Дьявол слышит все молитвы

Дома мы были уже тогда, когда солнце поднялось над горизонтом. Жутко хотелось спать. И ещё пойти к Софочке. Килл подтолкнул Билла и меня к нашей комнате, а сам поплёлся к себе. Я рухнул в кровать, смотря на брата, ныкавшего элемент под матрасом. — Билл, — позвал я. — Да? — Неужели тебе её не жалко? — Кого? — Ты понял. Софу. — А… ну… немного? — Немного? — переспросил я с неожиданностью. — Она же страдает из-за той девочки… тебе разве не хочется узнать, что с ней случилось? — Уилл, — он положил руку мне на плечо. — Я конечно сочувствую, но по-твоему от того, что ты полезешь к ней с расспросами, ей станет легче? — Ох… н-нет, но… но… ты прав, — грустно вздохнул я. — Вот и хорошо. Теперь ложись, мы устали. А потом, когда проснёмся, пойдём за новым элементом. Я кивнул, забравшись под одеяло. — Спокойной ночи, — тихо сказал я. — И тебе, — зевнул Билл, засыпая. Сколько мы спали — точно сказать не могу, но проснулись мы часам к трём дня. Верней, проснулся я, а Билл дрых дальше. Килл тоже, судя по спокойной обстановке в доме. Я слез с постели и поплёлся на кухню. Там я застал Софу. Она сидела в кресле и пила чай, читая книгу. Демон заметила меня. — Доброе утро, — улыбнулась рыжая. — Выспался? — Да, — промямлил я, сжимая край рубашки. Я словно забыл о словах Билла, поэтому мне сильно хотелось поговорить с ней. — Уделишь пару минут, пожалуйста? — Конечно. В чём дело? — Я… понимаешь, я… мы с Киллом и Биллом… ради испытания, он привёл нас к озеру, где ты сегодня пела… Софа посмотрела на меня безэмоциональным взглядом. Сняла очки. — Он говорил, что приведёт вас. Но что сегодня — нее говорил. Ладно, потом я ему сломаю позвоночник. Ты о песне поговорить хотел? — Кто те девочки? Почему одна похожа на тебя? Кто такая Анна? И почему ты так себя ненавидишь? Демон медленно подошла ко мне. Наклонилась и взяла за щёки. — Ты действительно хочешь знать это, Уильям Сайфер? — Д… да, — негромко сказал я, смотря в её глаза. Она отпрянула, словно рассуждая, рассказывать ли. — Я родилась в семье русского дворянина в 1801 году. Когда мне было шесть — родители погибли. Я бежала из приюта во Франции, там жила моя семья до смерти отца и матери. Со мной росла девочка по имени Анна. Мы были близки… слишком близки… — она опустила взгляд. — Я любила её. Любила родственной любовью, как единственную душу, которой было не наплевать на моё существование. Мы с ней скитались по стране, прозябая в нищете и голоде. Нас били, изводили, в нас кидали камнями и унижали. Порой доставалось даже от солдат императора Наполеона. Мне было десять, когда Анна и я забрались на один из поездов и поехали в Россию. Там, в старом гнилом вагоне, нам встретился старик. Он пожалел нас, накормил и отдал старую книгу. Спустя миг он сбросился с поезда в обрыв, над которым мы ехали. Спустя годы я поняла, что его мучила сущность, заключённая в книге, но это не так важно. Её страницы хранили заклинания, дающие получить желанное за ценное. Мы приехали, и в России я прочитала заклинание. Нам явился демон. Измученная нищетой и голодом, я согласилась на сделку, которую он предложил. Он дал нам богатства и власть, сказав, что за платой вернётся через три года. Вдобавок, он дал мне силу, дающую применять остальные заклинания. Анна отговаривала. Предостерегала. А я не слушала и предавалась мечтам о мести тем, кто нас обидел. Но я любила… за месяц до трагедии, мы поняли, что влюблены друг в друга. И несмотря на искренние чувства, я видела в Анне страх передо мной. Я менялась… я была груба, была равнодушна ко многим её порывам, — по её щеке покатилась слеза. — Нам было тринадцать, когда демон вернулся. Я была уверена, что он заберёт мою душу в ад, и была готова к этому. Но ему было мало, и… он забрал у меня ЕЁ. Мою Анни, которую я любила всеми силами души. На моих глазах он растерзал её и вырвал сердце, пока она со слезами молила его перестать. Она кричала, вырывалась, но он держал. Он заставил меня смотреть на страдания любимого человека. Забрав её сердце и душу, он рванул в ад. Я вспомнила всё, что наговорила ей, все резкости и грубые слова. Мне не для кого было больше жить. Я прокляла себя, свершила суицид и принесла себя ему в жертву, чтобы он не мучил Анну в преисподней. В момент моей смерти она вознеслась на небеса. Там ей ничего бы не угрожало. И я надеюсь, она когда-нибудь простит меня за это. Но сама себя я никогда не прощу за то, что когда она в последний раз обнимала меня, оттолкнула её и пошла отдаться демону. Никогда. На пол капали её слезинки. Софа подняла глаза, смотря на меня. — Вот моя сказочка, сын священника. — Мне… мне так жаль… — еле выговорил я от жалости и сочувствия, теснившего мне грудь. — Ты же совершила жертву, ты тоже должна была попасть в рай. — Нет. Я дважды продала свою душу. В первый раз — во время смерти. Второй — когда стала шавкой королевы. Ни одна церковь мира не замолит мой грех. Мне и не надо. Я давно не надеюсь на лучшую жизнь в раю. А ад… ад не так ужасен, как его представляют многие. — Соф, я… я… Я не знал, что сказать. Казалось, что я сейчас заплачу, настолько мне было её жаль. Я сделал шаг и обнял её. Это всё, на что мне хватило ума и самообладания. — Мне очень жаль, — всхлипывал я. — Чшш, — она обняла меня в ответ, дыша в макушку. — Сделай для меня кое-что. — К-конечно. Что? — Не говори никому. Пусть это будет наш с тобой секрет. — Хорошо, — закивал я, трясь щекой о её мягкое и тёплое тело. — Чудно. Всё, успокойся, не нужно плакать. Чай будешь? Я кивнул. Софа вытерла мои слёзы, поцеловала щёку, и магией стала заваривать чай. И это позднее утро мы с ней встречали на кухне, а я чувствовал, что стал с ней ближе. Достаточно близко, чтобы сидеть рядом и касаться её, лёжа головой на плече, пока она обнимала меня и продолжала читать.