, — Юка закатила глаза, указывая пальцем на женщину, которая прошла мимо ее кабинета. — Ты видел? Я, конечно, ничего против не имею, но нужно быть объективной. Чу-че-ло. Продолжила, уловив в мужчине ту черту, которую имели не все представители его сильного пола. Слушал, присев на рядом стоящий стул (поставила еще неделю назад для него же). И накрыло что-то исключительно женское: надо было поправить макияж, когда выходила в туалет. Сказала: не вышла лицом, восполняй мозгами. Но думать не умела. Все на автомате. Запомнила порядок действий — и все, по схеме в путь. Чуть что сразу бежит кричать «на помощь» и никогда не задумается, что, может, проблема — и не проблема вовсе. И все же лицом не вышла. Работает здесь, знаешь, почему? Повезло, пропихнули. Кто знает, может, и к начальству в постель прыгнула? Я раньше смеялась, потому что в реальности такого нет — фильмы испортили восприятие, но нет. Живой пример вот, перед глазами. И стыда — нет. Наруто прищурился и придвинулся ближе, пытаясь разглядеть ту женщину. Юка косо на него посмотрела, вздрогнув от неожиданного касания. Потом придвинулась ближе, накрывая своим плечом его грудь. — Все женщины прекрасны, — Наруто склонил голову, впитывая пустые, нацеленные на проверку слова. — Просто кто-то умеет подчеркивать свою привлекательность, а кто-то ее скрывает. Или не знает о ней. Из этого складывается проблема самооценки. И не все ограничивается постелью… Так, я возьму твой ноутбук? Юка улыбнулась, закинув ногу на ногу, обнажая бедро из-за собравшейся наверх юбки. — Ага, — согласилась она, не услышав ответа на свою провокацию. — Что ты считаешь привлекательным в женщинах? Наруто придвинул к себе ноутбук, облокотившись на спинку стула. Романтический ореол, навязывание стандарта общения мужчины-женщины — утомляло. Сначала шла внешняя привлекательность. Следом: склад ума, красивые речи, действия, подкрепляющие заинтересованность. Слова, направленные на поднятия эго, выделение уникальности и возвышение недостатков в статус «восхищение». Работало бесперебойным механизмом. И главное в человеке, на чью привлекательность повелся, это подогнать себя под его стандарты. Лежала на поверхности значимость попадания в определенные пункты. Посмотрел на Юку, оценивая ее формы на «десять» из «десяти». Привлекательная девушка тридцати лет. Миловидное лицо и прищур, подчеркнутый тонкими черными стрелками. Вздернутый носик и тонкие губы. Полновата, но удачно маскировала недостатки одеждой. — Харизма. Характер. Личное мнение. — А внешность? Наруто улыбнулся, переводя взгляд в ноутбук, пока Юка отвлеклась, пытаясь выбрать удачную позу. Играть в это не хотелось. Поэтому оставил свои мысли при себе, покрыв тайной желаемый типаж. — Говорю же, все женщины — прекрасны. — Ты что, бабник? — Юка подставила руку под голову и мотнула ногой, задевая колено Наруто. — Говоришь, но никаких действий. — А должен действовать? — Наруто прошелся глазами по некоторым файлам. Запомнил, закрыл все и зашел к себе в почту, чтобы Юка ничего не заподозрила. — Или у тебя есть предложения, которые я должен озвучить? С Юкой он познакомился в первый же день приезда в офис. Канкуро выделил ему кабинет напротив ее отделения. Как удача — Юка не последний человек в иерархии офиса. Стоило пару дней принести ей кофе — и дружба на грани флирта зародилась через два стакана. Недостатком внимания здесь страдали все. Слушать никто не хотел, а говорить желали многие. Ему досталась роль свободных ушей. Наруто стал слушателем бытовых проблем, злого и непонимающего начальства, несправедливости повышения и просто пустых «какая сегодня хорошая погода». Юка отличилась. Она хотела подчинения. Хотела, чтобы ее советам следовали, чтобы выполняли поручения принеси-подай. Оценили опыт в руководстве. Наруто оценил, откликаясь на каждый ее зов. Строил из себя беспомощного руководителя проекта, которому без опытного наставника просто не обойтись. Юка помогала во всем, но быстро его раскусила. И хорошо, что поняла она не то, что скрывал Наруто. Я тебе понравилась? Наруто тогда просто улыбнулся, скрывшись в кабинете. — Озвучь, что пришло в голову. А я скажу тебе «да» или «нет». — Цветы, ресторан и номер в отеле? Юка, мы же взрослые люди, — Наруто повторил ее позу, параллельно заходя в корпоративную почту. — Номер в отеле? Скукота. Как насчет безлюдного парка? Или туалета наверху с панорамным видом. Наруто тихо засмеялся, поправив галстук. — Слишком дешево ты себя оцениваешь. — А может, это мои фетиши? — Юка медленно крутанулась на стуле. — А номер в отеле мне надоел. — Яхта? — М-м-м, было. Наруто закрыл ноутбук и поставил ладони на стол, вставая. — Офисный кабинет? — Учитывая, что здесь прозрачные стены? — Юка встала на ноги, приблизившись. — Не ожидала от тебя такого риска. — А какой риск? Пусть все оценят, мне не жалко. — Ты так в себе уверен или просто хочешь разговорами скрыть размер члена? — Возможно. Наруто шире улыбнулся, обнажая зубы, и Юка судорожно вздохнула, проиграв в этом раунде. — Но не действуешь. Считаешь меня шлюхой? — Считаю, что опыт женщины решает многое. Юка, — Наруто понизил голос, — мне нужно идти. Юка, как загипнотизированная, кивнула. Этот мужчина на протяжении двух недель сводил ее с ума. И переглядки из кабинета в кабинет стали изводить физически.

х

— Я могу засудить тебя за шпионаж, — спокойно проговорил Гаара, садясь напротив Наруто. Уже обжился, вливая в кабинет свои черты. Передвинул мебель, заставил притащить диван и поставить в угол комнаты, обозвал это «уютом». На вопрос, где вообще взял этот диван, так и не ответил, ограничившись простым «где взял, там больше нет». Позже выяснилось, что Канкуро, подавшись некоторым уговорам, отдал свой, ссылаясь на тесноту в кабинете. — Не понимаю, о чем ты? — Наруто выглянул из-за компьютера. — Перестань соблазнять моих сотрудниц. Я начинаю сомневаться в их компетентности. — Гаара достал из кармана электронную сигарету и закурил. Наруто пожал плечами. Ничего подобного он не делал. По крайней мере, намеренно. Ну, может, только с одной. Увидел одноразку и приподнял бровь. Выглядело смешно. — Что? — Я думал, что таким балуются только подростки. — Они вкусные. Или что, выглядит не так пафосно? Я не Учиха, чтобы красоваться сигарами. Наруто улыбнулся, мысленно соглашаясь. Саске любил демонстративно потягивать сигары, иногда казалось, что он позирует на камеру. — Прекращай, Наруто. — Гаара за секунду стал серьезным, убрав в голосе привычные веселые нотки. — Канкуро мне нервы делает. — Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Гаара закатил глаза, прошел к шкафу и достал бутылку водки. Наруто даже не подозревал, что она там есть. — Помнится, ты меня боялся. А сейчас, что, все? — Нет, коленки у меня все еще трясутся. Скривился, уловив сарказм. Гаара подержал в руках бутылку и поставил на стол, высматривая стопки, которые принес в прошлый визит. Заметил ее, выглядывающую из кабинета напротив. Даже ему, далекому до человеческих чувств и намеков, ясно как день, что девушка искала приключений. Офисной интрижки со свежим мясом. — Трахни ее. Каждый раз одно и то же, — Гаара махнул ей рукой, и девушка вздрогнула. — Надоела. — Не хочу. — Хозяин запретил? Я не расскажу. Наруто ничего не ответил. Шикамару отправил пару статей о семье Учиха, которые коснулись репутации Саске. Добавил скупое «опровержений не будет». И через пару секунд «даже за деньги». Значит, нужно по приезде съездить к ним и договориться. Или заплатить другим журналистам. Созвониться с партнерами. Наруто потер виски и напечатал Шикамару ответное сообщение: «за клевету можем на них накатать, согласуй с Учихой». И следом: «не хочу, сам согласовывай». — Или верность и смерть в один день? Узумаки, ты же любитель публики. Столько желающих залезть на тебя. Во мне просыпается зависть. — Никто не хочет «залезть» на меня, — Наруто отодвинул от себя стопку с водкой, на что Гаара пожал плечами и выпил сам. — Мне просто нравится общаться с людьми. — Теперь это так называется. Казалось, что Гаара что-то ищет. Всматриваясь безжизненными глазами прямо в душу, исследуя грани человеческого тела. Наруто знал, что из себя представляет Сабаку-но. И поведение его, странное, пугало. Сначала подходил бесцеремонно, вторгаясь в каждый незамысловатый разговор. Потом ждал, когда Наруто останется один. Следом начинал говорить, вставляя несвязные мысли в предложения. Наруто успокоился, поняв для себя, что Гаара просто приценивался и выбирал модель поведения, чтобы подобраться ближе. Не тараном по голове, а медленно, просчитывая каждый шаг слова. Возможно, это было что-то из разряда некого уважения и принятия Наруто как человека интересного и равного. Между непринятыми обществом мыслями Гаары вклинил вопрос о Шикамару, задев, кажется, натянутую ниточку, ведущую к обрыву. — С чего ты взял, что я его ненавижу? Он трус, а Темари — моя семья. На самом деле, я рад за нее, что она выбрала тихую мирную жизнь с этим недоразумением. Шикамару не трус, возразил Наруто. Гаара ждал аргументов, которых Наруто долго не приводил. Задумался. Наруто подсказал: он ее любит. — Поэтому добиться расположения родственников жены — определенный пункт в отношениях. Но ты не даешь ни шанса. Гаара ненадолго замолчал, слушая о встречном шаге, о неприятии и мыслях, что стоит задуматься над тем, чтобы дать понять, что ненависти нет. В итоге разговор закончился, не дав логичного завершения «я понял». Тогда Гаара ушел, не считая эти слова чем-то, о чем можно было долго размышлять. — Перезвони ему, — Гаара достал свой телефон из кармана брюк, показывая входящий от Саске. — Он меня бесит. Наруто позвонил ему единожды в тот день, когда всплыло наружу грязное белье Учих. И статьи разные, и сразу же — чушь, провокация. Но то малое знание этой семьи ограничило мыслительный процесс, оставив галочку напротив «правда». Саске не захотел об этом говорить. Наруто этой темы не касался, сместив все на Шикамару. Нет так нет, решил он. И больше они не разговаривали, исключая редких сообщений в основном по работе. Пусть прозвучит по-детски с обидой, но первым Наруто звонить не собирался. — Как-нибудь потом.

х

В этом мужчине было что-то неуловимо-притягательное. Какая-то детская искра безрассудства и непонимание, как устроен мир по законам взрослых. Нет, не розовые очки, их не было. Просто как факт — вел он себя вызывающе, без скромности и стопов в рамках разумного. Мозг был, но слишком малое количество извилин. Наверное, желание понять Кибу вылилось в то, что сейчас Шин полоскал рот в туалете собственного бара. Для кого-то это покажется позором. Киба оперся о стену, тяжело дыша. Застегнул ширинку джинсов и прикрыл глаза, наслаждаясь остаточным удовольствием. — Это было… отлично. Знаешь, я бы даже заплатил. — Я тебе не шлюха, — сплюнул Шин и поправил волосы. Этот придурок изрядно потрепал его прическу. — Шлюхи дают бесплатно. — Ну и не ублюдок ли ты после этого? — Шин не оскорбился, все это только веселило. — Нет, я — хороший парень. Шин легонько стукнул Кибу кулаком в плечо и вышел из туалета. Киба пошел следом, показывая своим довольным видом, что они там делали. Только дурак бы не понял. Некоторые взгляды и все — на Шина. Кто-то подозревал, кто-то точно знал. Гаара не одобрит. Да, плевать. Киба мысленно поставил галочку — поиметь рот красивого парня. Следующее в комбо-списке — тройничок. Возможно, Шин и на такое согласится? — Пойдем. Привилегия хозяина бара — всегда в твоем распоряжении есть свободный столик. Шин махнул рукой бармену, чтобы он принес им выпить. Тот лишь кивнул и принялся за работу, привыкший к таким обращениям. — Озлобленные суки — слово им ни скажи, сразу тявкать начинают. Я их звал, хотя бы просто время вместе провести. Нет, дела, — Киба выпил коктейль, — Наруто в командировке, но ему точно нужно в отпуск. Учиха, кажется, выел его нервы окончательно. По телу пробежала дрожь. Киба все еще не понимал, как Наруто выносил общество Учихи наедине. Сколько уже? Лет семь? Он бы точно сошел с ума. — Если втроем, то приводи Наруто. — Я так и знал, что он тебе понравился! — Киба скорчил лицо, и, сместив взгляд в даль, мимо Шина, заприметил кое-что интересное. Сначала подумал, что обознался. Присмотрелся внимательнее и убеждение ударило молотком по пальцам. А парень вырос с последней их встречи. Боруто являл точную копию Наруто в этом же возрасте. Упустить некоторые нюансы — и верилось в машину времени. По резким движениям, затуманенным глазам и с болью, линиями по бледному лицу. — Это даже смешно. Ему лет-то сколько? — Шин обернулся, находя заинтересованность Кибы. — Кто-то старается нагадить родителям. — Ага, — Киба встал из-за стола. Как четко отпечатывают гены прошлое на будущем. И сидел он за баром, скрюченный и сломленный переполненными эмоциями. Рвались они, через край хлестало. Да так, что никто подходить не хотел. Не веселиться пришел, а глушить огонь бензином. Пропал парень, смотря на мир сквозь бешенство непринятия позиций. Наруто, когда-то сидевший так же, напившись, искренне сказал: ничего не понимаю. Себя не понимаю. И как правильно — не понимаю. — Маленьким мальчикам здесь не место, — начал Киба, закидывая на напряженную спину руку. Боруто даже не пошевелился, узнав дядю по голосу. Гордость не позволяла показать стыд, что забрел в такое место по случайности, не зная, куда себя деть, куда спрятаться. Поэтому просто кивнул, отодвигая от себя бутылку с пивом. — Не бойся ты, ничего никому не расскажу. Пей. Хотя, эй, — Киба подозвал Шина, который встал за бар, — дай нам пива, что ли. — Документы. — Ой, ладно тебе. Не видишь, у нас проблемы есть. — А потом Наруто решит, что я спаиваю его отпрыска. Мне это не нужно, — Шин нахмурился, но пиво из холодильника достал. — Смотри, если кто-то узнает… — Папа был здесь? — оживился Боруто. — Знаешь, где он только не был, — отмахнулся Киба, присаживаясь рядом спиной к бару. — А ты? Наруто говорил, что у тебя есть девушка. — Была, — поправил Боруто и допил пиво из той бутылки, которую недавно отставил. — Вот как. Радуемся или горюем? — Киба убрал улыбку с лица, заметив перемены горечи на отчаяние. — Горюем. Ты виноват? Или она? — Я. Или нет. Не понимаю, — и поплыл. Таких людей только слушать. О том, что все взрослые относятся к жизни несерьезно и веру в вечную любовь убивают на корню. Их решения затрагивают всех, так почему на этот счет нельзя иметь мнение? И плохой, если не понимаешь их. И глупый, если не смотришь на события, которые привели к определенному действию. Ты ребенок — это любимое. Так относитесь ко мне, как ко взрослому. Я все вижу, не слепой. Но я не знаю, как реагировать, если картина привычного мира сломалась. Только осуждение. — А ей сказал: проваливай. И она ушла. А легче мне не стало. Чувствую себя дерьмом. Понимаешь, она — совершенно другой мир. Мысли, манеры, подача в общество. Я все еще не понимаю, как она выбрала меня. Не чувствую себя достойным, пропал из-за нее, но и вырос — из-за нее. — Иногда ее любовь душит. Ее любовь меня душит. Где-то слышал, что в отношениях кто-то любит больше, а кто-то меньше. Или кто-то любит, а кто-то принимает эту любовь. Думал, что чушь, пока не осознал, что я — принимающий. Не пойми неправильно, Хинату люблю, я хочу ее, но как будто не так сильно, как она. И гаснет, и попытки выкинуть сомнения были, но все бесполезно. Это унижение, а я не хочу так к ней относиться. Я хочу любить по-настоящему, понимаешь?.. Когда он так сказал? Пару лет назад или еще больше? Киба улыбнулся, отпив пива. — Но мне это нравится. У нас странные отношения, да. Но я не хотел, чтобы она ушла. И я не знаю, что мне теперь делать. — Ты ждешь совета? — спросил Киба, вспоминая, как тогда ответил на исповедь Наруто. — Ну, так и скажи: не хотел. Не подумал. Главное — сказать. Сделка с собой, подписанная кровью и перечеркнувшая веру в правильность. Киба сказал: это кризис, Наруто, все пройдет. Шикамару тогда только слушал, не выдавая обычных аргументов, будто знал, что так оно и получится. Ностальгия накатывала, взгляд потерянных голубых глаз прямо из прошлого. — Так просто? Сказать? — Да. Ждать не стоит, а то раз — и уже не нужен ты. Если, конечно, любишь. — Забей, Наруто. Хината тебя так любит. А ты просто с жиру бесишься. Цветов, что ли, купи. Шин забрал пустые бутылки и расставил руки в стороны на столешнице, высматривая в мальчике знакомые черты. Это было слишком даже для него. — Твоя мать, что, ксерокс? — спросил он, протягивая бокал с колой, обозначив: — На сегодня все. Только газировка и, может, пару сигарет. — Так что здесь делал папа? Пожав плечами, Шин взял чистый бокал и стал натирать его, пока не избавился от всех мелких разводов. — Страдал, — коротко. — И цветы не покупай. Так иди. А то получишь ими же по лицу. А потом каждый цветок — напоминание. Боруто кивнул, соглашаясь. Шин посмеялся, уйдя к другим гостям. Будь парень старше, Киба бы ему сказал: а твои родители постарались внести частичку себя в тебя. От Наруто — внешность, от Хинаты — умение любить, цепляясь. Было такое: почему-то она решила, что ребенок Наруто не нужен, прогоняла, испытывала, но приняла обратно. Сама пришла. Киба не знал подробностей, но слышал из другой комнаты пару фраз в порыве невысказанных чувств. Воспринимай меня всерьез, но я — не твоя очередная ответственность. Я — твоя любовь, слышишь? Скажи, что это так. Из-под палки сказал и думалось, что романтика такая. — Так из-за чего поссорились? — Отец. — Наруто? — удивился Киба. — Насколько я знаю, он твою девчонку принял. — Принял. Просто отец — мудак. — Значит, говорить не хочешь. Ладно, тогда поехали домой. — Не хочу домой! — завелся он. — Не пойду. Уже не ребенок и еще не взрослый. Помнится, Наруто спрашивал его: почему? Каждую истерику пережидал, скрывался под крышей от ливня, а потом выходил на лучи солнца. Боруто успокаивался и Наруто спрашивал, объяснял, что к чему. Но Киба — не отец. И разговаривать с подростками не умел. Вцепился в бутылку, оглянулся, пытаясь спастись от выжидающего взгляда дяди. — Боруто, ты пойми, что я — не Наруто. О твоем благополучии заботиться — не моя обязанность. Просто это место, — Киба кивнул на парней в другой стороне бара, которые вот-вот и набросятся друг на друга, — не для тебя. Но если хочешь попробовать что-то новое, то пожалуйста. И Боруто встал, следуя за Кибой к выходу. Шли вдоль парка под светом луны и молчали. Боруто осмелел и спросил, можно ли покурить. — Ты не наглей. Я тебя с младенчества знаю, обосранные подгузники менял, а ты мне что, покурить? Нет, — Киба закатил глаза, — лучше мне дай. Началось. Сел на лавочку, сложил руки в раскрытые ладони и громко выдохнул, маскируя слезы. Киба сел рядом, прикарманив себе сигареты подростка. — Я люблю отца, но за маму обидно. Она места себе не находит, не выдерживает, больше не скрывает слез. А он уже забыл, развлекается с кем-то. — Было бы лучше, если бы он тоже страдал? Боруто, ты в дела двоих не лезь. За маму переживаешь — хорошо, — Киба спрятал руки в карманы, бросая бычок в урну. — Наруто мудаком считаешь? Ну, твое право. Или было бы лучше, чтобы они вместе остались? Если ты взрослый, то скажу кое-что: если из добровольного союза кто-то уже не любит и все держится на уважении — то в мусор эти отношения. Наруто часто молчит о своих проблемах. Я о разводе узнал намного позже, чем следовало. Понимаешь, что это значит? Если ребенок, то не поймешь. По глазам вижу, что нет. — Развлекается? Это он тебе сказал? Увидел кого-то? Зная Наруто, он бы себе такого не позволил. Хотя, что я говорю, ты же его сын. Боруто, — Киба по-отцовски потрепал парня по волосам, заглядывая в голубые глаза, — ты имеешь право злиться и не принимать факт, что твои родители расстались. Посидели на лавке и пошли дальше навстречу уже знакомым улицам. Киба неосознанно взял на себя роль отца и зашагал мимо своего дома, чтобы довести ребенка до матери. — Дядя, а у тебя остаться нельзя? Не хочу домой. — Только если напишешь Хинате. Я потом проблем с Наруто иметь не хочу. Шин же расскажет… Не так Киба хотел закончить эту ночь. Неуправляемый подросток не входил в его планы.

х

В чемодан запихнул все большим комком. Придавил коленкой, чтобы застегнуть молнию. Ничего не получилось. Наруто разочарованно сел на кровать, отпихнув чемодан ногой. Как же раздражало. Юка сказала: значит, все-таки размеры за разговорами скрывал. Обиделась. Гаара пригласил выпить, проявляя ту каплю дружелюбия, что имел. Наруто наплевал на всех, уйдя из офиса ни с кем не прощаясь. Этот урод практически каждый день общался с Сабаку-но, но чтобы позвонить ему — хрен тебе, Наруто. Обойдись рабочим чатом и сообщением, содержащим два слова: продолжай работать. Возьмет и согласится на предложение Гаары остаться! Наплевав на собственную гордость, позвонил: — В квартире прибери за собой только, когда уезжать будешь. Постельное поменяй.

— Поменял, — согласился Саске, кажется, в его голосе сквозило веселье. Выпивший?

Потом услышал голоса. Что-то разбилось и громкий смех с матами. Наруто выгнул бровь. — Ты с кем-то?

— Наруто! НАРУТО! Я их напоил! Всех споил! — встрял Киба. — Даже Дьявола! Извини, мы разбили пару бокалов. Но я уберу.

— Какого хрена происходит? — спросил Наруто, убирая от себя телефон, будто мог бы увидеть, что происходило на другом конце линии. — Саске?

— Я не знаю, — Саске говорил медленно, пытаясь внятно выговорить слова. — Это все твои друзья. Или друг. Шикамару спит. Я бы тоже поспал.

Ладно, стоило признать себе, что Киба мог споить кого угодно. Но когда Наруто просил «разведать обстановку», то имел ввиду не совсем это. — Понял. Иди спать. Но когда я утром прилечу и увижу разгром своего дома, то вам всем прилетит. Чемодан так и не собран, все еще раздражал. Но Наруто улыбался, согревая себя мыслю, что скоро будет дома.

х

— Шикамару, ты слышишь? Чувствуешь этот запах? — Киба демонстративно повел носом, щелкая пальцами свободной руки. — Пахнет даже здесь. Ну? — Что? — Наруто впустил в дом зло. Дьявола, — Киба проследил за тем, как Шикамару открывает дверь дома Наруто своими ключами. — Раздражаете. Шикамару закатил глаза.

— Он точно у меня дома. Есть просьба: просто зайди и разведай обстановку. В каком настроении, как себя чувствует. Мне нужно знать, к чему готовиться по приезде.

— Наруто, я, по-твоему, кто? Не засунуть ли тебе эту просьбу в зад? И вот он здесь. Киба шел прицепом, потому что «мне скучно, Шикамару». Учиха нашелся в кухне вместе с пустыми чашками в ровный ряд. Киба присвистнул и Саске поднял глаза, заметив посторонних в доме. На нем одежда Наруто. Нелепый яркий халат, неряшливо собранные в пучок волосы. Стало как-то неловко, видя домашний образ своего начальника. Но не Кибе. — Добрый вечерочек, а у нас есть пиво, — Киба поставил бумажный пакет на стол перед Учихой. Заметил ключи. — Наруто точно издевается! Даже Вам дал доступ к дому, а мне — нет. Где справедливость? — Сам не понимаешь? Тебе дать волю и все, от дома ничего не останется, — прокомментировал Шикамару, чувствуя себя некомфортно под пристальным взглядом. — Наруто попросил заехать. Саске хмыкнул, принимая протянутую бутылку от Кибы. Сейчас компания идиота и умника ему не помешает. Возможно, Шикамару доложил, может, узнал как-то сам, что заезжал Итачи. Скандал потушили, огонь не успел разойтись. Итачи, как факт, сказал: ты слил корпоративную тайну нашим конкурентам. Все разработки. И кому, Саске? Из-за шума вокруг отца, семьи никто тебя пока не трогает. Тебе стоит сказать «спасибо». Мне. Я уже не в состоянии прикрывать твои выходки. — Пока никто этим не занимается. Но придет время и все концы сведутся к тебе. Хотел уйти из семьи — так сидел бы, никого не трогал. Но нет. Саске, жить скучно стало? Киба говорил мало и в пустоту. От Шикамару шли редкие ответы. Саске молча напивался. Жить — нескучно. Но вот выживать не хотелось. — Поедем встречать Наруто?

х

Спасибо бизнес-классу, на который Саске потратил приличную сумму денег. Иначе Наруто шел бы по аэропорту не просто медленно и устало, а еле волоча тяжелое тело. Он появился, сбив все мысли в голове. Иллюзия, желанный сон наяву. Наруто замер, чувствуя прилив теплоты. — Только не говори мне, что ты сел за руль пьяным. — Нет, такси. — Моя куртка, — Наруто слабо улыбнулся, — неудачный выбор. Потерянный, сонный кот. На голове — гнездо из волос, одежда — не его, а Наруто: старые спортивные штаны, домашняя футболка, куртка, которую Наруто давно приписал к категории «не жалко, работать на улице». Шатался, впадая в секундную дрему. Но смотрел прямо, в перерывах сонливости. Наруто знал, что Саске не особо переносил алкоголь в больших количествах, но не помнил, как это происходило. Ударила нежность, ладонь в ладонь и голова на плечо. Телом говорил: скучал. — Где твои собутыльники? — тихо спросил Наруто, удерживая Саске за руку. — Дома. — У меня? — У тебя. — А ты зачем приехал? — Встретить. Глубоко вдохнул, прижимаясь носом к шее. Наверное, как проспится, заставит забыть. Остановись, мгновение. Дай запомнить руки, крепко обхватившие спину. Неровное дыхание и откровение, поплывшее нежностью по телу. Мы так привлекаем внимание, сказал Наруто. Плевать, прошептал Саске. Если у Саске отказали тормоза, то Наруто понимал, что к ситуации семьи Учиха не нужно подкидывать больше, чем есть. Но почему-то так не хотелось рушить ласковое действие. Счастье, несмотря на обиды. Стерпелось, укоренилось в сердце. В моменте возникла глупая мысль: такого я больше не испытаю. Такого — не испытывал. Разговоры можно оставить на потом. Недопонимания отложить, оставив теплую негу. Навсегда. Самое желанное существо. — Поехали домой, Саске.