Два деда (не геи)

Похудение пошло ему на пользу. Не в том смысле, что раньше Наруто имел лишний вес и он обезображивал. И «до» — отлично. Сейчас: примесь заострившейся жизни во взрослом теле. Линии мышц, габариты единого материала, славно сложенные в идеальные пропорции. Захотелось пить. Это не было физической жаждой. Что-то духовное и, как говорил Наруто, животное. Плохо-объяснимое, скорее, как зависимость от сигарет. Не такая, когда алкоголь зовет за собой табак, чтобы усилить воздействие, а обыденная. Если по-простому: необходимость потреблять пищу. Да, это подходило больше. Исключительная потребность в выживании для Саске, познав и приняв в себе эту надобность в подзарядке, сейчас просто нужно прикоснуться к своей еде. Отсутствовал страх и отвращение к прикосновениям. Брезгливость, когда-то досаждавшая в жизни, ушла далеко на второй план, находясь вблизи Наруто. Виделись частички пыли в воздухе, как будто Саске приобрел нечеловеческое зрение. Обострились инстинкты — злую собаку спустили с цепи. Саске никогда не чувствовал себя так уязвленно и хорошо одновременно. Определенно, ему нравилось это состояние. Нечеловеческое зрение нашло свою добычу. Сильные икры ног, подтянутые бедра и напряженная спина, на которую идеально легли линии мышц. Твердая масса под загорелой кожей. Наруто поднял голову к душу, подставляя лицо под струи воды. — Я специально не пошел в ванную наверху, чтобы не будить тебя. Именно поэтому Саске спустился вниз. Поманило притяжение — отсутствие ядра создало хаос в его, Саске, системе. Отвел взгляд, чтобы не сорваться. Очень трудно. В просторной комнате уместились ванна и душ с прозрачными стеклянными стенками. Приглушенный свет от светодиодной ленты по периметру пола создавал интимный полумрак, задавая определенное настроение. Наруто не повернулся, когда Саске вошел к нему в душ. Не дрогнул, когда к влажной коже прикоснулись холодные бледные руки. Подставил шею к теплым припухшим губам и громко выдохнул, выдавая свое волнение от сложившейся ситуации. Дьявол знал, как вывести его из равновесия. — Не вышло, — тихо проговорил Саске, царапая крепкие бока ногтями. — Будильник громкий. — Извиняться не буду. Все-таки пришлось развернуться, чтобы встретиться лицом к лицу со своим желанием и нервозностью. С искусителем. Глаза Саске черные — не видно зрачка. Только манящее наваждение: заразительное и приятное. Щеки приобрели розовый оттенок из-за горячей воды и исходящего от обоих возбуждения. Наруто смотрел, а Саске говорил: движениями тонких пальцев по плечам, груди, торсу. Касался так, что сердце чувствовалось во всем теле. Не поддаться — невозможно. Наруто медленно подтянул Саске к себе, прижимаясь к его холодному телу. Небольшая разница в сантиметрах их роста сейчас казалась существенной. Чувствовалось, что Саске доминировал, прищурив глаза, смотря сверху вниз так, что хотелось упасть на колени. Потому что ноги не держали. Не было страховки перед пропастью, куда они оба прыгнули, затаив дыхание. — Я не дам себя выебать, — Наруто почувствовал ладони на своей заднице, вмиг отрезвев. — Ты же знаешь, как занимаются сексом мужчины? Может, Саске не услышал, поместив голову на его плечо. Дышал рвано, как будто от срыва всех печатей останавливала только ясность положения. И прижимался, не убирая руки с манившей части чужого тела. — Предлагаешь меня на эту роль? — низкий голос Саске все так же стирал здравые мысли из головы. Поднял глаза, прижав Наруто к стене. — Звучит намного лучше. Саске хмыкнул, сжимая ягодицы сильнее, немного разводя в стороны. Наруто ожидаемо шикнул, оттянув Саске за волосы назад, чтобы видеть это бесстыдное лицо. И увидел свое отражение в бушующих эмоциях. — Я выебу тебя. Тебе понравится. — Тебе понравится больше. — Могу сказать точно — нет. Это интересно. Это возбуждало. Они взаимодействовали на борьбе — раньше, сейчас — она неотъемлемая часть каждой прелюдии. Страшно думать, что «до», по большей части, ничем не отличалось. Они всегда были так возбуждены друг перед другом? И речь не о физическом. Наруто облизнул губы и прижался лбом ко лбу Саске, прикрыв глаза: — Как минимум не могу доверить неопытным людям свою задницу, — Наруто улыбнулся, уловив в Саске намек на злость. — Мы же оба знаем, у кого опыта больше. — Сомневаешься во мне? — Конечно. У тебя смелости не хватит даже на то, чтобы отсосать мне, Учиха. Ты же брезгливый, — Наруто отстранился, подперев стену спиной. Если бы глазами можно было фотографировать, Наруто сделал бы это незамедлительно. Саске, обнаженный, был похож на античную статую где-то в музее, но с большим отличием. Как произведение искусства, но показывать обществу — нет. Для других эта красота может оказаться убийственной. — Отсосать? Ты убежишь, как только я начну, потому что боишься этого, — Саске собрал резинкой мокрые волосы в пучок на макушке, готовый принять вызов. — Скажешь, что я неправ? М, Узумаки? Наруто отрицательно мотнул головой. Его уже это не волновало, в принципе, он смирился, что ориентация пошатнула маятник и остановила в конкретном месте. Его не привлекали мужчины. Его привлекал Саске — этот красивый сгусток сарказма и злости. — Неправ. Я боюсь, что ты откусишь мне член. Могу спорить, что тебе этого никто не делал. — Не думаю, что ты каждый день члены сосешь. Провокация частично удалась. Наруто хмыкнул, забавляясь этим неправильным и пошлым флиртом. Саске был Саске, который последнее слово обязательно оставит за собой. — Ну, так? — Наруто убрал мокрые пряди со лба, вставляя бедра вперед. — Воспользуешься возможностью или уйдешь, пока я не нагнул тебя? Ухмылка, больше похожая на оскал, означала поражение и выигрыш в одной стезе. Дежавю на фоне того сна, воплотившегося в реальность. Вообще-то, Наруто просто провоцировал, не надеясь на что-то большее. Где-то на грани мечты: Учиха перед ним на коленях. Ладонь обхватила возбужденный член, слабо сжимая. И хоть он находился снизу, но смотрел так, будто все еще стоял рядом — и этот высокомерный взгляд сверху вниз. Сначала прикоснулся губами, заставив Наруто ошарашено распахнуть глаза. Полоснул горячим языком по головке, потом вобрал в рот наполовину, привыкая к ощущению тяжести. — Зубы, — коротко прокомментировал Наруто, теряясь в пространстве. — Не старайся заглатывать. Рукой помогай. Не сказать, что умения Саске были чем-то прекрасным, на краю эйфории. Дрочить у него получалось лучше — это факт. Но то, что это делал Саске, вызывало больше, чем просто наслаждение происходящим. Кажется, так ощущался секс на чувствах, страсти, потому что без чувств — полное дерьмо. Наруто положил руку на голову Саске, направляя. На самом деле, мало соображал, находясь где-то за пределами этой ванной. Растворился в Саске, оставив только тело. Это хорошо. Так хорошо, что палец, смоченный в его естественной смазке около ануса, остался незамеченным. Пока давление не усилилось. Неприятное проникновение. Наруто попытался отшатнуться, но Саске его удержал, крепко схватившись за бедро. — Ублюдок, больно же. — Расслабься. Странно. Наруто спустился с небес подступающего оргазма на землю, где его лишили анальной девственности пальцем. Немного поутихло, оргазм отступил, заставляя остро почувствовать инородное вторжение в тело. Как это может доставить удовольствие? Саске уловил смену настроения и усилил движение ртом, останавливая палец. Все-таки испугался. — Расслабься, Наруто. Ты дрожишь. — Я бы посмотрел на тебя, если бы в твою задницу что-то засунули, — злобно. Нужно постараться. — Дай мне минуту. Выдох. Наруто заставил себя расслабиться, привыкая к пальцу. Дискомфортно не было. Просто странно и бессмысленно. Отпустить. Нужно просто поплыть в этих ощущениях. Саске поглаживал ягодицы, не вынимая член изо рта. Становилось лучше, не считая того, что наглый ублюдок искал нужный угол в его заднице. Были бы координаты — и дело бы пошло. Перестань думать об этом, кажется, сказал Саске в перерывах. И Наруто закрыл глаза. — Блять, — Наруто выгнулся, падая на скользкий пол. Как несколько оргазмов разом. То, что сделал Саске пальцем, осталось где-то на корке черепа, но в какой-то момент стало слишком хорошо. Не описать словами. Нашел нужную точку, угол и совместил все в одно сплошное блаженство. Ублюдок. Наруто застонал, кончая себе на живот, остаточно чувствуя сзади руки Саске. Дышал тяжело. Так зациклился на ощущениях, что не уловил самого главного — Саске довел его до оргазма пальцем. — Я же говорил, что тебе понравится, — самодовольно. Слов спорить с ублюдком не осталось. И лгать не хотелось. Так много и так ярко Наруто никогда не кончал. И Саске это прекрасно видел, довольный собой. Присел рядом, захватывая губами его, Наруто, рот. Сука такая. Наруто простонал, еще остро чувствуя не прошедший оргазм. Хотелось стереть с лица Саске эту глупую улыбку — бесила жутко. Но Наруто лишь прижал его ближе, углубляя медленный поцелуй. Если бы Саске предложил заняться сексом прямо сейчас, то Наруто не мог гарантировать, что отказал бы ему. Дьявол, чтоб его. Сжал в пятерне жесткие волосы, заставив Саске посмотреть в глаза. — Сосешь ты хуже, чем дрочишь. — Неужели? — Правда. И не смотри на меня так. Не смотри так довольно. Как будто получил то, о чем мечтал всю жизнь. Иначе Наруто привыкнет к этому. И будет требовать, потому что на малое распалять себя не готов. Саске помог подняться с пола, придерживая Наруто — ноги не держали. — Я отвезу тебя в аэропорт. — Блять! Я же опаздываю!

х

Будто не было того, что произошло этим ранним утром, думалось: показалось, Саске — псих, заложник грязных снов. Наруто, демонстративно отвернувшись к окну, думал так громко, отвлекая Саске от дороги. Одно знал точно: Наруто откроет рот и взорвется потоком вопросов, на которые Саске все еще не готов ответить. Чушь собачья — связывать себя с таким эмоциональным человеком. Наруто думал о том же, представляя Саске своей противоположностью. И ощутимо назревающий конфликт, висящий в воздухе, имел исключительно детский характер. Так думал Саске, не принимая других оправданий какой-то обиды. И проблема была в том, что Саске позволил Наруто влезть в его жизнь и голову, благородно и добровольно распахнув дверь. — Смотри на дорогу, — злобно кинул Наруто, заметив, что Саске косил на него глаза. — Или говори, что хочешь сказать. — Говорить?.. Наруто вжал пяткой в пол, будто бы хотел затормозить движение машины. Уставился, не понимая, серьезно ли был задан этот вопрос. — Зачем приехал Итачи? Вот, значит, в чем проблема. Приехал Итачи и пошатнул мирное существование Наруто? Переживает? Это не его дело. Итачи живет в свободной стране, где может ездить, куда хочет. Если эта тема так волновала Наруто, то он давно должен был запомнить, что если Итачи не заглянул к ним в первый же час нахождения в городе, то не заглянет вообще. Саске на это надеялся. — Погостить, — отмахнулся Саске, снова вернув взгляд на дорогу. Наруто закатил глаза. Точно. Итачи и «погостить» — где-то в другой вселенной. Злило такое отношение Саске просто до безумия. Или Наруто придумал, что они стали ближе. — Ладно, — Наруто вздохнул, успокаиваясь. — Не хочешь говорить, тогда не разговаривай со мной вообще. Саске сжал зубы. Что за ребячество? Почему это вообще становится причиной их ссоры? — Итачи приехал — какой-то апокалипсис? Какое, блять, твое дело? — теперь злился Саске, выкручивая спидометр своих эмоций. — Ты себя слышишь? Параноик. Наруто повернулся всем корпусом, всматриваясь в Саске. Может, где-то проскачет фраза на лбу, что он идиот, если не понимает очевидного. — Я параноик? И почему же, а? — Наруто подкидывало все больше с каждым сказанным словом: — Ты меня отправляешь в командировку, которая никаким боком не повлияет на этот дерьмовый проект. Он даже денег не принесет. Связываешься с Сабаку-но. И приехал Итачи, который ничего хорошего за собой никогда не привозил. Сколько будет дважды два? Я, по-твоему, совсем идиот? А Саске молчал, сжимая руль. Наруто продолжил: — К несчастью, я хорошо знаю твою семью. В прошлый раз мне это стоило уймы нервов, чтобы просто находиться с Итачи и Обито в одной комнате. Я помню, как тебе не по себе был их приезд. Ты не отпускал меня от себя, и я подозреваю, что это было сделано из соображения безопасности. — Не лезь в это. Не вмешивайся, — Саске скрипнул зубами. — Или мне для особо недалеких несколько раз повторить нужно? Наруто громко выдохнул. Щеки налились кровью. Давай, защищайся, Саске, только в машине ты от меня не убежишь. Можешь оскорблять, как обычно это делаешь. У Наруто с годами выработался иммунитет. — Это из-за Гаары? — не останавливался Наруто. — Итачи приехал, чтобы остановить тебя? Что ты попросил у Сабаку-но? Он же не остановится, правда? Саске не мог придумать ни единой причины отвечать на поставленные вопросы, никак не касающиеся Наруто. Он вообще не хотел, чтобы они волновали Наруто. — Нет. Мне нужна работа. Мне нужен этот проект, — Саске поменял тон, смягчившись. Наруто отвернулся к окну, возвращаясь к рассматриванию осеннего леса по дороге в аэропорт. И пусть Саске считает, что Наруто простой идиот, который оставил мозги в детском саду. Он к этому привык. Но одна простая вещь — ставить его хоть во что-нибудь. Уважать и советоваться в принятии решений. Это, видимо, слишком сложно для человека, у которого эмоциональный диапазон, касающийся эмпатии, размером со спичку. Бесило. Саске остановился на парковке, заглушив машину. Наруто отстегнул ремень, сказал: — Не нужно меня провожать. — Не веди себя как ребенок. Наруто, мое терпение не безгранично, — Саске потер переносицу, выходя из машины. Наруто обернулся, озлобленный до ручки. Его глаз дернулся, а ноздри раздулись. Надоело. Темперамент Саске, его характер и отношение, как будто Наруто — пустое место. Разочарование хлынуло из чаши убийственным потоком: — Я не веду себя «как ребенок». Просто хочу узнать, за что мне досталась роль закидной свиньи? И я, видимо, не заслуживаю знать, пока ты играешь в свои очередные игрища. Саске, — Наруто взял чемодан, намереваясь быстрее уйти, — я — не маленький мальчик без опыта, который будет бегать за тобой, подтирая то дерьмо, что ты за собой оставляешь… Я думал, что наши «отношения» улучшились. Но нет. Ебучая ошибка думать, что ты перестанешь раскидывать меня на роли в своей пьесе. Обойдемся без объяснений? Отлично, тогда наши пути разнятся. У меня есть заботы и ответственность. У меня есть дети. Не рассказываешь? Ладно. Обойдусь. Только не толкай меня в неизвестность. Я не безмозглый. Приехал Итачи, значит, ты встал на опасную дорожку. Такое было, помнишь? Когда мы чуть не разорились, потому что по глупости связались не с теми. Он хотел забрать тебя, потому что ты «не справляешься» и «позоришь» Учих. И я был рядом, потому что верил, что мы справимся. Мы справились, даже когда Итачи решил нас задавить. Но вот он снова здесь и я понимаю «почему». Но не знаю «зачем». И кто такой Сабаку-но — я знаю. Я пошел навстречу, связывая тебя с ним, добровольно подвергая себя опасности. Но, Саске, еще раз, у меня есть ответственность перед детьми. Глупо полагать, что, если ты оступишься, Гаара не размажет нас на своем пути. Поэтому мне нужно знать, ради чего я рискую. И груз лег на грудь. Мало ли просто слепо верить и довериться? Что изменится, если ты узнаешь двойные мотивы? Перестанешь работать? Отвергнешь, разорвешь все то, что зародилось? Тебе ничего не угрожает — ложь. Я разберусь. Даже если ты подвергнешься рискам, я все возмещу. Просто не задавай вопросов. Не хочу слышать от тебя осуждение. Только не от тебя. Я только добился, добрался до того, чего так долго хотел. — Ты ничем не рискуешь. — И это все, что ты можешь сказать? — Наруто сглотнул нервный комок, мотнув головой. — Надеюсь, это что-то стоящее и важное, мистер Учиха. Загудел самолет. Саске стоял на том же месте, наблюдая, как приходит в движение белая махина. Наруто злился, бесился, грубил, но никогда не разочаровывался, обессилено пускаясь по течению. Впервые накрыла паника, что Наруто просто откажется от него. И его пустой взгляд тому подтверждение, что паника — это только начало.

х

Хотелось улететь с Наруто. На самом деле, прогрессировала зависимость, нахлынувшая неожиданным потоком. Был уверен, что такое маленькое сердце вмещало в себя исключительное и дорогое душе. Не хватало сил, чтобы удержать ситуацию под контролем. Или смелости. Так случилось с Сарадой. Честно, Саске не хотел ребенка. Сакура была того же мнения, не испытывая никаких материнских чувств к быстро выросшему животу. Все механическое: поддержание своего здоровья, здоровья ребенка. Пила витамины, много ходила по парку в особняке Учиха. — Мне так жаль. Я не люблю ее, Саске. Я не хочу ее. Мне стыдно, что этот ребенок — мой. — Мы что-нибудь придумаем. Плод эгоистичных желаний отца родить наследника. Саске ничего не испытывал к еще не рожденному ребенку, частично разделяя переживания Сакуры. Но стыдно ему не было. Ребенок — последствие ужасного насилия над ними. Зарекся только об одном: Саске не станет таким же, как отец. Он даст этому ребенку все самое необходимое, кроме любви, которую не знал, как проявлять. Нечего было любить и ненавидеть — нечего. И тогда Саске впервые ощутил частицу разницы. Взял на руки маленькую, беззащитную Сараду, и нахлынуло потоком: та самая безвозмездная любовь к крошечному существу. Она смотрела прямо и будто понимала, что ее никто не ждал. — Сарада, — прошептал Саске, прижимая дочь к груди. — Я тебя никому не отдам. Обещаю. Маленький человечек, который тянул ручки к молодому отцу. Они остались одни друг у друга, очертив границы собственного мира. Сначала думалось, что полюбить нежеланного ребенка — огромный труд. Но чувства росли вместе с Сарадой, став для него центром жизни. Только она. Хотелось защитить ее, спрятать от родственников, сохранить невинность и продлить ребенку детство. Заботиться, воспитывать, любить. Слишком много нового для нестабильной психики еще не выросшего Саске. Кажется, тогда он пролил первые слезы от бессилия над собой. Я не хочу, чтобы с тобой сделали то же самое, что они сделали со мной. Отдавал так много этой девочке, что нетипично для воспитания в его семье. За это и поплатился. Естественно, любить Саске все еще не умел, не зная, как проявить это чувство к другим. Закалял дочь, в случае, если отец посмеет посягнуть на ее свободу. Закрывал глаза на грубости и колкости, которым сам же и научил. Оставался позади, не ограничивая ее в действиях. Перебарщивал. Кажется, так и любил. Но Наруто — другой человек с другим механизмом. И это высшее чувство — другое. И по выработанной схеме, кажется, больше не пойдешь. Саске прижался лбом к рулю, останавливаясь у дома. Стоило ли рушить привычный уклад жизни, чтобы снова перекраивать себя под другого? Если любовь родилась подобно новому ребенку, где все твои действия и чувства — безвозмездная валюта? — Тебе здесь не рады, — Сакура стукнула кулаком по столу, отнимая чашку кофе у Какаши. — Придет Саске и выгонит тебя. — На жалость надавила? Или за какие такие заслуги он вообще тебя в дом пустил? — Точно не за те, по каким ты проходишь в дом Учих, — оскалилась Сакура. — Просто уйди. Как будто проблем было мало. Саске вздохнул, проходя в гостиную. Сакура стояла с чашкой в руках. Какаши сверлил ее глазами. Было в нем осуждение. Сакура прослыла не самой хорошей матерью, чтобы считаться с ней. В каком-то смысле Саске разделял его чувства, но решать, где и когда находиться Сакуре — не его, Какаши, дело. — Действительно, Какаши, — Саске был не в настроении принимать гостя. — Пройдем ко мне в кабинет? Или публично? Если колкая провокация и задела Какаши, то он не подал вида, лишь слегка улыбнувшись. Веселья Саске не разделял, заметив черный конверт на кухонном столе. Посмотрел на Какаши, замечая траурные одежды, пошитые на заказ для семьи Учиха еще в прошлом веке. Саске подозревал, что это рано или поздно случится. Но чтобы настолько быстро? Мать сдала позиции. — Я не поклонник саркастичных юнцов, — отмахнулся он, пытаясь превратить раннее сказанное в шутку. Саске поднял на него глаза, разворачивая конверт: — Не забываешь напоминать, — говорил нарочито скучающе, — любитель стариков. — Начинаешь повторяться, Саске. Возраст и тебя не щадит. — Соответствую твоим стандартам, — ответил Саске, вчитываясь в текст на бумаге. До смешного глупая привычка Учих драматизировать и устраивать из похорон цирк. Имя матери в конверте с датой захоронения не тронули Саске. Безразлично сложив листок обратно в конверт, он протянул его Какаши, желая быстрее избавиться от ненужной макулатуры. — Не стоило ехать ради этого. Не думаю, что отец продержится без твоей помощи так долго, — Саске искрил раздражением, скорее, переживаниями, но явно не из-за похорон. — Я бы обошелся простым сообщением. — Нет, — Какаши забрал конверт, пропуская мимо ушей некоторые реплики. — Фугаку настоял на том, чтобы ты приехал на церемонию прощания и точно получил приглашение. Передал, что если не приедешь, то он лично навестит тебя на следующий день. Решил угрозами заманить в родительский дом? Конечно, Саске бы его даже на порог не пустил. Или отец думает, что Саске все еще хоть во что-то его ставит? Почему-то смерть Госпожи возымел обратный эффект. — Приеду, пусть не переживает, — Саске натянул улыбку, сдерживая себя от срыва. Сакура, заметив нарастающую агрессию Саске, бесшумно встала рядом, положив руку на его напряженную спину. Саске пришел домой уже взвинченный, и кто знал, что он мог выкинуть в порыве. — Саске, — прошептала Сакура, уловив шевеление скул под бледной кожей. — Все? — вопрос, не требующий ответа. — Проваливай. Какаши кивнул, быстро поднимаясь со своего места. Уставший до такой степени, что терпеть едкие выхлопы от младшего наследника просто не осталось сил. Ушел, хлопнув дверью. Не должны дети так безразлично относиться к смерти родителя. — Я могу поехать с тобой, — предложила Сакура, отходя от Саске на безопасное расстояние, не зная, перепадут ли агрессивные волны на нее. Она не поняла, был ли Саске расстроен или испытывал хоть что-нибудь от знания, что Госпожа Микото умерла. Он ее так любил в детстве, невзирая на частые побои и крики. И снова перед ней — маленький мальчик, пытающийся выжить в змеином логове. Саске пошел в кухню. Достал коньяк, разлив на два бокала. Протянул один Сакуре, подумав, что сейчас ему не помешает компания. — Сможешь? — Саске отпил коньяка, высматривая в Сакуре смелость, а не пустой звук. — Мне казалось, что именно из-за людей, которые там будут, ты сбежала. Я не смогу вытирать твои слезы из-за каждого унижения, в которых они не будут себе отказывать. В ней определенно рос стержень. Но чтобы выстоять перед тем, от чего она сбежала? Саске не был уверен, что «они» его не сломают снова, забавляясь над девчонкой. Хоть Сакура и не сильно симпатизировала Саске, но добровольно отдать ее на растерзание голодным гиенам? Жалко. Какой бы сволочью он ни был, но и врагу не пожелаешь оказаться в центре внимания горюющей семьи ублюдков. — Смогу, — твердо сказала Сакура, морщась от противного напитка. Как Саске мог пить эту гадость? — Ты хорошо меня подготовил. Я уверена, что лучших унижений они не придумают. — Я старался, — Саске скрыл ухмылку за бокалом. Грела мысль, что поездка не пройдет в одиночестве. — Так ты хочешь устроить из этого шоу что-то большее? — Сакура хлопнула в ладоши в предвкушении. Возможно, ей удастся плюнуть кому-нибудь в противную высокомерную рожу — ради забавы. — Нет, — Саске отставил пустой стакан в сторону, возвращая взгляд Сакуре. — Они будут рады тебя видеть. Сакура громко засмеялась, вызвав в Саске мимолетную улыбку. Но Сакура быстро пришла в себя, прищурившись: — Ты же у него ночевал, да? Как все прошло? — Сакура уловила смену настроения снова на пассивно-агрессивное. — Что? Все так плохо? И Саске закатил глаза, уходя наверх. Эта женщина сведет его с ума, если не замолчит. Хватит с него разговоров. — Саске! — Сакура побежала следом, вынуждая его ускориться. — Саске! Са-а-аске! С кем еще ты можешь поделиться проблемой, если не со мной? А я помогу. Когда-нибудь от него точно отстанут. Все эти помощники в отношениях, которые знали «как лучше». Только злят. И когда отношения двух людей стали включать в себя мнение третьего? — Спасибо, обойдусь. Саске прошел к себе в комнату и попытался закрыть дверь, но Сакура, обладая силой, кажется, нескольких мужчин, держала ее, просунув голову. — А я помогу! — А я говорю, что не нужно! — Саске все-таки отпустил дверь, побоявшись, что заинтересованное в его личной жизни существо ее сломает. Сакура с разбега запрыгнула на кровать, готовая слушать интересные подробности. Довольно улыбалась, взяв над ситуацией верх. Дура. Саске прикрыл глаза, потирая переносицу. Все эти разговоры только утомляли. — Ты не самый приятный из людей, Саске. Я рада, что ты нашел себе человека. Но переживаю, — Сакура подмяла под себя подушку, устраиваясь удобнее. — Подозреваю, что ты уже провалился. Есть несколько советов… — Слушать советы, Сакура? Я еще в своем уме, чтобы просить помощи у тебя. Сакура фыркнула. — С ним ты так же разговариваешь? Просто отвратительно. — Как разговариваю? — не понял Саске. — Как будто говна поел. Саске, серьезно, — Сакура привстала на локтях, — ты все время со всеми письками меряешься. Даже со мной, хотя тебе ли не знать, что таковой у меня нет. Я уверена, что с ним — не исключение. — Ты права, — согласился Саске, вызвав в Сакуре удивление. Но в эту же секунду удивление сменилось на отвращение: — Тебе ли не знать, что мне нет смысла с кем-то «мериться письками», учитывая, что… — Не продолжай! — Сделав продолжительную паузу, Сакура задумалась, как правильно в этот раз подобрать слова. — Я хотела сказать, что ты должен припустить свой характер, если не хочешь потерять то, что приобрел. Знаю, что гомосексуальные отношения, они не… — Я не гей. Сакура громко вздохнула, снова натыкаясь на стену, старательно возведенную Саске. Он серьезно? Это вывод из всего, что она сказала? Радуясь, что Сакура наконец-то замолчала, Саске снял с себя одежду, оставшись в трусах. Он не выспался и планировал доспать те часы, что провел с Наруто. — Но он же тебе нравится, — и снова. — Мужчины меня не привлекают. — Я точно видела, что твой блондинчик — мужчина из мужчин. — Вполне, — Саске ушел в гардеробную и вернулся с чистой домашней одеждой. — Ты из меня дурочку пытаешься сделать? — не удержалась она, вскипая. — Мне даже пытаться не нужно. — Смешно, — фыркнула Сакура, наблюдая, как Саске одевается. Заметила пару свежих царапин на спине. — Но не меняй тему. — Какую? — Устало. — Чего ты хочешь от меня добиться? В помощи не нуждаюсь. Так любопытно? Все нормально, я в силах разобраться. — А я не думаю. Я немного разузнала о Наруто Узумаки. Семья, дети, годы отношений. У него есть представление о совместной жизни, а у тебя — нет, — Сакура смягчилась, увидев, как сверкнули черные глаза при упоминании имени того человека. — Саске, ну а ты… Саске. — И что это значит? — Что ты полный ноль. В этом проблема. Саске закатил глаза, занимая другую часть своей кровати. Благо, она большая. — Ты тоже немногого добилась. — Семейная жизнь — не обо мне. — Тогда замолчи и выйди из моей комнаты, — Саске накинул на себя одеяло. — Если мне понадобится совет, я никогда к тебе не обращусь. Сакура взмахнула руками от бессилия. — Вот об этом я и говорю! Ты бы хоть разговаривать нормально научился! — Это бессмысленный диалог. — Потому что ты — упертый баран. Задумался. Отношения с Наруто. Если их вообще можно было назвать «отношениями». Сейчас это как первые шаги ребенка. Или интерес нового, еще не изученного. Шаг в неизвестность, где пропасти не существовало и чувствовалась безопасность. Капризы, причиной которых было желание всего и сразу. Еще не известно, кто из них нетерпеливый характерный идиот. — Все хорошо. Почти, — единственное, что выдавил из себя Саске. Сакура повернула голову, всматриваясь в черные глаза. Такая искренность и теплота в сказанных словах, что стало неловко, неуютно от правды. — Ты о сексе? — пошутила Сакура, чтобы разогнать атмосферу и грузящие мысли. — Большего от тебя я не ожидал, — Саске натянул одеяло до плеч, отворачиваясь. — Интересно, в себе ли Наруто, добровольно связываясь с тобой? Добровольно же, да? — Сакура, — Саске потер виски, снова всматриваясь в глаза Сакуры. Может, она потеряла последние крупицы своего крошечного мозга? — Еще один бессмысленный диалог я не вынесу. Сакура встала с кровати. Хватит на сегодня мучений. Была уверенность, что Саске больше ничего ей не скажет. — Не понимаю, за что я все еще терплю и люблю тебя. — Это не взаимно, — Саске махнул рукой, жестом указывая на дверь. — Уходи. Все еще невыносимый ублюдок. Сакура подняла средний палец и вышла из комнаты. А Наруто хотелось пожелать удачи. Может, он сможет вытерпеть Саске и он больше не будет один?

х

Кто-то точно бы осудил Саске за такое отношение. Он не любил родителей. Не испытал сожаления или грусти, увидев мертвую мать в дорогом гробу. Она просто исчезла из жизни и ничего не поменялось. Возможно, только ее вечная «забота» перестала делать ему нервы. Хотя, если посмотреть. Вырвался первый смешок, разрезав тихие всхлипы женщин, как нож по бьющемуся сердцу. Все обернулись. Саске прикрыл ладонью рот, заглушая неконтролируемый смех. Вырядили ее, худущую и страшную, в жалкие одежды, загримировав лицо тонной косметики. Казалось, она сейчас встанет из своей уютной кровати и, ровно держа спину, поведает Саске, что весь этот фарс — только чтобы он приехал. Наверное, нервы все же сдавали. — Мешок с костями, — прошептал Саске, на что Сакура крепче ухватила его за руку, понимая, что еще чуть-чуть — и возникнет очередной скандал. Вырисовывалось: мать встает, осматривает безжизненными глазами каждого, кто пришел к ней, останавливаясь на младшем сыне. Шепчет что-то провокационное, чтобы Саске заткнулся. Кладет ему на рот холодную ладонь и сжимает, чтобы до боли в зубах. Ты посмел засмеяться, сыночек? Милый, так нельзя. Конечная. Толстыми иголками под колени. Дыхание пеплом и прилипший к позвоночнику желудок, задевший острые косточки. Не верилось, что мать больше не позвонит, не напишет. И улыбка по лицу размазалась, вызывая в окружающих вселенскую злобу к предавшему семью нахалу. Итачи сказал Саске уйти. И Саске ушел, пытаясь спрятать свое вырвавшееся безумство. Себе место рядом оставил? Скоро понадобится. Саске спросил у отца, проходя мимо. И о тебе позаботился. Вдогонку. Мать восстала. Ее образ, призрак, видимый только Саске, махнул рукой и четким жестом пригласил за рояль. Полное подчинение и последняя просьба; воля, что не оставила ее даже после смерти. Призрак наклонил голову и Саске поддался, сев на стул под прицелом прозрачных глаз. И заиграл, собрав вокруг себя людей. Она стояла рядом, говорила, что он нетерпелив, вырывая целые куски нот из мелодии. Замахивалась рукой, пытаясь распрямить скрюченные пальцы; откуда-то взяла металлическую указку, втыкая острый кончик в сгорбленную спину. Саске ощущал каждый фантомный удар. Придумал больной мозг собственную расправу за неправильные мысли. Саске, звала мать, корча лицо от недоумения, почему же он так плохо играет? Нежнее, милый. Я сказала: нежнее! Ударила по роялю. Саске от неожиданности вздрогнул. Остановился на пару секунд и продолжил агрессивнее жать на клавиши. Провоцируешь? Не вырос еще? Довести меня хочешь? Микото встала напротив Саске, вписавшись телом в рояль. Смотрела, жадно впитывая каждый звук. Наслаждалась даже такой отвратительной игрой. Я знаю, что ты любишь меня. Исчезла, растворившись в воздухе. Саске сложил руки на колени, опустив голову. Слишком долгая заминка, чтобы Итачи это пропустил. — Тебе тяжело, — прокомментировал он, положив ладонь на плечо Саске. — Вставай. — Тяжело? — Саске поднял на него глаза, высматривая в старшем брате слабоумие. — Свое горе на меня не перекладывай. Появившаяся рядом Сакура сбила спесь зародившегося раздражения. Она обхватила руку Саске, поднимая его со стула. Чувствовала каждый накалившийся нерв в его теле. Итачи вопросительно на нее посмотрел, но реакции так и не дождался. Сакура, особняком вставшая перед Саске, загородила его от любопытных глаз. В туалет затолкала силой, впечатывая Саске в стену. Смотрела как дикая кошка перед большим зверем. Но быстро успокоилась, протягивая Саске бутылку с водой. — Тебе нужно остыть. В смысле, соберись, Саске. Ты понимаешь, что делаешь? — Сакура намочила платок, который достала из сумки и аккуратно поправила макияж. — Ты можешь скорбеть, но не здесь. — Скорбеть? — Да! — Сакура выкинула платок, взяв в ладони лицо Саксе. Опустошение. — Можешь притворяться сколько хочешь, но я вижу, что тебе плохо. Это нормально, но не здесь. Если ты расклеишься — нам конец. Фугаку наблюдает за тобой, не давай ему повода для злорадства. Сакура улыбнулась, наблюдая, как Саске собирал себя по кусочкам в цельную вазу. Она поможет, зашлифовав все неровности растекшегося клея. — Давай немного поиграем на их нервах. Стой, не дергайся, — Сакура оттянула черный галстук немного вниз, потрепала уложенные волосы и вытащила рубашку из-под брюк. — Теперь ты похож на того, кто недавно трахался. Саске изогнул бровь, когда эта ненормальная женщина, которая недавно поправляла свой макияж, смазала помаду на губах и взъерошила волосы. Повернулась, оценивая Саске. — Кое-чего не хватает, — Сакура еще раз накрасила губы и поцеловала Саске в шею, оставляя красный след. Саске недовольно поморщился. — Что? Это же так по-киношному, верно? Я знаю, как они любят шоу. — Мы что, дети? Кто на это поведется? — Вот и посмотрим. Возьми меня за талию, — Сакура закатила глаза, когда Саске с лицом, как будто его заставили съесть дерьма, положил руку на ее тело. — Боже, хотя бы изобрази, что тебе понравилось то, что мы тут делали. И это возымело эффект. Наглецы, посмевшие надругаться на таком мероприятии. Сакура одаривала улыбкой каждого. И Саске включился в игру, прижимая Сакуру ближе. Наклонился, чтобы прошептать: — В эскорте подрабатываешь? Сакура, не снимая со своего лица улыбки, ткнула локтем Саске в бок, раздражаясь. — Смотрю, ты вошел во вкус. — Потом скажешь цену, чтобы я выписал тебе чек. Гроб опустили в свежую яму. Массивным камнем придавил оглушающий звук упавшей на него земли. Саске встал рядом с Итачи, не отпуская Сакуру. Скупая слеза по морщинистому лицу и дряблые руки на подлокотниках инвалидной коляски. Фугаку смотрел, не отвлекаясь, на гроб, исчезающий под кусками земли. И страдал. — К чему этот маскарад? — тихо спросил Итачи, сложив руки сзади. — Еще и ее с собой привел. Саске, мне кажется, ты уже достаточно натворил, чтобы больше усугублять ситуацию. Саске поднял голову к нему, задумываясь, где же пропадал его «друг». Сказал же, что приедет. Не успел Итачи продолжить, как из-за толпы, скопившейся в одном месте, вышел, как гроза, разящая тучи, Гаара. Шел с огромным букетом белых лилий. Заметив Саске, направился к нему через препятствие в виде застывших в горе тел. Итачи прикрыл глаза, сдерживаясь, чтобы не прикончить глупого младшего брата. — Ты что-то говорил? — Саске приподнял уголки губ, видя замешательство Итачи. Перевел взгляд на Гаару. — А чему ты удивляешься? Мой партнер пришел поддержать меня в сложной ситуации. Ты против? — Пусть сейчас же уйдет, — Итачи сжал локоть Саске. — Пока отец не увидел. Но было поздно. Фугаку, успокоившись, обратил внимание на шепот людей и взглянул в сторону своих сыновей. Итачи, дергающий Саске. Саске с бесстыжей шлюхой и он. Как он посмел. Как он посмел явиться сюда! Фугаку дернулся в коляске, срываясь, чтобы встать на ноги, но Какаши его одернул, вернув назад. Сабаку-но пожал руку Итачи, похлопал Саске по плечу и встал рядом с Сакурой. Фугаку так много был в своих мыслях, что не заметил, как на похороны пробрались две навозные мухи. В раз ушла вся скорбь и красной пеленой поплыло перед глазами. Я уничтожу. Она, это отродье, восставшая из мертвых, появилась подле сына, смотрела точно в цель. Ему, Фугаку, в глаза. Выправила плечи, вытягивая тонкую шею. Он же сказал, чтобы она больше не попадалась ему на глаза. Сказал, чтобы не смела подойти к Саске, даже рядом стоять. Уничтожу. Отросшими ногтями проколол кожу ладони, сжимая кулаки. Уничтожу их. Сабаку-но, смело ступивший на территорию Учих. Мертвые мерзкие глаза устремились к закопанной могиле; и улыбка поползла по губам, противно проделывая дорожку к иссякшему терпению Фугаку. Саске, ты, мелочное существо, решил покуситься на святое? Фугаку нервно оглянулся, не находя того, кто мог бы здесь еще появиться. Побоялся, что он бы что-то сделал с его белобрысым недоразумением? Правильно, Саске, я бы избавился от него в тот же момент, как увидел. — Господин, спокойнее, — наклонился Какаши. — На вас все смотрят. — Я их убью. Какаши, я сейчас… — Фугаку задержал дыхание, увидев, как Саске за ним наблюдал: зверь, готовый вцепиться в глотку своей жертве. — Отвези меня к ним. Гаара успел возложить цветы к могиле и вернуться прежде, чем Какаши прикатил Фугаку на коляске к его детям. Итачи инстинктивно загородил Саске, но Фугаку махнул рукой, приказывая, чтобы отошел. Время не пощадило даже такого сурового и страшного человека, как Фугаку Учиха. В глаза бросались глубокие морщины, обвисшие щеки и седина, покрывшая голову. Инвалидное кресло оказалось неожиданностью для Саске, потому что никто об этом ему не рассказывал. Фугаку перестали держать ноги? Вот и славно. — Фугаку, — Гаара подошел ближе. Поклонился в дань традициям, но больше насмехаясь, смотря сверху вниз, — мои соболезнования. — Отец, — поприветствовал Саске. Показательно осмотрел кресло, унизительно приковавшее Фугаку, — нездоровится? — Давно не виделись, дорогой, — Сакура прижалась ближе к Саске, нарочно демонстрируя их близость. — Соболезную вашей утрате. Сердце болело — так выросший Саске был похож на Микото. Но его озлобленность, совершенные поступки против семьи и, как жирная точка, полное отречение от нее, вынуждали Фугаку забыть об этой схожести. Обиженный когда-то мальчик решил показать коготки и зубы? Проигнорировав выходки этих мух, Фугаку наконец заговорил: — Оставьте нас. Все, — хрипло потребовал Фугаку, удерживая Саске за рукав пальто.

х

Верность как у бездомной зашуганной дворняжки. Она сначала хвост прижмет, уши, начнет скулить, потому что камни по голове — больно. А потом пойдет на поводу, кость в голодную пасть бросили. Подкармливаешь, эта собака быстро растет, клянется, что не оставит и в случае чего защитить — защитит. Если ее надрессировать, то и плашмя ляжет, ковриком для грязной обуви станет. Сакура похожа на дрессированную собачонку. Саске сказал: останься здесь. И она осталась, хотя от страха перед тремя мужчинами коленки тряслись. Но стояла гордо, потому что знала — придет хозяин и защитит от неугодных. — Вот же, помада стерлась. И почему же?.. — Сакура достала из сумочки карманное зеркало и показательно вытерла след от помады. Обито громко фыркнул, сложив руки в карманы. Задавался вопросом, почему этих ублюдков еще не выперли из их дома. Что продажная шлюха, что сумасшедший психованный бандит находились здесь, как будто не было в этом чего-то странного. Дай команду, Итачи. Но Итачи, видимо, не собирался с этим что-то делать, наблюдая, как Саске скрывался с Фугаку за деревьями семейного парка. — Вот здесь еще осталось, — Гаара смахнул с уголка губ Сакуры помаду, заставляя ее замереть от страха. — Все. — Итачи, — начал Обито, сгорая от бездействия. Тучи сгущались, надвигаясь единым мрачным потоком. Саске очень похож на мать внешне, но характер — отцовский; избирательно почерпнул с каждой бочки понемногу, формируя цельный образ мстителя. По крупицам, как настоящий садист, собирал поле из шахмат, приводя игру к шансу на выживание. Но еще не дорос до полного завершения своей натуры. Естественно, просто так ехать в родительский дом он бы не стал. Итачи предполагал, что Саске останется у себя, а угроза отца сейчас — пустой звук. Поехал бы Итачи, чтобы «вытащить мозги из задницы и вставить обратно в голову». Но Саске здесь. И Сабаку-но. — Что на этот раз? — спросил Итачи, оборачиваясь к Гааре. — Просвети нас. Только колышущиеся на периферии огни эмоций в глазах дали понять, что Итачи не ошибся в выводах. Какое дерьмо предстоит Итачи убирать за Саске?

х

Сначала он сказал, что все знает. Подождал, когда Саске откликнется на провокацию. Такого не случилось. Продолжил. Кто из нас в инвалидной коляске сидит? Первое, что сказал Саске. Фугаку поморщился, положив руки на колени. Неважно. Я из инвалидного кресла управляю всем: семьей, компанией, другими жизнями. А ты? Заморосил холодный осенний дождь, вынуждая их скрыться в небольшой беседке в глубине парка. Не было повышенных тонов или грязных оскорблений. Успокоились, сославшись на усталость. Два незнакомца, имеющие одну кровь. Один не существовал бы без помощи другого. — Она мало говорила, слишком тяжело ей это давалось. Знаешь, что она сказала перед смертью? — Фугаку не смотрел на сына, углубив взгляд на пожелтевшие листья. — «Не трогай моего мальчика». Ты, бросивший все. Она не видела тебя так долго. Ты не появлялся. И из всех, кто всегда был рядом с ней, она выбрала того, кто толкнул ее на смерть. — Мне нужно пожалеть ее? — Саске достал из кармана сигареты и зажигалку. Прикурил. — Пруд. Углубление в ландшафте, находящееся чуть дальше беседки. Тогда Микото захотела облагородить его, носилась, как заведенная кукла с механизмом. Пошатнувшаяся голова, разлом в здравом уме. Саске в нем тонул, а она кричала, чтобы он не трогал ее кувшинки. Итачи нырнул за ним, а кувшинки Саске потом закидал камнями. — Ты всегда был ее любимчиком. Если бы ты не заставлял сосать твой член приемного ребенка, то она, может, не сошла с ума. И продолжила любить тебя. Фугаку просто фыркнул, разминая затекшую шею. — Очень слабо. Думаешь, мне не все равно? Я дряблый старик за высоким забором. Откупиться — дело времени. Узнают? Пусть знают. Ты не только меня подставишь, но и Какаши под волну попадет. Так, — Фугаку жадно вдохнул запах табака, соскучившись по курению, — просто отдал записи СМИ? И это все? За дурака меня принимаешь? Саске впервые улыбнулся отцу. Конечно. Фугаку пожал плечами. Просто развлекаюсь. — Ногами выжившего добиваешь? Похвально, Саске, но слишком примитивно. Добавь мне адреналина, я же умираю. А хочешь я это сделаю? Женщина, около сорока восьми лет. Богата, недурно выглядит. Замуж за тебя хочет. Я пообещал, но вижу, что ты глотку мне перегрызешь, но от белобрысого члена не уйдешь. А Сарада? Саске потушил сигарету о деревянные перила, качнув головой. Поднялся ветер, унося за собой гнетущее беспокойство. Ничего уже этот старик не сделает. Но дело принципа закончить то, что начал. — Сарада сама решит, чего она хочет. — Это мы еще посмотрим. Чего на члены то потянуло? Гомик. У Итачи брак, только развлекается с одним. А ты? За ручку и под венец? На парад может еще выйдешь вместе со своим благоверным? Пока я жив, не будет мой сын открытым пидарасом. Фугаку взялся за виски, потирая. — Тебе недолго осталось. — Это правда. Сказка о продажной шлюхе, хочешь? Она клялась в любви, попытала счастье устроиться в личной жизни с тем, кого она всю эту жизнь и любила. Но он ее — нет. Отец парня согласился. Убил двух зайцев: хороший брак и хорошие деньги, как приданое. Незадача: ребенка она не хотела, мужчина тоже не хотел. Пришлось заставить. А потом женщина сломалась. Вспомнила о гордости и характере, сказала: «больше не хочу». А деньги, как правило, не пахнут. Саске, она же их взяла и уехала. Бросила тебя. Растоптала, а ты и рад, что тобой попользовались. Забавно, что разрушила тебе жизнь она, а мщения заслуживаю я. — Забавно, — согласился Саске. — Плохо, что не взяла больше. Удивить меня хотел? Думаешь, я бы позволил? Я ее любил, по-своему. Она мой друг. И она единственная, кто заботился обо мне все детство и юность. Поэтому заслужила убраться из жизни Учих. Но денег с вас могла потребовать больше. — Друг? Не смеши меня. Нет у тебя друзей. Ты не попадешь под критерии всех людей. Мы не попадаем. Знаешь, чем отличаются богатые знатные люди от обычных аборигенов? — Фугаку отодвинул коляску, останавливаясь напротив стены из дождя. — Они жадны до денег, а нам позволено в них купаться, поэтому мы перешагнули ступень в эволюции. Мыслим по-другому. Поэтому, вторгаясь в их мир, мы подобие Богу. У нас есть власть, привилегии. — Высокомерно. Саске достал еще одну сигарету и прикурил, протягивая отцу. Фугаку взял, поднося к губам. И закашлялся, организм упрямо отвергал табак. — Но ты согласен с этим, потому что понимаешь. Вырос под моим началом. Люди, добравшиеся до денег самостоятельно, становятся безумцами. Возьмем тех же Сабаку-но. Этот малец поднял свою семью с колен и начал вставлять палки в колеса богачам, играясь с ними, заполняя комплекс неполноценности. Для него нет морали и ценностей. Только бы поставить Бога на колени. Твоя ошибка, Саске. Уверен, ты мог расправиться с нами единолично. Но выбрал мерзкий путь, потому что злоба в тебе бурлила. И стал ты очередной челядью, вернувшись на ступени. Меня это не злит. Разочаровывает. Разворачивалась буря. Саске молчал, выслушивая о преданности семьи и о войне, где он сдал командование рядовому солдату, когда сам — король. Дождь усилился, запахло сыростью. Ветер безжалостно срывал желтые листья с веток, обнажая деревья. — Я добьюсь того, чтобы Сарада вышла замуж за Орочимару. И буду смотреть, как ты выкручиваешься. Будь добр, покажи мне, что ты чего-то стоишь и мне нужно тебя бояться. Я устал от скуки. Твой партнер повеселил меня, когда я узнал, что вы сотрудничаете. Даже разозлился. Но ненадолго. Покажи, кого я вырастил. Саске взялся за ручки инвалидной коляски и покатил Фугаку в дождь. Отец преисполнился в своей жестокости так, что потерял вкус жизни окончательно. Возможно, смерть матери притормозила его стремление к разрушению неугодных. Стыдно стало бороться с тем остатком Фугаку, который сейчас ничего против поставить не мог. — Когда СМИ опубликуют видео? Хочу сначала выпить, прежде чем мой дом превратится в пристанище журналистов. — Уже опубликовали. Пару минут назад. — Хорошо. А тот парень хорош. Был бы я моложе, обязательно бы отобрал у тебя экземпляр. Вкус, значит, наследуется. Но не радуйся, Саске. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мой сын не слыл пидарасом. О себе беспокойся. Саске убрал со лба мокрую прядь волос. Не моя репутация сейчас под угрозой.

х

Разговор с отцом — всегда отдельный вид наркотического трипа. Не говорил, а будто в голову проникал словами, дергая за ниточки связок. Саске еще в детстве был уверен, что отец — телепат. Его слова не нужно было слушать. Проглатывать — так, верно, правильно. Под неприятным послевкусием затихала уверенность. Итачи забрал коляску с отцом и, раскрыв зонт, повез в дом. Скоро у ворот их настигнут блоки камер и мохнатые микрофоны. Посмотрел на Саске, будто его поступок — нечеловеческая тупость. Скрылся в широких дверях, навсегда перерезав путь. — Я думал, будет как минимум драка, — Гаара скучающе ткнул носком туфли в короткостриженный газон. — Только время потратил. — Ты готов к запуску? — Саске поднял воротник пальто, скрываясь от холодного дождя. — Думаю, нужно поторопиться. — Нужно запатентовать. Иначе твоя семья задавит судами. Еще пару дней. — Хорошо. Гаара последовал за Саске с Сакурой к парковке, останавливаясь у своей машины с водителем. Улыбнулся, положив руку на капот. — Если тебе интересно, Узумаки долетел. Осваивается в моем кабинете, — Гаара скрылся в машине, не предоставляя времени для ответа. Сакура, до недавнего молчавшая и смотрящая статьи в телефоне, схватила Саске за руку и почти силком втолкала его в машину на водительское место. Некогда стоять на месте. Быстро села на свое и задумчиво покосилась на особняк. — Если мы сейчас не поедем, то нарвемся на журналистов у ворот. Не знаю как ты, а я не очень хочу видеть свое лицо в очередном громком заголовке, — Сакура пристегнулась. Машина тронулась с места. Нахлынуло, как этот неожиданный дождь, пошедший против синоптиков. Держал все внутри себя. Только пальцы, перебирающие руль, выдавали его натянутые нервы. Сакура громко выругалась красноречивым «какого хрена?». Еще не позвонил. Либо так застрял в своей обиде, либо еще не дошло до крайнего. Саске ждал и одновременно надеялся, что он не позвонит. Естественно, он это сделал:

— Какого черта мне обрывают телефон? Почему хотя бы об этом ты меня не предупредил? — Наруто был холоден. Всегда, когда в СМИ всплывала информация, касающаяся Саске. — Похороны? Отец-развратитель?

— Не давай комментариев. Или придумай что-то около: «Саске Учиха давно отказался от семьи и не имеет с ними ничего общего». Тяжелый вздох на том конце линии. Саске мог видеть, как Наруто взялся за голову и беспорядочно думал обо всем, что пришлось узнать. Продолжил:

— Похороны. Саске, почему ты мне не рассказал? — Наруто заговорил тише. — Ты как?

— Потом поговорим. Саске сбросил, не готовый отвечать за свое состояние. Рядом Сакура поморщилась, застав интимный тон последнего вопроса. Стало не по себе.

х

Сон поглотил его за несколько секунд, как только Саске лег на кровать, испытав на себе все прелести шестичасовой поездки до особняка Учих и обратно — сократил время до пяти часов, обгоняя все, что обгонялось. Сакура рядом только возмущалась, что не готова умереть под колесами какой-то фуры. — Есть проблема, — Сарада оказалась напротив его лица, сев около кровати на корточки. — И ты должен помочь. Саске взглянул на часы. Неоновые белые цифры показывали три двадцать утра. Посмотрел на дочь, не в силах скрыть свое раздражение. — Что ты тут делаешь? — О, хороший вопрос. Не пройденный сценарий, — Сарада закатила глаза. — Мне тоже стоит спросить? Наруто знает, что ты обжился в его доме? Дом Наруто успокаивал. Запах его тела и остатки парфюма смешались на постели. Саске приехал сюда, чтобы скрыться от Сакуры, которая решила, что он обязательно что-то с собой сделает, подвергнувшись «апатии». Это бред, я просто устал. Она от него не отставала, следуя даже в душ. Саске не выдержал и приехал к Наруто, где тишина — оплот его главных мечтаний. Сарада ждала объяснений, которые ей не нужны, но отец, что решил обосноваться в доме, который она сама использовала для укрытия, все больше удивлял. — Закрываем тему, — Саске сел в кровати, кутаясь в одеяло от холода. — Что тебе нужно, ребенок? — Как тебе сказать?.. Сумбурное объяснение действительности заставило Саске приехать в полицейский участок. Есть в этом твоя выгода. Не хочешь же ты, чтобы Боруто доставил проблем больше, чем доставляешь ты? И когда этот ребенок научился искусно дергать его за ниточки? Я не могу ему помочь, потому что я маленький бессильный подросток. Он отвергает всех, замкнулся в себе, будто его предал весь мир. Я видела, что его забирают за нетрезвое вождение. Он не позволит отцу вытащить его из-за решетки. Матери не позвонит, потому что, ну, ты сам знаешь, что она не сможет. Остался ты. — Ему пойдет на пользу пару дней провести в обезьяннике. — Я тоже так подумала. Но решила, что вообще-то мой будущий муж не должен портить свое и так уже поганое досье. Пап, — Сарада наклонилась вперед, всматриваясь в отцовское лицо, — пожалуйста, вытащи его. И Саске согласился при условии, что она останется дома. Поэтому перед решеткой он стоял один, наблюдая, как уменьшенная копия Наруто сверлила его глазами, успешно впитывая в себя все качества малолетнего преступника. Странно, что еще не позвонили родителям. — Документов с собой не было. Отказался говорить. Уже думали вызывать опеку. Вы бы лучше присматривали за парнем, — полицейский открыл дверь временной тюрьмы, выпуская блондина на волю. Боруто фыркнул. Саске кивнул полицейскому и схватил мальчишку за шиворот, чтобы не убежал, поволок к машине. Боруто зашипел, когда Саске принудительно посадил его на заднее сиденье и запер, не давая шанса на побег. — Смотрю, ты в себя поверил. Скажи спасибо, что у меня есть связи. И благодари, что у тебя есть Сарада. Мальчишка молчал, отвернувшись к окну. Но заерзал, когда Саске подъехал к дому Хинаты, глуша мотор. Потянулся к бардачку и вытащил какой-то конверт. — Зачем Вы привезли меня сюда? Что за конверт? — в Боруто проснулся голос. Саске думал, что мальчишка потерял язык в порывах наделать идиотских поступков. — Выставлю твоей матери счет за расходы. А ты думал, все бесплатно? Ты мне не нравишься, — Саске вышел из машины, Боруто последовал за ним, нервно перебирая пальцы. — Сейчас более чем вызываешь отвращение. Буду рад, если Сарада наконец откроет глаза и увидит перед собой убожество. Хината проснулась сразу же, как только в окно попал свет от фар. Запахнула халат, взяла костыль и прошла к двери, запуская сына и его, этого нахального мужчину. — Что происходит? — Хината обращалась к обоим. — Он сам расскажет, — Саске проводил Боруто взглядом до лестницы и вернул внимание женщине. Протянул конверт. — Давно хотел отдать, кажется, тебе нужнее. Избавиться от этого барахла нужно было сразу же, как только Наруто выкинул его на пол в его, Саске, доме. Держал кольцо у себя, думая, что Наруто может за ним вернуться. Но не вернулся, поэтому отдать этой женщине ее сантименты — лучшее развлечение за последние дни. Хината открыла конверт, поджав губы. Узнала бы из тысячи, потому что выбирала сама, делала гравировку на внутренней части. Ее имя, высеченное в кандалах. В груди сперло от нехватки воздуха. Почему?.. — Откуда? — только спросила она, не в силах выразить все свои чувства в слова. — Наруто его выкинул. Я подобрал. Подумал, что тебе понадобится. В «спасибо» не нуждаюсь. Хината сглотнула, сжимая ту часть Наруто, от которой он добровольно отказался. — Ты сделал… это? С Наруто был? Саске понял, что речь о засосе. Женщина трещала по швам, позабыв, что ее сын, вернувшись поздно ночью с тем, кого она ненавидела, сейчас нуждался в поддержке. Это называют безумной любовью? Кольцо все еще носила, надеясь на что-то. Сейчас в ее глазах — застывшие слезы, но взгляд прямой, направленный убивать. — Это риторический вопрос? — Саске показательно задумался. — Я много чего сделал. Рассказать? А женщина смотрела, проглатывая свою рассыпанную гордость. Нет, ей это не нужно. Она видела все по довольному лицу мужчины и находила отпечатки бывшего мужа. — Я понимаю, почему ты так за него держишься, — последнее, что сказал Саске, делая прямой намек, что, вообще-то, все давно исследовано. Хината захлопнула за ним дверь. А Саске, порадовавший себя этим мелким разговором, сел в машину и взял телефон, на который пришло сообщение. «Только не дрочи в моей кровати». Стоило поговорить с Сарадой на тему того, чьим ребенком она является. И да, это он и собирался сделать по приезде.