На расстоянии боли

Ремиссия длилась уже третий день. И с каждым утром Чонгук чувствовал, как боль…не возвращается. Но напряжение — нарастает. Он не доверял этому затишью. Оно казалось ненастоящим, предательским. Будто кто-то вытянул стрелу из раны, но забыл остановить кровь. Внутри кипело: недоверие, раздражение, страх. И — злость. На своё тело. На тишину. На Тэхена. Тэхен, как обычно, был рядом. Молча, деликатно, ненавязчиво. Убирал, готовил, иногда что-то читал в кресле. Не нарушал личного пространства. Не трогал. И это выводило из себя. Всё выглядело слишком…нормально. Сегодня вечером, когда Тэхен принес чашку чая в рабочий кабинет, Чонгук даже не повернулся. Сидел спиной к нему, вжавшись в кресло, глядя в монитор, где уже десять минут как ничего не происходило. — Поставь и уйди, — глухо бросил он. Тэхен поставил чашку на край стола. Молчал. Но не ушёл. И именно это взорвало Чонгука. — Я сказал — уйди! — резко, почти срываясь на крик. — Ты что, не понимаешь, что мне не нужно твоё присутствие, не нужен твой взгляд, твоя дурацкая тишина, эта грёбаная мягкость?! Тэхен не сдвинулся с места. Только посмотрел — не осуждающе. Просто видя насквозь. — Я не прошу, чтобы ты заботился. Я не просил оставаться. Ты просто… лезешь! Как будто знаешь, что мне нужно! Но ты не знаешь! Никто не знает! — Чонгук уже стоял, его голос становился хриплым от ярости. — Мне не нужны твои чёртовы пледы, чай, взгляды! Мне нужно, чтобы ты исчез, понял? Как все остальные! Он ударил по столу. Чашка покачнулась, не разбилась — но чай выплеснулся. Капли попали на руку Тэхена. Он не отпрянул. Просто вытер рукой и тихо сказал: — Все уходили, да? Чонгук застыл. — Они не выдерживали. Потому что ты делал всё, чтобы их оттолкнуть. Чтобы доказать, что никто не останется. Он подошёл чуть ближе, но всё ещё держался на расстоянии. — Я понимаю. Потому что если кто-то остаётся, тебе придётся признать, что ты всё это время хотел, чтобы остались. — Заткнись, — прошипел Чонгук, сжав кулаки. Но голос уже дрожал. — Я не уйду. — Не из-за жалости? — усмехнулся Чонгук, но в этой усмешке было больше боли, чем иронии. — Не из-за жалости. — Тогда почему? — почти крик. Тэхен сделал паузу. — Потому что я вижу человека, который впервые в жизни хочет, чтобы его не оставили. Даже если он сам этого не признаёт. Молчание повисло тяжёлым грузом. Чонгук сел обратно. Резко. Устал. Взгляд — в пол. — Уходи. Сейчас. Просто… уйди, — голос тихий, сдавленный. Тэхен не стал спорить. Просто развернулся и вышел. Без слов. Без жестов. Без упрёков. И Чонгук остался один. Он думал, что злость избавит от чувства слабости. Но теперь, в пустоте кабинета, ему было… страшно. Потому что он кричал на единственного человека, кто остался рядом не потому что должен, а потому что хочет. И впервые в жизни ему стало важно — вернётся ли он завтра.

***

На следующее утро Чонгук проснулся раньше будильника. Сердце стучало глухо, как будто внутри кто-то вытирал пыль с давно закрытых дверей. Он ждал. Не звуков на кухне. Не запаха чая. Он ждал, что Тэхен уйдёт. Но всё, что он услышал — это, как где-то в квартире сработала кофемашина. Однажды. Без повторов. Без шума. Без слов. Он не вышел из спальни. Весь день они не пересекались. Чонгук сидел в кабинете, просматривая старые отчёты, не запоминая ни одной цифры. Тэхен оставлял еду на подносе — не внося, не глядя, не ожидая благодарности. И это было правильно. Так должно было быть. Так было безопаснее. Вечером Чонгук вышел в гостиную. Там горела только одна лампа. Мягкий тёплый свет. Воздух — застыл, как будто даже квартира боялась пошевелиться. Тэхен сидел в кресле у стены, с книгой на коленях, не читая. Он не посмотрел на Чонгука. Не заговорил. И именно это — позволило Чонгуку остаться. Он не присел рядом. Сел в другом конце комнаты, взял планшет, сделал вид, что работает. Они сидели так долго. Не говоря. Не встречаясь взглядами. Но это тоже была форма присутствия. Холодная. Но настоящая. — Ты всё ещё злишься? — вдруг спросил Тэхен. Не глядя. Спокойно. Чонгук не ответил сразу. Потом выдохнул: — Нет. Пауза. — Я просто не умею иначе. И снова тишина. Не как обида. А как понимание. Перед сном Чонгук не закрыл дверь. Но не приоткрыл специально. Просто… не дотронулся до ручки. Пусть так. Пусть будет щель. Пусть случайно. Он лёг и смотрел в потолок. Не думая о завтрашнем дне. Не думая о боли. Не думая о Тэхене. Но почему-то было легче дышать.