О чем говорят лилии

      Лили приходит на вечеринку раньше всех, специально по просьбе Майкла, чтобы помочь спрятать все колюще-режущие предметы, дорогую технику и снять телевизор со стены. Пока он раскручивает гайки, она придерживает снизу плазму.       — Слушай, в продолжение нашего утреннего разговора: так тебе нравятся женщины постарше или предпочитаешь свой возраст?       — Дай угадаю: ты уже закинулся пивом и парочкой порнофильмов с женщинами за сорок?       — Мне просто интересно.       — Так и мне тоже.       — С тобой невозможно разговаривать.       Лили кивает:       — А тебя порой невозможно слушать.       — Держи, — Майкл раскручивает последнюю гайку, и огромная глянцевая плазма оказывается в руках одногруппницы. Они переносят ее в гараж. Внутри стоит мотоцикл, отцовский автомобиль и старые коробки.       — Журналы с сиськами. Мило, — Лили достает из них старые выпуски «Плейбоя». — Это что, Саманта Фокс?       — Это отца.       — Зато теперь понятно, в кого ты, — Лили опирается о стол с инструментами, на котором в беспорядке раскиданы банки с гвоздями, рулетки и прочие прелести, и листает журнал. — Вот это раритет, конечно.       — Мое сексуальное образование в десятилетнем возрасте. Помнится, в каком-то из них должно не хватать постера с Синди Кроуфорд. Я вырвал его в тайне от отца и хранил в ящике под кроватью, — Майкл нависает над ней, разглядывая чуть выцветшие фотографии моделей.       — Вот, значит, откуда интерес к женщинам постарше, — с улыбкой замечает Лили, и парень с шуточным упреком пихает ее локтем.       — Я тебе, между прочим, помочь пытаюсь. Показываю, насколько огромен мир лесбиянок и что найдешь ты себе еще кого-нибудь.       — Мужчина-гетеросексуал — ваш проводник в лесбийский мир. Звучит как плохой анекдот, — Лили достает выпуск за выпуском, восхищаясь женской эстетикой девяностых. Здоровое тело, никакой излишней худобы, красивая эротика без перегибов и принижений.       Майкл отодвигает рукав толстовки, поглядывая на часы:       — Слушай, нам нужно снять еще телевизор в родительской спальне. Пойдем, поможешь.       — И кто кому пиво должен после этого. Пара мисс Синтии мной уже вдвойне отработана, — Лили кидает «Плейбой» обратно в коробку и выходит вслед за парнем. И тут же понимает, что сказано это зря.       Он с хитрой улыбкой вновь оборачивается к ней:       — О, ты уже говоришь о ней. Признайся, всех нас иногда тянет на кого-то постарше.       — Чувак, прошу, оставь свои влажные фантазии на потом и не забудь отвертку, — по пути на второй этаж Лили забирает инструменты со стола и понимает: он теперь не отстанет от нее с этой темой, пока не переключится на кого-то другого.       Через час начинается подтягиваться народ, и, чтобы не затеряться среди кучи незнакомых парней и девчонок, Лили выпивает сначала бутылку пива, а потом переходит на более крепкий алкоголь. Благо перед вечеринкой Майкл показал ей бар отца и по дружбе дал зеленый свет на его использование. Спустя час и пару стаканов виски ситуация с Роуз больше не кажется концом света, а люди вокруг представляются самыми приятными собеседникам за всю жизнь.       Веселый парень Родд разворачивает настоящий стендап на кухне, курящие люди с серьезными философскими темами собираются на балконе и первые ловят угрозы соседки вызвать полицию.       — Вы лучше заходите и выпейте с нами, — Майкл зажимает сигарету в уголке губ и закидывает мокрые пряди назад. В его пьяной ухмылке сосредоточено столько молодой дерзости, что соседке не остается ничего, кроме как показать ему фак и хлопнуть дверью.       Родители Майкла не последние люди в городе, а сам он — тот самый золотой мальчик, которому дозволено больше, чем всем остальным. Лили забирает сигарету из его рта:       — Тебе обязательно всегда быть таким придурком?       — Она чокнутая бабка, которая ненавидит меня с тех пор, как я в девять лет случайно влетел в ее клумбы на велосипеде.       — Что-то мне подсказывает, что велосипед не единственная причина, по которой она тебя ненавидит, — Лили оборачивается на людей в доме. Пьяные студенты зачем-то двигают диван и закидывают маленькие желтые шарики в стаканчики с алкоголем. На первом этаже раздается треск разбитого стекла.       Майкл молитвенно складывает руки:       — Прошу, только не винтажный шкаф матери. Иначе из остатков этого шкафа мне сделают самый красивый в мире стеклянный гроб.       — Пойдем разбираться, — Лили выбрасывает сигарету с балкона и, когда заходит внутрь, резко оказывается в странном сочетании запахов из сигаретного дыма, разлитой где-то поблизости водки и дерьма. — Кто опять курит свой сраный айкос?       — В следующий раз пропишу это в приглашении жирным шрифтом.       — Хорошая идея, — Лили отмахивается от дыма, наплывающего со всех сторон, и спускается на первый этаж.       Майкл театрально падает на колени:       — Только не блядский русский сервиз…       — Расслабься, всего одна чашка, — Лили поднимает с пола крупный расписной осколок. — Есть минутный клей? Сейчас исправим ситуацию.       — Думаешь, можно склеить незаметно?       — Чувак, с двадцатилетним опытом жизни в моей семье я умею не только незаметно склеивать разбитые вещи, но и эффективно прятать запрещенные, а также отменно врать.       Майкл несколько раз с силой моргает, чтобы вернуть зрению и голове ясность, и тяжело вздыхает:       — Идем наверх, в кладовке должно быть что-то такое.       В комнате одногруппника настоящий беспорядок, и парочка первокурсников зажимаются в постели. Майкл выставляет их в коридор и, прыгнув на кровать, отдает Лили клей.       — Ты так трясешься над этой чашкой, это какая-то семейная реликвия?       — Если бы, — парень вскидывает брови. — Эта хрень просто стоит целое состояние, а у моей матери странный фетиш на уродливые раритетные вещи, — он замечает на лице Лили улыбку и быстро соображает, что крутится в ее голове. Его ржач раздается на всю комнату. — Не смей.       — Я вообще молчу.       Мать Майкла в свои почти сорок выглядит как модель с обложек тех самых эротических журналов, а отчим… интересный мужчина слегка за шестьдесят, и под «интересным мужчиной» понимается богатый и одинокий до знакомства с будущей супругой.       — Отец, может, и раритетный дедок, зато знает толк в женщинах.       Отчим воспитывает Майкла с трехлетнего возраста и считает своим сыном. Лили, знакомая с его родителями случайными встречами и короткими разговорами, каждый раз думает, а каково это — быть частью семьи, в которой ценят друг друга? Несмотря на возраст и статус. «Ты думаешь, богатые счастливые? Ничего подобного. Есть семьи, которые и при своих деньгах несчастны, так что мы с вами еще вполне хорошая семья» — Лили больше не верит словам отца. Благодаря друзьям она знает, что хорошая семья — это не данность, не зависит от денег и возраста.       — Не спорю, твоя мать одна из самых красивых женщин, которых я знаю.       — Значит, — Майкл двигается на кровати к ней ближе, — тебе все же нравятся женщины постарше.       Лили аккуратно, насколько позволяет нетрезвый взгляд, склеивает разбитую чашку и откидывается головой на подушку:       — Слушай, чего тебе эта тема покоя не дает? Мисс Синтия не единственная лесбиянка на тысячи километров в округе, и, если мне захочется снова отношений, я найду кого-то своего возраста.       — Я, знаешь, — одногруппник ложится на подушку рядом и закуривает, — просто сам в последнее время замечаю, что мне больше интересны женщины, чем девушки. Они такое умеют… ни с одной девушкой своего возраста мне еще не было так… вау.       Лили приподнимается на локтях:       — Майкл Йорк, ты ебешься с женщинами за сорок?       — О, слава богам, наконец-то ты спросила, и я могу с гордостью заявить, что да.       — То есть ты хочешь сказать, что поэтому мне так активно пиаришь единственную лесбиянку за сорок, которую знаешь?       — Друзьям рекомендую только лучшее.       — Мисс Синтия — ходячая асексуальность, о каком лучшем ты говоришь? — Лили отставляет чашку на тумбочку и двигается ближе.       — Откуда ты знаешь? Может, в постели она просто кошечка.       Лили с хохотом шлепает его ладонью:       — Замолчи.       — Нет, серьезно. Представь, что у тебя может быть лучший секс в жизни. Как думаешь, с кем он более вероятен: с ровесницей — а большой у тебя самой опыт? — или с той, которая вдвое старше?       После пива с виски этот разговор кажется не таким уж и безумным, а Майкл — в чем-то правым. Одурманенной головой Лили пытается найти разумные аргументы против, но все это только больше пробирает на смех.       — И, тем не менее, я не собираюсь спать с преподавательницей, к тому же… с мисс Синтией.       — Почему? Тебе нравятся блондинки — она блондинка.       Лили ждет продолжения, еще хоть каких-то пересечений с ее вкусом, но на этом Майкл заканчивает. Она поднимает на него глаза:       — И это все?       — А нужно еще что-то?       Лили смахивает с лица белокурые длинные пряди и опускает брови:       — Все это, конечно, интересно, но спать с человеком, просто потому что у него определенный цвет волос — малость странновато. Мне важнее характер, романтика…       — Эй, а вот это можешь оставить своим ровесницам. С такими женщинами прекрасный секс, но отношения… они ни тебе, ни им не нужны.       — Что ж, спешу разочаровать тебя: в мире лесбиянок так не работает. Это мир, в котором вы можете несколько месяцев встречаться без единого поцелуя, а первый секс случится на вторую годовщину ваших отношений.       — Серьезно? — парень выпускает дым изо рта. — Теперь я понимаю, почему мать вернулась к мужчинам.       — Погоди, стой, — Лили с энтузиазмом садится на кровати, — твоя мать — бисексуалка?       — До встречи с отцом она два года встречалась с моей няней.       Лили падает обратно на подушку:       — Чувак, я фанатею с твоей матери.       — Поэтому-то тебе и стоит подкатить к Синтии, — он с завидной наглостью переходит на неофициальное именование и не видит в этом ничего странного. — Ты молодая и симпатичная. Ей поднимешь самооценку, сама забудешь о своей бывшей. И никаких проблем.       — О, проблемы могут быть и очень глобальные. Это не то же самое, что познакомиться с девушкой в клубе. Или ты что, — она пьяно улыбается, — хочешь, чтобы и на меня напечатали неподписанный приказ об отчислении?       — За что? За подкаты к преподавателю? Брось, все это всегда можно списать на «Вам показалось».       — Я настолько пьяна, что твои слова сейчас действительно имеют смысл, — Лили забирает с тумбочки стакан с виски и делает уверенный глоток.       В комнате пахнет моментным клеем, сигаретами и чем-то очень сладким: видимо, сигареты и глубокие разговоры о жизни на балконе больше не актуальны — теперь там курят что-то модное, но, по крайней мере, не воняющее дерьмом.       — Потому что они действительно имеют.       — Сомневаюсь.       — Ты просто боишься, — Майкл выкидывает окурок куда-то за кровать, свято веря в услуги клининга назавтра. — Ссышь попробовать.       — Я просто не понимаю, зачем. Она ведь мне даже не нравится.       — Никто и не говорит про симпатию, — он отвлекается на шум в коридоре. Кто-то начинает стучать в дверь. — Занято, — когда возня за пределами комнаты стихает и неразборчивая пьяная болтовня продолжает доноситься с балкона, парень пытается вспомнить свою мысль. — Приятный легкий флирт и хороший секс круто помогают, когда твое сердце разбито.       И становится больше не смешно: пьяный рассудок Лили вспоминает Роуз — ее большие карие глаза, заразительный смех — и кажется, что весь разговор до этого — полная бессмыслица.       — Я не хочу использовать кого-то другого, чтобы мне стало лучше. Мисс Синтия не заслуживает того, чтобы я за ее счет самоутверждалась.       — Ты переворачиваешь все с ног на голову. Она взрослая женщина, которой будет приятно внимание молодой девчонки. Вы обе останетесь в выигрыше: ты залечишь все раны, она будет чуть увереннее в себе.       Лили забирается к нему под бок, и рука друга обнимает ее за плечо.       — Ты об этом всем так легко рассуждаешь.       — Потому что все это и есть легко. К чему усложнять? — он поглядывает на одногруппницу и замечает в ее лице задумчивость. Лили прогоняет его слова в голове снова и снова, пока не слышит фразу, против которой решительно не может устоять. — Тебе просто слабо.       Лили знает и ненавидит эту фразу с детства. «Тебе слабо», — единственный способ мотивации в их семье, когда скудные уговоры и доводы не кажутся убедительными. Выехать на слабо — доказать родителям, что они ошибаются, а в итоге только со временем понять, что это — просто инструмент манипуляции, и Лили ничего никогда им не доказывала.       Она поднимается на кровати:       — Не слабо.       И вновь Лили покупается на это. Детские травмы побороть сложнее всего.       — Давай поспорим, — Майкл протягивает ей руку. — Соблазнишь Синтию за, скажем, три месяца — мы с тобой съедемся.       — Стоп, дорогой, а как же первое свидание, конфетно-букетный период и прогулки под луной? — Лили киношно прикладывает руку к груди.       — Эй, напоминаю, я не подкатываю к лесбиянкам, мне просто нравится на них смотреть. А если серьезно...       — А ты так умеешь?       Майкл продолжает, несмотря на колкость:       — Я давно планирую съехать в свою квартиру, останавливает только то, что я в бытовом плане просто ноль. Запустить стиральную машинку или приготовить что-то не блевотное — верх моих возможностей. Ты же хочешь съехать от родителей и умеешь это все.       — Ты предлагаешь мне стать твоей домработницей?       — Сумасшедшая, что ли? — парень усмехается, наблюдая за ее грозным выражением лица. — Я предлагаю тебе квартиру с бесплатной арендой, сносным соседом, которого просто нужно обучить бытовым штукам, и все это в паре кварталов от колледжа. Что думаешь?       — Чувак, и ты все это делаешь просто ради хорошего секса? Типа… даже не своего.       — Я авантюрист и люблю споры. Так что, — он кивает ей на протянутую руку, — ты в деле или будешь и дальше заливаться виски, страдая по своим единственным — на минуточку, даже не последним — отношениям?       Лили опускает взгляд на его ладонь, затем поднимает, всматриваясь в его пьяное и самодовольное лицо, и наконец протягивает руку:       — Но если наутро ты передумаешь, я тебя убью.       — Шутишь? Я обычно плачу порносайтам, чтобы смотреть на лесбиянок, а тут это все будет разворачиваться на моих глазах и абсолютно бесплатно.       — Чувак, тебе пора завязывать с порнухой, а то у тебя кровь к голове вообще походу не приливает.       — Я подумаю над твоим предложением, — Майкл поднимается с кровати и, сунув в карман пачку сигарет, следом кладет в них руки. — Может, пойдем тусоваться дальше? Клеить произведения русской керамики — тоже, конечно, весело, но я предпочитаю что-то другое.       — Не могу не согласиться, — Лили поднимается за ним следом, и они возвращаются на вечеринку.       Возможно, эта авантюра выйдет Лили боком, а возможно, она наконец сможет вырваться из дома, куда давно не хочет возвращаться.