Фатум

Приятный аромат яблочной шарлотки проник в комнату, и Гермиона на пару мгновений отложила книгу, позволив себе насладиться им. Молли Уизли, определённо, была талантливейшим человеком, когда дело касалось готовки. Снизу послышался шум, и девушка, одёрнув кофту, выглянула за дверь: — Кто-то сказал о Гарри? Её вопрос остался проигнорированным, растворившись в разговоре Рона, точно так же свесившегося с перил, с матерью. — Если бы Гарри Поттер был в моей комнате, я бы об этом знал. — Джинни говорит, что… Гермиона улыбнулась уголком губы на их незначительный спор и вернулась в комнату. Если сова и вещи лучшего друга в Норе, значит, вот-вот на пороге дома появится и он сам. Девушка вздохнула. Пусть они и не виделись целое лето, Грейнджер знала наверняка, что для Поттера эти три месяца были не из лёгких. Смерть Сириуса стала для него ударом, а бесконечные магические издания с громкими заголовками, являвшимися, по сути, один лживее другого, нисколько не упрощали ситуацию. Видит Мерлин, Гермиона ни на сикль не удивилась бы, если бы кто-то достаточно наглый, например, Скиттер, додумался послать Гарри письмо с вопросами для интервью прямо в маггловский район. Подойдя к зеркалу и поправив волосы, причём сделав это скорее из-за волнения, чем из необходимости, девушка пообещала себе оставить тревогу за порогом этой комнаты. Каким бы ни было это лето, сейчас, увидев друзей, Гарри будет надеяться на радостные улыбки и крепкие объятия, а не на тяжёлые взгляды и вздохи, полные густого сочувствия. Едва девушка спустилась вниз, дверь открылась, и Поттер, чьё нахождение в доме стало предметом для спора между Молли, Роном и Джинни, вошёл внутрь. Он рассеянно улыбнулся, будто извиняясь, глядя на свои кроссовки, с которых капала грязь. Каким бы образом он ни перемещался, очевидно, приземлился парень прямо в лужу. — Гарри! — Гермиона подбежала, чтобы обнять его, и Рон последовал её примеру. Ощутив на плечах тёплые ладони лучших друзей, гриффиндорка выдохнула, точно с её души прямо сейчас упало не меньше десятка булыжников: её мальчишки, ставшие за эти годы семьёй, рядом, а значит, всё точно будет в порядке. После ужина трио традиционно собралось в комнате Уизли и Поттера для обсуждения последних новостей. Летние месяцы в этом году были настолько богатыми на события, что желание поделиться зудело под кожей каждого. Волшебники уселись прямо на пол, как делали ещё в детстве. — Если честно, мама сомневалась, стоит ли отпускать меня в Хогвартс в этот раз, — признался Рон, хмуро взглянув на газету, лежащую на прикроватном столике. — Отец, конечно, успокоил её, но ведь это всё же что-то значит. Проследив за его взглядом, Гермиона заранее знала, какой заголовок прочтёт. «Гарри Поттер: мальчик, который лжёт?» Гриффиндорка поджала губы, воздержавшись от комментариев вслух. Мерлин, как лживо и низко! — Брось, это же Хогвартс! — Гарри отмахнулся так, будто это всё объясняло. — Там Дамблдор, Макгонагалл — нам нечего бояться. — Да, но директор ведь не молодеет, — заметил Рон. — Сколько ему уже? Мальчишки шутили, и Гермиона смеялась вместе с ними, стараясь игнорировать тревогу, поднявшую голову, словно дрессированный цепной пёс, как только речь зашла о школе. Её родители всегда волновались, отпуская дочь на учёбу в чужой, неизведанный для них мир, но в этом году они беспокоились особенно сильно, словно тоже ощущали пугающее напряжение, витавшее в воздухе. Гарри призвал злополучный «Пророк» и, пробежав глазами по строчкам, — Гермиона могла поклясться, что он делал это не в первый раз, — поджёг в воздухе скомканную бумагу. Огонь тут же накинулся на страницы, пожирая их без ножа и вилки, и Грейнджер, наблюдая за языками пламени, различила колдографию с изображением Драко и Нарциссы под вспышками камер. — Что стряслось с Малфоями? — судя по всему, до этой страницы Поттер дочитывать не стал. — Люциус Малфой был арестован и отправлен в Азкабан за нападение на Министерство Магии с другими Пожирателями и попытку похитить Пророчество, — отчеканила Грейнджер, вглядываясь в знакомые лица, исчезающие в огне. И Драко, и Нарцисса больше походили на фарфоровые куклы или восковые фигуры, чем на людей, чьего близкого человека упекли за решётку. Ни единой эмоции на одинаково идеальных высокомерных лицах. — Ну и поделом! — резюмировал Рон, чьё настроение после этой новости резко подскочило. — Справедливость, наконец, восторжествовала. Гермиона не знала, как к этому относиться. Люциус совершенно точно заслуживал наказание, но ей было по-человечески жаль его жену и сына. Пусть Драко и близко не подходил под определение того, кто нуждался бы в сочувствии и заслуживал его, Люциус всё же его отец. Решив, что эти мысли явно не стоят того, чтобы занимать место в её голове, Грейнджер поднялась с пола. — Я, пожалуй, пойду спать, — она вновь одёрнула кофту, в который раз убеждаясь, что одалживать вещи у Джинни, которая на голову ниже её, — это гиблое дело. — Не засиживайтесь допоздна, нам завтра с утра предстоит купить всё необходимое к школе. И не забудьте убрать пепел! Парни кивнули, клятвенно пообещав сделать всё так, как им сказали, и, пожелав им доброй ночи, Гермиона вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Почему-то она не сомневалась, что они просидят ещё пару часов, обсуждая квиддич или играя в свои дикие шахматы.

***

Сжав блокнот так, будто он был её персональным оплотом спокойствия в мире, полном хаоса и неразберихи, Гермиона обычной маггловской ручкой вычёркивала из блокнота то, что было уже куплено. — Чернила, перья, пергаменты, мантии… — она проговаривала каждый пункт, стараясь сосредоточиться на своём голосе и не замечать, как сильно изменилось всё вокруг. Косой переулок уже мало напоминал то место, которое привело её в настоящий восторг перед первым учебным годом. Большинство лавок и магазинчиков закрылись, а те, что остались, так одиноко ютились среди заброшенных витрин, что у гриффиндорки щемило сердце. Казалось, что на всей улице комфортнее всего было «Волшебным вредилкам Уизли», которые процветали несмотря ни на что. Рон считал, что дела у братьев идут так хорошо, потому что в эти нестабильные времена людям как никогда важны радость и смех, и Гермиона была с ним согласна. Сейчас, стоя среди наполовину опустевшего Косого переулка, она отчаянно нуждалась хотя бы в маленькой причине для улыбки. — Поверить не могу, что лавка Олливандера тоже закрылась, — девушка шокированно осматривала разбитые окна, за которыми было темно, и обветшалую дверь. Казалось, что с момента, когда торговля была остановлена, прошло несколько лет, а не пара месяцев. — Мерлин, мы ведь все покупали здесь палочки! — Говорят, на его магазин напали Пожиратели этим летом, — подтвердил её догадки Рон, оглядываясь по сторонам, будто соратники Волдеморта могли появиться по щелчку пальцев. Впрочем, эта версия была недалека от правды. — Почему Министерство до сих пор бездействует? — вспыхнула девушка, поражаясь, как можно закрывать глаза на настолько очевидную проблему. — Разве не пора принять какие-то меры? — Отец говорит, что… — начал Уизли, но тут же сменил тему, устремив взгляд вдоль улицы. — Что Малфои забыли в том переулке? Обернувшись, Гермиона заметила, как волшебники скрылись за одним из зданий. Нарцисса держала сына под руку и шла так, будто вся эта улица не стоила ни единого её взгляда, но Грейнджер всё равно обратила внимание на то, как женщина оглядывалась, пусть и старалась это скрыть. Гордая, величественная осанка, слегка приподнятый подбородок и достоинство, плещущееся в глазах — вот, как выглядели те, кто претендуют на аристократизм. Драко, бросающему ругательства без разбора, следовало бы поучиться у матери. — За ними, — Гарри быстро зашагал, едва успев закончить фразу, и Гермиона мысленно поблагодарила себя за то, что выбрала удобную обувь для шоппинга. Сложно было представить, как бы она поспевала за друзьями, будучи на каблуках. Трио свернуло в тот же проход между домами в Лютном переулке, что и Малфои, и в который раз встретившись взглядами с не самыми дружелюбными местными, Грейнджер подумала о том, как было бы здорово иметь сейчас мантию-невидимку. Пожалуй, стоит на досуге заняться чарами, расширяющими сумки и рюкзаки, если в дальнейшем я планирую брать мантию с собой. — «Горбин и Бэркес», — прочитал Поттер, когда дверь в лавку захлопнулась за Малфоями, и висящая на ней табличка неприятно скрипнула. — Что им там нужно? Они явно что-то замышляют. Гермиона не могла не согласиться. Все знали, что эта лавка является едва ли не меккой для тех, кто хочет купить что-то запрещённое и тёмное. Артефакты, зелья, медальоны — если интересует нечто проклятое и опасное, все дороги ведут сюда. — Можем залезть на крышу и понаблюдать через то окно, — предложил Рон, показав пальцем на лестницу у заднего входа, и все трое, не сговариваясь, приступили к действию. Парни протянули подруге руки, помогая подняться, и, чиркнув коленкой по черепице, Грейнджер не без жалости взглянула на свои джинсы. Чары кройки, которым их с Джинни учила Молли, давались ей не слишком хорошо, а обычная маггловская иголка вряд ли зашила бы плотный материал. Оставалось только надеяться, что джинсы всё-таки не порвутся, потому что в противном случае это был бы полный провал. Выглянув из-за трубы, Гермиона посмотрела в окно: Малфой пристально изучал какой-то мрачного вида шкаф, коротко переговариваясь с кем-то, пока его мать молча наблюдала за происходящим. По залу из угла в угол прохаживался Фенрир, на чьём лице вырисовывался настолько безумный восторг, что становилось жутко. — Готова поклясться, что несколько раз видела Сивого на листовках розыска, — прошептала гриффиндорка, наблюдая за тем, как оборотень подходит к Малфою и что-то говорит, а тот явно огрызызается. Драко стал выше. Конечно, такие выводы принято делать, стоя рядом с человеком, но даже сейчас, наблюдая за парнем с высоты крыши, Грейнджер не сомневалась, что это так. Чёрный костюм из дорогой ткани натягивался на его плечах, когда он поднимал руку, прощупывая какие-то элементы шкафа, находящиеся наверху, а зачёсанные набок волосы даже в жёлтом свете люстры не теряли идеальной белизны. У него в крови ген вейлы или что? Судя по всему, слизеринцу не нравилось то, что он видел. Он хмурился, проводя палочкой вдоль шкафа, и, обернувшись, явно хотел начать спорить, когда прошептавшая ему что-то Нарцисса усмирила его пыл. Гермионе хотелось мрачно хмыкнуть: такая женщина совершенно точно заслуживала лучшего сына и куда лучшего мужа. — Какие нежности, — усмехнулся Рон, потешаясь, и Фенрир обернулся. Трио тут же юркнуло вниз, прячась за крышу, но ошибку было уже не исправить: Сивый взмахнул палочкой, и ставни на окнах с грохотом закрылись. Молчание тут же повисло в воздухе между волшебниками, словно давая им фору в пару мгновений, чтобы обдумать увиденное и сделать выводы. — Что это было? — первым подал голос Рон, когда все трое спустились по лестнице на землю. Ощутив под ногами твёрдую поверхность, Гермиона выдохнула, не скрывая облегчения: всё, что отрывало её от земли, будь то мётлы или просто высокие крыши, вызывало в ней лишь недоверие. — Не знаю, но мне это не нравится, — Гарри нахмурился, кажется, ещё до того, как начал отвечать. Он пинал камни, пока всё трио шло к зоне, откуда можно без проблем добраться до Норы. — Наверняка Малфой задумал что-то зловещее. Взглянув на друга, Гермиона покачала головой. Увиденное в «Горбин и Бэркес» оставило много вопросов, а она ненавидела находиться в неведении, но белые пятна в истории никогда не были серьёзным поводом для обвинений. В словах Поттера прослеживалась логика, его версия вполне могла быть правдивой, но Грейнджер, в силу то ли глупой наивности, то ли врождённого желания видеть в людях самое лучшее, не хотела думать о том, что слизеринец мог быть частью чего-то по-настоящему тёмного. Её мозг отказывался видеть в тех, с кем она ходит на уроки и обедает в Большом зале, потенциальную угрозу. Будто все те, кого она знает с детства, попросту не вписывались в картину возможной войны. С этими мыслями девушка вернулась в Нору. Переступив порог дома, в котором ароматы угощений стали, кажется, неотъемлемой частью, она приказала себе перестать думать об этом. Учебный год ещё даже не начался, а Драко Малфоя в её голове было уже слишком много.

***

Звук от удара, когда ставни с грохотом закрылись, заставил Драко досчитать до десяти, чтобы сохранить терпение и не проклясть кого-нибудь. Всё то время, что Сивый находился рядом, раздражение циркулировало по организму слизеринца, будто смешиваясь с кровью. Оборотень едва не хлопал в ладоши от радости, что удалось найти Исчезательный шкаф, в то время как сам Драко не чувствовал ни намёка на бурный восторг: шкаф был неисправен настолько, что палочка в руке Малфоя вибрировала, сопротивляясь попыткам починить, и вкупе с мельтешащим перед глазами Фенриром неудача только подстёгивала в парне раздражение. Он уже не помнил, как именно ему пришла в голову идея использовать шкаф. Даже если бы Драко захотел, это воспоминание всё равно потерялось бы в череде других, растворяясь в сменяющих друг друга событиях этого лета. Едва ему стукнуло восемнадцать, Волдеморт, разъярённый провалом Люциуса, изъявил желание видеть младшего Малфоя в своих рядах. Метка не была для Драко чем-то необычным, он с шестнадцати лет знал, что однажды получит её, но тот факт, что её поставили в качестве наказания отца, был практически ударом по самолюбию. В каком-то смысле Драко даже был рад, когда Волдеморт дал ему личное задание: это был отличный шанс показать, на что он способен, доказать, что змея, восьмёркой обернувшаяся на его предплечье, была не случайностью, не результатом оплошности отца, а закономерностью, если не судьбой. Пока слизеринец не слишком хорошо представлял, как именно убьёт Дамблдора и что вообще должен чувствовать по этому поводу, но не беспокоился об этом. Слава Салазару, времени на проработку и детализацию плана было полно. Каждый раз, когда он рассуждал в подобном ключе, Нарцисса недовольно поджимала губы. Мать никогда не говорила прямо о своём отношении к заданию и присвоению метки, но по её интонациям, жестам и двусмысленным фразам всё становилось понятно без слов. Она не в восторге. Мягко говоря. Драко не пытался переубедить её, не желая огорчать. После заключения мужа Нарцисса и так стала улыбаться гораздо реже. — Ну как, теперь работает? — Фенрир задал этот вопрос, наверное, уже в четвёртый раз, и Малфой не выдержал: — Если ты не заткнёшься, я затолкаю твою же палочку тебе в глотку и работать перестанешь уже ты, — огрызнулся он, предпочитая не замечать осуждающий взгляд матери. Чистокровные были достаточно умны и цивилизованны, чтобы не ссориться с членами семьи на людях: это один из тех пунктов, который просто не помещался в черепной коробке магглов и им подобных, обожающих громкие склоки на потеху такой же глупой толпе. — Думай, с кем говоришь, Малфой, — скривился Сивый, подходя ближе. — Папочки уже нет рядом, чтобы прикрыть твой зад. — Иначе что? — Драко ухмыльнулся, поражаясь наивности оборотня: после того, чему его всё лето учили Белла и Снейп, защита Люциуса — последнее, в чём он нуждался. — Заразишь меня блохами? Фенрир прищурился, но ничего ответил. Он, как и все в кругу Пожирателей, знал, каких успехов добился Драко в тёмных искусствах, а потому не желал быть тем, кто проверит его стабильность на прочность. Малфой прошептал ещё несколько заклинаний, проверяя: очевидно, всё не так плохо, и шкаф можно починить, но это займёт время. Много времени. Впрочем, тот факт, что ситуация не настолько патовая, как казалось первоначально, уже можно считать хорошей новостью. В сравнении со всем остальным так точно. — Мы берём его, — вынес он свой вердикт, в очередной раз проводя древком вдоль шкафа. Нарцисса подошла к хозяину лавки и протянула мешок с галлеонами, и хотя Драко не слышал всего разговора, фразы матери о том, что к утру владелец забудет, кому продал Исчезательный шкаф, было достаточно даже вне контекста. Подкупить старика, чтобы развеять даже самые слабые подозрения. Умно. Было решено оставить шкаф здесь, в дополнительном помещении лавки, закрытом для посторонних. Драко не был уверен, как именно поведёт себя предмет при испытаниях, а потому сразу перемещать его в мэнор было небезопасно. Кто знает, какой магический потенциал он в себе таит. Первый шаг к исполнению воли Тёмного Лорда был сделан, и несколько Пожирателей, тоже прибывших в «Горбин и Бэркес», включая Сивого, чёрной дымкой растворились в воздухе. Драко выдохнул. Грязное животное неимоверно действовало ему на нервы. — Пойдём, Драко, — Нарцисса коснулась его локтя и потянула к выходу. — Тебе скоро в Хогвартс, надо проверить, все ли вещи собрали домовики. Хогвартс. Малфою захотелось прыснуть. — Мысли о школе не кажутся тебе смешными в сравнении с тем, чем мы тут занимаемся? — он взглянул на мать, поправляющую ажурные перчатки. — Нет, не кажутся, — Нарцисса покачала головой, сохраняя выражение лица прежним. Это было правильно. Лавка темномагических артефактов никогда не была тем местом, где следовало обнажать душу и делиться секретами. — Я в принципе не вижу здесь ничего смешного. Драко кивнул, не став озвучивать то, насколько это было ожидаемо. Это была одна из тех двусмысленных фраз, свойственных его матери, когда главное читалось между строк. Выдохнув и взяв женщину под руку, Драко прикрыл глаза, позволяя магии унести их в родное поместье.

***

Стук колёс поезда мог бы быть успокаивающим и собирающим мысли в кучу, если бы не разгоравшийся в купе спор. Иногда Гермиона засыпала по дороге в Хогвартс, и, видит Мерлин, с удовольствием сделала бы это вновь, потому что проснулась раньше обычного, чтобы попробовать новую укладку, о которой Уизли прочитала в «Спелле». Мерлин бы побрал Джинни с её идеями! Справедливости ради, причёска и правда была неплоха, и Грейнджер наверняка оценила бы её по достоинству, если бы её так сильно не клонило в сон. Отдых же не представлялся возможным, потому что спор трио только набирал обороты с каждой новой фразой. — Говорю вам, он был там не просто так, — не унимался Гарри, то и дело поправляя очки, спадающие ему на нос, когда он слишком активно жестикулировал. — Может, он просто мебель подыскивал, — простодушно пожал плечами Рон, чьи мысли куда больше занимала миловидная блондинка с большим розовым бантом, которую он встретил сначала во «Вредилках», а затем и на перроне. — Ну, знаешь, наверняка в Мэноре весь интерьер довольной жуткий, вот Малфой и решил купить шкаф для коллекции. — Гарри думает, что Драко Малфой отныне Пожиратель Смерти, — Гермиона озвучила то, до чего Уизли никак не мог догадаться, а Поттер не мог подобрать нужных слов. Девушка понимала обоих, но наблюдение за их перепалкой порядком начало надоедать. Проще было самой озвучить самую неприятную часть, чем слушать, как парни ходят вокруг да около до конца поездки. — Чего? — Рон рассмеялся, не сразу поверив в сказанное. — Зачем Волдеморту какой-то жалкий мальчишка? — Его отец Пожиратель, ему с детства внушали всякий бред про господство чистокровных — сам посуди, это идеальные условия для получения метки, — не сдавался Гарри, находя всё новые и новые аргументы. — Даже не знаю, Гарри, — выдохнула Гермиона, складывая книгу в сумку. Она уже смирилась, что к чтению, как и ко сну, обстоятельства сегодня явно не располагают. — Малфой может быть в чём-то замешанным, но покупка какого-то шкафа, даже запрещенного, не делает его Пожирателем. — Вот-вот, — активно начал кивать Рон, засовывая в рот шоколадную лягушку. Гарри махнул рукой, очевидно, устав от спора, и, взяв мантию-невидимку и какой-то странный мешочек, вышел из купе, громко хлопнув дверью. — Почему мне кажется, что он идёт прямо навстречу неприятностям? — риторический вопрос гриффиндорки утонул в звуке жевания, и она стукнула Уизли по плечу, привлекая его внимание. Грейнджер правда не хотела судить о человеке, не узнав его лично, но эта блондинка, целиком и полностью завладевшая мыслями друга, уже начала её раздражать. Мешочек с иссиня-чёрным порошком с фиолетовым отливом, зажатый в руке Поттера перед его уходом, казался Гермионе знакомым. Что это было? Она практически физически чувствовала, как привычно вращаются шестерёнки у неё в голове, когда ответ всплыл из самых недр памяти: Перуанский порошок мгновенной тьмы. Годрик, конечно же! Грейнджер бы не ошиблась, если бы предположила, что парень купил его во «Вредилках». — Может, Гарри устал сидеть и решил пройтись, — подал голос Рон, очищая руки от шоколада. — Ага, и для этого ему понадобилась мантия-невидимка, — ответила девушка, приправляя речь порцией сарказма. — Не говори глупости, Рональд! Достав палочку из кармана джинсов, которым чудом удалось без потерь пережить встречу с черепицей на поверхности крыши, Гермиона поднялась с места и вышла из купе, полная решимости найти Поттера раньше, чем тот опрокинет себе на голову котёл из проблем.

***

— Я догоню вас, только проверю кое-что, — Драко закрыл дверь купе за Блейзом и Пэнси, проигнорировав разочарованный вздох девушки. Очевидно, Паркинсон планировала появиться в Большом зале с ним под руку, чтобы дать повод для зависти всем девчонкам факультета. Малфой плевать на всё это хотел. Он поддерживал эти недо-отношения больше из привычки к регулярному сексу, чем из каких-то возвышенных чувств. Пэнси не была ни страшной, ни глупой, но не цепляла. Эта простая деталь развязывала Драко руки, когда речь заходила о любой другой девушке. Поезд окончательно опустел, и Малфой поднял глаза на верхнюю полку, чемодан на которой двигался за время поездки слишком часто, чтобы это было не подозрительно и могло быть списано на неровную дорогу. Драко не сомневался, что там кто-то был, причём кто-то невероятно глупый, если и правда думал, что сможет провести слизеринца. — Петрификус Тоталус! — древко расчертило воздух, открывая взгляду Поттера, с которого соскользнула мантия-невидимка. Салазар, какой идиот… Малфой даже не удивился. Вынюхивать что-то, причём делать это до смешного неумело — звучит вполне в духе Поттера. Для комплекта не хватало только Уизела и грязнокровки. Подумать только: Драко ещё даже не сошёл на перрон, а он уже ощущал атмосферу Хогвартса во всей красе. Атмосферу тотального кретинизма. — Поттер-Поттер… — он покачал головой, забавляясь. — Разве мамочка не учила тебя, что подслушивать невежливо? Желание проклясть Шрамоголового, чтобы тот больше даже мысленно не позволял себе подслушивать чужие разговоры, росло в груди, становясь всё сильнее. Тем не менее, прежде чем преподать Поттеру урок, Драко хотелось вдоволь поразвлекаться. Поездка была не самой увлекательной, особенно с тем учётом, что все важные темы нельзя было обсудить из-за возможности подслушивания, поэтому сейчас парню было просто необходимо поднять настроение. Что могло помочь лучше, чем доведение Поттера до ручки? — Издеваешься над тем, кто даже не может тебе ответить, Малфой? — Грейнджер появилась слишком незаметно для той, кто воплощает собой неуклюжесть, нелепость и прочие ошибки природы. — Вполне в твоём духе. Сложенные на груди руки и приподнятый подбородок, очевидно, должны были придать ей воинственный вид, но нет. Драко прошёлся по гриффиндорке изучающим взглядом, задержавшись на подкрученных волосах, которые благодаря укладке выглядели… приемлемо. Грейнджер была уже в форме, что, в целом, не стало сюрпризом. Разве такая, как она, могла упустить шанс надеть что-то скучное и непременно гриффиндорское. — Смотри, Поттер, твоя подружка пришла, чтобы вернуть тебя под свою юбку, — Драко был почти разочарован: заклинание сковывало всё тело Гарри, лишая слизеринца удовольствия видеть, как меняется выражение его лица. — Фините, — Грейнджер взмахнула палочкой, разрушая эффект заклинания. Судя по выражению её лица, выходка слизеринца вывела её из себя. Драко удовлетворённо хмыкнул. — Как благородно, — протянул он ей в ответ, наблюдая за тем, как Поттер поднимается, разминая тело. — Удивлена, что ты вообще знаешь такое слово, — Гермиона поджала губы, прищурившись. — Гарри, ты в порядке? — она подбежала к другу, осматривая его. Малфой едва удержался, чтобы не закатить глаза. Она действительно думала, что он станет избивать обездвиженного Поттера, как какой-то не обременённый ни честью, ни интеллектом маггл? — Какой же ты кусок дерьма, — скривился Поттер. — Эверте Статум! Заклинание гриффиндорца отразилось об оконное стекло и наверняка отрекошетило бы прямо в Грейнджер, если бы... Драко не знал, зачем сделал это. Он взмахнул древком, отзывая чужие чары, и это произошло быстрее, чем он мог обдумать. Со скоростью рефлекса. Сияющая вспышка была слишком близко, чтобы девушка могла использовать защитные заклинания, но внезапно растворилась буквально в нескольких сантиметрах от живота Гермионы. Грейнджер подняла взгляд на Малфоя, ещё не опустившего палочку и выглядевшего не менее удивлённо, чем она сама. Впрочем, вспышка эмоции быстро исчезла, сменившись на привычные высокомерие и презрение. — Если снова решишь прикончить грязнокровку, зови, я возьму попкорн на шоу, — Драко ухмыльнулся и, невербально призвав чемодан, покинул купе. Одной реплики хватило, чтобы шок Поттера исчез, а на его место пришло раздражение. Парень сжал руки в кулаки, пылающим взглядом сверля спину слизеринца. — Идём, — Гермиона положила руку ему на плечо, надеясь, что другу хватит благоразумия последовать к выходу. У ворот стояло несколько мракоборцев, проверяющих вещи. Флитвик, охраняющий вход, придирчиво потребовал имена гриффиндорцев, что несколько позабавило Гарри. Грейнджер же не видела ничего смешного: усиленная охрана была следствием опасности, и об этом не стоило забывать. — Что это за палка? — донёсся голос Филча, досматривающего багаж Малфоя. — Её можно использовать как оружие. — Это трость, кретин, — огрызнулся слизеринец, забирая вещи. К спорящим волшебникам подошёл Снейп, и хотя Гермиона не слышала, что он сказал, ей не слишком-то хотелось: бесстрастное лицо профессора искореняло любой интерес на корню. В любом случае, конфликт после вмешательства Северуса был решён. — Из-за меня ты опоздаешь на ужин, — сказал Гарри, когда они сели в самую последнюю повозку, запряжённою существами, которых Гермиона почему-то не видела. — Прости. — Это меньшее из того, во что ты меня втягивал, — усмехнулась девушка, ставя маггловскую дорожную сумку на колени. Сейчас она была готова что угодно перевести в шутку, чтобы выкрасть время на размышления: увиденное в поезде оставило после себя много вопросов. Пейзаж уже мало напоминал сумерки, и к моменту, когда волшебники оказались в Хогвартсе, за окном стоял чуть ли не ночной мрак. Похоже, наступающая осень хотела лишить их всех прелестей лета, включая поздний закат солнца. Гермиона поправила на плечах мантию, входя в Большой зал. Студенты уже сидели за столами, накинувшись на еду и громко обсуждая события последних трёх месяцев. Грейнджер хотелось бы позаимствовать у них хоть немного наивности, но после смертей Седрика и Сириуса, а также последовавшего за ними возвращения Волдеморта, такой исход, кажется, стал попросту невозможен. Она села за стол, мгновенно натолкнувшись на вопросительные взгляды Рона и Джинни, но покачала головой: возвращаться сейчас к событиям, произошедшим в поезде, не было никакого желания. К тому же, это обычная стычка, каких было много за эти годы. За исключением маленькой детали, на которую ты обратила внимание только сейчас. Отмахнувшись от этих мыслей, точно от надоедливой мухи, Гермиона переключила внимание на преподавательский стол. В этом году Зельям их будет обучать Гораций Слизнорт — седовласый мужчина, вновь вернувшийся к профессии спустя многие годы. Гермиона читала о нём этим летом: кажется, в своё время он организовывал вечера для особо отличившихся студентов. Снейп занял должность преподавателя ЗоТИ: эту новость встретили аплодисменты, правда раздавались они, в большинстве своём, со стола Слизерина. Обернувшись на звук, Грейнджер легко различила в толпе Малфоя. Он болтал с Забини, не замечая Паркинсон, обвившую его руку, и, кажется, меньше всего на свете интересовался изменениями в преподавательском составе. Так на него похоже. Дамблдор традиционно начал свою речь, на этот раз почему-то решив, что лучшим вступлением будут воспоминания о юности Тома Реддла. Драко, может, и заинтересовался бы, если бы не знал, что будет дальше. Размышления о добре и зле, призыв определиться с приоритетами и совет держаться света — так приторно и банально, что становилось тошно. Альбус завершил свою речь пафосной фразой о том, что студенты — потенциальное главное оружие Волдеморта, и в этот момент Малфою действительно захотелось склониться над унитазом. Старик явно ошибся с подсчётами, решив увидеть в нём какую-то пользу для Ордена в грядущей войне, и это было даже иронично. Хотя, это скорее гротеск, если вдуматься. Речь оставила после себя горьковатый осадок, и все студенты, озадаченные сказанным, поднялись с мест, чтобы разойтись по гостиным своих факультетов. Отставив тарелку, Драко последовал за ними. Шестой учебный год опускался на их головы, уверенно заявляя свои права и обещая скорые перемены.