О чем говорят лилии

      В пятницу на истории собирается от силы полтора человека, а все потому что впереди продолжительные выходные аж до недели. На входе в аудиторию Лили оглядывает собравшихся: клуб не анонимных ботанов, в который она постепенно вливается, не вызывает в ней ни симпатии, ни интереса. На секунду она даже задумывается о безоговорочной капитуляции, но, как только делает шаг назад, тут же врезается в кого-то спиной.       — Смотреть нужно, — она бросает слова на автомате, однако, когда оборачивается, быстро меняется в лице. — Мне.       — Лили, Вы нравитесь мне больше, когда молчите.       Мисс Синтия протискивается между студенткой и дверным проемом и проходит к кафедре. Смущенная ситуацией, Лили ищет взглядом место поинтереснее, но в итоге бросает портфель на первое попавшееся — рядом с девчонкой по имени Хелена, которая обожает Стивена Кинга, дискуссии и мисс Синтию как преподавателя. Порой кажется, что сама по себе история ее в общем-то не интересует — Хелене интереснее вести философские беседы с преподавательницей и обсуждать с ней посторонние темы.       — Не против? — Лили садится рядом и достает из портфеля тетрадь. В ней сорок восемь листов, и через каждые пару страниц начинаются случайные записи по разным предметам. Эта тетрадь единственная в рюкзаке Лили и существует просто для вида.       — Нет, — Хелена надевает увесистые очки с бежевыми дужками, и в них она напоминает Лили героиню старых фильмов про восьмидесятые. Пышные кудрявые волосы при этом отлично дополняют образ.       Начинается лекция. Все занятие проходит довольно спокойно, потому что тема оказывается смертельно скучной и у Лили не остается никаких энергетических ресурсов, чтобы поддерживать с преподавательницей хоть мало-мальский диалог. Однако под конец микротемы повод для случайной шутки все же представляется.       — Таким образом, Уильям Гаррисон — президент США с самым коротким сроком правления.       Лили поднимает голову:       — Прикиньте, столько лет пробиваться к власти, чтобы стать президентом и через месяц откинуться. Теперь, когда мне будет казаться, что я полная неудачница, я буду вспоминать этого мужика.       — Вряд ли Гаррисона можно назвать неудачником, — мисс Синтия снимает очки. Кажется, будто она делает это специально, чтобы не видеть студентку.       — Кому как, — девушка пожимает плечами. — Знаете, я часто слышу, что история важна, потому что учит не совершать ошибок прошлого, но почему в таком случае мы продолжаем выбирать президентов из мезозоя? Мужик помер через месяц правления, почему бы в следующий раз не выбрать кого-то моложе?       — Потому что управление страной требует большого жизненного опыта и высокого уровня образования.       — Бред, — студентка разваливается на стуле и чувствует на себе взгляды присутствующих в аудитории. — Нет никакой связи с возрастом. Мы продолжаем выбирать мужиков, отставших от жизни, которые выпускают абсурдные законы и разваливаются на части буквально во время инаугурации.       — Я не понимаю, вызваны Ваши слова реальной заинтересованностью историей или какой-то ненавистью к мужчинам.       — При чем они здесь? — закатывает глаза Лили. — Мы ведь не будем отрицать, что пока мир не настолько развит, чтобы признать за женщиной право власти?       — На данный момент в мире есть страны, которыми правят женщины.       — И они считаются скорее исключениями, чем правилом.       В такие моменты Лили сложно совладать с собой: с одной стороны, появляется горячая тема для обсуждения, и она ее действительно волнует, а с другой, она будто получает очередное подтверждение слов родителей — ей лишь бы поскандалить, и неважно, о чем изначально речь — о том, что прямо относится к дискуссии, или о президенте, который просто невовремя умер.       — Вы в общем-то правы. Я с Вами согласна, — мисс Синтия аккуратно пытается «завернуть» студентку. — Мы можем обсудить это после занятия, если Вам так хочется подискутировать, но сейчас давайте вернемся к теме.       — Вот почему я считаю историю важным предметом, но не в том смысле, который нам пытаются навязывать. Вместо того, чтобы обсуждать актуальные проблемы и действительность, мы говорим о чуваке, помершем в девятнадцатом веке.       — Слушай, а может, ты не будешь мешать занятию? — из другого конца аудитории раздается недовольный вопрос студентки из параллельного потока. Всем своим видом она показывает пренебрежение к Лили.       — Слушай, а может, я сама буду решать? — эта реплика вызывает в Лили отвращение и неприязнь. Она терпеть не может, когда проблемы, которые ее реально волнуют, пытаются задавить.       — Ты мешаешь. Мы здесь потому что хотим учиться, а не слушать твои возмущения.       «Ты мешаешь» — сочетание-триггер, которое Лили хорошо знает. Ощущение, что в своем собственном доме ты лишний, преследует ее с самого детства, и когда она вновь слышит эти слова вновь, то встает в защитную позу.       — Так сваливай или не слушай, в чем проблема?       — Ты нарушаешь учебный порядок, так что свалить лучше тебе.       В Лили просыпается обиженный ребенок, и взрослый, которого она сама в себе растит, встает перед ним. Он никому не даст его в обиду.       — Думаешь, кинешь мне парочку упреков, и я первым делом побегу из аудитории? Очнись, это реальный мир, а не учебник политологии.       — Так, хватит, — в аудитории раздается голос преподавательницы. — Дарья, мы сейчас вернемся к теме, не надо усугублять ситуацию. Лили, задержитесь после занятия, — мисс Синтия обращает к ней недовольный взгляд, и в студентке просыпается огромное желание схватить вещи и демонстративно покинуть кабинет. Только сказанное пару секунд назад не дает отступить назад: ее решения не обсуждаются.       Лили нечего ответить: она только отводит взгляд и поднимает бровь в знак пренебрежения. В чью именно сторону оно направлено понять она не может. После звонка девушка думает незаметно ускользнуть, но преподавательница тормозит ее практически на выходе:       — Лили, подойдите, пожалуйста.       — Только можно без моралей, хорошо? Да, я не умею держать язык за зубами и, — она разводит руками, — постараюсь впредь быть потише.       — Лили, для меня не проблема отвлечься от темы и поговорить о проблемах, которые волнуют студентов на сегодняшний день, но, — мисс Синтия обходит стол, приближаясь к девушке, и это напряженное ожидание вызывает в ней какое-то испуганное желание сбежать, — это будет сейчас очень неэтично с моей стороны. Будьте аккуратнее в следующий раз. Моя хорошая знакомая работает в деканате… и студентка, с которой Вы обменялись любезностями, умеет хорошо писать жалобы на других студентов.       — Вы мне угрожаете?       — Что? — в глаза мисс Синтии появляется очевидное недоумение. — Я пытаюсь Вас предостеречь.       — Я могу позаботиться о себе, — самоуверенно заявляет Лили и задирает голову, но фатальный разрыв шаблона происходит, когда она замечает в преподавательнице искреннее непонимание.       Лили не принимает заботу к себе: заботой ее родители прикрывают столько манипуляций и дерьма, что она не верит в искренность чужих порывов. Но сейчас перед ней стоит человек, который, кажется, и вправду желает помочь.       — Хорошо, в таком случае забудьте, что я Вам только что сказала. И постарайтесь отныне быть более сдержанной.       — Мисс Синтия, буду с Вами откровенна, — девушка опускает плечи, понимая, что во второй раз извинения за свою глупость не сработают. — Мне странно, когда кто-то без веских на то причин пытается мне помочь. Это вовсе не значит, что я к Вам плохо отношусь, просто… вот так… — она не находит нужных слов и смято заканчивает фразу.       — Хорошо, я Вас поняла.       — Мне жаль, что я снова Вас обижаю, — Лили пытается разглядеть в ней хоть что-то, от чего внутренне станет легче, но чувствует лишь груз вины. Она ненавидит всем существом это ощущение.       — Ничего, не берите в голову, — мисс Синтия быстро собирает вещи и покидает аудиторию.       Она не уходит от разговоров — она просто не считает их нужными. Весь вечер после этого Лили ходит сама не своя. Что, если она постоянно жалуется, как ей не нравится отношения в собственной семье, а сама и не умеет жить по-другому? Ищет во всем подвохи, заговоры и опасности между строк, в упор не замечая, что кто-то может относиться по-настоящему хорошо. Груз вины перед мисс Синтией становится еще тяжелее.       Лили еле дотягивает до середины недели, все выходные переживая по поводу сказанного. Девушка сверяет расписание мисс Синтии со своим и между первой и второй парой поджидает ее возле кабинета. Она заставляет прождать себя всю перемену и минут пять от следующей пары. В итоге Лили почти сдается и собирается пойти на занятие, когда замечает мисс Синтию в конце коридора.       Неясное чувство охватывает ее всю. Студентка пытается пристроить куда-то руки, сосредоточить взгляд, казаться более естественной, но волнение в ней слишком очевидно.       — Лили? — преподавательница замечает ее лишь на подходе к кабинету. — А почему Вы не на занятии?       — Я просто хотела еще раз извиниться перед Вами за пятницу. Честно говоря, я все выходные переживала из-за этого.       — Серьезно? — мисс Синтия с очевидным удивлением наклоняет голову. — Лили, я забыла об этом спустя час.       — Это хорошо, но не отменяет того, что я поступила не совсем правильно. И мне бы хотелось загладить вину.       — Не переживайте, все правда в порядке, — преподавательница аккуратно касается ее плеча, и Лили совершенно теряется. Все происходящее такое непривычное и необъяснимо запутанное, что она сама больше не понимает, что происходит. Лили опускает взгляд на свои кроссовки.       — Я работала над проектом все выходные. Сможете уделить мне время? — выпаливает она единственное адекватное, что крутится в голове.       Мисс Синтия с улыбкой опускает брови:       — Конечно. Сможете сегодня после четвертой пары?       Студентка, совершенно не помня своего расписания, выдает быстрое и уверенное:       — Да.       — В таком случае встретимся после занятий. Только, если можете, отправьте мне сейчас все сделанное, я посмотрю.       — Я помню, что Вам так удобнее, — Лили достает из рюкзака распечатанные листы. — И отправлять было как-то неловко.       — Вы чудо, — легко замечает мисс Синтия, не придавая этим словам особого значения. Они скорее значат «Вы меня удивляете», нежели что-то другое, но отчего-то они сильно застревают в голове. Преподавательница разглядывает текст, не замечая на себе внимательно взгляда, но как только поднимает глаза — Лили тут же отводит свои.       — Я опаздываю на пару. Пойду, — Лили крайне неловко переступает с ноги на ногу и мнется. Всегда боевая и открытая, она очень редко чувствует такое смятение.       — Конечно. Хорошего дня.       Мисс Синтия наблюдает за тем, как забавная девчонка, запинаясь о собственные ноги, удаляется вглубь коридора, и находит ее поведение совершенно очаровательным. Все-таки Лили Миллер — та еще загадка.       На паре политологии милая Хелена подсаживается к одногруппнице и, пока статный высокий мужчина в уродливом галстуке рассказывает про экзитпол, тихо спрашивает:       — Ты что, флиртуешь с мисс Синтией?       Лили выпадает из своей реальности, в которую погружается на большей части занятий. Она выпрямляет в спине:       — С чего ты взяла?       — Я знаю тебя не первый год. И твой флирт для меня очевиден. Я имею в виду, ты ходишь на все ее пары, и я замечаю это уже не первое занятие.       — Я готовлю с ней проект, не более, — Лили следит за эмоциональной жестикуляцией преподавателя. Только он, наверное, умеет так воодушевлена рассказывать о скучнейших вещах.       — Сама-то в это веришь? — Хелена спрашивает об этом с усмешкой. Она считает мисс Синтию потрясающе интересным человеком, и не заметить в упор повышенного внимания к ней она не могла.       С Лили их связывают хорошие приятельские отношения и разговоры о хороших сериалах. Правда, обычно они расставляет разные акценты: Хелена восхищается сюжетом и атмосферой, а Лили — красивыми женщинами в главных ролях и лесбийскими линиями.       Девушка откидывается на спинку скамейки:       — Насколько это очевидно?       Хелена изображает задумчивость:       — Мне как бисексуалке — абсолютно, но натуралы, я думаю, даже не замечают.       — Надеюсь, ее чутье развито не так хорошо, как твое.       — Она что, с нашей стороны? — гротескно удивляется Хелена. Прикладывает ладонь к груди и изображает изумление.       — Если мой информатор не врет, то да.       — Черт, а ведь не зря она мне нравится, — Хелена шлепает себя по бедру и ловит на себе укоризненный взгляд преподавателя. — Извините.       Ответ одногруппницы вызывает в Лили неоднозначную реакцию: ей и интересно, и не нравится одновременно. Что именно она не понимает. Девушка наклоняется ближе:       — Так, подожди, в каком плане нравится?       — Девчуля, — Хелена упирает руки в бока, — ты что, реально втрескалась? Я думала, ты так, по приколу флиртуешь.       — И все же?       — Слушай, у меня сейчас период, когда я вновь верю в хороших мужчин. Правда, реальнее них только единороги, но… в общем, не переживай, я сейчас ищу немного другое.       — Я и не переживаю.       Лили волнуется о том, что мисс Синтия может нравиться кому-то другому? Максимум — хорошая конкуренция, ничего больше, а в своих силах она уверена.       — И что, давно тебе нравится мисс Синтия?       — Она мне не нравится.       — Правда? — Хелена откровенно выводит ее на эмоции, но Лили держится. — Я не осуждаю, не подумай, просто интересно: а сколько ей вообще?       — Я не знаю, и вообще, это просто способ разнообразить пару, которая тянется целую вечность.       — Странно, что ты так только на парах мисс Синтии развлекаешься.       — Потому что у меня есть правило: я не флиртую с натуралками. Выбор ограничен, — Лили пожимает плечами, — даже больше — его попросту нет.       — О, мне тебя так жаль, — Хелена сочувствующе кладет руку одногруппнице на спину. — Это, наверное, тяжелая ноша. Быть в этих рамках и не иметь возможности выбирать… герои современности часто остаются незамеченными.       — Отстань.       — Брось, я просто шучу, — Хелена наблюдает за преподавателем и подмечает про себя, что за этим отвратительным галстуком и манерами прячется довольно симпатичный мужчина. — Знаешь, она правда очень красивая женщина.       — Мгы, — коротко бурчит Лили, возвращаясь к собственным мыслям.       Она ни разу не влюблена в мисс Синтию, потому что мисс Синтия — абсолютная противоположность того, что Лили представляет идеальной девушкой. Как минимум, она старше в два раза и явно не нацелена на отношения со студенткой-малолеткой. Девушка отмахивается от этих мыслей: сейчас об этом очень рано думать, потому что все, что мисс Синтия вызывает на данный момент в молодой безбашенной Лили — это сплошное непонимание и шальную заинтересованность.       Но не влюбленность. Определенно.       Однако перед встречей с мисс Синтией Лили ловит себя на бесконтрольном волнении. Она пытается вспомнить, откуда вообще растут ноги ее сближения с преподавательницей, но о споре она думает все реже. Возможно, Лили слишком сильно все усложняет, чтобы оправдать свою нечестную игру, но.       Когда девушка видит ее, идущую навстречу, то врастает в пол с корнями. По ногам пробегает холодная дрожь, выстреливает в спину и расправляет плечи. Лили цепляется руками за лямки рюкзака, чтобы не потерять над ними контроль: когда она волнуется, они непременно начинают крутить волосы.       — О, Лили, мне очень жаль, но сегодня не получится поработать. Мне поставили замену коллеги, нужно провести еще два занятия.       Внутри что-то обрывается. Несбывшиеся надежды — сложная штука, никак не связанная с симпатией.       — Ох, — Лили умеет мастерски подменять эмоции, но почему-то именно в этот момент навык подводит. Она слишком очевидно расстраивается. — Бывает. Я все понимаю.       — Я тоже не в восторге от ситуации, но не могу ничего поделать, — преподавательница спешно перебирает содержимое сумки и достает маленькую записную книжечку. — Можете написать мне свой «Скайп»?       — Мне и номера телефона не жалко, — с натянутой улыбкой отшучивается Лили. — Но зачем?       — Мы можем созвониться завтра вечером и обсудить работу. Конечно, если Вам будет удобно. Я все понимаю: вечера не для учебы, говорите сразу.       — О… — девушка на секунду теряется. С одной стороны, перспектива чего-то такого особенного и интимного вызывает в ней сильное трепещущее чувство, а с другой, куда в ее маленькой квартирке можно спрятаться от семьи и не получить потом насмешки над ее разговором? Лили ненавидит говорить по телефону в своем доме: в нем слишком много ушей. — Нет, это отличная идея. Я свободна.       — Хорошо.       Лили оставляет корявым почерком свой ник и параллельно подмечает, что мисс Синтия пишет крайне аккуратно. Она уже собирается отдать ей книжку, когда взгляд цепляется за планы на неделю. «Встреча с Ланой» отчего-то задевает.       — Держите.       — Я позвоню Вам где-то около восьми. Подойдет?       — Да, вполне.       — Прекрасно. Хорошего Вам дня, Лили.       То, как мисс Синтия произносит ее имя, прочно оседает в дурной голове. Лили смотрит ей вслед и думает, куда спровадить семью на завтрашний вечер. Благо, это в итоге разрешается без особых конфликтов: после долгих уговоров они все же соглашаются дать ей пару часов в одиночестве. Вечером в четверг, выпроводив родителей, Лили падает на кровать и в ожидании звонка сама не замечает, как в непривычной тишине проваливается в сон.