Пророчество

Пока мы направлялись в столицу я решил расспросить принца Голдена по поводу его боевых навыков. Он ответил, что как представитель знати получил лучшее образование, в том числе и военное. К тому же с его же слов Луна принимала участие в обучении боевым навыкам. Ну и наконец само по себе происхождение этого пегаса давало не малые преимущества, вроде скорости реакции, магических способностей, большой физической силы и размерах. Чёрно-золотой пони мог влиять на разумы окружающих и прятаться в тенях даже на виду, как его отец, творить заклинания магии света, как мать, а также в совершенстве овладел управлением внутренней энергии, как Луна. Несмотря на мои вопросы, встречный вопрос относительно моей подготовки застал меня врасплох. Впрочем, принц ответил на свой же вопрос за меня, отметив, что у меня крайне знакомый стиль боя, пускай и более хаотичный, чем у ночной аликорна. Пришлось признаться, что она обучала меня лично. Это признание заинтересовало и удивило Голдена, однако он не успел продолжить из-за обратившихся к нему беженцев. Таким образом разговор был отложен на неопределённое время. Однако пегас всё же задал другой вопрос — о моём оружии. Он видел, как я метко убивал преследователей прямо на бегу и потом как уничтожаю вражеских легионеров дробью из дробовика. Сам же сын Сомбры не был удивлён моему умению стрелять, как и тому, что огнестрел вообще существует, разве что спросил, где я достал такой арсенал. Пришлось соврать, что обнаружил всё это «богатство» в бункере и решил ничего не оставлять врагу. Это удовлетворило любопытство принца и он более вопросов по этому поводу не задавал. В целом переход из относительно нормального южной климатической зоны в аномально холодную центральную Эквестрию прошёл без происшествий, если не считать жалобы жеребят и некоторый недостаток тёплой одежды. Благо пришедшая за нами небольшая армия смогла достать достаточно одежды, чтобы самые слабые гражданские смогли утеплиться. Но, поскольку это не решало проблему полностью пришлось уговаривать пони поделиться друг с другом любыми вещами, что помогли бы согреть тех, кому не досталось нормальной одежды. Для этого беженцы, скрепя сердцем использовали личные вещи, вроде ковров, занавесок и иных вещей, зачастую разрывая их, дабы обмотать тела друг друга. Выглядело это нелепо, но поскольку температура в центральной части страны была на грани не комфортной даже для меня, на красоту можно было смело отодвигать на дальний план. До столицы мы добрались быстро, разместили потерявших дом пони на что ушло значительное время и только затем направились во дворец. Там же разместилась семья принца Голдена, в крыле, что заранее было выделено для них, пускай там и было тесно такому количеству народа. Когда же я с принцем добрались до покоев Молестии, то разговор с императрицей выдался непростой, мягко говоря. Она, конечно была безмерно благодарна спасению жизни своего сына и его семьи, но остальное мною сказанное сильно ударило по моральному духу. Во первых проблема беженцев заставила её занервничать и глубоко задуматься. Кобыла объяснила свою реакцию тем, что в столице не было много припасов и никто не рассчитывал на прибытие более трех тысяч пони. В итоге Молестия пообещала отдать распоряжения, чтобы еду нашли где-нибудь, например в многострадальном Хиссельхофе, где после гибели более десяти тысяч жителей надобность в большом количестве еды отпала, а мертвым она была уже ни к чему. Разумеется меня это возмутило, но я воздержался от резких высказываний, чтобы не злить сильных мира сего. Пускай решение одобрил даже он сам, тем не менее, на удивление сын короля Сомбры не стал молчать и отчитал свою мать за такую риторику, вынудив ту извиниться. Уничтожение города неизвестным оружием, использующим жизненную энергию пони выбило будущую Селестию из колеи. Даже тот факт, что оно было в итоге уничтожено аликорна не успокоило. Она беспокоилась, что подобные опасные технологии могут быть не в единственном числе и присутствующие тут же члены солнечной гвардии в количестве трёх жеребцов среди которых был и потерявший глаз, были с кобылой солидарны. Нельзя было исключать, что пока мы разговаривали силы Найтмер Мур подготовили ещё одну такую пушку, но на сей раз для штурма столицы. Магические щиты Овлфлаффа, конечно были мощнее, но даже они не выдержали бы более трёх выстрелов. Помимо прочего тенденции к разрушению населённых пунктов и массовому убийству пони сильно волновали императрицу. Молестия прекрасно знала сестру и её тактики, но это не было на неё похоже, во всяком случае не в случае массовых убийств гражданских. Поэтому розовогривая кобыла предположила, что всему виной могла быть сущность Найтмер Мун, затмившая волю Луны. С этим были согласны фактически все, но не я. Я знал Луну весьма неплохо и было неправильно со стороны будущей принцессы предполагать, что её сестра не способна к тактике массовой резни. Это больше было похоже на идеализацию, нежели на объективную оценку возможностей вражеского главнокомандующего. К тому же я прекрасно знал, что Найтмер Мун есть ничто иное, как продукт порождения негативных эмоций, ярости, отчаяния и желания убивать, а соответственно та не могла повлиять на то, что имелось изначально, разве, что усилить, но не более. Последнее я и решил высказать, чем привлёк внимание Молестии и получил дополнительные вопросы в свой адрес. Благо я был готов к ним и сослался на личные наблюдения, подкрепленные знаниями лунных гвардейцев о природе госпожи, но без подробностей. Этого хватило, чтобы вопросы иссякли. Затем я решил вернуться к теме осады города и рассказал о своём взаимодействии с легатом восьмого легиона. Для солнечных гвардейцев, как и для белой кобылы это стало откровением, ведь первым я так и не рассказал об этом в подробностях. Аликорн же была удивлена не на шутку, не сразу поверив в то, что я смог убедить половину вражеской армии не просто отступить, но дезертировать. Голден так вообще нагнал ещё больше пафоса ситуации, бросив фразу о том, что даже его способностей и дипломатических навыков на это бы не хватило. Кроме этого принц рассказал о том, как я руководил вверенными мне воинскими формированиями. Пускай пегас и наблюдал издалека, но ему показались весьма любопытным то, что он увидел. С его слов он, пускай и наблюдал за работой боевых магов в сражении до этого, но никогда не видел, чтобы единорогов использовали так часто и в группах по несколько за раз в связке с другими войсками. Как сам чёрно-золотой пони объяснил, военная доктрина этого времени часто пренебрегала грамотным взаимодействием между теми, кто обладает способностью колдовать напрямую и теми, кто этого не умеет. Приоритет обычно отдавался земнопони ввиду их численности, а единорогов обычно берегли, что негативно сказывалось на эффективности войск. Впрочем, это была не вина Луны, ведь эту поправку ввёл Дэй Брейкер шесть лет назад, правда с молчаливого согласия ночного аликорна, но сути это не меняло. Мой же подход был любопытен тем, что я не просто использовал тактику, что работала до последних реформ, но и группировал единорогов для усиления боевой магии. Это было необычно, но уже когда-то применялось самой Луной в войне против грифонов ещё до рождения самого Голдена, но ни разу после окончания — не было надобности, ибо после не было столь же сильных врагов. Разумеется правительница Эквестрийской Империи выразила опасение относительно того, что вражеской военачальник остался жив, но моё заявление о том, что тот пообещал помочь в решающий момент заставило ту задуматься. Это, конечно могло быть сказано для красного словца или для того, чтобы ослабить внимание, что логично, учитывая ситуацию, однако нельзя было исключать, что дезертиры и вправду помогут. В конце концов все присутствующие понимали, что удерживать рубежи обороны вечно не получится и войска предателей так или иначе доберутся до столицы. И, если помощь легата восьмого легиона в удержании рубежей была маловероятной, то помощь как минимум полутора тысяч пони во главе с военачальником в обороне Овлфлаффа могла сыграть решающую роль. Поэтому оставалось лишь надеяться, что он сдержит слово и продолжать сражаться самостоятельно. За то время, как я спасал Хиссельхоф и оборонял Страттерфорд на фронте больших изменений не произошло. Первый и третий легионы продолжали удерживать довольно широкую линию фронта где-то в районе Единорожьей гряды и в нескольких сотнях километрах от границы с Северяной. Что действительно изменилось, так это состав вражеской армии и направления наступления. Судя по всему противник решил использовать не только четыре расы пони, но и грифонов-наёмников, а также белых медведей. Первые были опасны всё ещё активной божественной магией, которую колдовали их жрецы, а вторые своими размерами, живучестью и боевыми качествами. Грифоны присоединились к вражеской армии, судя по всеми из-за обещаний сокровищ, золота и трофеев. Зная этот хищный вид существ и их культуру это логично было предположить, учитывая, что в их религии жадность являлась не пороком, а благом. Белые медведи же появились там, вероятнее всего благодаря личной инициативе Найтмер Мун. Поскольку самих медведей было довольно мало и их племена были разрознены, собрать их представителей в одной армии могла лишь Луна или, как в данном случае, Найтмер, благодаря авторитету и праву сильного. Но сказать что-то наверняка в любом случае было нельзя и это были лишь догадки. На удивление, но сама Северяна по докладам разведки не была задействована в конфликте, даже живущих там пони не вербовали в армию предателей. Впрочем, лояльные Молестии силы тоже не могли этого сделать ввиду большой концентрации вражеских сил. Я догадывался почему пони Северяны не вербовались во вражескую армию, учитывая покровительство Луной этой территории. Однако это всё равно показалось мне странным, ведь доминирующей личностью была Найтмер Мун, а не Луна. Возможно ситуация была сложнее, чем я ранее думал, но какие мотивы двигали кошмарной кобылой я знать не мог и гадать мне не хотелось. В это же время вражеские силы также нападали со стороны Пустошей, которые в будущем будут сосредоточием власти Кризалис. Как они преодолевали земли, где условия были даже хуже, чем в аномально холодной центральной Эквестрии никто понятия не имел, но атаки с этого направления были сильнее и потери первого легиона, находящегося там были ощутимее. Так или иначе, но по итогу этого небольшого совещания было решено изъять из Хиссельхофа часть пищевых припасов и тёплых вещей в пользу беженцев, начать подготовку столицы к, вероятно неизбежной осаде, усилить городской гарнизон за счет новобранцев и переживших сражение за Страттерфорд, ну и наконец подготовить подземное убежище к размещению там гражданского населения. Насчёт последнего Молестия поведала мне, что под столицей находится внушительных размеров подземное убежище, где смогут поместиться до семи тысяч пони. Изначально убежище было построено техномагами не для спасения пони от ужасов войны, но для защиты от стихийных бедствий и не для такого большого числа народа, но обстоятельства складывались иные. Впрочем, даже в худшем случае долго держать пони внутри и не планировалось. В конце концов розовогривая императрица была настроена победить несмотря ни на что. Конечно, видеть энтузиазм у будущей Селестии было приятно, но это было похоже на самообман. Ситуация у нас складывалась не лучшим образом и всё могло стать лишь хуже в любой момент, поэтому я предложил императрице сосредоточиться на делах насущных. На это будущая принцесса сказала, что просто пытается мыслить позитивно, дабы не скатиться в пучину тоски, но иллюзий всё же не питает. Тут же, не дав мне продолжить, кобыла поручила мне обучить единорогов, состоящих в армии и солнечной гвардии, находящихся в столице командному взаимодействию и новым заклинаниям. Это было несколько неожиданно, но я принял новое задание молча, в отличие от солнечных гвардейцев, которые даже несмотря на пережитой опыт у Страттерфорда не горели желанием подчиняться мне. Они это объяснили всего тремя словами: «он — лунный гвардеец». Мне же оставалось лишь смиренно принять новую задачу, а Молестии дать понять своему подчинённому, что спорить с её волей себе дороже. Вскоре, когда собрание закончилось, я попросил разрешение выделить не менее шести часов на сон и, получив разрешение направился в бывшую казарму лунной гвардии. Там я в дали от чужих глаз и ушей смог записать пару голосовых сообщений на щебетарь и впервые почти за неделю нормально вздремнуть.

***

Однако вместо того, чтобы проводиться в забытие и проспать эти самые шесть часов я оказался в чужом сне, причём очень резко, что не сразу понял, как оказался там. Впрочем, меня это не настолько сильно удивило как-то, чей это был сон. Вот кого, а в сновидения Дэй Брейкера я не ожидал попасть. Этот фестрал стоял на задних ногах, поставив передние на большого размера стол, который в свою очередь находился на парящем в пустоте участке каменной породы. Жеребец что-то пристально изучал, но из-за того, что стол был повернут ко мне таким образом, что ничего не было видно, понять, что именно он рассматривает было невозможно. Я же в это время левитировал посреди ничего несколько в отдалении, будучи в теле понидракона. И хотя я висел посреди ничего, падать никуда, судя по всему не собирался. Учитывая возникшее желание посмотреть на то, что смотрит Брейкер, было принято решение подлететь к нему, но осторожно, дабы не вспугнуть. Тут-то я и почувствовал, что моя способность управлять сном здесь значительно выше среднего, а значит, в теории скрыть своё присутствие от фестрала не составило бы трудностей. Поэтому я, предприняв соответствующие действия и подготовившись, стал медленно подлетать к вражескому главнокомандующему. Как и ожидалось, жеребец меня не видел даже тогда, когда я приземлился у противоположного конца стола и сел. Не потому, что он был слишком сосредоточен на изучении чего-то, ведь он мог увидеть меня краем глаза, а потому, что моими усилиями он не смог бы даже воспринимать моё присутствие. Поэтому, убедившись, что всё нормально, помахав копытом перед глазами Дэя для этого, я принялся изучать находящиеся на столе предметы. Предметами этими были большая бумажная карта Эквестрийской Империи, точнее центральная её часть с обозначениями, шахматные фигуры коней, стоящие на этой самой карте в количестве шести штук, цветные и обычные карандаши, свёрнутый пергамент и какая-то медаль, контуры и материал которой постоянно менялся. Последнее выглядело так, словно Дэй Брейкер никак не мог сосредоточиться, чтобы воспроизвести её в своём сне. Впрочем, меня это не удивляло, так как я встречал подобное частенько во снах существ, которые посещал по долгу службы. Поскольку со своей позиции я не мог ничего толком разглядеть, то я вновь встал и перешёл за спину фестралу. Встав там и нависнув над жеребцом, я заглянул нагнул голову достаточно близко к его голове, дабы разглядеть то, что нарисовано на карте внимательней. Когда я стал внимательно рассматривать обозначения, Брейкер чихнул и чуть не ударился своей головой о мою. Инстинктивно отклонив голову в сторону, я некоторое время смотрел на фестрала, ожидая, что он сделает что-нибудь ещё, но тот вновь уставился в карту. Только после этого я смог приступить к изучению того, чего этот предатель так пристально рассматривал. На достаточно точной карте были сделано множество различных пометок, многие из которых были мне знакомы — это были разметки планов атаки и обороны. Эти пометки были сделаны рядом с Единорожьей грядой и на границе территории Северяны, как раз там, где стоят силы Найтмер. Там же находились три шахмотные фигуры — две стояли на территории будущего Сталлионграда, а одна фигура стояла там, где первый легион бился с силами врага. Четвёртая же фигура находилась с края Пустошей, ближе к краю границы с бывшей Кристальной империей и, вероятно обозначала вражеские подкрепления, не иначе. Пока я всё это разглядывал, Дэй Брейкер взял копытом тёмно-синий карандаш и сделал ещё одну пометку. Обратив внимание, где он её рисует, я предположил, что таким образом он корректирует планы сражения и войны в целом. Правда я понял нарисованное обозначение не сразу, приняв это за очередную стрелочку направления атаки, но когда пригляделся получше и сопоставил расположение первого легиона, то шерсть на затылке встала дыбом. Судя по тому, что я понял, фестрал рассматривал нападение на силы первого легиона с тыла, но, поскольку сам пони молчал, понять его план подробнее я не мог. Необходимо было как-то выведать эту информацию из головы вражеского командира и при этом не дать понять, что именно я наблюдаю за ним. Для этого я решил воспользоваться небольшим фокусом, которому меня научила Луна и создал позади Брейкера пустой образ пони без каких-либо черт и мысленно задал этому мысле-образу модель поведения — задавать вопросы, определённые вопросы. Большего и не требовалось, так как сознание спящего обычно додумывало имя, расу, черты и внешность псевдо-пони самостоятельно. Чтобы начать процесс этакого «допроса» я ткнул жеребца в спину и тот тут же повернул голову назад с раздражённым вздохом. Когда он увидел образ псевдо-пони, то некоторое время молчал, а затем приложил копыто к морде, сделав знак «фейсхуфф» и молвил: — Рассимус, вот зачем ты так ко мне подкрадываешься, а? То, что ты мне близкий друг не даёт тебе право подойти и ткнуть меня в бок! А что, если бы в моём копыте вместо карандаша был кинжал? Вместо ответа серое тело пони молчало, но, судя по еле заметным кивкам головы фестрала, Дэю отвечали и он слушал. — Что я в такое позднее время делаю? — спросил главнокомандующий и усмехнулся, помотав головой, — Работаю я, вот что! Ещё один короткий эпизод молчания и Брейкер удивлённо приподнял «бровь». — Всё-то тебе интересно, а? Ладно, иди сюда и смотри! Пришлось подключить дополнительные мыслеобразы, чтобы заставить проекцию пони сделать несколько шагов и так, чтобы они выглядели естественно. Учитывая сосредоточенность фестрала на происходящем, любая мелочь могла вызвать подозрение и тогда ничего бы не вышло при всём желании. Этого я как раз не хотел. — Через четыре дня на западном фронте появится подкрепление с новобранцами с дальнего севера, — начал объяснять Дэй Брейкер тому, кого он считал своим другом, периодически указывая копытом на места о которых говорил, — В это время мы продолжим удерживать позиции и подавлять любые попытки заставить нас отступить. Это явно? Отлично! Так вот, что я придумал — в день, когда подкрепление придёт к нам, крупный отряд фестралов обогнет силы этой розовогривой клячи с тыла. Зачем? Чтобы поддержать нас, когда мы пойдём в атаку, разумеется! С этими словами мыше-пони указал на лес чуть южнее предполагаемой позиции первого легиона. — Они затаятся там и атакую ближайшие вражеские манипулы по сигналу, — продолжил Брекер, — Они свяжут их боем пока основные силы вступят в бой. «Значит я понял правильно. Знакомая стратегия, но откуда?.. Ах, да, точно! Это же… как его? Неожиданный толчок, во! Странно, что эту тактику применяют в этом временном периоде. Либо я многого не знаю, либо это Дэй Брейкер такой уникум. В любом случае это скверно, но надо выведать у него ещё сведения!» Ещё немного молчания и жеребец разразился громким смехом, похлопав проекцию пони по спине так, что та слегка просела копытами сквозь пол. — Ну ты даёшь! — наконец сказал Брейкер, смахнув слезу, когда закончил смеяться, — Нет! Нам не нужны пленные, кроме этого напыщенного идиота Сильвер Грюна! Я хочу сохранить его живым до самой осады Овлфлаффа, дабы показательно казнить перед взором защитников! Вновь молчание и удивлённое выражение фестрала. — В смысле зачем? Ты меня удивляешь! У меня с ним личные счёты, да и по популярности в армии мы всегда были на равных. Мы даже соревновались одно время и ему часто везло! Понимаешь, даже вспоминая об этом я злюсь! За былые обиды я хочу это сделать и потому, что это сильно подорвёт моральный дух врага, вот почему! «Теперь всё становится яснее! Сук, надо предупредить первый легион об этом!» — Заодно посмотрим, как хорошо сработают пони в замке, — добавил фестрал, а затем взял свиток со стола и протянул его фигуре пони. «Пони в замке? Заговорщики? Убийцы? Так, это ещё хуже!» — Отнеси это письмо Шторму! — приказал Брейкер, — Он должен узнать обо всём этом первым! Пришлось приложить мысленные усилия, чтобы проекция пони взяла свиток и отсалютовала. — Ступай! — отмахнулся Дэй Брейкер, — Я пока что доработаю план, а ты не мешкай! «Что это он дал? Погодите-ка! У меня есть идея! А что, если обмануть его и заставить думать, что он отдал распоряжение, которое на самом деле не отдавал? Пора применить на практике то, чему научила меня Луна!» Я аккуратно коснулся макушки головы фестрала копытом и навис над ним так, чтобы моя опущенная вниз голова оказалась кверху подбородком и примерно на уровне его глаз. И, хотя Брейкер меня заметил, судя по расширившимся радужкам и зрачку, но я не дал ему проснуться или среагировать, посмотрев вражескому командующему прямо в глаза и произнеся: — Ты отдал приказ о подготовке фестралов к удару противника с тыла ещё позавчера и они уже выдвинулись на позиции. Ты сделал это потому, что был слишком воодушевлён своим интеллектуальным превосходством, чтобы молчать. Ты уверен в том, что это сделал настолько сильно, что ничто не пошатнёт твою уверенность. Твои подчинённые восприняли приказ с энтузиазмом и не задавали вопросов. Всё понятно? Пони начал успокаиваться когда я начал говорить, а ближе к концу выражение его морды было максимально расслабленное. Когда я задал вопрос, он медленно кивнул и я вновь вернулся в сидячее положение. «Фокус-покус! Крибли, крабли, бумс, мазафака! Уф! Чувствую себя членом организации «Люди в чёрном», не иначе!» Убрав копыто с головы жеребца, я только хотел вновь посмотреть на карту, но прозвучал чей-то приглушенный голос и окружающее пространство начало разваливаться на части. Это означало только одно — Дэй Брейкер просыпается.

***

Открыв глаза, я резко вскочил и взяв с собой лишь сумки с вещами, оставив броню у кровати и сразу побежал на выход из казармы. Нельзя было терять времени на заминки, вроде переодевания или утреннюю зарядку, поэтому я сразу направился к спальне императрицы. Там я постучал в дверь и дождавшись сонного «Кто там?» от Молестии, сообщил о том, что у меня появились важные сведения и нужно срочно собрать собрание. Разумеется перспектива вставать с кровати и куда-то идти аликорну не понравилась, тем более, что было четыре часа утра, но кобыла всё же собралась с силами и вышла из спальни. Ещё через двадцать минут я, она и ещё десяток доверенных пони собрались в зале собраний и ждали моего доклада. Медлить или лить воды я не стал, а как подобает по уставу рассказал только самое важное, а именно про расположение сил предателей и план Дэй Брейкера. Также не забыл упомянуть брошенную фестралом фразу насчет заговорщиков в замке, но об этом все и так были в курсе. Тем не менее это было повод для главы солнечной гвардии задуматься о более тщательной проверке персонала замка. В итоге собрание получилось относительно коротким, но оживлённым. Активно высказывались мнения, предположения и опасения относительно хода войны. Ситуацию не улучшило даже моё заявление относительно моего воздействия на Брейкера, но это хотя бы немного успокоило собравшихся. Меня, конечно поблагодарили за своевременную и очень необычную контрмеру, но высказали вполне обоснованные опасения, что рано или поздно несоответствия всплывут и противник поймёт, что его обманули. Это было резонно, но я заверил, что позаботился обо всем. Поверили ли мне — не важно, главное, чтобы мы успели предпринять меры по усилению армии. Этим вопросом обещали заняться через несколько часов, а меня с благодарностями направили подготавливаться к обучению единорогов слаженной командой работе. Первым делом я наведался обратно в бывшую казарму лунной гвардии и надел на себя свою броню, проверив её целостность. Всё бы хорошо, но на кожаной части брони быстро обнаружилась небольшая рваная дыра в районе шеи от лезвия бензопилы, которую мне некогда было заделывать. Мысленно посетовав на это и добавив в список задач, я направился за город для обустройства места под обучение единорогов. Место для проведения мероприятий я выбрал вдали от зданий, пони и чужих глаз, то есть за городом. На пустом участке ближе к ближайшему маленькому подлеску я выставил наспех подготовленное тренировочное поле, предварительно расчистив место от снега. Десяток чучел, несколько заборов по периметру и обтесанные с одной стороны, буквально вбитые со всей силы в промерзшую землю брёвна в качестве дополнительных мишеней — вот и всё, что я успел подготовить к семи часам утра. Это было не шибко много, учитывая, что в мою наспех состряпанную программу обучения входило применение боевой магии, но на лучшее я рассчитывать не мог. Да и погода пока была относительно нормальной, без снега, хотя всё ещё аномально холодной. Вернувшись во дворец я хотел было обратиться к капитану солнечной гвардии, чтобы тот собрал своих и всех других единорогов, состоящих в армии и находящихся здесь, в столице, но одиноко идущий в сторону тронного зала стражник-земнопони привлёк моё внимание. Я не знал, как его звали, но его задачей была охрана крыла замка в котором находилась семья принца Голдена вместе со своими товарищами. Этот пони не должен был разгуливать здесь, ибо его смена ещё не закончилась, поэтому я решил поинтересоваться, что он здесь делает: — Легионер! — обратился я к жеребцу так, что тот подпрыгнул от неожиданности, а увидев меня вытянулся по стойке смирно, — Даю тебе тридцать секунд на объяснение, что ты делаешь здесь, а не стоишь на посту. Время пошло! — Виноват, господин трибун, но у меня срочное послание для императрицы! — ответил тот, стараясь не смотреть на меня, устремив взор перед собой. — Какое ещё послание? Кто тебе разрешил покинуть пост? — Послание от принца Голдена о том, что он возвращается в столицу из Страттерфорда и прибудет сюда завтра вечером! — отчеканил земнопони. «Что за чушь он несет? Не выспался что ли? Или… Так, стопэ!» — Принц Голден уже здесь и твоя задача его охранять! — прикрикнул я на жеребца, указав на него копытом, что тот еле удержался, чтобы не упасть, — Где это послание? — Оно у меня в сумке! — слегка заикаясь ответил стражник и подтянул пастью за ремень сумку на уровень груди, — Сейчас найду! Где-то с минуту жеребец безуспешно пытался найти что-то хотя бы отдалённо напоминавшее бумагу, но не мог и из-за этого начал волноваться ещё сильнее. Наконец, он закончил поиски и ничего не обнаружив, посмотрел на меня с ошарашенным выражением. — Я не знаю, оно пропало! — растерянно крикнул земнопони. — Наверное потому, что его и не было, — сказал я, начав подозревать худшее, — Кто передал его тебе? — Август Лайм, господин трибун! — тут же ответил стражник. «Что-то знакомое» — Как он выглядел? — Ну, белый жеребец с голубой гривой, зелёными глазами и как кьютимаркой в виде молота, — неуверенно ответил собеседник, — У него ещё в гриве и хвосте проскальзывали фиолетовые волоски! Перед глазами встал образ трупа легионера, который я мельком видел во время сражения южнее границы Северяны более месяца назад. — Он мертв уже больше месяца, — сказал я. — Но как же? — несколько раз быстро моргнув, спросил удивлённый жеребец, — Я же его видел! Он живой и здоровый стоял… На этом месте стражник запнулся и стал медленно опускать уши, явно осознавая ситуацию. — Ты случаем не уснул на посту, боец? — задал я контрольный вопрос. — Только на пару мгновений провалился в дрёму, — спустя десяток секунд молчания медленно ответил стражник и с тревогой посмотрел на меня. «Блядь!» Как на зло в этот момент сначала из крыла с семьей Голдена послышался треск ломающихся досок, который уловил один лишь я, судя по отсутствию реакции у стражника, а затем звуки борьбы и крики со стороны тронного зала, на которые земнопони таки обратил внимание. «Вот же нахуй! Не только я один додумался до манипуляции сознанием через сны! Надо что-то делать!» Поскольку в опасности находилась семья принца, а возможно и предки одной из носительниц элементов, то мне захотелось сначала помочь им, но осознание того, что в тронном зале наверняка могла находиться сама Молестия, не давало мне принять решение сразу. Конечно, для окружающих предпринятые мною действия могли показаться импульсивными, чрезвычайно быстрыми и даже на уровне инстинктов, но со своей ускоренной реакцией я долго размышлял над тем, кому помочь первым. В итоге выбор пал на родственников, детей и правнуков Голдена. Однако я не захотел выбирать кого-то одного и решил сделать финт ушами — сместиться в левое крыло замка, фактически вслепую и убить всех напавших так быстро, насколько возможно. Для этого я принял решение использовать огнестрельное оружие, пистолеты. Лишь обезопасив гражданских и убедившись, что те живы, можно было спасать императрицу. Заранее начав доставать пистолеты из сумок, я принял теневую форму и стал быстро перемещаться в сторону покоев членов императорской семьи. Ориентироваться приходилось сквозь дымку и с большой скоростью, дабы не напороться на стену или колонну. По пути я замечал множество тел стражников, но не сильно предавал этому значения, сосредоточившись на поиске взглядом сломанной двери. Несколько секунд спустя я нашел искомую дверь, ведущую в гостиную, которая лежала на полу в разобранном виде. Ещё мгновение и я материализовался в центре помещения и вновь ускорив реакцию, начал бегло осматриваться. У работающего камина стояли пятеро взрослых пони, которые своими телами заслоняли двенадцать жеребят разного возраста и пола — это были родственники Голдена. Напротив них у прохода стояло шестеро пони в униформе замковой прислуги. Двое из них были единорогами и судя по ауре на рогах, готовили какие-то боевые заклинания. Остальные же были земнопонии и целились в императорскую семью из арбалетов. Ситуация выглядела скверно, ведь до того, как враги пустят оружие и магию в ход оставались считанные мгновения. Поэтому я не стал мешкать и, оценив взглядом расположение противников, поднял пистолеты и произвёл быстро по три выстрела из каждого. Успел я в последнюю секунду, так как заклинания с рогов единорогов и два арбалетных болта были готовы отправиться в свои цели. Поскольку это совпало с гибелью нападавших, болты и две молнии полетели в разные стороны, угодив в стены и потолок, благополучно минув пятерых взрослых пони и двенадцать жеребят. Маленькие пони взвизгнули от страха, но на этом всё и ограничилось — никто из семьи принца не пострадал. Убедившись, что всё нормально, я теневой телепортацией вернулся обратно на перекресток. Там я вновь увидел горе-стражника, который успел лишь повернуться в сторону левого крыла замка. Увидев меня тот сильно удивился, но дальнейшей реакции я не стал ждать, телепортировавшись прямо в тронный зал. Оказавшись там, я обнаружил себя позади двух пегасов в униформе замковой прислуги в чьих копытах были арбалеты. Поскольку к этому моменту я уже убрал пистолеты обратно в сумки, решив не тратить патроны и теряя времени зря, вынул топор из крепления на боку и с размаху нанес удар по голове пони справа от меня. Тот обмяк и стал падать на живот, но топор застрял в черепе и это не дало тело упасть. В это время второй пегас целился в сторону, где находились троны обеих сестёр. Мгновения хватило мне, чтобы увидеть, что там стояла Молестия вместе с сыном, где последний заслонял мать. Ещё мгновение и я понял, что к заряженному в арбалет болту привязана динамитная шашка с горящим фитилём. В третье мгновение я вынул снаряд в ту же секунду, когда неудавшейся убийца нажал на спусковой рычаг. В четвёртое я попытался потушить фитиль, но заметил тоже самое в арбалете убитого мною пони. В пятое мгновение я успел лишь частично заслониться барьером прежде, чем произошло сразу два взрыва. В шестое мгновение я уже лежал у стены о которую ударился, отброшенный взрывной волной. Поскольку я использовал ускоренную реакцию, то удар о стену заставил меня вновь вернуть её в обычное русло. Пока я пытался встать вокруг кипело настоящее сражение. Двое стражников, вероятно оказавшиеся здесь патрулируя дворец пытались не допустить нападающих к императрице и принцу, но терпели поражение. Более того, оба погибли, истекая кровью из перерезанных шей, когда я вновь нашел свой топор взглядом и притянул к себе. Вступив в драку с ближайшим к себе диверсантом я обнаружил, что этот земнопони оказался уж больно прытким и успешно уклонялся от моих выпадов. Более того, он словно предугадывал мои атаки и даже обманные финты не позволяли его достать. Впрочем, долго это не продлилось, так как внезапно появившееся копьё, словно сотканное из чистого света обезглавило врага и тут же попыталось сделать тоже самое со мной. Несколько выпадов в свою сторону я успешно отразил, пытаясь взглядом найти того единорога, который использует это оружие, но больше единорогов в помещении не было. — Предатель! — раздался громкий голос с эффектом эха словно внутри головы, — Еретик! — Что?! — вслух крикнул я, парируя очередной выпад бородой топора, отводя остриё копья в сторону. — Прислужник мерзкого мутанта! — вновь услышал я этот голос, — Умри, не марай своей мерзкой тушей священные залы! — Да кто это?! — вновь возопил я, пытаясь откинуть световое копье от себя. В этот момент я заметил, как двое напавших смогли пробить защиту принца Голдена. Один из них, пегас нанес удар чёрно-золотому жеребцу по голове, опрокинув на пол, а второй начал прыгать на голове сына Сомбры. — КОПЫТА ПРОЧЬ ОТ МОЕГО СЫНА! В следующие несколько мгновений появилось появилось четыре ярких луча, испускала которые тело белого аликорна. Они быстро прошли по помещению по кругу, испепеляя всех, кто под них попадал. Я успел упасть на пол в самый последний момент, заодно увернувшись от широкого взмаха светового копья. Когда я снова поднял голову, то обнаружил, что от всех напавших, коих было не меньше восьми остались лишь тени на стенах, словно те оказались под действием эффекта, происходящего ближней границе ядерного взрыва. Это было жутковато, но засмотреться мне не дала новая атака оружия, которое пыталось меня убить. Отбив очередной выпад топором, я схватил копье за то, что должно быть древком, ощутив на мгновение жгучую боль и с силой вонзил его в стену по самое основание острия. Оружие застряло там, а я смог взглянуть на свои копыта на которых остались следы от ожогов, словно на них воздействовала высокотемпературная плазма. Однако следы быстро затягивались, а боли не было. — Какого Тартара это оружие пытается меня убить?! — крикнул я, обращаясь к присутствующим в комнате пони, коими остались только Молестия и лежащий на полу принц Голден. — Солярис, а ну отставить! — приказала кому-то розовогривая, — Фолкет нам не враг! Внезапно даже для меня копье вытянулось из стены и замерло всего в нескольких сантиметрах от моего горла. — Госпожа, но он богомерзкое создание и прислужник мерзкого мутанта! — вновь раздался тот самый голос. — Я же тебе говорила, не сметь называть мою сестру этим словом! — ещё громче крикнула императрица, едва не переходя на королевский-кантерлотский со злости, — Отставить! В этот момент я понял, что она обращалась к копью и широко открыл глаза от удивления. «Солярис?! Это что, живое оружие?!» — Слушаюсь, госпожа, — с явным оттенком злости ответило живое оружие и подлетело к своей хозяйке. — Сынок, я отведу тебя к лекарям, ты главное не вставай! — обратилась тем временем будущая Селестия к чёрно-золотому пегасу и коснулась его копытом, — Идём! С этими словами они исчезли в вспышке телепортации вместе с копьём, а ещё спустя несколько секунд в помещение буквально ввалились стражники дворца и все уставились на меня. — Что здесь произошло, господин трибун? — обратился ко мне один из них, судя по голосу земнопони средних лет. — Покушение.