Причина, чтобы жить

Что происходит в машине, в которой едут два человека? Зависит от ситуации. Кто-то может просто ехать в магазин или на дачу, тогда в машине лишь радостная и приятная всем атмосфера. А где-то она совсем другая. Арсений закусил губу и прикрыл глаза, прислушиваясь к музыке. Антон напряжённо держал руль, лицо его выглядело так, будто он восстал из мёртвых с целью опробовать на себе все пытки средневековья. - Давай перед больницей кое-куда заедем? – Шастун даже не посмотрел на парня, слишком трудно это было, он просто молча ждал ответа, как приговора в суде. - Давай. – голос тихий, чуть дрожащий. Казалось, что Попов всё ещё плачет. Это было недалеко от правды, парень через силу сдерживал слёзы. Через несколько минут они уже были около того самого забора. Его Арсений узнает из тысячи. Слишком много событий здесь произошло. Сквозь щель между металлическими пластинами ощутимо дул ветер, влажный и пахнущий морем. Это место положило начало их истории, но оно не хотело стать и завершением. Антон быстро пролез к берегу и встал на уже знакомый камень. Сигарета в руках приятно согревала пальцы, но увы не могла согреть всего шатена. - Как ты? – самый глупый вопрос, который вообще мог задать Шастун сейчас. - Не знаю. – прозвучало громче любых звуков планеты, хоть и было сказано очень тихо, почти шепотом. Антон нахмурился и понял, что тоже не знает ответа на этот вопрос. – Чувствую облегчение и страх. Сам себя понять не могу. – он посмотрел на шатена. – Ты же психолог. Может хоть попробуешь помочь мне понять себя? - Сделаю всё, что смогу, правда. – Шастун кивнул и закрыл глаза, ветер приятно обдувал лицо и иронично пах какими-то лекарствами. - Спасибо тебе. – прозвучало слишком печально, словно прощание. Антон невольно вздрогнул от такого сравнения и кивнул, он понял, за что Арсений его благодарит.

***

Больница была всё таким же неприятным местом, как и всегда. В коридорах противно пахнет лекарствами, а в этом отделении и отчаяньем. Попов улыбается, разглядывая свою старую палату. Пустая, она выглядела непривычно и серо. Раньше они с Колей часто разговаривали и играли тут, но теперь мальчика нет, поэтому одиночество Арсения не скрасит никто. Никто, кроме Антона. Шатен заходит следом и садится на стул, стоящий напротив идеально-белой койки. - Мне нужно ехать, Арс. Скоро придёт твоя мама, занесёт какие-то вещи. – он и правда ужасно опаздывал, но не мог пересилить себя и встать. Стены давили, но здесь хотелось остаться. - Ничего. Заедешь завтра. – Попов натянуто улыбнулся и провёл рукой по ровно заправленному покрывалу. – Я не хочу, чтобы ты опоздал. Давай, иди. Антон с трудом кивнул и пошёл в сторону двери. Чувство было очень странное, он как будто уходил навсегда, но в это меньше всего хотелось верить. Арсений проследил за закрывшейся дверью и забрался на кровать с ногами. Маму придётся ждать долго, она сейчас в другой части города, а ей нужно ещё за вещами заехать, поэтому... Попов улёгся и включил музыку.

***

- Блять, Дим. Я не знаю. Что мне делать? – Антон, проходя по коридору одного из главных кампусов университета, посмотрел на друга взглядом, просящим о помощи. Позов видел это впервые, но уже мечтал стереть с лица шатена. - Ты же будущий психолог, Шаст, лучший студент твоего курса. У тебя было миллион практик. И ты правда потрясающий профессионал. Но себя понять не получается? – брюнет усмехнулся и остановился около столовой. - Поз, не нагнетай. – они сели за крайний столик в помещении и склонились над ним. – Арсений сейчас в больнице лежит, и я точно уверен, что долго он не протянет. Врач тоже это знает, и мама его, и он сам. - Хуёвая ситуация, ничего не сказать. Но ты же знал на что идёшь, говорил, что постараешься помочь ему провести последние месяцы жизни лучше. А сейчас сдаёшь позиции? - Нет, и ты это знаешь. Просто... я не думал, что для меня это будет так тяжело. – Антон сложил руки на столе и уронил на них голову, тяжело выдыхая. - Антон, ты должен сейчас только поддерживать его и его маму, они без тебя не справятся. Позже разберёмся с твоими проблемами, которых точно намного больше. – Дима посмотрел на время и встал. – Но мне всё-таки лучше выговаривайся, хорошо? - Хорошо. – Шастун кивнул и тоже пошёл к своей аудитории.

***

Арсений устал. Смертельно устал жить, что-то делать, болеть. Его спасает только Антон, который приходит в свободное время и засиживается до позднего вечера, который приносит сладости и журналы. Он приводит Диму с Серёжей и общается вместо Попова с его мамой, потому что в больнице она становится всё более нервной, разговоры с ней просто невыносимы. В остальное же время здесь ужасно одиноко. Медсёстры постоянно вкалывают тебе какие-то лекарства, и только в эти моменты чувствуется защищенность. Белый потолок давит, мешает даже вдохнуть немного необходимого воздуха. Холод, проникающий в каждую клеточку тела, чувствует каждый, кто сюда хоть раз войдёт, поэтому люди ненавидят возвращаться в это место. В самых дальних коридорах чувствуется неприятный запах, почему-то никто не знает причину его появления, однако в полузаброшенные части больницы всё равно не ходят без надобности. Арсений всё время гулял по внутреннему дворику, только к вечеру возвращался в палату, чтобы дождаться Шастуна и потом лечь спать. В какой-то момент парень понял, что здесь уже не пахнет отчаяньем, только желанием поскорее всё это закончить. Поняли все, поэтому только Антон может оставаться здесь надолго, он уже привык к этому чувству.

***

- Что делать, если ужасно заебался со всем этим? – Арсений отложил журнал на подушку и посмотрел на только что пришедшего психолога. Они оба выглядели очень вымотано, поэтому медсёстры к ним даже не подходили, боясь навлечь на себя лишнюю работу. - А с чем конкретно? – Шастун заканчивал проект, который висит у него в долгах уже неделю, он поднял голову лишь на секунду, чтобы показать свою совершенно искреннюю заинтересованность. - Со всем. С обследованиями, с вечной усталостью, с холодом и всем, всем, всем. – взгляд внезапно упал на подушку, под которой уже лежала заготовка к письму, от этого стало ужасно грустно и стыдно перед шатеном. - Арс, потерпи ещё совсем чуть-чуть, ты обязательно отдохнёшь. – в комнате воцарилась тишина, не самая комфортная и приятная, но отдающая теплом, которое тут было на вес золота. Антон снова углубился в проект, забывая даже за временем следить. Но стрелки часов это совсем не останавливало, наоборот, они бежали в сотни раз быстрее. - Ладно, я, наверное, пойду. – Шастун выключил ноутбук и, убрав его в сумку, посмотрел на кровать парня. Арсений спал. Он сладко посапывал и выглядел по-детски невинно, словно они сейчас не в холодной, серой больнице, а в том самом домике, где-то в далёкой Швейцарии. Антон поджал губы и, подумав секунду, наклонился, чтобы оставить лёгкий поцелуй на щеке Попова. Его кожа была холодная, но всё равно это касание забыть так просто не получится. Психолог быстрым шагом вышел из палаты и, передав медсестре, что Арсений заснул, направился домой.

***

Попов просыпается в три часа ночи, и он не в силах остановил слёзы, которые ручьём льются из глаз. Мир как будто рушится перед глазами и восстановить всё больше невозможно. Сон проносится перед глазами, словно фильм, ужасная драма, на которую приходят только порыдать: «Арсений видит себя, свою койку и Антона около неё. Психолог не может сдержать слёзы тоже и это заставляет не на шутку испугаться. Шастун выходит из больницы и закуривает, он всегда курил много, но в этот раз пачка почти кончилась, прежде чем он смог вернуться в холодную палату и натянуто улыбнуться Татьяне, маме парня, лежащего на койке. Это нигде не сказано, но становится ясно, что в этом сне не будет ничего хорошего, потому что тело Арсения выглядит совсем не живым. Да, именно в этой реальности он уже умер.» Парень порывается позвонить Антону, но внезапно вспоминает, что телефон здесь забирают по ночам. Но близость ухода настолько его напугала, что он был близок к мысли о проникновении в кабинет глав. врача. Рука сама потянулась к подушке, а потом и к ручке, лежащей на прикроватной тумбочке. Арсений должен закончить письмо сейчас, он обязан, он не может уйти и не оставить после себя ничего. «Секунда, и парня уже переносит на улицу. Кладбище тоже не самое приятное место в городе, особенно, когда ты видишь себя в гробу. Антон стоит рядом с его мамой и обнимает её за плечи. Мягко и спокойно, но сдерживая слёзы. Арсений хочет подойти к нему, но понимает, не сможет. Он должен молча смотреть на страдания близких людей, потому что жизнь так решила, с этим ничего не поделать. Похороны заканчиваются очень быстро, но Попова вновь тянет дальше. Вслед за Антоном.» Арсений пишет строчку за строчкой, он описывает все сны, которые делали его самым счастливым, изливает всю душу, оголяется полностью перед шатеном. Шастун этого заслужил. «Наблюдать за Антоном, который, как свеча, прогорает, теряет все силы к жизни, невозможно, но приходится. Отвернувшись, он видит точно такую же картину. Это тоже нигде не сказано, но и так понятно, что всё будет плохо.» Попов умоляет Шастуна в письме о многих вещах, он оставляет даже пожелания и складывает его в очень аккуратную и ровную фигурку, которая всегда получалась чуть-чуть кривоватой. Какой же это идеальный вечер. Арсений поднимает голову, смотрит в высокое окно и думает только об одном: «Вот бы всё закончилось».