Часть 10. Я не делаю того, за что не готов отвечать.
8 сентября 2021 г., 13:00
От лица Чимина
Прошла неделя с момента, как я свалился с обрыва на тропе. В тот день, и на следующий я остался у парней. Да, понятное дело, заезжал домой, родители привезли сладости, которые я благополучно передал парням. Я прибегал в течении недели к Чонгуку, мы возились с ним во дворе и с Намджуном, который колол дрова. Вы когда-нибудь кололи дрова у себя в деревне? Нет? Ох, отчаянно вам хочу донести, что это замечательное занятие.
— Меня учила бабушка, что дрова рубят наискось, иначе если прямо, то древесина отлетит в лицо, Чими! — показывает Джуни-хён, и я со своей силы разламываю кусок дерева топором.
Он смеётся с меня, умиляется, потому что я на порядок ниже его, но силы у меня ей-богу, кажется не исчерпывающиеся запасы. Я не так много балок сумел наколоть, в отличие от Намджуна, но я перевозил их, и складывал в гараже. Чонгу напевал песни, пока мы работали, менялся с Джуном, и за несколько часов упорной работы во дворе, мы заметно устали. Это может быть весело, когда вы с лучшими друзьями помогаете старшим по дому, да и здесь у нас это уже как обязанность. И при том, что мой дом там, где мои родители, содействовать им желания не возникает. Они нанимают ребят молодых, которые привезут отопительные материалы, да родители выстроили такой дом, где не требуется, собственно, колоть хворост дабы обогревать его зимой. Там только камин в основной комнате ради успокоения маминой романтичной души зимними вечерами.
Мой отец порядочно заработал в юности, не стал никуда увозить мать, они приняли решение открыть свой бизнес в соседнем городке, и жить здесь. Искренне благодарен им только за то, что здесь побольше свободы и они приносят мне ощущение дома. Я помню своё детство, тогда не было так много забот, никаких совершенно. Предки приложили все усилия, чтобы их сын занимался тем, что ему интересно. Не загружали семейными заботами, за это родители ответствовали своим кошельком, в то время, когда мне хотелось очевидно бродить по грядкам с тётушкой Ёнсо и собирать ягоды. Так и получилось, что спустя десяток лет, мы с Чонгуком и Тэхёном проводим много времени вместе, семьи Ким и Чон стали одним семейством, на это повлияло неизмеримо больше причин, нежели мне известно, поэтому… ах, просто мысли.
В то воскресенье неделю назад, во время нашей поездки на велосипедах, и как меня вытаскивали парни, у нас не было как такового завтрака, как мы обычно устраиваем. Поэтому! Сегодня воскресенье, июнь скоро заканчивается, время летит слишком быстро. Мысли о моём отъезде в Испанию немного догоняют меня. Вся проблема в том, что времени осталось мало, родители решили, что поеду сразу после школы, хотя я сам планировал сделать год перерыва. Поехать куда-нибудь, что-то посмотреть интересное, может тогда бы точно определился с ем, к чему лежит моя душа. Но, а сейчас каждый день в голове счётчик проведенных моментов с моими друзьями.
Я уже заезжаю во двор к Намджуну, оставляю велосипед у беседки, забегаю в дом.
— Тэхён! Уже девять утра! А, ну, проснись! — наступательная тактика лучше, чем сидеть и ждать, да? Поэтому, я уже около двери друга, собираюсь постучать, как вдруг из соседней комнаты, насколько я помню, там у них расположена ванная. Выходит Намджун, а за ним Лекси. Он чистит зубы, на плече полотенце. Машет мне и улыбается, он кажется, в хорошем расположении духа.
— Брат там? — спрашиваю, старший кивает.
Стучу, а в ответ тишина. Ещё раз. Мой телефон вибрирует, вижу смс от Хосока.
Хоби-хён 8:57
«Чим, мама уже ждёт тебя, приходи!»
Кладу обратно телефон в карман, ловлю взгляд Джуна.
— Госпожа Ёнсо уже ждёт меня. А с ним. я разберусь позже! — показываю злостно в дверь, а старший неловко смеётся, видно, как его плечи трусятся.
Через внутренний двор бегу к дому семьи Чон. Окно на кухне открыто настежь, и я подпрыгиваю, заглядываю с фразами «Мама Ёнсо! Я здесь! Доброе! Утро!» Она смеётся так звонко, и приглашает меня вовнутрь.
Честно, у себя дома со своими родными я не могу вести себя настолько открыто и по-настоящему. Там меня хотят видеть воспитанным, сдержанным, меньше эмоций и больше дела. Особенно, если что-то стоящее, мужское и желательно по шаблону. Чем больше стереотипное, тем лучше.
А здесь… мне удаётся проявить себя, как и в школе, например. Кстати, о школе. Я заканчиваю раньше. Имеется в виду, по возрасту. Чонгук и Тэхён заканчивают этим летом так же, как и я. Мы уже сдали экзамены, и даже отослали заявки в те высшие учебные заведения, в которые намеревался каждый из нас. Попросту я на год младше, вот и всё. Да и я всё равно в институт не собираюсь. Предки согласились оплатить мою кулинарную школу, хотят, дабы я закрепился в каком-то месте, чтобы как-то продвинулся в том, что приносит довольно денег, и согласились поспособствовать. Несмотря на все уговоры матери, найти школу в Корее, отец смело настаивал на Испании. Там есть кулинарная школа, в которой работает его кузина. Понятно, чем пахнет, да?
Я захожу в дом, в прихожей меня встречает Юнги. Сонный. Ищет свои шлёпки.
— О, Юнги-хён! –с радостью в голосе приветствую парня.
— Доброе утро. — он выглядит недовольно? Определенно, — ты чего такой радостный?
— Кхм. А ты чего такой угрюмый с утра? — толкаю его плечом, сбрасываю тапочки и прохожу в дом.
— Мама Ёнсо, здравствуйте! — я бегу на кухню, и уже так безумно вкусно пахнет ванилью, я обнимаю её со спины, а она повторяет моё имя и просит отцепиться.
— Чимина-аа, сейчас задушишь!
— От большой любви, Госпожа Ёнсо! — она смеётся, словно солнце освещает всю кухню.
Я бегом завязываю фартук, спрашиваю, что готовим. Она мне рассказывает какие у неё планы на сегодня: заготовки на зиму, она собиралась урожай, хотела делать закатки и просит помочь.
— Чонгук едет на тренировку, его никогда не уговоришь заниматься подобным! — возмущается она.
На кухню заходит старший из братьев Чон, он в хорошем настроении, несёт огромных размеров арбуз! Ставит на столешницу, запыхавшись.
— Мам, — кладет ладонь на арбуз, — господин Квон уже продаёт свой урожай, он проезжал с прицепом по улице, я решил взять. Смотри, какой!
— Хосок-аа! — поворачивается мама к сыну, — а какие у тебя планы после обеда?
Она явно это делает специально, чтобы сын остался ей помочь. Мне смешно.
— Мамуль, я сегодня еду с Намджуном по зерно, должен помочь с мешками, я же тебе говорил вчера. — будто уже чувствует, что его хотят заставить что-то делать, что он не хочет.
— А, ну в таком случае, конечно! Эх. варенье вкусное будет зимой только для Тэхёна и Чимина, значит! — она ехидничает весьма театрально и наигранно.
— Ты всегда к младшим теплее относишься, чем к нам, ма-ам!
— Ладно — ладно вам! — вмешиваюсь, — у нас вон сколько людей! Что, никто не согласится помочь, что-ли? — я правда не верю, что все настолько заняты. Ладно, Намджун и Хосок уезжают по делам, Чонгук в тренировочный лагерь, Тэхён будет здесь, может быть…
На кухню заходит Юнги, несёт в ведёрке груши, яблоки, сливы, всё в куче. Ставит на столешницу рядом со мной, и идёт мыть руки прямо сюда же, где стою я.
— Уже не злой? — поворачиваюсь к нему и тихонечко спрашиваю, прямо вот вся серьёзность на моём лице, которую только можно представить, прошу, вообразите. На самом же деле мне до ужаса смешно. На кухне играет радио, госпожа Ёнсо что-то обсуждает с сыном, играет музыка, сменяясь на утренние новости.
— Я и не был не злым. С чего взял? — он вытягивает полотенце у меня из-под фартука, которое я специально заправил. Вытирает руки, и просто наблюдает за моей реакцией. Ха, думал, смутишь этим меня?
— Ты явно был раздражен.
— Нет, совсем нет.
— Значит, мне показалось? — продолжаю смотреть в его глаза, и он не прерывает контакт.
— Воспринимай, как твоей душе угодно. — он хмыкает, и протягивает полотенце, — ты взял моё любимое полотенце в доме Госпожи Ёнсо.
— Лучше всего впитывает воду. — всё ещё смотрю прямо в глаза, и пытаюсь забрать ткань, а он держит, — отпусти, пожалуйста. Вот именно, в доме Госпожи Ёнсо. Так что, отдай.
— У тебя хороший вкус. — он меня задирает?
— Разве, что на полотенца, Юнги. — парень разжимает пальцы, опуская глаза на мои руки.
○○○
Мы готовим завтрак, на кухне только я и хозяйка дома. — Мама Ёнсо, — обращаюсь, продолжаю переворачивать блинчики на сковороде, — родители хотят меня через месяц отправить в Испанию. Она продолжает нарезать фрукты, не отрываясь, тихо и спокойно вздыхает. — Ты хочешь уезжать, Чимин? — Наверное? Я никогда прежде там не был. Отец говорит, мне понравится. — Важно лишь, хочешь ли ты этого, дорогой. — успокаивает женщина. — У меня будут замечательные преподаватели, надеюсь… появятся друзья. Мне страшно, на самом деле, Госпожа. Она откладывает нож, вытирая руки об фартук, подходит ближе и обнимает. Она чувствует эту тяжелую ношу на душе юного парня. Она знает, какого это, когда ты совсем мал, без опыта и своих железных принципов, берёшь всю жизнь в чемодан и улетаешь туда, где ни разу не был. Там, где не все ладны произнести твоё имя верно и где, вероятно, будут косо смотреть из-за национальности. — Были моменты, когда я плакал на глазах у тебя. Но, не при родителях. Это нормально? — шепчу. И держусь за её спину, она — мой спасательный круг. Без неё. не знаю, как быть. — Я думаю из-за того, что ты чувствовал себя одиноким. Помнишь, как ты говорил: «Мама, у меня нет никаких друзей»? — она шепотом отвечает, и я чувствую, как становится тяжело говорить. Ком в горле. — Как будто я должен из кожи вон лезть, чтобы у меня были друзья… — держусь, чтобы не заплакать, — казалось и кажется до сих пор, что люди не видят меня таким, какой я есть. Мам, почему нет хотя бы одного человека, который спросит обычное: «как ты?» Она берёт мои ладони в свои, крепко сжимает и смотрит глаза. — Чимини, наш дорогой мальчик. я знаю твоих родителей, и как они любят тебя. Они желают тебе только добра, поверь мне. Друзья. смотри, ты с нами, Чонгук и Тэхён, они здесь, с тобой были всё время. Мы будем тебя поддерживать ни смотря ни на что, ты можешь на нас положиться всегда, дорогой. Ты сильный парень, у тебя большие амбиции, и я верю в тебя, как кулинара. — она с полной искренностью в голосе убеждает меня не расклеиваться, держаться до конца и просто продолжать идти в направлении цели. Блинчики горят, давно горят, неприятный запах заполнил помещение, выходит через распахнутое окно. Слышно, как Хосок во дворе говорит с Намджуном, и дверь в дом хлопает. — Наши повара сегодня вкусно готовят нам, госпожа Ёнсо? — старший из братьей Ким заходит на кухню, улыбается, и несёт в руках большую ёмкость, в которой приготовленный заранее домашний лимонад. Останавливается, замечает, как я вытираю щёки после слёз, хлюпаю носом, и взглядом у мамы Чон пытается спросить, что со мной такой. Она ласково кивает ему в ответ. — Мы скоро закончим с приготовлением, накрывайте на стол! — обращается она к старшим, кто на улице, и те в один голос «окей, мам». Она меняет тон, на более позитивный, хлопая меня по плечу, успокаивая, — пойди умойся, и я жду тебя. Закончу всё сама, не волнуйся, дорогой. Я выхожу с кухни, направляясь на второй этаж в ванную комнату. По пути стягиваю фартук, а он не стягивается. Бурчу сам себе под нос, шмыгаю, и пытаюсь развязать узел сзади. Чертовски неудобно… ещё и темно здесь. Я продолжаю идти вместо того, чтобы остановиться и спокойно решить проблему. Слышу, как по лестнице кто-то спускается. Шаги быстрые, в одном ритме. Кто-то спешит. Кто там, если мама на кухне, Хосок во дворе, Чонгук. Чонгук, да. Я думаю, что развяжу фартук, как поднимусь в ванную, там света больше, однозначно. — Чимин, ты? — он спускается, смотрит на меня, не теряя ритма шагов. — Юнги? — а в голове «опять ты?» — Я ещё не пробовал завтрак, но уверен, что будет очень вкусно. — он улыбается, и останавливается рядом. — Надеюсь. — короткое, чтобы не было слышно, что я плакал, иначе. ух, точно не перед ним, боже упаси, чтобы он увидел. Ступаю на первую ступень, как он хмыкает, и уходит на кухню. Уже в ванной умываюсь, чувствую себя немного лучше. Фартук мне развязать всё же удалось, между прочим. Просто узел, бывает. Я присел на край ванны, а позже и вовсе сполз вниз на пол. От всех мыслей мне не просто рыдать хочется, а. исчезнуть, чтобы не видели и не слышали. Чтоб не трогали, не допрашивали, не указывали и не упрашивали делать то, делать это. Я устал. Стыдно даже думать, что я устал, ведь мне не из-за чего уставать. Я закончил школу, у меня были экзамены, да, но у меня также было свободное время, почти месяц я то и дело, что отдыхал. Так, от чего же мне уставать, а? Стыдно, что сил не хватает на обычные вещи, а страшнее то, что впереди будет сложнее, труднее. Я изучал специальные материалы, проходил курсы экстерном, погрузился в английский ради этой кулинарной школы… И я знал, что поеду, мои родители оформили документы, они много работали ради этого, а я сейчас сижу и ною, что устал от обычной жизни, просто от своих же мыслей. Стыдно. И мерзко. Стук в дверь и ласковый голос мамы Ёнсо просит меня поторопиться. — Чимин, дорогой, мы уже все сели кушать. Тебя ждать? Я молчу. Плакал, да так, что глаза красные, нос распух, щеки из-за солёных слёз пекут, и мне нужно снова умыться. Плакал, и не заметил, как долго сижу здесь. Еле выдавливаю из себя слабое «я уже иду», и пытаюсь подняться. Опираясь на край ванны, медленно, на коленях… пытаюсь подняться. Только это имеет значение, да? Хоть бы что этому миру, важно, что пока я могу подняться и продолжать идти, значит, я жив. Да уж. мотивировать себя кажется глупостью, но безумно нужной и важной. В дверь снова стук, и я игнорирую. Набираю полную раковину ледяной воды, затыкаю, чтоб не убежала. Задерживаю дыхание и окунаюсь лицом. Опять стук в дверь. Дыхание у меня надолго задерживается, благодаря Чонгуку, который научил меня. Ах, этот наш пловец. Наверное, он ещё спит, я его не видел за всё утро. Между прочим, как и Тэхёна. Где они, интересно? Хм, парни стали чаще пропадать где-то вместе. Я под водой. Стучат настойчивее. Насколько эгоистично я себя веду? Давай, Чимин от одного до десяти по шкале собственного нарциссизма. Сколько баллов поставишь, столько ещё и будешь секунд под водой без воздуха. Десять. Окей, десять. Девять. Восемь. Вода ледяная и приятная. Семь. Ручку дёргать, потому что молчу? Шесть. Пять. Звук проворачивающегося ключа в дверной скважине. Четы.○○○
— Положите его животом на согнутое колено, Намджун! Так, чтобы голова была ниже грудной клетки, скорее. — восклицает госпожа Ёнсо. Они пытаются помочь парню, который не желая того, задохнулся. Кладут его на спину на прохладный кафель, Хосок становится на колени рядом, расстёгивает парня рубашку, Намджун поддерживает одной рукой шею юноши, запрокинув его голову назад. — Его дыхательные пути так легче откроются, верно. — комментирует Юнги. — Намджун, сделай глубокий вдох, плотно прижмись, и с силой выдохни, только нужно закрыть ему нос! — тревожится мама Ёнсо. — Я начинаю непрямой массаж сердца. И, раз-два! Раз-два. Госпожа Ёнсо ищет нашатырный спирт в аптечке на полке, а Юнги обматывает ноги и стопы парня полотенцами, дабы его согреть. Эти несколько минут кажутся вечностью. Он не реагирует, его тело спит. Ещё немного, пожалуйста, Чимин. У тебя достаточно сил, чтобы справиться. Они продолжают спасать Чимина, как у него начинают дергаться уголки губ, бегают глаза под веками, и юноша начинает кашлять. Ещё немного. Продолжается массаж сердца, и юноша ещё кашляет, приподнимая грудь вверх, а его веки трепещут. — Господи, спасибо. — прикрывает глаза госпожа Ёнсо от осознания, что всё хорошо. — Чим, чёрт возьми, ты что творишь, глупый. — падает на пол Хосок, зарываясь пальцами в волосы, и пытается отдышаться после такого напряжения. Намджун придерживает парня, вытирает ему со лба воду, волосы, гладит его. — У тебя ангел хранитель в человеческой плоти, Чимин. — смеется Юнги, кивая головой на Джуна. Он откашливается, ложится обратно, и буквально падает от усталости на руках Намджуна. — Чим. Чимин! — зовёт Хосок, хлопает по лицу мальчишку. — Чимин, смотри на меня! — кричит Намджун, — открой глаза! Мама Ёнсо снова подносит к носу нашатырь, и тот приоткрывает глаза. — Быстро несите в машину, везём в больницу. — приказывает Юнги, и бежит вниз выгонять автомобиль семьи Чон. — Мама, что происходит? — кричит Тэхён с первого этажа. Мимо него пронесся Юнги, спешащий во двор. — Тэхён? — шепотом спрашивает сама себя мама, она явно удивилась. Джун и Хосок спускают Чимина на руках со второго этажа на первый по крутой лестнице, выносят во двор, и кладут на задние сидения джипа отца семьи Чон. — Юнги, садись и держи его голову, я поведу. — приказывает Намджун. Парень без колебаний садится и кладет голову мальчишки себе на колени, мягко придерживая. Они мчаться на госпиталь, Хосок указывает по карте маршрут, сидя рядом, и поглядывая время от времени назад. Чимин дышит, плавно и очень тихо, Юнги наблюдает за чертами лица юноши и замирает. Он никогда не видел такого расслабления на лице несмотря на то, что произошло это всё далеко не из-за душевного спокойствия, а наоборот… Он проводит пальцем по линии подбородка юноши, убирает влажные пряди волос со лба, и не понимает, почему тот ни дал даже знака о помощи, когда они разминулись. — Чимин… Ещё несколько минут и они приехали в пункт скорой помощи, медбратья сразу же увезли Чимина. — Он будет в порядке. — спокойно произносит Юнги, — я иду узнать, где за ним будут ухаживать. А ты, пожалуйста, — тыкнул в грудную клетку Намджуна, который размытым взглядом смотрит в сторону пункта помощи, — оставайся здесь. Хосок, глянь за ним, он сильно волнуется. Развернулся и ушёл. Он ушёл проследить, хорошо ли обращаются с тем, к кому прикипел душой не только он сам, ладно?
