Пророчество

Моё удивление Голден наверняка заметил, но виду не подал. Вместо этого он бросил на меня мимолётный взгляд своих сияющих золотом глаз и продолжил говорить со своей внучкой. Чуть позже в ходе нашей беседы выяснилось, что это его правнучка и зовут её Старлайт. Необычайная умная для возраста семи лет единорожка. Тем не менее, несмотря на ум она как и любой другой жеребёнок была очень энергичной и эмоциональной, не знала куда девать энергию, поэтому иногда ссорилась со своими братьями и сёстрами, коих было не мало. Услышав её имя, я вспомнил о том по чьей вине я попал сюда. На несколько секунд во мне начала закипать злость, но я быстро взял себя в лапы, напомнив себе, что это лишь совпадение и эта молодая особа ни в чем не виновата. Однако что мне точно не показалось совпадением, так это внешность кобылки. Она выглядела точь в точь как Твайлайт, голос у неё был похож, только детский, даже кьютимарка совпадала вплоть до линий. Да и принадлежность этого жеребёнка к правящему роду только добавляло ещё больше совпадений. Иначе говоря, это не могло быть простым совпадением, а значит семья Спарклов могла быть дальними потомками Молестии и Сомбры. Если это действительно было так, это многое объясняло. Однако учитывая обстоятельства размышлять над такой вероятностью у меня не было времени и я решил заняться своими прямыми обязанностями. Для составления плана обороны мне пришлось лично пройтись вдоль каждой улицы города, прошерстить все переулки и тупики, залезть и обойти все стены, запомнить каждую мелочь вплоть до расположения мешков с мусором, чтобы набросать на бумаге всё в мельчайших деталях. Любая мелочь, любая промашка могли оказаться фатальными и я не хотел рисковать, поэтому ходил по улицам не один, а в сопровождении картографа, чтобы тот заносил на готовую карту города дополнительные пометки. В итоге получилось солидное количество пометок с которыми мы и вернулись в импровизированный штаб расположенный в городской ратуше. Положив на стол карту, я приступил к объяснению плана подготовки к скорому возможному штурму. Я сразу заявил, что предполагаю самый худший вариант развития событий, чтобы можно было учесть все возможные варианты, однако в глубине души сам надеялся на лучшее. Это, конечно не обрадовало тех над кем я должен был принять командование, но все понимали, что ситуация не располагала к спорам, тем более, что слово принца Голдена было законом для всех. Первая часть составленного мною наспех плана подразумевала массовое минирование улиц, проходов, переулков, тупиков, стен снаружи и изнутри, дверей, окон, внешних лестниц домов и помещений. Минировать надо было как при помощи магических, так и физических ловушек и настолько плотно, насколько хватит сил и материалов. Ввиду недостатка взрывчатых веществ в ход планировалось пустить в том числе феерверки, припасенные местными жителями для ежегодного праздника. Я хотел устроить врагам настоящий ад на улицах города и отомстить за Хиссельхоф, а также за погибших в Крестле. Хотел сделать так, чтобы враг боялся вступить даже на шаг. Кроме того множественные жертвы среди солдат противника могли бы спровоцировать их на отступление, что могло бы стать приемлемым вариантом развития событий и я не собирался его упускать. В конце концов я исходил из того, что деморализованный противник, готовый пуститься в бегство вопреки приказам командования не менее бесполезен, чем мёртвый. А уж как это могло сказаться на тех солдат, что не смогут войти в город так вообще говорить не приходилось. Моя стратегия пускай и понравилась многим, но были высказаны справедливые опасения, что кто-то из защитников мог бы угодить в ловушку. На это я парировал, что магические ловушки можно настроить на определённое количество разумных на которых они не будут срабатывать. Физические же ловушки вроде фейерверков предполагалось запихнуть туда, где передвижение защитников почти не требовалось — с внутренней стороны ворот, узких переулках и тупиках. Можно было бы установить больше нормальных ловушек, но на переделку феерверков в бомбы не было ни времени, ни материалов. Максимум, что я мог сделать — несколько гранат с гвоздями, благо последних в городе было много. Этим я и воспользовался, смастерив на скорую лапу три гранаты. Голден также одобрил мою задумку, пускай и выразил опасение, что такое количество ловушек может превратить город в выжженные руины. Тем не менее пегас добавил, что ради победы над врагом Страттерфордом можно и пожертвовать. В конце концов его всегда можно отстроить, а вот жизни погибших вернуть будет нельзя. В ходе обсуждений было принято решение эвакуировать жителей города, чтобы те не погибли во время битвы. Эвакуировать планировалось насильно и частями, чтобы противник не прознал об этом. Это и так было бы непросто сделать, ведь далеко не все захотели бы покинуть свои дома, так это ещё и усугублялось количеством гражданских, коих насчитывалось три тысячи двадцать четыре. Тем не менее, много выхода у нас не оставалось, ведь подвергать их жизни опасности никто из нас не хотел. Пускай само поселение и было защищено магическим куполом, вечно он бы не продержался. Защитникам и обычным пони потребовалась бы еда и вода, коих в городе ограниченное количество, а выходить за пределы купола было чревато. Кроме того разведчики доложили, что враги ждут оружия разрушительной мощи, способное за один залп уничтожить магическую защиту и, возможно сами стены. Это означало, что времени у нас всё меньше и терять его было смерти подобно. В самом же городе было расквартировано всего лишь восемьсот тридцать два пони, умеющие обращаться с оружием. Сто сорок восемь из них были выжившими членами разбитого легиона, что находился значительно южнее и угодил в засаду, устроенную фестралами в джунглях. Остальные были местной стражей, которые не имели реального боевого опыта и мало что могли сделать против обученного врага. С другой стороны они прекрасно знали город и привыкли противостоять нарушителям спокойствия в условиях городской застройки, что могло бы помочь в обороне. В первый день общими усилиями была эвакуирована треть города и заминирована освободившееся часть поселения. Ловушки приходилось ставить до самой ночи, поэтому мне пришлось воспользоваться силой своего амулета, чтобы лишить себя потребности во сне. В дальней перспективе это могло негативно сказаться на психике, но что-то говорило мне, что спать в течение ближайших несколько дней будет плохой идеей. Гражданские были переправлены на север, где по пути в Страттерфорд мною и солнечными гвардейцами была обнаружена большая пещера. Всех жителей города поместить туда было бы невозможно по определению, но где-то семьсот-восемьсот там могли бы пересидеть те несколько дней пока будет продолжаться оборона города. Что делать с остальными жителями я не знал, но из-за недостатка времени пришлось отложить решение этой проблемы до утра, чтобы отдохнуть. Голден любезно предложил мне переночевать у него, но я отказался. Вместо этого я решил переночевать в казарме, заодно обсудить с офицерами план обороны. Уже к утру я лежал на приставленных друг к другу кроватях и размышлял о том, почему попал именно в этот временной период. В итоге ничего путного мне в голову не пришло, лишь догадки. Что я понял однозначно, так это большое количество совпадений в плане появлений предков Шестёрки. Наверняка я был уверен только в семье Паев и Эпплах, ибо про первых говорила сама Молестия и упоминал Дискорд, а вторые были в числе основателей Саннитауна и одной из древнейших династий пони. Остальные же могли быть просто совпадением, даже правнучка принца Голдена, но слишком уж большим было оно было. Иначе говоря, какой бы не была причина моего нахождения здесь, это было как-то связано с предками Шестёрки. Возможно это было как-то связано с попытками Старлайт переписать прошлое, но я не был в этом уверен. Впрочем, вмешательство этой пони было логичным, пускай это и не отвечало на вопрос о том, почему попытки изменить недалекое прошлое как-то отразились на столь далёкий временной период. Так или иначе легче от этого не становилось и вопросов становилось только больше, поэтому я решил подумать о чем-нибудь другом. Некоторое время я ворочался, лёжа мордой к стене, но вскоре мне это надоело и я перевернулся на спину, слегка повернув голову в сторону остального помещения и продолжил мысленные рассуждения. Однако долго думать мне не дал появившейся словно из ниоткуда фестрал, который попытался перерезать горло дремавшему недалеко от меня офицеру. Он прервал мои размышления своим появлением и тем самым спровоцировал на нападение, дабы не допустить смерть одного из немногих единорогов в городе. Я вскочил с кроватей и, вынув топор из-под сумки у изголовья, запустил его в противника. Тот успел заметить как я двигаюсь и отскочил назад, выронив при этом нож, которым собирался убить единорога. Из-за резкой смены дислокации, моё оружие, врезалось в тумбочку рядом с диваном и разломало её почти надвое. — Что происходит?! — вскрикнул проснувшейся жеребец, оглядываясь по сторонам. — Держи его! — крикнул я, указав на собирающегося покинуть помещение фестрала. Я решил не убивать этого диверсанта, по крайней мере пока — сначала допросить. Поэтому пока стражник соображал, я встал с кровати и, вытянув топор из деревянного комода телекинезом, повернул тот в воздухе и нанес удар тупой частью в сторону дверного проёма. Однако атака цели не достигла, так как противник успел переступить порог комнаты перед тем, как обух топора ударился о дверной косяк. «Блядь! Юркий какой!» Телепортировавшись в коридор вслед за противником, я увидел как из соседних помещений появились головы заспанных жеребцов, которые услышали шум и решили взглянуть в чём дело. Фестрал к этому моменту успел пробежать половину коридора и не обращая внимания ни на что направлялся к выходу. Заметив краем глаза на стене прибитую к стене гвоздями деревянную доску объявлений, я взял ту в телекинез и резко дёрнул в сторону. Убегающий жеребец слишком поздно понял, что я сделал и так как доска находилась прямо перед ним, то спустя пару мгновений морда мыше-пони встретилась с ней. Это привело к падению неудавшегося убийцы на пол и дало возможность прижать его к полу своим большим копытом. — Что произошло? — спросил кто-то из стражников позади меня. — Убийца, — ответил я не поворачиваясь, — Хотел ликвидировать вашего командира, но я его заметил. Вскоре, когда я смог утихомирить гнев защитников города и привязать фестрала к кровати, мы всем коллективом решили прочесать город. Точнее стражники будут патрулировать город и досматривать дома в то время, как я буду выпытывать сведения из мыше-пони, когда тот придёт в сознание. Раздав соответствующие указания, я стал готовиться к пыточным мероприятиям. С одной стороны это понравилось далеко не всем, но пони хотелось наказать этого жеребца за неудачную попытку покушения и поэтому охотно помогали мне в поисках инструментов. Благодаря это в к тому моменту, когда он очнулся орудия для пыток были найдены и разложены на ближайшем столе. — Что? — спросил жеребец, шипя от боли, — Где я? Что происходит? Почему я связан? — Наша спящая красавица очнулась, — усмехнулся я, встав напротив кровати, — Проснись и пой! Жеребец лежал на спине полностью раздетый, его ноги были растянуты в разные стороны и зафиксированы верёвками. Само тело и крылья фестрала несколько раз обвязаны и плотно зафиксированы такими же верёвками к кровати. Всё было просчитано таким образом, чтобы пленник почти не мог двигать телом и конечностями, но при этом смог наблюдать за тем, что происходит. — Найтмер тебя дери! — расширив глаза от страха уставился на меня мыше-пони, — Лунный гвардеец! — А ты — неудавшейся убийца, — суровым тоном ответил я ему, — Говори своё имя звание! — Ещё чего! — фыркнул жеребец и попытался двинуть правой передней ногой, но вновь зашипел от боли. — Я много раз повторять не буду, — продолжил я тем временем, смотря на стол с импровизированными пыточными инструментами, — Имя и звание! — Да иди ты в Тартар! — Очень советую меня не раздражать, — медленно и с рычанием произнёс я, постепенно подходя к кровати, — Ты знаешь кто такие лунные гвардейцы, по глазам вижу. Не советую играть в героя, а то это плохо кончится для тебя. Жеребец пытался подтянуть к себе ноги, пытался перевернуться, но толку от этого не было. Единственное, что ему оставалось, это либо молчать, либо разговаривать со мной и он выбрал последнее: — Что, если я не скажу? — В таком случае я сначала расщеплю твои копыта на мелкие части, — ответил я, демонстративно подобрав большие ножницы для подравнивания копыт, — Потом я могу обрить тебя на лысо при помощи топора и мыла. Сам понимаешь, это долго, больно и смертельно опасно, если сильно дёрнуться. Фестрал промолчал, продолжая смотреть на меня и лишь сглотнул. Я же хмыкнул и посмотрел жеребцу между задних ног. — Но, если ты будешь слишком сильно упрямиться, то времени я тратить не буду, — положив ножницы, я взял в телекинез длинную толстую металлическую палку, — Вместо этого я просто отобью твои шары этой железякой. Сказав это, я демонстративно ударил об деревянный стол так, чтобы неудавшейся убийца смог видеть оставленную в нем вмятину. Это заставило жеребца широко раскрыть глаза от страха и тяжело задышать. — У меня нет времени возиться с тобой, — продолжил я и подошел к фестралу вплотную, встав с боку от него, чтобы затем слегка опустить голову и посмотреть тому пристально в глаза, — Понимаешь, лунная гвардия это не про рыцарство, не про спасение кобыл и жеребцов, не про подвиги с наградами. Лунная гвардия — это про грязную, неблагодарную и мезкую с точки зрения морали работу, которую никто больше не захочет делать. Пытки, тем более самые изощрённые и болезненные лишь малая часть того на что идём мы ради достижения нужных целей. Если для того, чтобы выудить из тебя сведения мне придётся свежевать тебя пока ты ещё в сознании, так тому и быть. Поэтому я настоятельно советую отвечать на мои вопросы, если не хочешь остаться без своего и так не самого большого достоинства. Смекаешь? Для пущего эффекта я широко улыбнулся, чтобы продемонстрировать свой хищный набор зубов. Это возымело даже слишком сильный эффект, так как пленник стал активно вырываться и кричать от страха. — Спасите! Уберите этого монстра от меня! Помогите! — Тебе не помогут, можешь не стараться, — сказал я, не переставая демонстрировать зубы, а затем наклонился ещё ближе к самой голове жеребца, — Отвечай на мои вопросы, иначе… Я взял паузу, чтобы к тому моменту начавший дрожат от страха мыше-пони успел испугаться ещё сильнее. Я отдалил голову на достаточное расстояние, чтобы почти выпрямится, но делал это нарочно медленно, а затем произнёс: — Иначе я тебе морду откушу. Пленник только и успел ойкнуть, как я резко дёрнул головой и щёлкнул челюстями перед самым носом пони. Тот на удивление не потерял сознание от страха и не обоссался, но отвёл морду в сторону и закрыл глаза. Удовлетворённо хмыкнув, я вновь встал в полный рост и отошёл на несколько шагов назад. — Имя и звание! Достаточно испугавшись жеребец был готов сказать что угодно лишь бы я его не трогал больше. С одной стороны я был рад, что всё обошлось лишь угрозами, но с другой переживал, что таким образом создам себе проблемы. Пленник мог со страху выдать фантазии и додумки за реальные факты, чего допускать не хотелось, благо фестрал в конце-концов не соврал. Неудавшейся убийца оказался простым легионером по имени Дарк Шедоу. По крайней мере изначально он представился именно так, но в ходе более детальных расспросов выяснилось, что он приходится младшим братом легата по имени Мун Трай, чья армия взяла Страттерфорд в осаду. Сам жеребец оказался здесь по своей инициативе вопреки воле брата. Попасть внутрь города у него получилось путем подкопа под городскими стенами. Шедоу хотел выслужиться и доказать, что он хотя бы не что-то способен, поэтому выбрал целью устранение офицера и успешное возвращение обратно с доказательством. К счастью для нас ему это не удалось. Когда речь зашла об армии я первым делом расспросил Дарка о её составе, численности и комплектовании. Как и предполагалось численность вражеских войск была в районе двух с половиной тысяч пони, около триста двадцати из которых были фестралами. Были среди них и перебежчики из разбитого легиона, но их немного. Оружие у врага стандартное, не высокотехнологичное для данного временного периода — арбалеты, мечи, топоры, булавы и так далее. Далее речь зашла об оружии при помощи которого враг собирался уничтожить магический барьер над городом и начать штурм. То, что я услышал заставило шерсть на затылке встать дыбом, ибо это была настоящая большая пушка, чьим зарядом была чистая магия, получаемая из жизненной энергии пони. Пускай Шедоу и не видел это оружие в действии, но по его словам оно было способно на полном заряде проделать в горе сквозную дыру. Звучало это само по себе грозно, но ещё больше усугублял ситуацию тот факт, что у врага было достаточно пленников для нескольких выстрелов на полной мощности. По словам того же Шедоу само же орудие должно было прибыть послезавтра, а значит и времени на организацию обороны и эвакуацию гражданских оставалось крайне мало времени. Поэтому я принял решение окончить допрос, напоил пленника водой из стакана и ушёл, приказав стражникам следить за фестралам. Через десять минут я уже стучался в двери особняка семьи принца Голдена, дабы доложить ему о том, что произошло. Дверь открылась не сразу и встретила меня горничная, которая была заспанная, но достаточно активной, чтобы задавать мне дежурные вопросы. Когда я вкратце рассказал про нападение, кобыла тут же приобрела бодрый вид и извинившись поспешила к принцу, чтобы разбудить. Спустя еще пятнадцать минут я сидел в одной комнате с Голденом в полутьме, рассказывая всё, что узнал от пленника. Принц выслушал меня внимательно и, пускай он выглядел внешне спокойным, я ощущал его беспокойство. В конце концов, когда я закончил рассказ, пегас принял решение срочно собирать жителей города и приступить к эвакуации оставшихся граждан как можно скорее. Ещё полчаса спустя я стоял вместе с сыном Молестии на городской площади в окружении мало что понимающих спросонок пони. Они пускай и проснулись, но не до конца понимали, зачем их собрали на городской площади. Пришлось им разъяснять ситуацию и большинство, как, впрочем ожидалось не были в восторге покидать свои дома, тем более в такую рань. Благо Голден решил выступить с речью, которая успокоила и вдохновила всех от стариков до жеребят, благодаря чему удалось уладить назревающий конфликт. Чёрно-золотой пегас обладал непререкаемым авторитетом в народе. Одного его слова было достаточно, чтобы улаживать конфликты и разрешать споры. Это было не мудрено, ведь имея такую уникальную внешность, а также манеру разговаривать напополам с частично доставшемся по наследству голосом отца можно было влюбить в себя и заворожить кого угодно. Так что я не удивился, что ещё минуту назад недовольные пони не только успокоились, но и отправились по домам собирать вещи после чувственной речи сына Молестии и Сомбры. Эвакуационные мероприятия продолжались весь день из-за большого числа пони, так как все сразу не могли покинуть приделов города чисто физически. К тому же отпускать гражданских большими толпами было опасно, поэтому они выходили группами по пятнадцать за раз каждые пятнадцать-двадцать минут. Параллельно стражники вместе со мной и лично присоединившимся Голденом вкупе с прислугой минировали освободившееся дома и улицы. Таким образом к следующей ночи в городе никого не осталось кроме защитников, а все улицы три четверти домов были заминированы в той или иной степени. В это время я успел пообщаться с принцем и узнать его получше. Этот жеребец оказался не просто каким-то показушно добродушным, а искренне заботился о чужом благополучии. Его безупречная репутация была отнюдь не манипуляцией фактами или плодом трудом спецслужб Эквестрийской Империи, а упорным трудом лично Голдена. Как оказалось пегас часто любил лично наведываться к подданным и периодически решать их проблемы, если те не были чрезмерно сложными. Иногда он прибегал к помощи слуг, но он не был бы собой, не научившись многому самостоятельно, особенно тому, чему не учат придворные учителя. В итоге к своему солидному возрасту Голден умел многое, в том числе и работать копытами, что могло означать, например работу в кузнице или вспахивание поля. Многие говорили ему, что это для особы королевской крови непозволительно, что работать как чернь позорно, но он их не слушал, продолжая гнуть свою линию, чем заслужил народное обожание. Со слов самого чёрно-золотого пегаса привычку лично интересоваться делами подданных он перенял у своей матери, когда та была не столь обременена властью, а работу собственными копытами у отца и тётушки Луны. Я вскользь упомянул тему отношений и Голден неожиданно заявил, что вполне себе гетеро. Его не интересовали жеребцы в плане любовных отношений. Тем не менее он прекрасно знал о том, что настолько красив, что его хотели что жеребцы, что кобылы и даже иронизировал по этому поводу. И, хотя жеребцы ему не были интересны, ему льстило любое восхищённое внимание со стороны подданных и иногда поддразнивал поклонников и поклонниц. Последнее казалось ему довольно весёлым занятием, особенно видеть выражения морд пони. И всё же принц подчеркнул самое главное по его личному мнению — наличие большой и дружной семьи. У него было много детей, внуков и правнуков, всех пегас любил и ценил одинаково, насколько позволяло время и силы. Даже в один момент он задал мне вопрос относительно того, есть ли у меня особенная кобыла и слегка расстроился, когда я ответил отрицательно. Далее речь зашла о родителях и пегас поведал мне о том, что привело к разладу в отношениях между Молестией и Сомброй. Большую часть истории я знал и так, но благодаря Голдену стало понятно, что окончательно всё испортило отнюдь не тоталитарное правление короля. Дело было в недальновидности старшей аликорна, пренебрежении проблемой рождаемости с её же стороны и отсутствием прогресса в понимании природы кристальных пони. Недальновидность Молестия проявляла в излишнем морализме и даже понимая природу работы кристального сердца она всё равно не считала проблему его воздействия значительной. Более того, розовогривая говорила, что последствия деятельности Дискорда принесли значительно больше бед, нежели потенциально могло принести сердце. Вторая проблема проистекала из первой, что означало одно — императрице было по большому счету всё равно на то, что жеребцов стало рождаться всё меньше и меньше. Она считала, что ситуация не может стать критической и потенциально привести к вымиранию пони как вида. Во всяком случае она не верила в такой вариант. По крайней мере я понял это так. Третья же проблема мне была известна как со слов Луны, так и самого Сомбры. Будущая Селестия предоставляла алхимиков, магов и учёных для изучения и решения проблемы кристаллизации подданных умбрума, когда последние пытались пересечь границу с Эквестрией, но те лишь разводили копытами и так на протяжении многих лет. Сама ночная аликорн тоже принимала участие в исследованиях, но также ничего не добилась. В это же время Молестия грубо говоря сидела на крупе ровно и пока Сомбра был в отчаянии она занималась проблемами «своих маленьких пони». В итоге король Сомбра пришел к выводу, что всё дело в созданном им же артефакте и он решил наполнить его болью, страданиями и отчаянием, чтобы уравновесить мировой дух. Всё началось довольно резко, но отнюдь не с кандалов и работ в шахтах до смерти и никто не удивился слухам о том, что правитель соседнего государства избивает своих подданных. Сомбра и так не отличался добротой, но ценил эффективность, поэтому окружающие в первую очередь подумали, что король готовит какой-нибудь грандиозный проект и хочет завершить его в короткие сроки. Впрочем и мораль разумных этого временного периода не видела в этом проблем. Дальнейший пересказ событий предпосылок и событий кристальной войны ничего нового для меня не открыл за исключением того, что Голден понял, что происходит с кристальными пони даже раньше отца. Более того, пегас хотел приехать к нему и совместно придумать план стабилизации мирового духа не прибегая к тирании, но не смог это сделать ни в мирное время, ни во время войны. Позже, узнав о произошедшем с Кристальной Империи Голеден впал в уныние и еле сдержался от того, чтобы уйти в депрессию. Более того, он на некоторое время стал моральной опорой для матери и тёти, которые были убиты горем. Он мог справедливо ненавидеть сестёр-аликорнов, но предпочёл поступить благородно, помочь пережить горе вместе, как настоящая семья. И всё же это так и не смогло предотвратить ухудшение отношений между сёстрами. Голден был банально не властен над ними, а попытки самостоятельно найти и разобраться с заговорщиками чуть не привели к удачному покушению. Благо убийца был земнопони и подскользнулся, когда полез на крышу, а затем упал с третьего этажа и сломал шею. С тех пор работу по устранению внутренней угрозы взялась солнечная гвардия, но в итоге всё пришло к тому, что происходит сейчас. Несмотря на всё произошедшее даже спустя тридцать лет принц Голден не ненавидел Молестию и Луну. Он просто не видел в этом смысла. Отца же пегас вообще считал героем, что пожертвовал своей репутацией и сознательно встал на скользкую дорожку ради общего благополучия. Да, сыну Молестии и Сомбры не нравились методы последнего и сам Голден считал, что можно было обойтись без этого, но признавал правоту умбрума. И, разумеется чёрно-золотой пони скучал по отцу, жалел, что недостаточно часто проводил с ним время. В итоге принц эквестрийский Голден создавал в целом положительное впечатление, пускай и не без нюансов. Он выбрал в себя лучшие черты своих родственников и сам по себе был приятной личностью с которой, казалось можно обсудить что угодно. Его вежливость не создавала ощущения снобизма или фальши. Жеребцу был интересен я как собеседник, причём вполне искренне. Да и голос, похожий на голос его отца меня завораживал. Но всё-таки мне не давало покоя чувство, словно он слишком пристально ко мне приглядывается и отнюдь не из-за внешности. Было чувство, словно он пытается понять, кто я такой на самом деле, поэтому приходилось аккуратно подбирать слова и не говорить лишнего, хотя и хотелось высказаться — слишком уж располагающей к себе личностью был сын Молестии. Ближе к ночи, вернувшись в казармы городской стражи я навестил пленного и удостоверился в том, что он относительно здоров. После этого я хотел отправиться спать, но вновь встретил принца, который хотел предложить мне идею относительно завтрашнего сражения. Вкратце план Голдена состоял в том, чтобы я вынудил вражеского командира ринуться в безрассудную атаку вместо того, чтобы обстрелять город из суперорудия. Также в качестве альтернативы пегас предложил договориться о прекращении осады и уходе армии. Я прекрасно понимал, что последний вариант вряд ли осуществим, поэтому работчим сделал первый. Поскольку достоверно мы не знали каким образом можно заставить врага безрассудно ринуться в атаку, я предложил использовать пленного фестрала в качестве инструмента контроля. В теории это могло сработать, но для этого надо было каким-то образом дать понять, что брат вражеского командира у нас в плену и при этом не поставить себя под удар раньше времени. В конечном итоге ничего не оставалось, кроме как лично идти с пленником к вражеской армии. Эту задачу я взял на себя, так как был уверен в своих силах и что не погибну в первые секунды, если меня начнут обстреливать. Также мы обсудили план битвы, подкорректировали расположение солдат и варианты ведения боёв на улицах города. В итоге пришлось заключить, что размещать воинов на стенах пускай и под защитой барьера будет не лучшим решением. Вместо этого я предложил выманить противника как можно ближе к крепости в том случае, если получится заставить противника хотя бы чуть-чуть забыть о безопасности. После этого часть вражеских сил необходимо было заманить внутрь города под купол и там их ликвидировать. Впрочем, это был не единственный вариант. Главной задачей было не допустить выстрел из супероружия и ради этого кто-то должен был проникнуть в стан врага и саботировать работу пушки. Поскольку для этой задачи мало кто подходил, ибо фестралов на нашей стороне не было, а единорогов способных стать невидимыми было крайне мало, я предложил возложить эту задачу на солнечных гвардейцев. Аргументировал это тем, что у них большой боевой опыт и магическая сила, а значит шансов выжить, не выдав себя у них больше. Выслушав меня Голден предложил объединить оба плана и всё же выставить часть стрелков на стены, чтобы враг ничего не заподозрил. И всё же жеребец назвал мою инициативу с выходом к вражеской армии несколько безрассудной, посоветовав взять с собой хотя бы сотню бойцов. С одной стороны это было резонно, ведь так противник с меньшей вероятностью раскроют наши планы, с другой я не хотел подвергать чужие жизни опасности. Это на некоторое время заставило меня задуматься, благо принц оказался терпеливым. В итоге я согласился взять с собой часть нашего маленького войска, но только после того, как разберусь с пленником и вражеским командующим. Рано утром все, кто остался в городе собрались на городской площади, где я вместе с принцем раздавали указания и отдавали приказы. Если местная стража и выжившие легионеры без вопросов соглашались на всё, что им приказывали, то с солнечной гвардией пришлось повозиться, чтобы убедить их действовать так, как нужно нам. Лишь после того, как сам Голден повысил голос и «воспользовался своим правом сына императрицы эквестрийской», эти напыщенные единороги засунули свои хотелку куда подальше, согласившись с планом. Далее я некоторое время наблюдал за армией противника в подзорную трубу и пытался определить на глаз слабые места. Тогда-то я и застал прибытия супероружия о котором рассказывал Дарк. Огромных размеров пушка с длинным чёрным стволом возвышалось над землей, стоя на передвижной платформе настолько высоко, что даже шестиметровые стены Страттерфорда казались низкими. С такого расстояния разглядеть детали не представлялось возможным, но точно можно было сказать, что платформа вместе с орудием перемещалась усилиями около полусотни пони. Количество атакующих и вид пушки меня очень тревожили. Даже несмотря на ранее пережитое моё волнение было очень сильно, однако ситуация была слишком сложная, чтобы поддаваться панике или даже думать об этом. Пускай всех мирных жителей и эвакуировали, но принц вместе с семьей наотрез отказались покидать осажденный город. У врага было оружие, способное пробивать в горах дыры, а позади менее, чем в ста пятидесяти километров была столица. Вокруг меня находились пони, которые пускай и нехотя, но полностью доверились мне и подвести их было бы подло. Так или иначе ситуация не оставляла мне выбора, кроме как встретить опасность мордой к морде, а посему только и осталось что взять себя в лапы. Я выждал момент, когда вражеский командир появится в поле видимости обзорной трубы и взял с собой пленного фестрала. Рассредоточив часть войск на стены, десяток пони в ближайшие к главным воротам дома и один отряд из тридцати пони за главными воротами, я телепортировался наружу магического купола вместе с пленником. В этот момент купол опустили на пару секунд, чтобы выстрелить в небо фейерверком для привлечения внимания противника и я выдвинулся в сторону вражеской армии. Фестрала я фактически тянул за собой, так как тот был связан по ногам и крыльям. Было бы легче просто вести того за собой, но я не хотел рисковать и давать шанса на побег. В это же время, пока я на удивление беспрепятственно подходил к армии противника, задумался насчет того, как мне следует поступить. С одной стороны был совет Голдена о возможности мирного урегулирования, а с другой моё желание отомстить. Поскольку первое было маловероятно, то по итогу я пришел ко второму варианту, пускай внутренне мне и было противно то, что я собирался сделать. Навстречу нам вышел фестрал, который почти точь в точь напоминал Дарка, но выглядел старше — вероятно это и был его брат, командующий данного войска. Он пытался сохранить спокойствие, но по взгляду было видно, что он одновременно взволнован, обеспокоен и крайне зол. Это не было удивительно, учитывая ситуацию, но, как мне показалось, злой он был не на меня, как на пленителя его брата, а на последнего, вероятно за то, что посмел угодить в плен. Подойдя на расстояние в десять моих шагов, мы остановились и некоторое время молча оценивающе смотрели друг на друга. Я не знал, сколько прошло времени, но первым молвил слово командир вражеской армии: — Значит ты здесь командуешь? — спросил он, хмыкнув, — Я легат восьмого фестральего легиона Аякачтли Мун Трай. Я слышал о тебе, здоровяк. Не знаю, как ты так быстро перемещаешься и умудряешься быть затычкой в каждом крупе, не иначе способности твоей гвардейской братии, но не важно это сейчас! Сказав это, жеребец указал ногой на лежащего боком на земле своего связанного брата. — Отдай его мне и тогда жители города не пострадают! — Вам нужен принц Голден, — сказал я, скорее констатируя факт, чем пытаясь спрашивать. — Да, ты сам знаешь ответ, — кивнул фестрал, — Только он, больше никто. — А почему вы просто не украдёте его? — спросил я, приподняв «бровь». — Боюсь не всё так просто. Отдай этого болвана, что смеет быть мне родным братом и моя армия пощадит жителей этого поселения, если, конечно вы не продолжите сидеть под куполом. «А вот и повод разозлить! Заодно потом смогу сказать, что мирные переговоры были невозможны!» — Вот значит как! — фыркнул я и помотал головой, — Сначала сказал, что просто никого не тронешь, а теперь условия ставишь? — Боюсь ты не в том положении, чтобы отказываться, — спокойно ответил Трай, явно не купившись на провокацию, — Твоих сил очень мало, а у позади меня тысячи хорошо обученных бойцов. — И огромная пушка, питающуюся жизненной силой пони, знаю, — добавил я на что мой собеседник отреагировал коротким, но злобным взглядом в сторону своего брата, — У Крестля была похожая ситуация. Тоже маленькая армия защитников и огромная армия под командованием Дэй Брейкера. Была также и сама Найтмер Мун, вот только это не помогло победить защитников. — Но и здесь не горная крепость, — возразил жеребец, — Я бы на твоём месте поступил благоразумно пока я не потерял терпение. — Ты ведь в курсе, что я лунный гвардеец? — спросил я, прищурившись, — Ты же знаешь на что мы способны? — Но один против целой армии даже ваш брат не выстоит, — усмехнулся собеседник в кивнул в сторону легионеров, стоящих в сотне метров позади. «Короче, мы не договоримся, это сразу видно. Пожалуй, остаётся спровоцировать его на необдуманные действия. Если всё пойдёт как задумано, то отделаемся малой кровью» — Раз ты обо мне наслышан, то и знаешь о том, что произошло в Хиссельхофе, верно? — решил спросить я. — Слышал, — фыркнул фестрал, — Раз такова воля богини, то кто мы такие, чтобы с этим спорить? — Вот значит как? — усмехнулся я и резко развязал своего пленника, рывком уложив того на живот, — Что же. Прежде, чем я отпущу твоего брата, хочу сказать кое что. Чтобы собеседник лучше меня слышал я даже слегка пригнул голову, чтобы быть ближе к его уровню. — И что же? — спросил вражеский Мун Трай, пытаясь сохранить спокойствие, но тревожный взгляд на фестрала рядом со мной выдавало его настоящие эмоции, — Выкладывай, но не медли. — Хотя в произошедшем в Хиссельхофе и виновата моя сестра по ордену, но всё куда сложнее, — начал я, стараясь незаметно отстегнуть крепление на держателе оружия, — Всё это предательство и восстание ради самозваной богини устроили не только верные слуги повелительницы, но и такие как ты, фестралы! Сказав это, я указал на собеседника на что получил злобное выражение морды от него. — Вы тридцать лет готовили заговор! — продолжил я тем временем, поставив ногу обратно на землю, — Тридцать лет своим огромным коллективом, активно участвуя или с молчаливого согласия подводили сестёр-аликорнов к грызне! Из-за вас погибло множество пони, множество семей! — Не надо читать мне проповедь! — отмахнулся фестрал небрежно, — К делу пока я не разозлился окончательно! — Знаешь, сколько пони погибло в Хиссельхофе? — продолжил я, не обращая внимания на его угрозы, — Почти пятнадцать тысяч. Все, даже жеребята стали ожившими мертвецами. Глаза командира вражеской армии расширились от удивления, а во взгляде мелькнуло нечто похожее на осознание масштабов трагедии. Судя по вздохам позади жеребца я готов был поклясться, что кто-то из его солдат это тоже слышал, несмотря на расстояние. Впрочем, говорил я достаточно громко, чтобы меня можно было слышать и такой вариант не был удивительным. Я продолжал наблюдать за реакцией собеседника ещё несколько секунд прежде, чем продолжить. Я надеялся, что такое откровение заставит его задуматься, тем более, что после этого фестрал отвернул от меня взгляд в сторону, что могло означать внутреннюю борьбу. Конечно, я мог и ошибаться в своих суждениях об эмоциях окружающих, но в этом мире я проживал уже достаточно, чтобы раскрыть значительную часть потенциала своего драконьего тела. Оно давало множество преимуществ не только по сравнению с человеческим, но и по сравнению с любым другим видом на этой планете. Тончайшие органы чувств, сложное строение мозга, обостренная чувствительность к эмоциям окружающих, особенно к страху, ускоренная реакция, улучшенная память и лучшая обучаемость вкупе с уникальной только для меня псионикой — всё это давало огромные преимущества. Поэтому я мог как и прогнать в голове мысленный диалог за доли секунды, так и по одной лишь скорости моргания определить насколько сильно взволнован собеседник. Ну и в конце концов за столько лет я просто смог научиться неплохо считывать эмоции местных видов по внешним признакам, например таким, как положение ушей в разговоре. «Не будь идиотом — сними осаду и уходи. Мне потом будет неприятно от того, что я собираюсь сделать, если ты решишь дальше идти за своей так называемой богиней» Фестрал молчал долго, но потом вновь посмотрел на меня снизу вверх и заявил: — Для меня слишком поздно отступать, — тяжело вздохнул жеребец, — Если ты говоришь правду, то это действительно ужасно. Но, ты должен понимать, что мы, фестралы не спроста являемся воинами и даже пегасам до нас далеко. Будет бесчестьем уйти. К тому же мои сородичи, что особо яро поддерживают богиню тьмы убьют тех, кто отступит. — Значит ты мне веришь? — спросил я его. — По взгляду вижу, что ты не врёшь, — ответил фестрал, — У меня глаз на врунов намётан. — И тем не менее ты готов подвергнуть своих легионеров опасности вступая в бой с нами? — В таком случае шансов пережить сражение у моих легионеров больше, чем в бою с фанатиками, — ответил Мун, — Это просто стратегический расчёт, ничего личного. — Значит теперь ты понимаешь ситуацию в которой мы оба оказались? — спросил я. — Понимаю, — ответил фестрал и тяжело вздохнул, — Понимаю, но не вижу выхода. — Значит теперь от смены позиции тебя сдерживают только фанатики? — Смены позиции? — переспросил собеседник. — Да, — кивнул я. — Если ты так преподносишь ситуацию, то, вероятно, да. «Вот же… Ситуация сложнее, чем я думал изначально. Теперь у меня ещё меньше поводов делать то, что я задумал. Но и договориться у нас не выйдет. Да что же такое?! Может можно как-то избавиться от фанатиков? В конце концов этот фестрал пускай и верит в божественность Найтмер Мун, он себя отождествляет отдельно от тех, кто готов за эту пародию на Луну пойти на геноцид целого города» Наше молчание затянулось наверное на несколько минут. Никто не решался первым высказаться, а вражеские бойцы в это время начали нервничать и тихо переговариваться. Я же воспользовался этим временем для того, чтобы быстро что-нибудь придумать пока не поздно. «Ни он, ни я не уйдём отсюда. Голден из города уйти отказывается как его не убеждай. Защитники города только и ждут моего приказа, чтобы приступить к выполнению плана, который мне теперь приводить в реальность хочется всё меньше и меньше. Мун Трай фигурально связан по ногам и крыльям фанатиками Найтмер и не может дать заднюю при всём желании — заботится о своих подчинённых, наверное. Может быть… Может попробовать предложить ему стать скооперироваться и перебить фанатиков? Попытка не пытка!» Хмыкнув, я решился и чуть понизив голос, произнес: — Тогда давай избавимся от фанатиков. Мун удивился, но всё же спросил таким же заговорщическим тоном: — Что предлагаешь? «Согласился. Отлично! Теперь главное не проебать возможность!» — Заманить их в город, — ответил я, еле заметно кивнув в сторону, — Там их убьют. Извини, но всё должно выглядеть натурально. — Вы одни не справитесь, — парировал Мун Трай, — Многим моим легионерам они не нравятся. Если вы сможете изолировать в городе хотя бы половину, мои бойцы довершат дело. — Вот значит как? — спросил я, хмыкнув, — Звучит слишком хорошо, знаешь ли. — Ты сам предложил это. — Да, предложил, — согласился я, — Но что вы будете делать, если всё получится и фанатики не прознают обо всём заранее? — Это я решу потом, — ответил легат, — Мы и так слишком долго разговариваем. Моя армия нервничает. Я перевёл взгляд на солдат за ним и заметил, как те переговариваются друг с другом уже активнее. Это означало одно — надо действовать. «Блин, не учёл одну деталь! Всё ещё есть шанс, что фанатики, как и армия не окажутся идиотами и могут не полезть в город! Впрочем, как будто у меня есть выбор?» — Сколько фанатиков в армии? — спросил я после некоторого молчания. — Точно не знаю, но не менее семиста фестралов, — ответил легат. «Блядь, не мало! И как минимум половину придётся загнать в город… Задача тяжелая, ничего не скажешь» — Чтобы заманить их в ловушку придётся временно опустить барьер, — сказал я. — Придётся, — согласился легат, — Я с этим разберусь. Просто подыграй. Я кивнул и посмотрел на лежащего на земле пленника, а затем вновь перевёл взгляд на Муна. — Боюсь, я буду вынужден сделать кое-что, что тебе не понравится, — сказал я, вновь переведя взгляд на собеседника, — Только так мы сможем всё начать. Заранее прошу прощения. Фестрал приподнял «бровь», а затем перевёл взгляд на своего брата и на мой бок, где висел в креплении топор. Вероятно увидев ауру телекинеза там, жеребец понял к чему я клоню и поморщился, но всё же коротко кивнул. — Всё же правдивы слова о тебе, Фолкет — ты упёртый, словно распоследний олень! — жеребец громко усмехнулся и коротко посмотрел в сторону своей армии, а затем вновь на меня, — Правы были те, кто присутствовал при штурме Крестля! — В упрямстве моём? — переспросил я громко, — Может быть. Только я не предаю идеалы госпожи своей! Я выпрямился в полный рост, ощутив как у меня затекла шея от долгого общения на одном уровне с фестралом и демонстративно фыркнул, помотав головой. — Боюсь, мы не договоримся! — сказал я достаточно громко, чтобы все меня слышали и перевёл взгляд на вражескую армию, — Мы оба выполняем приказы! Я не отступлю и буду защищать принца ценой своей жизни! Сказав это, я вновь посмотрел на Муна. Тот смотрел на меня со смесью злости, грусти и уверенности. Спустя мгновение он кивнул и я посмотрел на Дарка. Тот тоже посмотрел на меня. и спустя мгновение он заметил ауру на топоре из-за чего глаза фестрала расширились. Пленник попытался встать, но я лишь наступил ему на спину, сильнее прижав к земле. — Ты не посмеешь! — зло сказал Мун, топнув ногой, — Отпусти его! — Я не могу простить гибель пони при штурме крепости! — фыркнул я и резко вытащил топор, — Твои собратья забрали больше десятка тысяч жизней в Хиссельхофе и я не могу этого оставить! Эти переговоры были бессмысленны! Если уж суждено убить друг друга, то пусть будет так! Но ради мести, в отместку за тысячи жизней я отниму у тебя то, что ты любишь больше всего! В момент, когда я замахнулся, фестрал приподнял крыло, дёрнул ремень на груди и вытащил ногой пистолет, который прятал там всё это время. Мун стал целиться мне в голову и довольно быстро, но в следующее мгновение я резко опустил лезвие топора. Левая передняя нога Дарка оказалась отрублена на верхнем сгибе, а он сам пытался закричать, но из-за кляпа из тряпок в пасти лишь громко мычал и пытался вырваться. К этому моменту Трай уже поднял оружие достаточно высоко, чтобы целиться мне в голову, но вместо этого намеренно целился немного в сторону. За секунду до выстрела я усмехнулся и телепортировался несколько раз назад и оказался на городской стене, за куполом в окружении внимательно наблюдавших за происходящим стражников. — Вот же мать моя портовая кляча! — выругался кто-то из группы пока другие инстинктивно направляли на меня арбалеты. Я же в свою очередь не стал никак реагировать, ибо понимал, что это они больше со страха и неожиданности, чем со зла. Меня же привлёк другой голос, раздавшейся позади: — Фолкет! — обратился ко мне принц Голден, удачно оказавшейся тут же, заставив меня развернуться к нему, — Я так понимаю, убедить командующего не получилось? Хотя тон пегаса и был спокойным, но я чётко услышал в нём обвиняющие нотки, словно сын Молестии был недоволен результатом. — Ситуация стала сложнее, принц, — ответил я. — Рассказывай скорее! — попросил чёрно-золотой жеребец, — Нам выводить отряд наружу? — Не прямо сейчас, — помотал я головой и указал в сторону помогающего встать брату Муна, — Вы не поверите, но я смог убедить Мун Трая не только снять осаду, но и помочь нам. Окружающие меня пони широко раскрыли глаза, а кто-то и пасти от удивления. Лишь Голден остался не сильно удивлённым. Вместо этого я заметил, как его и без того золотистые глаза стали светиться ещё ярче. — Это замечательная новость, — молвил принц через десяток долгих секунд молчания, — Но наверняка есть подвох, верно же? — Да, есть, — кивнул я, — Он боится гнева фанатиков Найтмер Мун в своей армии и пока мы не изолируем как минимум половину их здесь, в городе, он ничего не сможет сделать. — Во дела! — воскликнул кто-то из стражников. — Сколько их? — спросил Голден. — Легат сказал, что не меньше семиста фестралов, — ответил я и тут же добавил, — Он упомянул только фестралов. Про единорогов, пегасов и земнопони он не упоминал. — Значит придется их заманить сюда, — подытожил принц и взглянул на вражескую армию, поджав губы, а затем вновь перевёл на меня взгляд, — Поступим так: действуй, Фолкет, как хотел, а я подготовлю засаду в городе. Когда ты вернёшься обратно, то мы частично опустим барьер, чтобы впустить вас и часть вражеской армии. Дальше мы сразимся с ними здесь, вместе! — Но мой принц, вам лучше находиться… — Со своим народом, — закончил предложение Голден, не дав договорить находящемуся рядом стражнику-земнопони, а затем повернулся к нему, посмотрел в глаза и со снисходительной улыбкой добавил, — Вы и есть мой народ. Долг государев не только в пирах, да приёмах знатных персон, но и в решениях тяжких. Я остаюсь здесь и даю отпор вместе с вами. Это не обсуждается. — Вас понял, принц! — встал по стойке смирно всё тот же земнопони, — Виноват, что усомнился в вас! — Я понимаю тебя, маленький пони, — всё с той же снисходительной улыбкой сказал Голден, — Только впредь, пожалуйста не перечь мне. Хорошо? — Будет исполнено, господин! — ответил стражник. Пока они переговаривались я наблюдал за манёврами вражеской армии, которые те активно совершали и размышлял над стратегией грядущего боя. В итоге я остановился на не самом простом и в некотором роде глупом варианте — довериться словам легата и надеяться, что он достаточно авторитетен, либо харизматичен, чтобы фанатики ринулись в город не задавая вопросов. Телепортировавшись вниз к стоящим с внутренней стороны городских стен пони, сформированным в своеобразную роту, я встал перед ними и посмотрел на каждого. Прежде, чем обратиться к ним, я оценивающе пробежался взглядом по переднему ряду и тяжело вздохнул. — Я прекрасно знаю, что вы не полноценные легионеры и не гвардия, а вигилямы, — обратился я к стоящим передо мной легко вооружённым пони, — Сражение в пехотном построении не ваша задача и вы этому не обучены, но ситуация сложная. Ваша задача не победить, но отбить несколько атак в чистом поле, выжить и отступить обратно сюда. Вопросы есть? — А что мы будем делать, если враг прорвется в город? — задал вопрос единорог из третьего ряда. — Фестралы и должны прорваться, — ответил я, — Купол спадёт и несколько сотен точно должны оказаться в городе. — Но зачем куполу спадать? — задал вопрос всё тот же единорог, — Они же перебьют нас с воздуха! — Его активируют обратно, не волнуйтесь! — заверил я его и остальных пони, которые тоже волновались, судя по выражениям морд, — Магический щит достаточно низкий и им затруднительно будет летать. Им придется приземлиться и в дело вступят ловушки, а затем уцелевших мы добьём! Ещё вопросы? Несколько секунд молчания стали ответом на вопрос. Я, удовлетворённо кивнув, развернулся к воротам и приказал открыть их. Затем мы выступили за пределы городских стен и вскоре покинули пределы магического барьера. Там я и ещё трое единорогов наложили на наше воинское подразделение многослойный псионическо-магический купол для защиты от арбалетных болтов и враждебной магии. В конце концов я не мог знать, что ожидать от врага, поэтому подстраховался, отдав соответствующие указания. Достаточно нам было отойти от бартера ещё на полсотни шагов как за нами вышел второй отряд из сотни пони. Я не планировал это, поэтому обратился к его командиру и хотел было приказать ему уводить своих подчинённых обратно, но передумал. С одной стороны присутствие второго отряда на поле боя усложняло командование и могло привести к жертвам среди защитников города, коих мне хотелось избежать. С другой стороны это могло помочь усыпить бдительность противника, заставив его поверить в то, что это не ловушка, а нечто иное. Именно на это я в итоге и решил сделать ставку. Поскольку большого выбора у меня в любом случае не было, вместо приказа об отступлении я дал понять взявшему отряд стражников под свое командование жеребцу, чтобы тот подчинялся моим приказам и не думал поступать иначе. И пускай этим смельчаком был один из уцелевших центурионов разбитого раннее легиона, я не был полностью уверен в его способности командовать, да и рисковать жизнью этого пони мне тоже не хотелось, поэтому и взял ответственность исключительно на себя. Примерно минут восемь спустя две сотни защитников города преодолели половину пути до вражеской армии и начали провоцировать противника вступить в бой. В ход шёл обстрел из арбалетов, ибо позволяло расстояние. Но не только оружие пыталось сразить противника — огненные дуги, магические стрелы, сгустки кислоты и даже ледяные глыбы. Но как бы ни пытались поразить легионеров восьмого легиона Аякачтли, единороги в их рядах успешно отражали всё. Долго армия стоять не стала и по своевременному приказу легата стала не менее безуспешно отбиваться. Когда стало понятно, что болтами и многочисленными слабыми заклинаниями барьеры не пробить, командир войска отдал приказ и две манипулы выступили, чтобы вступить в ближний бой. Параллельно с этим в воздух взмыло пятьдесят фестралов, чтобы атаковать с воздуха. Подчинённые советовали отступить, но я настоял, чтобы мы держали позиции. Аргументировал это я тем, что пока что было слишком рано для отступления. Параллельно приходилось размышлять о дальнейших действиях и пытаться просчитать действия противника на несколько ходов вперёд. — Залп по летунам! — приказал я своему отряду, указав на фестрплов в воздухе. — С нами сейчас войдут в ближний бой, господин трибун! — крикнул земнопони рядом со мной и указал на приближающуюся вражескую манипулу, — Что делать с ними? — Дадим им бой! — ответил я, произведя несколько прицельных выстрелов из арбалета Луны по фестралам наверху, — У меня есть идея! Позволив противнику подойти ближе и опустив защитные барьеры, мои бойцы вступили в ближний бой. Нас попытались окружить, но не успели начать обход по бокам, как первые несколько пони с обеих сторон были убиты мною. После этого я телепортировался в первые ряды и воспользовался силами своего амулета, чтобы усилить энергией удар передними копытами по земле. Это создало ударную волну, сбившую с ног пони в радиусе десятка метров спереди от меня. Кроме того поднялось облако пыли, затруднившее обзор противникам и заставив тех, кто устоял закашляться. Это позволило стражникам с арбалетам одним залпом прорядить манипулу примерно на тридцать морд. Оставшиеся противники несмотря на всё ещё подавляющую численность были вынуждены выйти из боя для перегруппировки. Эти манёвры казались для того, кто ими командует логичными, но лишь привели к ещё большим смертям от боевой магии единорогов. Враги даже не успели построиться обратно в построение, как пущенная в их сторону молния убила ещё двенадцать пони, вынудив выживших бежать. Второй отряд союзников в это время был в худшем положении. Их почти окружили, но барьер до сих пор держался несмотря на попытки легионеров пробить его копытами и оружием. Это означало, что времени терять нельзя и нужно им помогать пока ситуация не вышла из-под контроля. Поэтому я приказал единорогам сформировать огненный шар увеличенных размеров с отложенным взрывным эффектом и метнуть в сторону окруженных союзников. И хотя самим единорогам это не понравилось, но спорить с приказом они не стали и спустя десяток секунд огненный снаряд размером с сам купол уже приближался, запущенный по дуге. Противник слишком поздно заметил смертельную опасность, что обрушилась на него сверху. Ситуацию не спасли даже несколько заметивших это легионеров, что тут же побежали в разные стороны с криками об опасности, дабы не попасть под пламя. Остальные же пони, не успевшие отойти от купола союзного мне отряда оказались тут же в огне и с криками ужаса пытались сбить с себя пламя. Но последовавший за этом взрыв, создавший не только ударную волну, но и поднявший настоящий огненный смерч нагнал убегающих врагов, выжигая плоть несчастных почти до костей, попутно заставив схлопнуться барьер, коим оборонялся дружественный отряд. Видя всё это, вражеские солдаты потеряли часть боевого духа и некоторые стоящие в отдалении воины попытались сделать шаг назад, но были остановлены своими товарищами. Вслед за этим взгляды сотен пар глаз внезапно стал обращён в мою сторону и я явственно почувствовал чужой страх, ненависть и желание убить меня. Было не по себе, но именно такая реакция была необходима для выполнения плана. Посмотрев наверх, я заметил, что фестралы, ранее обстреливающие нас с воздуха зависли там и тоже смотрят на кричащих в агонии горящих пони. Не теряя времени я воспользовался ситуацией и приказал своим пони-стрелкам пустить залп болтов в них. Для летунов это оказалось почти неожиданно и менее, чем за десять секунд несколько десятков тел в которых торчали снаряды арбалетов камнем повалились вниз. Те же, кто успел уклониться поспешили ретироваться, чтобы не погибнуть вслед за менее удачливыми сородичами. Засмотревшись на убегающих мыше-пони я чуть не пропустил момент, когда на меня и мой отряд обрушился целый ливень арбалетных болтов. Поскольку ни магического, ни псионического барьера над нами не было, то пришлось в срочном порядке ставить защиту, чтобы не погибнуть. Однако вместо того, чтобы просто заблокировать весь поток снарядов, я заставил значительную часть застрять в псионическом барьере, чтобы затем притянуть к себе. Одиннадцать болтов я сразу зарядил в опустевший арбалет Луны, ещё одиннадцать отложил в сумку, а остальные двадцать шесть не глядя распределил на ближайших к себе пони. Вновь посмотрев на вражескую армию я увидел, как на меня и моих союзников без приказа легата выдвинулось сразу четыре манипулы, а в воздух взмыло ещё несколько сотен фестралов сразу. Это означало, что враг заглотил наживку и пора отступать. — Теперь пора возвращаться! — сказал я своим подчинённым, а затем крикнул во весь голос так, чтобы союзный отряд меня услышал, — Отступаем к стенам города! Развернув строй я вместе с остальными побежали обратно к Страттерфорду. Я замыкал строй, хотя мог бежать быстрее всех, но не потому, что не хотел, а чтобы защитить доверивших мне свои жизни пони. Это я делал как при помощи псионического барьера, который выставлял на свой и союзные отряды, когда вражеские стрелки и единороги прямо на ходу пытались атаковать, так и используя сразу несколько пистолетов, которые у меня сохранились ещё со времени схватки с Сомброй в реальности, где его не удалось остановить. Выцеливая самых быстрых противников, я устранял их меткими выстрелами, ускоряя реакцию для прицеливания. Те, погибая падали под ноги сзади бегущим товарищам и тем самым замедляя движения противника. Хотя это и помогало, но противник всё равно постепенно нагонял и приходилось лучше выбирать цели, благо до города оставалось немного. Почти достигнув стен города, я хотел приказать ближайшему к себе единорогу подать сигнал принцу, но громкий хлопок и последовавший за ним свист не дали мне этого сделать. Барьер над городом схлопнулся в мгновение ока, когда в него попал луч какой-то фиолетовой энергии, которая ударила по нему откуда-то со стороны вражеской армии. Тут я понял, что фестралы всё же применили свою гигантскую пушку и что отряд солнечной гвардии, посланный во вражеский тыл, вероятно облажался. Мысленно ругнувшись про себя, я приказал не останавливаться пока не достигнем самих стен или ворот, благо последние к тому моменту уже начали открываться. Оба отряда союзников буквально влетели внутрь и тут же разбежались по разным сторонам от ворот, чтобы попытаться построиться в построение. Я же остался стоять напротив главного входа, где-то в двадцати метрах с уже приготовленным арбалетом и топором, наблюдая за действиями противника, который также готовился войти в город. В глазах слегка плыло, дыхание сбивалось, но я всё равно пытался держаться прямо, готовясь встретить врага морда к морде. По сути держался я на своём упрямстве и силе амулета, которую я активно использовал. Если бы не эта поддержка, то быть мне давно мёртвым и сей факт дал очередной повод мысленно поблагодарить Луну, что я и сделал. Но впереди предстояло самое сложное — выжить самому и не дать пострадать принцу Голдену с его семьёй. Учитывая слишком уж явное совпадение внучки сына Молестии и Сомбры с Твайлайт, последние были важнее прочих жизней всех защитников Страттерфорда вместе взятых, а значит и ставки были особенно высоки. Не верил я в такие совпадения, поэтому мне только и оставалось, что сжать зубы крепче и выжимать из амулета запасы энергии до капли. — Стоун! — крикнул во всё горло земнопони, стоящий на стене слева от главных ворот на стене кому-то внизу, — Стоун! — Чего тебе?! — откликнулся на зов товарища единорог, стоящий около дома позади меня. — Враг близко! — ответил стражник на стене, а затем вновь закричал во всё горло, — Когда барьер перезапустят?! — Я не знаю! — столь же громко ответил Стоун, — Через минуту или две! — На нас целая живая скатерть летучих мышей летит! — раздосадованно махая передними ногами крикнул земнопони, — Они уже сейчас будут тут! — Вот же дерьмо грифонов! — выругался единорог, топнув ногой, — Я потороплю их! Постарайся выжить, Шейн! — Ты мне сотню битс должен! — ответил убегающему вслед товарищу Шейн, а затем бегло взглянул на меня и побежал к ближайшей лестнице. Подняв голову вверх я увидел первых фестралов, перелетевших через стену. Достаточно этим трём было заметить меня, как сразу же пошли на сближение. Один мыше-пони, вооруженный шыпованными накопытниками летел прямо на меня, а остальные двое у которых были накопытные мини-арбалеты и выдвижные лезвия на накопытниках попытались напасть с боков. Пока противник слева целился мне в голову, я сделал шаг в правую сторону, пропуская пикирующего на меня фестрала мимо и произвел выстрел навскидку из арбалета в летуна справа. Тот смог уйти с траектории, но лишь частично — застрявший снаряд, пробивший правое крыло насквозь развернул мыше-пони в воздухе и он упал. Противник, которого я пропустил мимо себя за это время успел развернуться, оттолкнувшись ногами от каменной дороги и попытался запрыгнуть мне на спину. Вражеский легионер слева в это же мгновение выстрелил из своего оружия, снаряд которого я тут же успешно отбил в сторону топором. Пока противник позади приближался ко мне, я приподнялся, развернув тело в полоборота, чтобы в следующее мгновение изогнуть шею и схватить не ожидавшего моих действий фестрала зубами за горло. От неожиданности и скорости моих движений крылатый пони не успел даже вскрикнуть, как его шейные позвонки оказались перекушены, а тело брошено к моим ногам. Даже, если после этого противник остался жив, мною было принято решение не рисковать и резко обрушившаяся удар копыта на голову фестрала поставило в этом точку, украсив мостовую осколками черепа и его внутренностями. Когда я вновь развернулся к остальным противникам, упавший ранее легионер выстрелил в меня из арбалета, но болт лишь отскочил от моего нагрудника. Не успел сделать и несколько шагов по направлению к наглецу, как второй враг быстро оказался слева от меня, целясь выдвижными когтями в горло. Судя по всему он использовал внутренний магический резерв для мгновенного сближения, поэтому увернуться или заблокировать его выпад я не успевал. Однако вместо того, чтобы глубоко войти в плоть, лезвия застряли на малой глубине и, когда я попытался схватить противника зубами, обломились оставшись в ранах. Сам же противник успел отпрыгнуть обратно и приземлиться на все четыре ноги примерно в трёх метрах от меня. Когда я хотел продолжить бой начали появляться новые фестралы, которых с каждой секундой становилось только больше. Значительная часть из них не обращала внимания на меня, решив выбрать своей целью городских стражников, которые находились относительно не близко от меня. Некоторые даже пытались залететь дальше, прямо на городскую площадь, но встречали плотный залп находящихся там арбалетчиков и те, кто успевал увернуться, отступали в другие части города, явно пытаясь найти цели попроще. В это же время через пока ещё открытые ворота в город вошла первая манипула вражеских сил и мне пришлось телепортироваться на тридцать метров дальше по улице, чтобы не попасть под атаку. Понимая, что с таким количеством врагов сражаться в открытом бою бессмысленно, я развернулся и побежал в сторону главной площади. Я бежал достаточно быстро, чтобы оторваться от преследующих меня пони, но так, чтобы они не теряли меня из виду. Это было необходимо, чтобы заманить силы противника на магические ловушки, выставленные вдоль дороги. Вскоре я и вправду заметил невидимые глазу пони магические мины и, пробежав через них, встал на перекрёстке, повернувшись мордой к бегущим за мной врагам. Они продолжали бежать, словно не понимая, что вот-вот угодят прямо в ловушку ровно до тех пор, пока первый из них не приблизился вплотную. Последовал взрыв, разорвавший нескольких пони, бегущих первее всех на кровавые ошметки, опрокинув остальных легионеров взрывной волной на каменную дорогу. Вслед за этим взрывом с разных сторон начали один за другим раздаваться и другие взрывы. Всё больше и больше врагов подрывалось на минах и ловушках, что не могло не радовать, но расслабляться было нельзя. Поэтому я не медля начал добивать раненных и пытавшихся встать с земли выстрелами из арбалета издалека, чтобы самому не угодить под взрыв очередной магической ловушки. Когда я добил третьего, взорвался дом, стоящий на этой же улице в тридцати метрах отсюда по правой стороне от меня. Здание разлетелось по кирпичам в стороны, рассекая осколками кирпичей ближайших легионеров. Долетело даже до меня, что пришлось прикрыться барьером от летящих в меня как разбитых, так и относительно целых фрагментов некогда строения. Город постепенно превращался для атакующих в настоящий филиал местного Тартара в полном соответствии с моим планом. Картину довершил вновь появившейся магический барьер над городом, возникший сразу после смерти последнего добитого мною противника на улице. Фестралы в воздухе замерли прямо посреди боя, явно как минимум взволнованные фактом появления магического щита над городом. Несколько летунов из-за неожиданности даже не успели увернуться от летящих в них болтов и начали падать вниз, на дома, на каменные улицы и на мины, вызывая новые взрывы. Наконец, оклемавшись от осознания, что они попали в ловушку, мыше-пони разлетелись в разные стороны, пикируя вниз на улицы, явно не собираясь сдаваться без боя. «Тут становится реально жарко! Надо найти принца!» Пробегая многочисленные улицы я натыкался на бьющихся порой в неравной битве стражников. Поскольку я спешил, то не мог останавливаться дольше, чем на несколько секунд, поэтому убивал противников на ходу и сколько получалось. Конечности и головы слетали от ударов моего топора только так и в один момент я даже ощутил моральное удовольствие от чужой боли и множества смертей вокруг себя. Но это распространялось лишь на силы противника, в то время, как созерцание тел погибших союзников лишь сильнее подогревало мой растущий гнев. Ближе к площади я поймал себя на мысли, что мой приоритет со спасения принца стал меняться на массовые убийства и это заставило меня вспомнить слова Луны относительно моего внутреннего маньяка. С трудом я взял себя в лапы и вытащив очередного стражника из лап смерти, поспешил на городскую площадь. Вскоре со всех ног выбежав на большое открытое пространство, я стал свидетелем ожесточённого боя нескольких отрядов стражей города против фестралов. Последние наседали на моих союзников с такой ненавистью, нанося удары со скоростью за которой пони не поспевали и неизбежно погибали один за другим. Я не мог этого допустить и собирался вступить в бой, чтобы спасти союзников, но узнал в небе чёрную фигуру пегаса. Принц Голден сражался с двумя фестралами и, хотя играючи уклонялся от всех их атак, явно был в опасности. Но прежде, чем я успел взять на прицел одного из мыше-пони, сын Молестии притянул к себе противника, раскрутил себя и его в воздухе несколько раз, а затем обрушил тушу пони вниз с такой силой, что поднялся фонтан кровавых брызг. Как на зло тело упало довольно близко от меня и меня обдало кровью. Сам же труп от столь резкого удара о каменную поверхность не просто переломало во всех возможных местах, но и были выдавлена значительная часть внутренностей, словно зубная паста из тюбика по которому ударили молотком. Зрелище было мерзкое, но не прошло и нескольких секунд, как вслед за первым фестралом Голден швырнул второго, но уже в ближайший дом, пробив телом крылатого пони крышу. — Принц, улетайте отсюда! — крикнул я чёрно-золотому пегасу, когда пришел в себя от увиденного, — Их слишком много! Вас убьют! Голден не сразу обратил на меня внимание, но немного подумав, молча кивнул и полетел в сторону своего поместья, где пряталась его семья и прислуга. Я же в это время вновь обратил внимание на сражающийся внизу, чтобы после короткой оценки происходящего ринуться в бой на помощь союзникам. Явно не ожидавшие моего появления мыше-пони не смогли дать мне отпора в первые секунды боя из-за чего двое из двадцати трёх были умерщвлены сразу. Первому я перерубил шейные позвонки топором, а второму сломал спину, резко прижав к земле, довершив дело размазав голову ударом копыта. Третий противник уклонился от моего выпада топором и попытался взлететь, но не успел — его череп размозжил земнопони с булавой в копытах, появившейся сзади. Четвёртый запрыгнул на меня слева и попытался при помощи импульса опрокинуть, но я успел сделать шаг в сторону, схватить мыше-пони за заднюю ногу зубами, притянуть к себе и с силой уронить на землю. После этого его жизнь оборвалась выстрелом в глаз из арбалета почти в упор. Пятый противник запрыгнул мне на спину и попытался перерезать мне горло накопытными лезвиями, но его жизнь резко оборвалась из-за сломанной шеи вследствие моего резкого падения прямо на него. Пока я вставал меня попыталось убить сразу четверо врагов, но подоспевшие стражники отвлекли на себя двоих. С остальными двумя пришлось повозиться из-за их стремления разделить моё внимание. В итоге я плюнул на попытки выцепить каждого в отдельности и пристрелил обоих из пистолетов. В один момент я заметил, как со стороны одной из улиц в сторону резиденции наследников императорской семьи выбежал крупный отряд вражеских легионеров и понял, что их нужно остановить. Так как расстояние было большим, пришлось телепортироваться и не единожды. Встав перед врагами, я бегло оценил ситуацию и принял решение достать дробовик, чтобы прорядить ряды противника, попытавшись за несколько выстрелов убить минимум полтора десятка пони. Подождав пока легионеры подойдут поближе, я, быстро вытащив уже заряженный дробовик и начал производить один выстрел за другим, стараясь зацепить дробью как можно больше солдат врага. Шесть выстрелов потребовалось для убийства тринадцати пони, превратив их тела в фарш. Ещё восьмерых задело дробью, выведя троих из строя. Поскольку противников было всё ещё много, для закрепления результата я решил использовать все три заготовленные мною гранаты с гвоздями. Результат превзошел мои ожидания и взрывы задели сразу двадцать пони, убив на месте восьмерых и лишив конечностей, глаз и некоторых других частей тела в разных подробностей шестерых. Остальные дрогнули и предпочли отступить, кроме троих смельчаков, которые попытались прорваться мимо меня. В результате голова первого оказалась отделена от тела при помощи моего топора прямо на ходу и отправилась в полет, ударив второго по голове, заставив жеребца упасть мне под ноги. Его жизнь была также оборвана ударом ноги по голове. Третий же пал от болта принца Голдена, который сидел на балконе. Жеребец не добежал до ворот всего десяток метров. Достаточно мне было убрать огнестрельное оружие обратно в сумку, как сверху спикировали сразу пятеро фестралов. Двое из них попытались повалить меня на землю, но я оказался проворнее и ушел с их пути. Третьему я отрубил крыло, подловив на ложном выпаде из-за чего тот упал, но отполз прежде, чем я успел добить его ударом топора. Четвёртый попытался запрыгнуть мне на морду, чтобы заблокировать обзор и попытаться выколоть глаза, но был перехвачен в прыжке. Резко вцепившись зубами ему в верхнюю часть головы, я надавил челюстями до хруста костей и истошного крика фестрала, а затем откинул в сторону. Пятый всё-таки смог достать меня пока я поворачивался в его сторону, ударив задней ногой по голове сверху вниз с разворота в воздухе. От этого моя голова отклонилась вниз, но боли я не почувствовал. Не прошло и секунды, как первые двое противников вновь набрали импульс скорости и мгновенно сблизились со мной, повалив на правый бок. Пока я пытался встать один из них попытался всадить металлическое лезвие мне в глаз, но я успел заслониться псионическим барьером. Встав на ноги и занеся топор для удара по ближайшему мыше-пони, я ощутил приступ паники. Моя нога так и остановилась в воздухе, не решившись сделать шаг, который я хотел сделать. Спустя мгновение передо мной возникла вспышка света, которая была настолько яркой, что чуть не ослепила меня, однако она исчезла столь же быстро, как и появилась, оставив в воздухе запах озона вперемешку с паленой плотью. Хуже всего было зрелище, открывшееся передо мной на расстоянии вытянутого копыта. Треть города исчезла, оставив после себя лишь обугленную борозду земли шириной в несколько десятков метров и глубиной метра три. Барьер над городом исчез, как и целые куски стен вместе с уцелевшими домами. Вдалеке справа от меня виднелся силуэт пушки из которой шёл дым. Слева от меня в проломе стены куда хватало взгляда продолжалась сплошная глубокая полоса в земле. Те пони, что оказались на пути снаряда вражеского оружия, каким бы тот ни был исчезли, словно испарились, не оставив после себя даже скелетов, по крайней мере на первый взгляд. Посмотрев вниз я увидел справа от себя тело пони-фестрала, задняя часть которого отсутствовала. Почти до самой груди не было ничего, а на том месте, где грудная клетка переходила в область живота зияла обугленная рана. Глядя на всё это мне пришло осознание того, насколько мощное оружие применила армия Найтмер и шерсть под броней встала дыбом. Сердце забилось ещё чаще, чем до этого и голова начала кружиться. Мысли сбивалась в кучу и мыслить нормально, а главное быстро было трудно. «Мать твою… Я же чуть не умер… Если бы сделал шаг, моя голова… Стражи! Они тоже погибли! Нет! Я же… Нет! Ну нет!» Я пытался собраться с мыслями, но произошедшее ввело меня в ступор и вести мысли в нужное русло не получалось, а двигаться тем более. Тем не менее, ценой титанических усилий мне удалось выцепить главную мысль, которая смогла вывести меня из ступора. «Голден? Голден! Нужно его найти!» Переборов себя, я медленно развернулся и увидел позади себя трёх фестралов, бледность которых ясно проглядывалась сквозь шерсть. Вероятно для них произошедшее тоже было ужасным зрелищем. Достаточно им было заметить, как я на них смотрю, как мыше-пони с криками ужаса поспешили убраться куда подальше, забыв про способность летать. Во всяком случае они не пытались взлететь до тех пор, пока не скрылись из моего поля зрения. Повернувшись в сторону резиденции принца я увидел, что само здание цело, но забор, огораживающий территорию был частично уничтожен. Голден всё также стоял на балконе и вглядывался вдаль. По выражению его морды и опущенным ушам можно было понять, что он чувствует схожие со мной чувства. «Он жив! Ну слава Пустоте! Как же, сука повезло, что эти бляди промазали!» Я тяжело вздохнул и вновь осмотрел поле боя, оценив текущую ситуацию и пришел к неутешительному выводу. «Если легат не справился, а это наверняка так, то я даже не представляю, как мы выживем. Ещё одного залпа из пушки вряд ли сделают, но… Я не знаю, сможем ли мы хоть что-то им противопоставить! Сколько нас осталось? Три или четыре сотни в лучшем случае? А их?» — Фолкет! Голос чёрно-золотого пегаса вывел меня из раздумий, заставив повернуться к нему. — Принц! — ответил я ему, — У нас ситуация… — Сквернее некуда! — озвучил жеребец очевидное, — Нужно найти выживших и собраться для обороны! — Вы прямо читаете мысли! — отметил я, — Я об этом тоже сейчас подумал! Разрешите приступать? — Приступай, Фолкет, и срочно! Когда закончим, поговорим! «А принц на удивление хладнокровен, учитывая ситуацию! Я и сам на грани, а он даже приказы раздаёт! Бля, Блюблад ему в подмётки не годится вот ни разу даже при всём своём обучении!» На сборы уцелевших защитников города мне потребовалось никак не меньше получаса. Пришлось несколько раз телепортировать себя и других через разделяющую город на двое яму, но в итоге на главной площади удалось собрать боеспособными восемьдесят три пони из двух сотен тридцати семи выживших. Остальные были ранены слишком сильно, чтобы воевать. После краткого построения и напутствия последним защитникам от принца, я повёл пони к стенам крепости, где всё ещё стояли чудом уцелевшие главные ворота и центральный вход. Там, взобравшись на стену и взглянув в подзорную трубу я увидел идущую к нам манипулу. Возглавлял её сам легат, а легионер рядом с ним нёс на себе белый флаг, прямо давая понять, что дальнейшего сражения не будет. Поскольку сражение продлилось в общей сложности большую часть дня, встретиться с Мун Траем удалось лишь на закате. Оказалось, что он не соврал насчёт своей части плана и отдал приказ лояльным ему частям армии напасть на фанатиков Найтмер Мун. Однако несмотря на численное меньшинство те смогли дать отпор и активировать пушку, но не на полную мощность — помешал отряд солнечной гвардии, который успел спасти нескольких пони, которых использовали как живые батарейки. Поскольку сражение было окончено, фанатики мертвы, а город почти полностью разрушен, оставалось решить вопрос с оставшейся армией Муна. Тот сразу заявил, что после моих слов, некоторых раздумий и увиденного здесь он больше не хочет участвовать в этом кровопролитии на стороне сил Найтмер. Вместо этого он дезертирует вместе с полутора тысячей оставшихся легионеров и иных офицеров, но пообещал, что придет на помощь, когда придёт время. Вскоре я встретился с солнечными гвардейцами и оценил их физическое состояние, кое оказалось довольно плачевным. Фактически все оказались раненными в той или иной степени, а у единорога по имени Лайт Крим так вообще отсутствовал левый глаз. В процессе опроса оказалось, что гвардейцы-единороги смогли фактически идеально внедриться в стан врага под невидимостью, но дальше всё пошло по одному месту. В момент, когда они освобождали пленников, которые должны были использоваться для зарядки пушки, маскировка с них спала и пришлось сражаться. В начавшейся баталии фестралы попытались активировать оружие, но его тут же отключили, однако и пары мгновений хватило, чтобы заставить магический барьер над городом исчезнуть. Второй выстрел предотвратить им, разумеется не удалось, хотя гвардейцы и сильно помогли прорядить ряды фанатиков. Чтобы не оставлять саму пушку в чистом поле было принято решение её уничтожить остатками взрывчатки от ловушек и при помощи магии. Когда же от неё не осталось даже остова, мы направились обратно к руинам города и обсудили дальнейшие действия с принцем. Поскольку сам Голден, как и его семья не пострадали, а враг дезертировал, было принято решение собирать всех раненых в повозки, либо нести на себе и покинуть руины города. Больше здесь сына Молестии и Сомбры ничего не держало, в отличие от стражников. Некоторые из них задержались, чтобы провести почести погибшим и свалить трупы врагов в общую кучу для сжигания. Лишь после этого, когда время близилось к рассвету выжившие стражи были готовы выдвинуться в столицу. В это же время мне успели оказать медицинскую помощь, так как я был ранен. Поскольку никакой боли я не ощущал, то и извлекать инородные тела пони могли быстро. Кровотечения также не было, а раны после извлечения затягивались прямо на глазах, фактически не оставляя рубцов. И комментарии пони, проводящих мне хирургическую операцию позволили в очередной раз убедиться, что неизвестное вещество из бункера каким-то образом сильно изменило биохимию моего организма. Это лишь больше подогревало желание вернуться в настоящее для проведения подробного исследования самого себя и одновременно злило, что когда это могло произойти я знать не мог. Немного подумав, я отметил несколько свойств, которые точно были изменены субстанцией из бункера: скорость и сила регенерации, свёртываемость крови, сам по себе состав крови, болевая чувствительность и прочность тканей организма. Что можно было сказать точно: я не мог истечь кровью из-за чрезвычайно быстрой свертываемости, сама кровь изменила цвет на фиолетово-красно-синий, болевая чувствительность искусственно регулировалась по не до конца ясному принципу, заживление ран производилось крайне быстро, без образования следов и рубцов, но лишь после извлечения инородного тела, ну и наконец то, что само тело, садя по всему увеличивало прочность при долгом травматическом воздействии. Как ко всему этому относиться я не знал. С одной стороны это давало огромные преимущества, но из-за критического недостатка информации невозможно было сказать о побочных действиях. Последнее не давало покоя и не позволяло относиться к изменениям исключительно положительно. Заодно я смог немного отдохнуть от пережитого, но лишь немного. Действие снаряда вражеского орудия заставило меня вспомнить события в театре и я понял, что это уже третий раз, когда я находился настолько близко от смерти. В первый раз смерть была заклинанием и лишь моя устойчивость к магии не дала превратиться в пепел, пускай и избежать трудно совместимых с жизнью травм пополам с комой не удалось. Во второй раз морда этой смерти была аниматронная и пугала тем фактом, что это создание мира кошмаров, заключенное в оболочку из металла, то здесь смерть пахла озоном и жжёной плотью. Из-за этого потребовалось не мало времени, чтобы успокоить нервы, но ко времени, когда мы выдвинулись к столице моё состояние нормализовалось. В конце концов на рассвете нового дня мы полностью собрались и выдвинулись в сторону столицы. По пути мы планировали добраться до пещер и леса, чтобы забрать жителей Страттерфорда с собой, но нас перехватила небольшая армия лояльных императрице Молестии сил. Оказалось, что эти легионеры были посланы на помощь в обороне от вражеской армии, но из-за погодной аномалии они задержались на несколько дней. Поскольку они застали нас в нескольких сотнях метрах от городских стен, то, увидев разрушения в городе реакция военных была закономерной — крайняя степень удивления. Впрочем, узнав, что принц цел и даже не ранен, остальное для них не имело большого значения и мы продолжили путешествие в Овлфлафф.