Ложь во спасение

Вам знакомо такое чувство, когда грудная клетка разрывается от такой сильной боли, как будто внутри произошёл взрыв сверхновой? Когда все, что ты можешь сделать, это либо кричать в небо, окончательно срывая голос и плакать навзрыд до последней капли, или же просто отключиться от этого мира и замкнуться в своём маленьком убежище, не обращая внимания абсолютно ни на что. Когда тебе кажется, что ты уже мёртв, но твоё тело до сих пор живое и способно передвигаться и чувствовать, хотя тебе делать этого совершенно не хочется. Он ощущал это в полной мере и выбрал второй вариант, глуша моральную боль алкоголем и никотином, и плевать было, что через месяц сессия и у него дохуя долгов по ненавистной учебе абсолютно у всех преподавателей. Он не жил, он существовал. Самое паршивое в этой ситуации, что рядом даже не было человека, который мог просто помочь ему своим присутствием, этого было бы вполне достаточно. Но сейчас он один, в обшарпанной съемной квартире где-то на окраине Москвы, в старой, будто покрытой вековым слоем пыли сталинке, где до ближайшего островка нормальной цивилизации несколько часов пешком, а его знакомые - это подъездные алкаши, наркоманы и другие отбросы общества. Такая жизнь тяготила худые плечи и заставляла клониться к земле, идя по которой со временем ты споткнёшься о какой бы то ни было камешек и полетишь в бездну. Он уже не мог выносить все это, но делать было особо нечего. На нормальную работу его не возьмут, потому что ещё нет восемнадцати, а зарплаты с подработки в кафе едва хватает на оплату квартиры и покупку самых дешевых продуктов. Пояс затянут до позвоночника, ибо лучше питаться перебежками, чем жить на улице. 9 классов дали ему хоть какое-то образование, и все, что он смог, это поступить в какую-то малоизвестную шаражку, ибо половина девятого класса была успешно пропущена из-за сложившихся обстоятельств и огэ было сдано только с помощью учителей, которые хоть как-то вникли в ситуацию парня и добавили пару дополнительных баллов, которые ему не особо то и помогли. Парень грезил поступить в академию ФСБ, но ему было настолько далеко до этого, что даже расстояние от Земли до Юпитера меньше. Он надеялся, что получит мало-мальское образование, поживет и все таки сможет поступить, но шансы все равно были очень низки, молодой человек осознавал это, и вместо того, чтобы браться за ум и ебашить, он посещал каждую тусовку, которую проводили его одногруппники, там напивался в щи и либо кое-как выбирался оттуда без последствий, либо находил себе спутника на одну ночь, пытаясь близостью заглушить всю боль. Сказать честно, получалось плохо. Ещё в середине девятого класса он понял, что не такой уж обычный, как его сверстники. Из-за одного человека в его жизни, он с досадой осознал, что оболочка его глаз настолько радужная, что особи женского пола не то что его не волновали, он в принципе их не замечал. Но даже при контакте с молодыми, как и он, парнями, опуская веки, он всегда видел холодные, голубые, как океан, глаза. Его это окончательно добивало, но с этим ничего не поделаешь. И если вы думаете, что в этом достаточно длинном куске текста описывает какой-то незнакомый вам человек, то рада представить: Антон Шастун. *** Парень снова сидел на кровати в одинокой комнате, поджав под себя ноги и думал. Думал обо всем. Начиная родителями, и заканчивая своей скатившейся с высокой горы жизнью. Когда он свернул не туда? Из-за чего это произошло? Ответа не знал никто, и два вопроса повисли гнетущей тишиной в пустой квартире. Завтра снова рано вставать и шлепать в ненавистную шарагу за «образованием», которое язык и не поворачивается таковым назвать. Старые маразматики на протяжении полутора часов прыгали перед студентами, пытаясь вдолбить в их головы различную информацию, которая этим парням и девушкам отнюдь не сдалась. Если кто-либо решит, что в этом учебном заведении собрались глупые, деградировавшие в раннем подростковом возрасте юноши и дамы, что вы будете ой как не правы. В так называемой аудитории за столами сидели достаточно умные люди, а преподаватели часто соскакивали с темы урока, переключаясь на свои житейские истории, которые студентам нахуй не вперлись. Так было со всеми. Вместо Английского лингвист рассказывал молодым людям, как на выходных съездил со своим другом на охоту и подстрелил пару лосей, хотя в его возрасте в это смутно верится, а очередная русскоязычница втирала ни в чем не повинным студентам, как в их время было тяжело и что за неуважение к старшим запирали в подвале без еды и воды на пару суток, чтобы те подумали над своим поведением. Да, эта дама явно любит приукрасить. Антону не нравилось это место, но делать было нечего, никуда больше поступить он не мог, и приходилось пять дней в неделю, восемь, а то и больше, часов в сутки слушать это занудство, пытаясь конспектировать важные моменты по теме, которые проскакивали в речи преподавателей. Так и жили. *** На улице бушевал ветер и лил промораживающий до костей дождь, присущий середине ноября. Парень возвращался домой после четырёх честно отсиженных пар, когда на его сотовый поступил вызов. Антон с нежеланием вынул руку из тёплого кармана и забежал под ближайший козырёк, чтобы ответить, и оперся на критичную стену. Ибо от голоса, который он так не ожидал услышать на другом конце, земля будто ушла из под ног. - Антон ?.. Нужна твоя помощь.