На расстоянии боли

Утро было почти ленивым — и оттого особенно уютным. Впервые за долгое время Чонгук проснулся не в одиночестве и не в мучительном бессилии, а в объятиях человека, с которым хотел просыпаться всегда. Он не сразу понял, что именно его разбудило — возможно, аромат кофе, доносившийся из кухни, или тихий гул старой плиты. Он лениво поднялся с кровати, накинул на себя серую хлопковую футболку и, босиком ступая по деревянному полу, вышел из спальни. На кухне, в уютном утреннем свете, стоял Тэхен. В широком свитере Чонгука, с чуть растрепанными волосами, он колдовал над двумя чашками кофе и сковородой с яичницей. Он тихонько напевал что-то себе под нос. Дом впервые за много лет казался живым. — Доброе утро, — хрипло произнёс Чонгук, подходя ближе и обнимая его сзади за талию. — Ты проснулся, — Тэхен улыбнулся, не оборачиваясь. — Почти всё готово. — Мм. Привыкаю, что кто-то теперь готовит для меня по утрам. И делает это чертовски привлекательно, — прошептал он и поцеловал Тэхена в шею. Тот засмеялся тихо, отставил сковороду и повернулся к нему. — Тогда с тебя тосты и нарезать авокадо. — Сделаю. Но только если поцелуешь меня прямо сейчас. — Условие принято. Их губы встретились в неторопливом, тёплом поцелуе, от которого у обоих защекотало под рёбрами. Они могли позволить себе не прятаться. Не стесняться. Просто быть. Именно в этот момент…входная дверь открылась. Без стука. — Ребята? Я захож… — Голос Намджуна оборвался, когда он, шагнув в прихожую, застыл на пороге кухни, поймав глазами самое красноречивое: объятия. поцелуй. две кружки на столе. и Чонгука в домашней футболке, впервые за годы счастливого. Тэхен замер первым, слегка вжавшись в Чонгука. Чонгук чуть напрягся, но не отстранился. Молчание длилось пару секунд, и только потом Намджун… улыбнулся. Настояще, широко, без ни капли осуждения. — Ну, наконец-то, — выдохнул он, бросив сумку у стены. — Я думал, вы будете скрываться от себя и друг от друга ещё полжизни. Тэхен растерянно улыбнулся, а Чонгук фыркнул: — А ты всегда так драматично входишь? — Только если есть шанс застать старого друга в любви, — подмигнул Намджун. Он шагнул ближе, внимательно глядя на Чонгука. — Ты выглядишь лучше. Спокойнее. Живым. Чонгук кивнул и, впервые за всё это время, без стыда, сказал: — Я счастлив. — А ещё — чертовски голоден. Так что садись, будешь первым гостем, кто узнает, как Тэхен делает идеальные яйца. — Значит, теперь ты — «муж, который хвалит кулинарию своего бойфренда»? — усмехнулся Намджун. — И не только кулинарию, — бросил Чонгук, слегка приобняв Тэхена за талию. Тот вспыхнул, но не отстранился. Наоборот, потянулся за чашкой и протянул её Чонгуку: — Тогда докажи, что я готовлю вкусно. — Готов спорить на всё, что это будет лучше, чем всё, что я ел до тебя. Они рассмеялись. Намджун сел, присоединился к завтраку, и в этой простоте — в столе на троих, в утреннем свете, в лёгких шутках и касаниях под столом — была новая реальность. Они больше не прятались. В тот день Намджун уговорил Чонгука сходить на ежегодный благотворительный вечер, а Тэхена взять с собой, потому что ему такие места были по душе. Чонгук колебался, как всегда — не любил многолюдные мероприятия, не любил, когда на него смотрели. Но он пошел, ради Тэхена. Он был в тёмно-синем костюме, строгом, элегантном. Тэхен — рядом, чуть позади, но не в тени. Он всё больше чувствовал себя плечом, опорой, а не просто “тем, кто рядом”. Среди гостей было много тех, кто знал Чонгука раньше. Бизнесмены, инвесторы, журналисты. И — Юнхо. Бывшая. Не та, с кем у Чонгука были чувства. Та, кто однажды хотела их от него. — Чон Чонгук, — с ухмылкой произнесла она, подходя. — Ты почти не изменился. Холодный, уверенный, закрытый — ты ведь всё ещё не умеешь любить? Тэхен чуть напрягся. Он стоял рядом, но Чонгук не отстранился. Наоборот — намеренно положил руку на его талию. Юнхо перевела взгляд на Тэхена и усмехнулся: — Новый охранник? Или…ты решил попробовать что-то другое? Это было не просто колко. Это было оскорбительно. Тэхен уже хотел ответить, но опередил Чонгук. Голос его был спокоен, но в нём звучала сталь: — Это — человек, которого я люблю. — Не потому что он “другой”, а потому что он — мой. Он посмотрел Юнхо прямо в глаза. — И ты была права. Раньше я не умел любить. Я использовал. Я молчал. Я не чувствовал. Но теперь — чувствую. До костей. До самой сути. Он наклонился к Тэхену и прошептал достаточно громко, чтобы Юнхо услышала: — Спасибо тебе за то, что научил меня быть настоящим. Юнхо молча кивнула, чуть потерянная, и ушла. А Тэхен стоял с тихим, растроганным взглядом. — Ты правда… — начал он, но Чонгук приложил палец к его губам: — Ш-ш. Не надо слов. Ты знаешь. И, несмотря на десятки людей, яркие вспышки фотокамер, гул вечера — он склонился и поцеловал Тэхена прямо на глазах у всех. Тот поцелуй не был вызовом. Он был манифестом. «Я — не тот, кем был. Я — с тобой. И только с тобой».