Another life saved.

Сигма сидел с ровной, напряжённой спиной за столом, на котором покоился поднос с ароматным чаем и печеньем, которое так заботливо преподнесли пленнику. Иллюзия безопасности во всей её красе, особенно когда перед тобой сам дьявол со стаканом виски. С каких пор Достоевский вообще пьёт на рабочем месте? Однако это ничуть не успокаивало юного сотрудника — он прекрасно знал, что добра ждать не стоит. Длительная тишина и нелепое печенье только усугубляли напряжение, поэтому Сигма решился нарушить молчание первым. — Фёдор, хватит, пожалуйста, сверлить меня своими аметистовыми глазами, — вздохнул юноша, избегая пересекаться взглядом с мужчиной. — Зачем вы меня преследовали и похитили? Что вам от меня нужно? Я абсолютно бесполезен… — Ну что за обесценивание, милочка? — улыбнулся Достоевский, отставляя стакан подальше. — Ты как раз можешь оказаться нам очень полезен. Даже не представляешь насколько. — Фёдор, пожалуйста… даже не продолжай, — хрипло выдохнул Сигма, прикрывая лицо ладонью. — Я не хочу. Я не буду. Даже не пытайтесь меня уговорить. Эти люди впервые приняли меня, показали, что значит нормальное отношение. И я отплачу им тем же. А в ваши грязные игры я даже носа не суну! Раздались саркастичные хлопки — на лице русского дьявола играла надменная усмешка, будто нашкодивший ребёнок сказал что-то родителю. Сигма проглотил ком страха, перекрывший дыхание и заставивший кожу пойти мурашками. Он понимал, насколько абсурдно звучат его слова. Чем он может им ответить? Против столь мощных эсперов у него нет ни силы, ни ужасающей способности, ни уверенности. Он говорил дрожащим голосом, хотя намерения были чисты, как свежий лист бумаги. — Я не хочу… пожалуйста… не заставляйте…» — металось в голове бывшего владельца казино. — Я только обрёл долгожданную семью… я не хочу её терять и предавать… Фёдор медленно поднялся с кресла, походив на коршуна, что собирается атаковать. Он обошёл массивный стол и встал за Сигмой. Тяжёлые руки легли на плечи пленника, вынуждая того съёжиться, словно креветка: страх полностью подавил рациональность. Животный ужас взял верх, а от прикосновения чужих пальцев ему вдруг захотелось спрятаться под крыло матери… ах да, у него даже её нет. И, возможно, никогда не будет. — Мой милый мальчик, не стоит бросаться громкими словами, — насмешливо произнёс Фёдор, мягко массируя чужие плечи и шею. — Ты ведь даже не представляешь, что я хочу предложить тебе… — Что ты можешь мне предложить?! Второй дом? Казино? Шапку-ушанку?! — шикнул Сигма, резко дёрнувшись и сбрасывая чужие руки. — Я не собираюсь доверять тебе, Фёдор! Ты действуешь исключительно в своей выгоде, а люди для тебя — ресурсы, ценность которых ты ловко используешь. Тебе нечем меня подкупить… — А ты готов поставить на кон свою свободу, волю и жизнь? — парировал Достоевский. — Конечно, чем же ты ещё можешь угрожать — только мучительной расправой… Хотя постой, — паренёк резко повернулся. — Что значит волю? — Твоя жизнь в моих руках. И это не красивая метафора, — улыбнулся Фёдор, доставая из ящика стеклянный бокс со страницей той самой книги. У Сигмы пробежали мурашки по спине, дыхание сбилось. Он без лишних пояснений понял, что лежит перед ним, будто взгляд сам сложил целостную картину происходящего. — Это… страница той самой книги, — едва слышно произнёс он, — из которой я был создан… — Всё верно, малыш, — ответил мужчина, возвращаясь к своему креслу и вальяжно устраиваясь напротив жертвы. — И ты понимаешь, что я могу с ней сделать? — Разорвёшь, чтобы я умер? — постарался изобразить уверенность сотрудник агентства, но прозвучало это скорее как лепет ребёнка. — Нет, конечно. Неужели я в твоих глазах настолько иррациональная дрожащая тварь? Хотя… может быть, я право имею?, — Фёдор слегка улыбнулся. — Я заставлю тебя плясать под свою виолончель. Или перепишу твой характер так, как мне выгодно. Твоя воля будет целиком подчинена моему капризу. Сигма уже прекрасно понимал, в какую сторону клонит его собеседник. За него давно всё решено — только подано это в красивой обёртке. Иллюзия выбора налицо, в своём чистейшем виде. Достоевский обожает подобные манипуляции: ещё при их первой встрече он не скрывал своих истинных намерений, ведь прекрасно знал, на чьей стороне будет победа. И теперь, когда жизнь бедного юноши наконец начала стабилизироваться, его снова вынуждают шагнуть на скользкий путь… какая же ирония. — Неужели мне никогда не будет покоя?..