Слабость Королевы

                                   Дышать.        Тяжело, но необходимо.        Собрать всю волю в кулак и ухватиться за последнее желание выжить.        Реджина едва может очнуться от удушающего сна: голова раскалывается так, что даже шорох похож на чей-то крик, тело дрожит от озноба вперемешку с гневом, пальцы едва слушаются, будто её околдовали тëмным заклятьем небытия.        Настало время, когда на ней используют её же излюбленные приëмы, — за эту мысль цепляется она в попытках привести себя в чувства. Ей нужен холодный твёрдый разум при борьбе с её главным врагом — её бесконечно невыносимой «сестрой».        Реджина не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она потеряла сознание на медвежьем ковре в её покоях, но, судя по тому, как ломило её кости от долгого напряжëнного лежания в одной позе, она уже достаточно наигралась в заложницу. Периодически Королева приходила в себя ненадолго, и, как правило, Зелена уже была рядом. Мягко гладила её по волосам, убаюкивая детской колыбельной, и что-то непременно заливала в рот младшей. На вкус — отборное травяное пойло, своё дело исполняло сразу — Реджину вновь начинало мутить, температура поднималась, и она забывалась одиноким сном, полном трагедий и кровожадных смертей.        Она вновь и вновь переживала смерть Дэниэла от рук её безжалостной матери; видела ожесточëнные черты матери и адский блеск в глазах — «ты была рождена Королевой, Реджина, и ты не помешаешь мне слепить её из тебя».        Она беспощадно вырывала отцовское сердце из груди, глядя в его любящие глаза. Её извинения терзали горло, грудь вздымалась от непрекращающихся рыданий, а насмешливый голос Тëмного подтрунивал над ней: «Если тебе даже это даётся тяжело, сможешь ли ты зайти дальше?»        Самыми болезненными были видения о Генри. В одних он был счастлив, празднующий своё тринадцатилетие, окружëнный любящими людьми, — всеми, кроме матери, которая его воспитала. В других снах ему угрожала опасность: он, как самый смелый мальчик, старался не унывать и преодолевать трудности с врождëнным спокойствием, однако в самый решающий момент оступался и...        Реджина просыпалась в слезах. Снова и снова, будто собственный Ад был заключëн в её разуме. Зелена не позволяла ей бодрствовать, чтобы свести её с ума мучительными образами, и для этого накачивала её всякой дрянью, собранной в Тëмном Лесу.        Тëмный Лес. Реджина и туда успела вернуться в своих кошмарах.        Она, окружëнная нечеловеческими криками, раздирающими воздух и плоть ветвями живых деревьев, разгорающимся огнëм и хлëсткими ударами рыцарских мечей, ищет глазами того, кто не переставал раздражать её, тем самым завладев всем её вниманием, — Локсли. Она видит Прекрасного, сражающегося как в последний раз, бросающегося в бой со звериным рычанием, видит Оуэна, прекрывающего спину Уилла Скарлетта, пока тот мчится в самый огонь за Аланом Дейлом. У всех них тяжёлое спëртое дыхание, но тяжелее всего то, что царапает её ухо.        Она оглядывается, будто завороженная, смотрит во все глаза на хмурое лицо Разбойника, способного одним лишь взглядом приковать её к месту. Его кожа впитывает пот и кровь, его глаза сверкают ненавистью, его губы скалятся в хищной ухмылке.        — Это всё из-за тебя, Королева.        Её податливое тело встречается с острым клинком, и Робин прижимает её ближе к себе, полностью берёт контроль над ситуацией. Он кладёт ладонь на её щеку, большим пальцем смазывая катящуюся слезу к виску. Его губы почти касаются её губ, когда он вытаскивает нож и бьёт ещё раз — прямиком в сердце.        Прежде чем потерять сознание, Реджина видит его оголëнное предплечье. Сквозь пелену подступающих предсмертных слëз Реджина видит скалящегося на неё зверя.              

// акт первый

                     Сколько времени понадобится этим несчастным, чтобы заметить подмену?        Зелена знает лишь то, что умирает со скуки, а эта банда идиотов вполне сойдёт для того, чтобы разбудить в ней интерес к жизни.        Она всегда жаждала быть в центре внимания. Быть Королевой. Ей хочется почувствовать, чего намеренно лишила её Кора, не посчитав достойной, и от чего смела отказываться глупая сестрица, раз за разом совершая ошибки, несвойственные царским особам.        Реджина — невежда. Глупая избалованная материнским вниманием девчонка, которой всегда всё прощалось, хотя она не заслуживала и толики любви. Выросшая под присмотром Коры, обожаемая отцом, весь мир возложили к её ногам, чтобы она мечтала стать посредственностью. Мать поставила не на ту дочь, но Зелена всё исправит.        Она подводит губы алым — цветом её сестры, который Зелена не выносит (плохое сочетание с зелёным). Ей придётся играть роль, и она уверена, что справится гораздо лучше, чем когда-либо справлялась Реджина. Титул для неё — пыль; она живёт как затворница в собственных покоях, не позволяя себе забавы и увлечения, не общаясь с людьми, тем более с мужчинами, окутывающая себя ореолом страданий и желанием умереть. Реджина — позорище, но Зелена вдохнëт в образ Королевы горячей страсти.        Зелена слышит гул шагов, отражающихся от стен замка, и проверяет себя на изъяны. Она красивая — сестра красивая, — и это бесит её обычно, но не сейчас.        Дверь открывается едва ли не с ноги. Зелена скрипит зубами и диву даётся: неужели сестрица позволяет кому-то так обращаться со своим имуществом? Злой вопрос не успевает сорваться с языка, как чужие руки резко хватают её за талию, разворачивая к себе.        Смущëнная поведением незнакомца Зелена обращает внимание на татуировку Льва раньше, чем на мутные голубые глаза, испепеляющие всё её нутро. Вор трогает Королеву. А это весьма интересный поворот событий.        Она вдыхает аромат еловых веток, когда известный Разбойник наклоняется ближе к ней.        — Ты сводишь меня с ума, Реджина, — шепчет он ей в ухо, касаясь мочки, и Зелена чувствует, как подгибаются ноги в ответ на этот интимный тон. — Как я могу думать о ком-то другом, когда в моих мыслях только ты?        «Так вот чем занимается сестрица в период объявленной ей ведьминой войны», — с ненавистью думает Зелена, проклиная каждый предыдущий день, когда ждала от брюнетки первых военных действий. Румпельштильцхен всегда говорил, что младшая дочь Коры хороша в стратегических решениях, но вместо этого она решила посвятить себя любви? Приоритеты были расставлены неверно.        — Сколько раз мне нужно повторить, что кроме тебя мне никто не нужен? — озлобленно, жестоко, словно в лихорадке повторяет Локсли, и его дыхание царапает её шею, заставляя вздрогнуть.        Зелена ненарочно издаёт низкий гортанный звук и не узнаёт саму себя. Никто никогда не хотел её так сильно, как сейчас её хочет этот красивый Разбойник. И если сестра не может удовлетворить его потребности и правильно среагировать на такое жаркое проявление привязанности, Ведьма просто обязана ей помочь.        Она сладко улыбается мужчине, напрягая непослушное тело, чтобы верно разыграть карту. Её нижнее бельё уже полностью пропитано желанием, которое она не силах контролировать (и как бесхребетной Реджине удаётся это?), когда она по-свойски кладëт руку, объятую драгоценностями, на задницу Робина. Сквозь штаны она сжимает его ягодицу, и он заметно вздрагивает от неожиданности.        — Скажи ещё раз, Робин, — пропевает она, увлажняя губы языком, — скажи — и я твоя.        Зелена хочет потянуться вперёд ради долгожданного прикосновения губ к его губам, однако что-то заставляет Робина отстраниться и взглянуть на неё под другим углом. На её глазах его красивое лицо приобретает недоверчивый вид: взгляд становится прищуренным, одна бровь легко поднимается вверх, черты лица становятся чëткими, холодными.        Что? Что он видит?        Она пытается представить: прижатая к основанию туалетного столика, Королева с горящими глазами и срывающимся дыханием, кусающая алые губы и откровенно напирающая явным вырезом декольте, — мечта любого мужчины. Она принимает его правила игры, но не хочет и сама отставать от темпа, доказывая ему свою вовлечëнность.        И что не так? Какие загадки ему загадывала сестрица?        — Ты передумал? — решает напрямую спросить Зелена, осознавая свою ошибку, — руками мальчика лучше не трогать. Святая невинность Реджина явно не позволяла себе заходить так далеко.        Она не хочет ждать его ответа «нет». В её мыслях они уже должны быть на королевском ложе — он непременно лёжа на ней, между её бёдрами, двигаясь в быстром темпе.        Ей приходится немного направить его. Под немигающим взглядом Робина она подносит большой палец правой руки к губам и мягко обводит его поверхность языком, не отрывая глаз от мужчины.        Робин сглатывает. Он заметно возбуждëн (об этом говорят и некоторые его части тела), и Зелена задаётся вопросом, кто этому виной — тело Реджины или харизма её старшей сестры.        — Ты... Мы только что поругались, — вопросительно глядя на неё, Робин всё же делает маленький шаг навстречу к ней. Обратно к нежным рукам, в которые и не надеялся попасть так скоро.        «Какая же ты глупая, сестрица».        — Может, нам пора перестать тратить время напрасно? — как бы между прочим предлагает фальшивая Реджина, подарив мужчине взгляд из-под опущенных ресниц. Сама невинность. — Вся эта ругань... Я устала от этого, Робин. В такое непростое время хочется лишь тепла... и... ласки...        Она бросает на него очередной взгляд, полный мольбы. Желает, чтобы он её услышал и принял. Но с каждым её словом Локсли становится всё мрачнее, и прежний настрой, кажется, улетучивается сквозь открытое окно.        — Ваше Величество помнит моё имя, — хрипло замечает он, выслеживая эмоции на её лице. Она вновь не смогла завоевать его беспрекословное доверие.        — Ха, — надменно парирует Ведьма, озадаченная комментарием, — я помню имена всех своих придворных. Особенно таких напористых, как ты.        — Это очередная игра? — недоумевает Разбойник, ощущая внутреннее сомнение. Он словно получает всё, что ему было угодно, но слишком легко. Такого не может быть. — Ты не хочешь обсудить случившееся? Если что-то намечается между нами, я хочу, чтобы мы преодолели нынешние разногласия.        — О, — Зелена на секунду морщит лоб, обдумывая предложение. Ей неинтересно попусту тратить время на разговоры о том, о чëм она не имеет понятия, но если парню Реджины угодно высказаться, она даст ему шанс. А потом он (она надеется) утолит её голод. — Я не сильна в разговорах. Обычно всё решалось пламенем в руке, поэтому в таких вещах я новичок. Может быть, ты начнëшь?        Она строит из себя наивную неопытную девушку, и это, кажется, работает. Локсли перестаёт хмурить брови и подозрительно щурится, вглядываясь в черты красивого лица. Его взгляд моментально теплеет, а ладонь непроизвольно ложится на её дрожащую руку. Он выглядит как настоящий джентльмен, буквально принц, однако не тот, которых выдумывают по ночам барышни. Он — взрослый мужчина с определëнным багажом знаний и умений, и он желает здоровых честных отношений. Зелена почти готова похитить и его (для себя).        — Я ни в коем случае не отрицаю свою вину, моя Королева, — говорит Робин, снова приближаясь к собеседнице. Большие пальцы его рук мягко растирают её пальчики в своих, массажируя каждый, и Зелене хочется петь от удовольствия. — Между мной и Руби действительно случился поцелуй, однако он был прерван сразу. Я ничего не обещал ей, я не испытывал к ней чувств. Она увидела то, что хотела увидеть во мне, а я всегда был добр к ней и старался относиться с дружелюбием. Она — хорошая девушка, но моё сердце принадлежит другой, миледи. Если вы посмотрите в зеркало, то увидите её воочию.        Те же ласковые руки мягко разворачивают её к туалетному столику. Зелена смотрит на себя и моргает — непривычно видеть себя в новом образе. Щёки раскраснелись, отчего у Королевы более здоровый и румяный вид, а глаза искрятся от любовных признаний. Всё её нутро горит, и — о, Тёмный! — Зелена готова простить этому человеку всех его девчонок, если он будет смотреть на неё своими голубыми глазами с такой необъятной нежностью.        «У Реджины явные проблемы с развитием, если она в ясном уме готова упустить такой достойный вариант».        — Ты милостиво прощëн, — играюче заявляет женщина, и пара обменивается взглядами через зеркальную поверхность. — Однако я не желаю больше видеть эту безродную девчонку возле тебя. Я хочу, чтобы ты был моим всецело и в любое время.        «Сестрица позже поблагодарит за то, что я всё так уладила. Если уж она со своей личной жизнью справиться не может, то о каких ведьминских сражениях речь».        — Руби не... — Разбойник выгибает бровь, собираясь возразить, тем самым защищая свою подругу, однако вовремя останавливается. Что-то в Реджине заставляет его умолкнуть. Что-то, из-за чего он не может чувствовать себя собой. — Я и не знал, что Королева может так ревновать.        — Тебе ещё многое предстоит узнать о Королевах, — со смешком парирует Зелена и всё же поворачивается к мужчине лицом. Идеальный момент для поцелуя. — Может, мы уже займёмся тем, для чего ты здесь?        Она сладко облизывает нижнюю губу, а затем подаётся вперёд, желая поскорее закончить с ненужными прилюдиями, однако Локсли, кажется, гораздо больший недотрога, чем её глупая сестра.        — Извини, мне пора, — вопросительно глядя на неё, сообщает Робин, и Зелена знает, о, она знает, как тяжело даются ему эти слова. Он готов на всё, что она предлагает, однако честь и мужские понятия останавливают действие. Ещё не созрел, но чем плод запретнее, тем он слаще. — Мне нужно вернуться к сыну. Кстати, он выразил желание увидеть тебя сегодня вечером. Постоянно говорит о тебе. Не хочешь заглянуть перед сном и прочитать ему сказку? После я с радостью провожу тебя до твоих покоев и...        Он внезапно умолкает, но ему не нужно продолжать, чтобы она поняла.        Она тянет губы в победной улыбке.        — Это обещание?        — Оно самое. Я... Я хочу, чтобы всё было правильно.        Зелена снова смотрит на его оголëнное предплечье и думает, что он совсем не лев, а маленький котëнок.        — Тогда до встречи, — трепетно говорит она, округляя глаза как благочестивая юная девица. Взмах длинных ресниц не остаётся без его внимания, и Зелена ловит его мягкую улыбку.        Робин нагибается к ней, оставляя лëгкий, почти невесомый поцелуй на её виске. Она чувствует его дыхание, она слышит аромат его тела рядом с собой, она жаждет более тесного общения кожи к коже. Но ей нужно сохранять спокойствие и вести себя как девственница, чтобы Вор ничего не заподозрил. И она, чëрт возьми, сделает всё, чтобы у него и в мыслях не было не верить ей.        Но она ещё не знает, что Робин уже полон сомнений и противоречивых чувств. У него не складываются пазлы, как бы он ни старался собрать их в единую картину. Он кусает губу изнутри и погружается в раздумья.        Локсли на грани того, чтобы получить желаемое.        Так с каких пор она — не то, чего он действительно хочет?                     

//

                     Пробуждение кажется таким внезапным, резким, словно её силой выдернули из другой части Вселенной. Потерявшись в пространстве, Реджина с лёгким гулом приходит в себя, ощупывая свой лоб, влажные стены, твёрдую поверхность служившего ей кроватью матраса. Она чувствует себя такой грязной, измученной и слабой, и на ум ей приходит мысль, что проще было бы уснуть вечным сном ещё в начале пути.        Она вспоминает, как оказалась в своей же темнице под королевским замком, и ухмыляется от комичности ситуации. Голова всё ещё болит от тупого удара — сестра неплохо приложила ей; однако сознание больше не мутное, почти ясное. Она чëтко осознаёт происходящее, а значит и выбраться сможет.        — Решила дать тебе минутку наедине с собой, — слышит она собственный голос, а затем и видит себя — её — за прутьями своей темницы. Королева выглядит нарядно, довольная улыбка красуется на её лице, и Реджина не может не признать, что сестра неплохо справляется с задачей поддерживать величие. — О, тебе, должно быть, непривычно видеть меня такой, — она хохочет, и смех её отталкивается от толстых стен, не пропускающих криков. Реджина ненавидит еë.        — Выглядеть как я не значит быть мной, — хрипло замечает пленница, касаясь рукой линии роста волос. На кончиках пальцев остаётся кровавый след. Сука. — Если ты думаешь, что тебе удастся обвести вокруг пальца хоть кого-то...        — О, дорогая, — вальяжно расхаживая напротив тюремной камеры сестры, Зелена заливисто смеëтся. — «Хоть кто-то» это случайно не красавчик-вор из Шервудского Леса? Всегда хотела с ним познакомиться, но никогда не думала, что знакомство выйдет таким близким.        Она напевает себе под нос. Её щёки наливаются румянцем, а глаза горят как полуночные огни. Реджина не сразу понимает суть фразы, оценивая свои травмы, однако при упоминании Робина вздрагивает.        По её спине бежит холодок. Морозит ей лопатки, внушает сомнения, вызывает ненависть...        — Что ты сказала? — почти шёпотом спрашивает она, кусая нижнюю губу, чтобы не закричать. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, когда она видит свою широкую улыбку на лице соперницы. — Что ты сделала?!               Она не знает, откуда берутся силы. Ей хватает нескольких секунд, чтобы сорваться с насиженного места и упасть на железные прутья темницы, протискивая длинные руки между ними. Королева дотрагивается до Ведьмы, мажет свою кровь по её щеке, пытается схватить сестру за волосы и выдрать длинные пряди в качестве мести, но...        Зелена в ужасе отскакивает от темницы. Выставляет руку вперёд — по коже расползается зелёное пятно. Она вызывает магию, и та бьёт Реджину словно током. Со стоном брюнетка сползает на каменный пол и бьётся бедром при падении.        — Ты сумасшедшая! — кричит Зелена в образе Злой Королевы. Её руки панически ползают по фигуре, будто она боится, что лишилась чего-то при столкновении с сестрой. — Я убью тебя, дрянь, я...        — Тебе лучше это сделать, потому что если я доберусь до тебя первой... — хрипит Реджина в ответ. Кровь наполняет рот, потому что она прокусила язык, и этот металлический вкус наполняет ещё более сильной ненавистью. Практически невыносимой.        — Не доберëшься, — бормочет Зелёная, и если в её планах когда-то и было освобождение родственницы, то сейчас она прощается с этим вариантом. — Разве что я посажу тебя на цепь в твоих покоях, дорогая, и ты будешь смотреть, как я делаю с твоим парнем то, чего ты сама себя лишила.        Едва она это произносит — колко, злорадно, отчаянно, — как Реджина воет в темнице и вновь пытается просочиться сквозь прутья, достать до сестры, убить её, раздавить чëртово сердце. Брюнетка давно не испытывала такой всеобъемлющей ярости, — она сама себе дивится. Ей казалось, что Злая умерла внутри неё, однако каждое упоминание Локсли устами другой дочери Коры будят Королеву ото сна.        — О, дорогая, ты ревнуешь? — Приступ агрессии сестры вызывает у Зелены ещё одну улыбку. — У него такие крепкие, но мягкие руки, Реджина. И почему ты его отвергала?        «Плевать. Не слушай. Плевать».        — А губы, о, его губы... — продолжает женщина по ту сторону темницы, накручивая прядь волос на палец и наблюдая за тёмными глазами, горящими жгучей неприязнью. — Они такие горячие, такие жаждущие. Он так давно хочет тебя, сестрица, и я решила не мучить его. Знаешь, чем мы займёмся сегодня вечером?        — Заткнись, Зелена. Заткнись!        — Типичная Реджина. Ни себе, ни другим, — со вздохом комментирует Ведьма. — Он познакомит меня со своим сыном — ты-то с ним знакома. Мы поиграем в детские игры втроём, а затем малыш отправится спать, чтобы взрослые занялись взрослыми забавами.        — Не смей! — Миллс в ужасе замечает, что её голос звучит как мольба, пропитанная отчаянием. Щёки обжигают слёзы, брызнувшие из глаз, и она чувствует, что нечто внутри неё обрывается. Это невозможно. Сестра её переиграла.        — Ты такая жалкая, — тихо звучит голос Зелены. — Это забавно. Наконец-то я получу то, о чём мечтаешь ты, заберу у тебя то, что ты не заслужила. Ах, ты правда надеялась на любовь этого льва?        Льва?        Горечь покидает брюнетку вместе с вымученными слезами, а в мыслях танцуют картинки из прошлого: пыльца феи Динь-Динь, старая таверна в Зачарованном Лесу, её избранник с татуировкой на предплечье. Она давно не думала об этом, она давно не ждала, что любовь ворвëтся в её жизнь после всего содеянного, но слова Зелены въелись в мозг, распространяя заразу.        — Я уже представляю это, Реджина. Позволь рассказать тебе о своих ожиданиях, а после — о действительности. Интересно, окажется ли Робин Гуд так хорош, как выглядит? Твои ставки? — прощупывая почву, давит на больное Зелена, наслаждаясь картиной перед своим взором. — Забавно, что у него на руке изображён именно лев — царь зверей. Высоко себя ценит и спит с королевой.        Реджина замирает. Ей кажется, что каменная комната плывёт вокруг неё, что она растворяется в пространстве. Словно это случилось — она уколола палец об иглу и уснула вечным сном.        «Все её слова — ложь. Она наверняка разговаривала с Тинкербелл, и та нашептала ей о татуировке и родственных душах»...        Правда?        — О чём ты говоришь, Зелена? — устало звучит голос Реджины в полной тишине. Она боится услышать ответ.        — Ты не видела? Дорогая, ты упускаешь так много, не глядя на это тело, — снова губы сестры тянутся в ухмылке. — У Робина татуировка на правом предплечье. Лев, стоящий на задних лапах. Ты такая невнимательная — неудивительно, что ты сидишь в этой клетке.        «Он — моя родственная душа».        Понимание накатывает на неё шумной волной.        И она в ней тонет.