О чем говорят лилии

            О сближении с Синтией — с того вечера Лили больше не добавляет пресловутое «мисс» — Майклу она не рассказывает. То, что разливается внутри нее в данный момент, знать ему вовсе не обязательно. Их спор про секс, а Лили отныне не думает, что дело лишь в нем. Ситуация с Роуз вместе с тем постепенно отходит.       На занятиях не меняется ничего: Синтия по-прежнему преподаватель, Лили по-прежнему вставляет неуместные шутки и ловит спиной возмущенные взгляды. Со временем они начинают ей нравиться: харизмой и задором выводить ботаников, оказывается, довольно весело. Они не делают резких замечаний вслух, в основном бурчат себе под нос и обсуждают в узких кругах. А возможно, не в ботаниках дело: Лили просто нравится привлекать к себе внимание той, которая не выходит из головы.       — Как дела с проектом? — в конце пары, когда до звонка остается пара минут, Синтия обращается к студентке. Лили замечает не сразу, но в преподавательнице словно что-то меняется с их последней встречи: то ли макияж, то ли она смотрит на нее иначе.       Девушка засовывает в портфель наушники — дешевые аналоги аирподсов, которые ей еще не по карману:       — Не было времени на подготовку. Постараюсь выслать что-нибудь на выходных.       — Главное, сильно не расслабляйтесь. Впереди много работы.       Лили не понимает, искать ей в этой фразе двусмысленность или нет, но подтексты рождаются сами собой. Это предупреждение? Внутренний ребенок Лили любит играть во взрослые игры.       — Не волнуйтесь, на меня можно положиться.       Лили очаровательно приподнимает бровь и улыбается. Кокетства ей, конечно, не занимать, и свое превосходство в этом она понимает. Синтия ничего не произносит в ответ.       В коридоре девушку настигнет Хелена:       — Девчуля, я преклоняюсь перед тобой.       — Ты это к чему? — Лили строит из себя сущую дурочку и хлопает глазками.       — Ты и мисс Синтия, — одногруппница снимает очки. — Между вами определенно есть какая-то лесбийская химия.       — Спасибо за уточнение, а то гетеро-химии в моей жизни еще не хватало, — Лили отмахивает назад золотистый волосы. — Знаешь, я не гетерофоб, но пусть занимаются этим за закрытыми дверьми и никому навязывают.       — Лили, — Хелена легко толкает девушку. — Так что, между вами есть что-нибудь, кроме химии?       — Мы не спим и встречаемся, если ты об этом. И вроде как не планируем, — Лили хочется поскорее увести эту тему подальше. Она не подает вида, но пусть даже слухами разговоры об этом ей не нужны. — Как у тебя дела с поиском адекватного парня?       — Я сижу в «Тиндере», и знаешь, если исключить фут-фетишистов, чуваков, кидающих дик-пики, и арабов, то за две недели мне написал целый один адекватный парень.       — О, победа. И как общение?       — Закончилось, потому что спустя пару дней оказалось, что он из тех, кто до конца жизни будет любить бывшую и плейстейшн.       — Потрачено, — констатирует Лили, заворачивая к нужной аудитории.       — Слушай, — Хелена останавливает ее в паре шагов от входа. — Я в пятницу устраиваю вечеринку, будут люди в основном с нашего потока и пара друзей со школы. Не хочешь прийти?       — Все надеешься найти адекватного парня?       — Я клянусь, это мой последний шаг в сторону гетеросексуальности. Если никого нормально не будет, я переквалифицируюсь в чистую лесбиянку.       — Жду тебя на нашем берегу, — Лили с наигранным сочувствием опускает ладонь на ее плечо. — По поводу вечеринки — разумеется, я в деле. Кто я вообще такая, чтобы отказываться?       — Вот и отлично. Адрес скину вечером. Приходи со своим алкоголем и в строгом дресс-коде.       — Надеюсь, дресс-код для парней — это костюмы горничных.       — Вообще хорошее настроение, но спасибо за идею следующей тусовки.       — Всегда пожалуйста, — Лили прикладывает руку тыльной стороной ко лбу, изображая высокомерие, когда замечает Синтию за спиной Хелены.       Та случайно поднимает руку, собираясь помахать Лили, но вовремя останавливается. Эту непрошенную нежность девушка ощущает на уровне подсознания, и внутри становится как-то теплее. С окончания пары проходит всего несколько минут, а Лили… ох, черт, она действительно начинает скучать.       — О, понятно, — Хелена оборачивается назад и понимает, в чем источник растерянности. — Смотри, имя свое не забудь такими темпами.       — Забудешь его, как же. И вообще завязывай мысленно сводить меня с каждой женщиной, с которой я флиртую.       — То есть с одной? Постараюсь.       В этом вся Лили: строить из себя невероятную лесбиянку, которая флиртует во все стороны, а самой ресурсов хватает на одну единственную. Качество важнее количества, а еще адекватная самооценка не позволяет заигрывать с теми, кто в общем-то не в ее вкусе.       В конце недели, отправив преподавательнице скудные наработки, она отправляется на вечеринку. В дверях встречают подвыпившие первокурсники, жмущиеся друг с другом, и в прокуренном воздухе витает неприятное напряжение.       — Лили, скажу сразу, я не знала, что она будет, — Хелена перехватывает ее почти сразу. Пытается оттащить в соседнюю комнату, отвлечь внимание. С кухни слышится смех Майкла и громкие разговоры.       — Ты о ком? — Лили не успевает толком сообразить, что происходит. За спиной в портфеле гремят бутылки, громкая музыка чуть приглушает этот звук.       — Привет, Лили.       Только эта простая фраза раздается за всем шумом — она все понимает. Лили замирает, сердце уходит в пятки, и музыка больше не кажется громкой — она становится оглушающей.       — Роуз?       Лили оборачивается, и перед ней действительно стоит она. Все такая же, как раньше, только теперь заметно меньше улыбается — по крайней мере, Лили часто слышит это от общих знакомых.       — Рада тебя видеть.       — Вроде того, — Лили не понимает, как ей реагировать. Они с Роуз столько бегают друг от друга, сидят в черных списках и предпочитают не обсуждать ничего с друзьями, так с чего бы сейчас им вести себя, будто ничего этого нет?       — Я не знала, что ты будешь.       — Сомневаюсь, — Лили протискивается между ними и бросает портфель на диван. — Хэй, Майкл, как русский сервиз твоей матери?       Она находит первую попавшуюся тему и переключается на нее. За весь вечер они с Роуз не обмениваются и парой слов, а когда та заходит в комнату, Лили покидает ее в спешном порядке. За просмотром фотографий, оказывается, не пробуждается старых обид, но когда девушка, разбившая сердце, оказывается рядом, все ощущается острее и больнее. Роуз безуспешно пытается поймать ее, но с каждым часом Лили только сильнее напиваться и становится громче. Застать ее одну не представляется возможным.       — Так, теперь мне интересно, как продвигаются твои дела с Синтией? Потому что в присутствии бывшей ты держишься, на удивление, молодцом, — Майкл втискивается в одно с Лили кресло и задает вопрос, точно как Санта-Клаус из торгового центра.       — Никак, она неприступная крепость, — спонтанно с уст Лили срывается очевидная ложь. Мозг еще не совсем отключен и посылает важные сигналы. Ей не хочется обсуждать Синтию в контексте глупых споров.       — Черт, я все еще верю в тебя, не сдавайся, — Майкл делает несколько глотков виски. Мальчик-мажор во всей красе: прийти на студенческую вечеринку с алкоголем, который стоит больше месячной стипендии, и оставаться в доску своим. Кажется, так только Майкл и умеет.       — Я постараюсь.       — Кстати, — он переводит взгляд на Роуз. Она кажется немного потерянной, — а если серьезно, ты как?       Лили, разумеется, замечает настроение Роуз и как она выискивает ее в толпе пьяных студентов, но старается не придавать этому значения. Она позволит вновь собой крутить, если сдастся сейчас.       — Честно говоря, думала, будет хуже.       — Это все потому что ты сейчас флиртуешь с другой, — парень ловит на себе насмешливый взгляд. — Нет, серьезно. Твой мозг переключен на другую женщину, бывшая в пролете.       Майкл раскидывается словами без раздумий, и Лили хочется брать с него пример, но потерянная Роуз не выходит из головы. Обычно она в центре внимания, а сегодня словно и вовсе его избегает. С ней связано столько эмоций и столько событий, что просто взять и выбросить Роуз из головы у Лили еще не выходит.       В разгар вечеринки весь выпитый алкоголь сказывается на самочувствии Лили: ей необходимо поваляться часик на кровати, чтобы потом вернуться в строй. В поиске свободной комнаты она натыкается то на озабоченных первокурсников, то на прокуренных и прожженных друзей Майкла, которые вопреки просьбам Хелены пускают дым в потолок. Во дворе кто-то, дойдя до состояния нестояния, прыгает в одежде в бассейн, следом раздается еще несколько всплесков воды.       Лили доходит до последней комнаты, но, когда открывает ее, быстро трезвеет:       — Прости, не буду мешать.       Роуз поднимается с кровати:       — Мы так и будем бегать друг от друга? Лили, — она прикладывает ладони к груди, — это же я.       Человек, деливший с ней мечты и фантазии, а еще спасавший от временами суровой реальности.       Лили закрывает за собой двери:       — Да, ты права.       — Может, проведем немного времени вместе?       Роуз говорит вещи, в которых Лили остро нуждалась пару месяцев назад, а сейчас они звучат как издевка. Но как бы то ни было, она ставит бутылку на тумбочку:       — Хорошо, давай.       Они ложатся на кровать и не сводят глаз с потолка, будто в нем смысла больше сейчас, чем во всех разговорах. Рука Роуз осторожно касается пальцев Лили и, когда чувствует, что ей позволяют продолжить, сжимает их.       — Я по тебе очень соскучилась, — голос Роуз дрожит, будто она расплачется через мгновение, и эта прямолинейная искренность задевает Лили за живое. Начинает крутить и сводить живот, но дело, скорее всего, в алкоголе.       Она поглаживает большим пальцем ее ладонь:       — Я по тебе тоже.       — Знаешь, когда со мной случается что-то хорошее или плохое, мне всегда хочется рассказать об этом тебе. И я даже пишу… но отправить не хватает духа.       — Зря, — внутри Лили все переворачивается. Ей становится и больно, и приятно одновременно. В этом и есть суть их отношений. — Я была бы рада твоим сообщениям.       — Правда? — Роуз оборачивается к ней, но Лили не делает того же в ответ, понимая, что пока она не смотрит на нее, разговор не скатится в эмоции.       — Конечно. Как по мне, отношения — это прежде всего дружба, а дальше уже секс и прочие прелести. Я бы не стала встречаться с человеком, которого не считала бы другом. И, — ей становится тяжелее, но то ли градусы добавляют уверенности, то ли она сильнее, чем думает о себе, — если отношения заканчиваются, это же не значит, что дружба невозможно.       — Не думаю, что возможна дружба между бывшими.       — Значит, отношения не были настоящими, если после них вы не можете найти общий язык.       — Ты думаешь, наши отношения были не настоящие? — Роуз приподнимается на локтях. Лили прекрасно помнит, что она вспыхивает моментом, и решает сгладить углы.       — Нет, они были очень искренние. Я и не говорю про нас, в нашем случае возможно продолжить общение… если ты захочешь.       Роуз ложится обратно:       — Мне будет очень тяжело.       — Что, — Лили усмехается, но в этой усмешке нет ничего язвительного. Скорее, даже наоборот, — от меня так легко устать?       — Нет, я не об этом, — Роуз никнет на глазах. Голос становится тише, а каждое слово дается с большим трудом. Ей хочется сказать это Лили, пусть и наступая при этом на горло собственной гордости. — Просто тяжело дружить с тем, в кого до сих пор влюблен.       Не стрелой — пулей ее слова пронзают сердце, и Лили сводит взгляд с потолка. Она по щелчку пальцев трезвеет.       — Роуз… ты серьезно? — ее эмоции как реакция на шутку, но никак не на признание в любви. Она приподнимается на локтях.       — Черт, — девушка закрывает лицо яркой маленькой подушкой и отворачивается. — Зачем я все это говорю?       — Постой, давай обсудим.       — Здесь нечего обсуждать.       И снова эмоциональные качели. Лили вновь на этом аттракционе с высокими подъемами и резкими спусками, которые ее вестибулярный аппарат не выдерживает.       — Может, ты и права, — только она на них больше не катается. Билеты сданы, и маленькая Лили сторонится парков развлечений. По крайней мере, таких, где тебя тошнит от одного вида каруселей.       — Ты меня еще любишь? — глухой вопрос произносится в подушку. Роуз совершенно точно трезва, но ее рассудок потерян.       Лили садится на кровати и роняет голову на руки:       — Прошу, давай без этого.       Она не выдержит во второй раз всего этого. Ее нервов не хватит, чтобы позволить Роуз Стивенс еще раз ворваться в ее жизнь и перевернуть все вверх дном.       — Мне нужно знать.       Роуз садится рядом и не решается снова взять ее за руку. Чтобы наверняка избежать этого, Лили забирает бутылку с тумбочки.       — Это ничего не изменит.       — Нет, изменит, — Роуз с опаской приподнимает ее подбородок, ищет в глазах ответы, но пьяный взгляд расплывается и остается закрытым. Роуз решает рискнуть всем.       Она подается вперед и оставляет на губах Лили осторожный поцелуй. Та буквально слышит, как колотится собственное сердце. То, что оставалось мечтой все это время, сейчас в ее руках, но.       Лили смотрит на нее, и случается разрыв шаблона: перед ней Роуз — первая и самая сильная любовь, а она отчаянно ищет в ней черты, которые напоминают Синтию. Осознание бьет прямо в голову. Лили отчаянно влюблена, но в другую, и внутренний ребенок становится все сильнее: он оттаскивает наивного взрослого и напоминает о новых возможностях.       — Роуз, — Лили поглаживает ее предплечье, — ты мне очень дорога, и я буду рада, если мы сможем стать друзьями, но отношения… из них ничего хорошего не выйдет. В итоге мы все равно вернемся к этому же.       — Ты ошибаешься, мы можем все исправить.       — Дорогая, — она ставит бутылку на пол и обнимет Роуз. Внутри все сжимается и кровоточит, когда она слышит тихие всхлипы. Она впервые видит, что Роуз Стивенс умеет плакать, — нам не нужно меняться, чтобы быть вместе. Ты еще встретишь того, с кем сможешь быть без этого. С тем, с кем у тебя идеально совпадут характеры.       Роуз резко отталкивает ее:       — Ты издеваешься?       — Что?       — Я изливаю тебе душу, а ты добиваешь меня моими же словами? Как ты можешь мстить в такой момент?       — Роуз, о чем ты говоришь?       — Это то, что я сказала тебе во время нашего расставания.       Она вскакивает с кровати и смотрит на Лили так, словно она последний человек на Земле. Та лишь в очередной раз убеждается, что решение правильное.       — Я стараюсь вообще не вспоминать о твоих словах в тот день и говорю тебе это сейчас, потому что… тогда это показалось просто отговоркой, чтобы уколоть меня посильнее, но со временем я поняла, что это правда.       — Что правда? За любовь можно бороться.       — Я не хочу бороться, Роуз. Я хочу быть с человеком, которого не надо отвоевывать у всего мира.       — Выходит, ты из тех, кто сбегает, когда становится трудно? — Роуз пытается задеть ее побольнее, но в Лили достаточно алкоголя и уважения к себе, чтобы не покупаться на это.       — Я ни за что не оставлю своего человека в беде, но, — она пытается найти менее болезненные слова, но прямолинейность берет верх, — только если буду уверена, что он сделает так же.       — Считаешь меня ненадежной?       — Я не хочу бросаться обвинениями.       — Ты именно это и делаешь.       — Ты переворачиваешь, — Лили начинает злиться. Она распознает манипуляцию Роуз, та пытается вывести ее на эмоции. — Мы больше не вместе, и на то есть причины.       — Иди к черту, — Роуз толкает ее в плечи, не получив желанное, и хлопает дверью. Лили остается в комнате в одиночестве. Сердцебиение нормализуется, алкоголь выветривается, и все обратно встает на места. Она спускается на первый этаж.       — Эй, Лили, двигай сюда, сыграем, — в кухне Майкл в компании парней и девчонок разбирает полеты в «я никогда не». — Конечно, если не боишься.       Дурному характеру Роуз не испортить ей этот вечер. Она открывает новое пиво и присоединяется к игре.       К следующей неделе все переживания отпускают. На занятии Синтии студентка не сводит с нее глаз, и преподавательница без особого труда замечает это. Она улыбается, когда проходит мимо парты Лили, и вся эта игра в кошки-мышки добавляет особой романтики.       После звонка Синтия просит студентку задержаться.       — Это правки по наработкам, там на последней странице несколько важных заметок. Изучите их, пожалуйста.       — Конечно, — Лили быстро пролистывает пару листов и почему-то тот факт, что все метки написаны от руки, ей очень приятен. Будто в этом есть особое внимание. — И, кстати, это платье Вам очень идет.       — Спасибо. Вы сегодня тоже хорошо выглядите.       Синтия не признается, но оно надето специально, потому что в понедельник пара у девчонки, которая с упорством пытается ей понравиться (и признаться, у нее это получается).       По пути домой Лили достает из рюкзака записи и вчитываться в текст. Правки в основном несущественные и быстрые, что не может не радовать, но, когда она доходит до последней страницы, улыбка тут же загорается на лице.       «Я обещала написать, когда буду готова к свиданию. Вот, пишу. Сходим куда-нибудь в пятницу?».