Причина, чтобы жить

Истерика прошла довольно быстро. Казалось, она уходила с каждым словом, написанным на мятой бумажке, которую пришлось забирать тайком. Несколько минут, и Арсений уже молча смотрит в потолок, впервые осознавая происходящее. Он понимал, как конкретно закончится эта ночь, потому что чутьё не подводило его ещё ни разу. Если сначала было очень страшно, то теперь пришло приятное спокойствие, обволакивающее, словно сонной дымкой. Тишина, которая вдруг перестала давить на нервы и мозг, стала сладостной мелодией, похожей на похоронный марш. Холод почувствовался привычнее и лучше. Окна, которые никто не закрывал по ночам, показывали великолепную картинку. Звёзды в небе светили сейчас намного ярче, чем всю его жизнь. Попов откинул одеяло и лёг на бок, прижимаясь к простыне и подушке. Он закрыл глаза, и улыбка сама появилась на его губах. Не будет больше боли, не будет больше страданий, не будет больше болезни. И Антона больше не будет. Перед глазами мелькали картинки. Все они были знакомы Арсению, он видел их на протяжении полугода почти каждую ночь. Шастун в его снах был улыбчивый, тёплый, добрый и родной. Антон в жизни был грустным, человеком, который может нахамить первому встречному и с ним же потом подраться, он был серьёзным и не любящим лишние касания, но всё равно ужасно заботливым и до боли любимым. Попов улыбнулся, тихо, едва слышно прошептал: - Шаст, я люблю тебя. И выдохнул, в самый последний раз.

***

Антон посмотрел на часы, стоящие около кровати, и выдохнул. Ещё слишком рано, чтобы опаздывать на первую пару. Шатен наскоро умылся и пошёл заварить себе кофе, как делал каждое утро вот уже пару лет. За несколько месяцев в привычку вошли ещё и ранние звонки Арсению, у которого сейчас не было телефона, поэтому традицию пришлось отменить. Мысли о Попове радовали в любое время. Если Антон думает о нём так легко, значит парень ещё жив. К нему можно приехать, навестить, улыбнуться ему, оставить быстрый поцелуй на скуле. С ним можно радоваться, его можно спокойно любить, не боясь проснуться утром с желанием вскрыться в эту же секунду. Утро не могло стать ещё идеальнее, это настораживало, но Шастун не придал этому значения и просто вышел из дома, оставляя на столе недопитый кофе и не заправленную кровать. Люди на улицах улыбались и смеялись, несмотря на раннее утро. Они были такие простые и лёгкие, словно не настоящие, игрушечные. Антон приехал довольно быстро. Купил себе ещё сигарет в любимом киоске, около входа и пошёл искать друга. Диму он нашёл в аудитории и сразу же сел к нему. - Поз. – шатен ответил на протянутую руку и достал исписанную почти полностью тетрадь. - Чего такой довольный? – Дима улыбнулся и снова вернулся к телефону. - Не знаю. Утро сегодня впервые было нормальным. Я даже выспался и почти допил кофе. - Тебе не кажется это подозрительным? – Позов всегда умел внедрить в мысли червячка сомнений. - Нет. А тебе кажется? – Антон открыл переписку с Арсением и, не заметив никаких изменений, тяжело выдохнул. - Не знаю. – брюнет пожал плечами и уже шёпотом, из-за вошедшего в кабинет профессора, спросил. – Как там Арсений? - Ничего. Нормально вроде. У него же телефона нет, поэтому подробностей не знаю. - Так, Позов, Шастун, помолчите! Я уже начал лекцию. – мужчина прервал их диалог и заткнул суровым взглядом. - Да, извините. – Дима посмотрел на Антона точно также, а после отвернулся, открывая тетрадь и начиная записывать.

***

Шастун усмехнулся какой-то шутке друга и развернулся, направляясь на пожарную лестницу, чтобы наконец-то покурить. Голый бетон был ужасно холодный, но сильно заболеть у Антона никогда не получалось, поэтому он даже не задумался перед тем как сесть. На пустом пролёте вдруг заиграла громкая музыка, которая стояла на звонке шатена уже несколько лет. Он вытащил телефон из кармана и принял вызов. - Здравствуйте. Вы Шастун Антон Андреевич? – на той стороне прозвучал мелодичный женский голос. - А вы-то кто? – Антон приготовился слушать нового интернет мошенника. - Ирина Александровна. Работаю в клиническом онкологическом диспансере. – девушка явно пыталась выразить в голосе нотку сочувствия. – Вы знакомы с Поповым Арсением Сергеевичем? - Да, знаком. – голос предательски задрожал. - Его мама сейчас спит здесь, но она попросила позвонить вам перед тем как ей стало плохо. - А...что случилось? – Антон закурил новую сигарету и судорожно поднёс её к губам. Никотин казался сейчас самым необходимым в жизни. - Арсений умер сегодня ночью, в 4:57. - Он оставил что-нибудь? – Шастун сжал телефон в похолодевших пальцах и поднял голову вверх, стараясь отогнать слёзы. - Письмо, да. – Ирина Александровна приблизилась к динамику и, словно почувствовав состояние шатена, продолжила говорить. – Вам стоит приехать. Его отец сейчас в другой стране пытается купить билет сюда, мать не очень хорошо себя чувствует, мы дали ей успокоительное. Остаётесь только вы из известных нам людей. - Да, я приеду. – Антон отложил телефон и вышел в коридор.

***

Девушка, встретившая шатена, оказалась Ириной Александровной. Она довела Антона до морга и, сочувственно похлопав по плечу, ушла. Антон засунул руки в карманы пахнущего свежестью халата и подошёл к двери. Ручка почему-то не поддавалась или это просто психолог не хотел заходить туда. Всегда делающий вид самого устойчивого человека, он не мог справиться с этим и посмотреть наконец на Арсения, на человека, который стал слишком необходимым за такой недолгий срок. Шастун сел на стул и попытался собраться, взять себя в руки, успокоиться. Он понимал, что сделать это просто обязан, но понимание не облегчает ситуацию. Вдруг мимо прошёл человек, одетый в такой же белый халат, но с бейджиком. Видимо, это был врач. Он открыл дверь и посмотрел в сторону шатена, проходя в помещение. Антон встал и наконец-то, пересилив себя, вошёл следом.

***

Антон не мог собрать свои мысли в кучу уже несколько часов. Они были судорожные, внезапные и почти бес связанные, но почему-то казались важными. Шатен выкуривал уже, наверное, третью сигарету, пытаясь вернуться в больницу и разбудить Татьяну, потому что женщине нужно съездить домой и поспать. Кто, если не она, будет устраивать похороны. Антон понимал, что должен быть сильнее всех в этот момент, он просто не может отступить, когда весь этот месяц обещал, что будет рядом в самый трудный момент. Но желание поехать домой и по-быстрому вскрыться нарастало с каждой секундой, оно было шутливым и лишь немного похожим на правду, однако объясняло чувства шатена в этот момент лучше всего. Шастун думал об этом постоянно, надеялся, что у них есть больше времени, поэтому даже не забросил универ, хотя сейчас очень хочет это сделать. Он переживал каждый вечер рядом с Арсением и видел ухудшения, но отказывался себе в этом признаваться. Потому что больно, потому что не хочется загонять себя в яму полную отчаянья и ненависти к отражению в зеркале. Антон ни на секунду не сомневался в том, что уже загнал себя туда, пару минут назад, когда вышел на улицу и вынул лёгкую, почти пустую, пачку из кармана брюк, когда первые слёзы полились из покрасневших уже глаз. «Стоп, что?» - Шастун провёл кончиком пальца по щеке и удивлённо выдохнул. Чёрт возьми, он опять плакал. Влажные солёные дорожки прокладывали путь от глаз до подбородка, оставляли за собой стянутую кожу и новую порцию капель. Шатен откинул чёлку назад и огляделся, где-то точно должна быть лавочка. И она была. Антон сел на сыроватые доски и, затушив сигарету, спрятал лицо в ладонях. Слабость показывать нельзя, но если сильно хочется, то нужно хотя бы скрыть это. Слёзы всё никак не хотели останавливаться, они бежали и бежали, словно расплачивались за все три года их отсутствия. Так Шастун и провёл бы несколько часов, если бы вдруг не почувствовал чью-то тёплую ладонь на плече и не поднял голову. Дима сидел рядом с ним и крепко держал рукой, он всегда показывал свою поддержку именно так. - Шаст, всё нормально. Ты можешь показать свои слёзы хотя бы раз, просто не делай этого в одиночестве. Я за тебя иногда очень боюсь. – брюнет грустно улыбнулся и медленно закурил.