О чем говорят лилии

      К середине недели Лили собирается с духом и отправляет мисс Синтии наработки по проекту. Только ни на следующий день, ни после него ответ не приходит. Девушка, в очередной раз проверив почту, падает на кровать: «Вот тебе и пишите мне в любое время» — и разглядывает потолок в их с Мирандой комнате. Правда, комнатой это назвать сложно — огороженное самой дешевой ширмой пространство однокомнатной квартиры. За ней ругаются родители — интересно, с годами приходит осознание, что крики не решают финансовых проблем? — сестра не вылезает из телефона, и все это настолько привычно, что больше не кажется безумным.       Мать вновь кидается угрозами, что выставит отца из квартиры, доставшейся ей по наследству, а тот отвечает упреками. Смотря на них, Лили часто задается вопросом: зачем оно вообще все? Они смеются над ней, когда она говорит, что не стремится к браку, а сами показывают лучшую антирекламу.       — Можно взять твои наушники? — сестра на секунду возвращается в реальность. — Мои разряжены.       — Нет.       — Попросишь в следующий раз у меня что-то, — Миранда недовольно откидывает телефон на стол и пытается отыскать в ящиках старую неудобную гарнитуру.       По правде говоря, Лили не может ответить, любит ли она хотя бы сестру. С одной стороны, они с Мирандой в одной лодке, а с другой, отношение к ней все же другое. Ею сложно манипулировать и не вывести на эмоции, поэтому мать Миранду особо не трогает. Отец же еще больше расположен к младшей дочери: они схожи по характеру и темпераменту, и это помогает им чаще находить общий язык.       Миранда с малой вероятностью влезет в скандал: она сторонится их и не желает тратить на это энергию, в то время как внутри Лили буквально закипает ярость от несправедливости. Ей двадцать, но внутри до сих пор живет тот самый обиженный ребенок, который не знает настоящей любви, и от этого по-прежнему грустно. И если сейчас Лили умеет справляться с этим, то в детстве часто хотелось сделать Миранде так же больно. «Почему попадает только лишь мне?»       Лили помнит решение родителей развестись, дележку имущества и детей. Ей было не стыдно признаться, что это хорошее решение: разорвать все отношения, видеться с отцом только по выходным и больше не слышать криков за импровизированной стеной. Только пресловутое «детям нужны оба родителя» вновь испортило все, и через неделю отец вернулся домой.       — В этом доме вообще можно посидеть просто в тишине? — сестра закрывает одну ухо подушкой, слушая в хрипящем, единственном работающем наушнике свой плейлист.       Лили следует ее примеру и включает музыку. В галерее сохранены фотографии Роуз: из соцсетей, со случайных снимков друзей и знакомых. Их не хочется удалять: приятно смотреть на них время от времени и думать о хорошем. Пусть и финал этих отношений ничем подобным не представляется.       В пятницу на истории Лили заканчивает свои дела: она подрабатывает в маленькой кофейне, заполняя их социальные сети, и откладывает все заработанное на переезд. О работе Лили не рассказывает семье: тотчас они прекратят ее обеспечивать, и можно забыть о планах переехать летом. В конце лекции мисс Синтия просит ее задержаться, и почему-то первое, что рождается в голове Лили, это то, что ее сейчас непременно отчитают за игнорирование пары.       — Лили, извините, что не ответила в электронном виде, — она отдает девушке распечатанные наработки ее проекта. Многие строчки помечены зеленым текстовыделителем, на полях — рукописные замечания и комментарии. — Мне иногда удобнее вникнуть в работу таким образом.       — Ого, значит, мой проект стоит потраченной краски и бумаги, — девушка забирает листы. — Выходит, не так уж и плохо, как я думаю.       — Вообще все очень даже неплохо, — мисс Синтия обходит стол и встает позади девушки, через плечо показывая конкретные части текста, которые стоит исправить. Этот простой жест не дает Лили сосредоточиться на том, что говорит преподавательница. Она чувствует себя дискомфортно, когда кто-то подходит к ней так близко.       — Вы заняты в понедельник после занятий?       От напряжения, вызванного ситуацией, и слишком большого количества мыслей в голове Лили брякает первое, что приходит:       — А что, хотите пригласить меня на свидание?       В глазах мисс Синтии появляется гротескное удивление, она столбенеет на месте, а смущение в ее выражении лица становится настолько четким, что Лили в ту же секунду понимает, что только что вырвалось из ее рта.       Она округляет глаза:       — О, боже. Простите. Я просто… в голове такой беспорядок всю неделю, много работы, и все это выбивает из колеи. Прошу прощения, это, — девушка опускает голову, прикрывая глаза ладонью, — больше не повторится.       — Язык у Вас хорошо подвешен, — мисс Синтия вся закрывается, и студентка отчетливо чувствует нарастающее напряжение между ними. — Далеко пойдете.       — Извините, это вышло случайно, — она наблюдает за тем, как преподавательница растерянно пытается собрать со стола бумаги. — Прошу, не обижайтесь, я постараюсь впредь быть аккуратнее со словами.       — Постарайтесь, — в голосе мисс Синтия проскальзывает более мягкая интонация, и благодаря ей Лили чуть расслабляется. — Потому что, возможно, мы можем поработать над Вашим проектом вместе.       — Зачем?       Вопрос вводит преподавательницу в очередной ступор. Она наклоняет голову набок:       — Вы знаете, как мало студентов занимаются научной деятельностью в сфере истории?       — К счастью, нет, — девушка вновь ляпает, не думая, и закрывает глаза рукой. — Просто выставьте меня за двери, это не поддается лечению.       — Я пропущу это мимо ушей, — мисс Синтия не ставит акцентов на молодой шальной глупости. — Конкуренция по этому направлению очень низкая, и думаю, Вы сможете защитить свою работу таким образом, чтобы получить стипендию на ближайший год.       Лили поднимает брови:       — А так можно?       — Так нужно.       Вселенная, такое чувство, будто подает Лили знаки один за другим — все подталкивает к тому, чтобы обрести независимость и навсегда покинуть родительский дом. Она прогоняет в голове тысячу финансовых транзакций, представляя, как облегчит стипендия ей жизнь в грядущем году, и возвращается к диалогу:       — Что от меня требуется?       Лили не живет в иллюзорном фарфоровом мире: она знает, что ничего не бывает бесплатно, и такими щедрыми предложениями не раскидываются во все стороны.        Мисс Синтия задумчиво хмурит брови:       — Только ваше участие.       — А Ваше время?       И только сейчас до нее доходит, на что намекает студентка. Мисс Синтия не знает, усмехнуться ей или оскорбиться.       — Я хочу помочь на безвозмездной основе.       Воспитание Лили не позволяет ей верить на слово и вынуждает искать подвохи. В голове мелькает множество мыслей, но в перипетии всех этих догадок и предположений она, к счастью, хватается за самое правдоподобное: а много ли действительно студентов интересуются историей? Возможно, она тот редкий вымирающий вид зануд. Пусть и вынужденный.       — Простите, за такой короткий диалог от меня прозвучало слишком много глупых вещей, — девушка пытается перевести все в шутку. — Вы все еще хотите работать с таким студентом?       — Это больше похоже на отчаяние, но да, — мисс Синтия тяжело опускает плечи, как бы демонстрируя: она понимает, что ввязывается в непростое дело, но через секунду на ее лице появляется улыбка. Совершенно непрошенная и спонтанная. — Думаю, из этого может получиться что-то хорошее.       — Спасибо за доверие. Значит… в понедельник после занятий? — она боится спросить или сказать что-то лишнее. Хватит с нее на сегодня курьезов.       — Да. Сколько у Вас пар?       — Четыре, по-моему.       — Отлично. Я освобожусь после пятой и буду ждать Вас в своем кабинете. Знаете, где он находится?       — Знаете, у меня есть младшая сестра, и благодаря ей я знаю почти все выпуски «Доры-путешественницы» наизусть. Это делает меня хорошим следопытом, так что, — она замечает в лице преподавательницы немой вопрос: «Боже, на кого я вообще делаю ставку?» — и отмахивается, — забудьте.       — Лили, Вы меня все больше и больше удивляете.       — Постараюсь в следующий раз, чтобы это было в положительном ключе.       — Я надеюсь.       Лили выходит из аудитории, и какое-то странное чувство охватывает ее полностью. Приятное, но причудливое одновременно. Возможно, именно это ощущают люди, выигравшие в лотерею. Стипендия, конечно, не миллион долларов, но тоже внушительная удача.       К следующему понедельнику Лили готовится с особым усердием: смотрит скучные исторические фильмы и вебинары диванных критиков с шипящими микрофонами и камерой на ноль-три мегапикселя. Многие из них — сущие патриотичные фрики, которые вешают сзади американский флаг и рассуждают, насколько слабы решения других стран. К концу третьего видео Лили кажется, что это особый вид психологического насилия, и после этого ей потребуется ни один сеанс у специалиста.       В выходные родители находят у Миранды переписку с каким-то мальчиком, и все это оборачивается часовыми нравоучениями, руганью и лишением девочки интернета. В начале Лили думает не вмешиваться и не тратить нервы, но когда слышит, о чем идет речь, не выдерживает:       — Вы читаете ее личные переписки?       — Ей тринадцать. Мы ни малейшего понятия не имеем, чем вы обе занимаетесь в интернете. В итоге получается, что наши переживания небезосновательные. Ты бы видела, о чем они общаются.       — Вы словами через рот говорить умеете?       Миранда не находит слов, чтобы ответить, только вытирает рукавом покрасневшее от слез лицо.       — Что толку, если вы обе нам постоянно врете?       — Потому что правда выводит вас из себя, — Лили подсознательно закрывает собой сестру. Понимает, что в этом нет реальной необходимости, но тем не менее встает между родителями и Мирандой. — Вы первые, кто радуется нашим неудачам и осуждает. Какую правду вы ждете?       — Мы не радуемся вашим неудачам, просто знаем, что вы способны обе на большее. Это мотивация.       — В жопу такую мотивацию.       — Ты посмотри, — отец поднимается с места, и Лили инстинктивно делает несколько шагов назад. Рукоприкладство в их семье никогда не выходит за рамки толчков и подзатыльников, но и этого достаточно, — речь сейчас идет даже не о тебе, а ты все пытаешься раздуть скандал и пожаловаться, какая несчастная. Лили, пора повзрослеть и отпустить детские обиды.       В такие моменты в ней разливается не просто неприязнь к собственной семье — Лили буквально начинает ненавидеть ее. В их головах все так просто: ты можешь быть отвратным родителем, а потом кидаться насмешками «Ты больше не ребенок, хватит постоянно пытаться задеть нас». Эти слова вызывают в ней сильнейшее желание хлопнуть дверью и навсегда разорвать общение с семьей.       — Ничего, кроме как обесценивать чужие эмоции, ты до сих пор не умеешь.       — Психологию свою навязывай друзьям, а меня жизни учить не нужно. Я сам знаю, как мне воспитывать своего ребенка.       — Откуда? — девушка смотрит на него с вызовом. Миранда и мать наблюдают за ними, как за бесплатным представлением.       — Появятся свои дети — поймешь.       — Надеюсь, я никогда не пойму тебя, — весь внешний вид Лили, все эмоции и жесты отражают ее явное неуважение к отцу, и она этого больше не скрывает.       — Посмотрим, каким родителем ты станешь. И что скажешь, когда твой ребенок весь подростковый возраст будет кричать, что ненавидит тебя.       — Может быть, потому что вы это заслужили? — все, кто живет в этом доме, знают негласное правило: всегда бей в слабые точки, если их видишь, и никого не жалей, потому что тебе потом это никто не припомнит. Самое смешное, что ни на работе отец, ни в колледже Лили никогда не позволяют себе подобного — если и уничтожать, то только родного.       — Ты все время ищешь проблемы в нас, но не думаешь, что они в тебе?       — Я — результат вашего воспитания. Сделаешь очевидные выводы?       Отец выставляет указательный палец:       — Следи за языком, я еще твой отец.       — Пошел ты, — Лили безразлично разворачивается и под крики за спиной обувается. Такое чувство, будто все они живут в большой плохой комедии.       Ей претит мысль возвращаться домой, но и пойти некуда — и вся эта беспомощность выливается в приступы отчаяния и очередных рыданий посреди улицы. Сколько это может продолжаться, но более важный вопрос — когда все закончится? Лили достает телефон и открывает фотографии Роуз. Девушке хочется сорваться и позвонить ей, но попасть снова в эту ловушку она себе не позволит: с нее достаточно плохих отношений и талантливых манипуляторов.       Ближе к вечеру Лили возвращается домой, и предсказуемо с ней никто не разговаривает. И оно к лучшему: сейчас ей ни с кем не хочется выяснять отношения и разбирать брошенные в порыве злости слова.       В понедельник она приходит к назначенному времени в кабинет мисс Синтии, и та встречает ее радушной улыбкой:       — Лили, — она отрывается от чтения, когда студентка заходит, — рада Вас видеть. Присаживайся.       — Спасибо.       — Я получила вчера Ваши последние наработки, и скажу честно, я впечатлена, — преподавательница изображает приятное удивление, и эта похвала определенно располагает к ней студентку. — Очень интересные рассуждения.       — Буду с Вами откровенна, — Лили вытягивает руки на парте, выражая немного детское стеснение, — это не совсем мои мысли. Они сгенерированы на основе нескольких часов просмотра видео со странными мужиками в камуфляжных жилетках.       — Думаю, ухватиться за что-то адекватное там было сложно, но тем не менее, — мисс Синтия одобрительно кивает, — у Вас это получилось.       — О, не то слово. Раньше я думала, что нет ничего хуже видео школьников с музыкой, которая перебивает их слова, пока они рассказывают, как переустановить Винду, но ошибалась. Они по сравнению с теми мужиками просто невероятные.       — Однажды такой школьник помог мне восстановить документ с важным исследованием.       — Принято, о школьниках с «Ютуба» больше не шутим, — девушка разводит руками и, когда замечает, что преподавательница прикрывает пальцами улыбку, находит это очень милым. Ей нравится смешить людей.       — Давайте обсудим план дальнейшей работы, — мисс Синтия профессионально сворачивает диалог в нужное русло, и студентка активно вовлекается в обсуждение.       Общение с преподавательницей — хоть оно и касается учебы, поклонником которой Лили не может себя назвать — доставляет ей большое удовольствие. Быть может, потому что человек, который сидит перед ней, действительно ее слушает?       В конце беседы, когда девушка уже собирается уходить, мисс Синтия останавливает ее:       — С Вашим артистизмом не составит никакого труда защитить работу на высший балл.       — Артистизмом, может, и да, а вот язык меня может подвести.       — Главное, не шутите про мужчин в камуфляжных жилетках. Комиссия практически полностью состоит из таких.       — Ого, в таком случае поставлю лайк на все просмотренные видео, вдруг на докладе будет один из них.       — Лили, — преподавательница в шутку касается переносицы и слышит веселую усмешку в ответ. — До встречи в пятницу.       — Да, до встречи. И спасибо, что уделяете время, — студентка выходит из кабинета, хотя какие-то беспорядочные словосочетания и фразы все еще рвутся наружу. Только она знает: в такие моменты лучше скорее уйти, иначе этот стендап обязательно выйдет из-под контроля.       Встреча с преподавательницей оставляет приятный отпечаток на весь оставшийся вечер, и это только больше подстегивает к работе. Следующие полночи девушка проводит в поиске информации и составлении новой главы исследования. С Лили Миллер творится что-то неладное.