***
Идя по почти пустому коридору, где от стен отдавало звуками шагов, Эрик не сразу заметил грозно стоящую посреди темноты фигуру. Почуяв неладное, тот обернулся — перед ним стоял Каллисто. — Опять ты?! — вскрикнул Эрик, после того, как шуганулся от этой картиной. — Не слишком ли ты быстро? Каллисто ещё более сузил глаза, отчего у суккуба по коже прошли мурашки. Чуть встряхнувшись от неприятных ощущений, Эрик вопросительно уставился на того, с ним было явно что-то не так. Маг всё же качнулся в сторону Вольфхилла, наглядно показывая, что не строит из себя истукана. — Я очень надеюсь, что ты нашёл книгу… — тревожный с нотками злости рык, сорвался с уст. Эрик, вначале пытаясь хоть что-то понять, прикрыл глаза. «Каллисто вернулся уж очень рано… И этот его тон…» — Да и вообще-то жду тебя уже давно, где ты пропадал всё это время? — Мои дела тебя не должны касаться, давай сразу к делу. Где она находится? — Верно, меньше слов, больше дела, — повторил Эрик уже более серьёзным голосом, подавшись вперёд и подзывая резкими движениями к себе Каллисто. Маг, словно приторможенный, подошёл к суккубу. Но тот напрыгнул на него, замахиваясь рукой, в которой отражался свет. Каллисто, не ожидав такого, не сумел увернуться, попав под удар. Маг смог только скрестить руки и спрятаться за ними. Однако, удар с магией был гораздо хуже, чем обычный. Ударной волной мужчину отнесло назад. Послышался громкий грохот. Маг перекатился через себя, присев на одно колено, оперевшись одной рукой о пол. — Эрик… Ты что творишь, твою мать?! — встав, тот вскинул руку с магическим шаром, готовый защищаться. Суккуб слегка расправил крылья, приготовившись нападать. Хвост не остался в стороне, мотаясь из стороны в сторону. Брови были сведены к переносице. — Не прикидывайся невинным Каллисто или кто ты там? Ты приходил ко мне недавно, не думаю, что за такое время ты смог бы вернуться, уже посетив лагерь. Нет, ты мог использовать телепортацию, но я не видел с тобой Тёрнера. Внезапная вспышка боли в голове заставила чуть ли не согнуться пополам. Эрик закричал. «Нет не сейчас, пожалуйста, умоляю… " — только подумал он, как перед глазами начало плыть. Последнее, что он увидел это несущийся к нему Каллисто, а затем полная темнота.***
— Кха-кха… — тяжёлый и болезненный кашель раздавался по комнате. Женщина с бледной, почти белой кожей, лежала, пытаясь приглушить свой кашель. Мужчина, что держал ее за руку, протянул стакан с водой той. Суккубша, с благодарностью приняв его, отпила, но снова зашлась сильным кашлем, чуть ли не срывая голос. Этот мужчина был дворецким, но всё же переживал за неё как за свою сестру. — Знаешь, Кх… — начала Ливмия, пытаясь подавить кашель. Из-за тяжёлого дыхания грудь резко поднималась и опускалась, не давая лёгким и шанса на передышку. — В своей жизни я жалела лишь об одном… — Не говорите так, вы ещё поправ… — Не надо… Ты и так прекрасно видишь в каком я состоянии, — ответила, запыхавшись женщина, отбирая свою исхудалую руку от него под одеяло. Мужчина на это лишь промолчал, но на прошлые слова всё же задумался. — Вы про своего сына? Женщина кивнула, наконец отдышавшись, но с таким же трудом стараясь вновь не закашлять. — Надеюсь, у него сейчас всё в порядке… Его ведь выдали по расчёту… Ох, чую я что-то нелад. Кха! — женщина даже присела, опять надрывая и свой хриплый голос и лёгкие. Мужчина положил руку на плечо госпоже Кроули, протягивая недопитый ею стакан воды. Ливмия же не приняла его, закрывая его от себя рукой и отталкивая. — Если всё же я умру, сможете оказать мне просьбу? — Конечно, — не раздумывая, кивнул мужчина. Суккуб, подозвав поближе, проговорила, отстранившись и вновь принимая лежачее положение, слегка улыбаясь. — Обязательно передайте это ему. Мужчина улыбнулся, пытаясь подыграть женщине, хоть и нотки жалости в ней трудно было скрыть.***
Преклонив колено перед Иллианом, те твёрдым голосом ответили: — Всё готово. Тот стоял, сверкнув клыками, смотря перед собой. Наконец то, что должно было сбыться сбудется. Грядёт совершенно новая эра. Он не может оступиться, от этого зависит его жизнь и жизни многих людей, пусть это уже и сулило много бед. Но цель всегда оправдывала средства.