Ещё одна шутка Селестии

      Открыв глаза, Альберих обнаружил нависающего над ним Дилюка, который смотрел не менее удивлённым взглядом на Кэйю. Спешно поднявшись, Рангвиндр помог встать кавалеристу, а на его щеках то ли от смущения, то ли от мороза виднелся румянец — видят Архонты, как он хотел бы скрыть его, не показывая наглому мальчишке — капитану кавалерии. — Ты что здесь делаешь? — коротко бросил Дилюк, не скрывая удивления. Кэйа замялся и не сразу ответил, перебирая возможные правдоподобные варианты и накручивая локон волос на палец, как делал всегда, когда Рангвиндр заставал его врасплох. Такой жест не укрылся от зорких рубиновых глаз. — Какая неожиданная встреча, братец. Я тут задание выполнить должен, но, видимо, сама судьба сводит нас вместе — хитрая, самодовольная улыбка заиграла на губах Альбериха, на что Дилюк лишь показательно фыркнул. — Будем работать вместе, не хватало ещё лишиться последнего стоящего рыцаря Ордо Фавониус. Идём — приглашающе повёл рукой Дилюк, направляясь к пещере — временному убежищу. И Кэйа последовал за ним, снег скрипел под ногами, мороз охлаждал кожу, снежинки путались в волосах и оседали на ресницах. Пещера, выбранная Рангвиндром для ночлега, тёмная, покрытая уродливыми корками сверкающего льда, с верху опасно сверкали сталактиты, ветер свистел залетая в пещеру, принося с собой маленькие подарки — снежинки. Внутри уже расположились брёвна для костра и мягкий плед, на котором стояла сумка Рангвиндра. Крыша над уголком, в котором расположился Дилюк, была полностью освобождена от опасного льда, видно пламя постаралось. Винодел не ждал гостей, потому придётся тесниться на пледе, от осознания такой истины Рангвиндр слегка смущённо прятал взгляд, смотря куда угодно, но не на Кэйю. Дилюк отрицал эти чувства когда-то давно, когда обида ещё не затухла, оставляя только тлеющие угли, но увидя тогда брата, умирающего — затухающая свеча — от обильной кровопотери и тяжёлых ран, Дилюк испугался. Он впервые осознал, что боится его потерять. Тогда ему впервые стало стыдно, за то, что в тот день, он направил клинок — ледяное лезвие в языках пламени — на родного ему человека. Любимого человека. Пусть он и отказывался принимать эти чувства, но он любил Кэйю. Всегда любил. Скрывал за маской холодного безразличия от него. И, в первую очередь, от себя. Восстановить мосты, которые он же и сжёг будет сложно. Потому что Рангвиндр боится доверять. Потому что Рангвиндр боится быть отвергнутым. Потому что Рангвиндр боится быть ненужным. Потому что Рангвиндр боится получить в ответ то же, что постоянно отвечал Кэйе. Холодность. Безразличие. Ненависть.       Дилюк разжигает костёр, что языками пламени сверкает, отбрасывая свет на льдинки, проходя сквозь которые рассыпается точечным — звёзды в небе — светом, освещая пещеру. Кэйа невольно засматривается на мириады огоньков, разбросанных по пещере. Садится на плед, ближе к огню, позволяя себе почувствовать тепло, исходящее от костра. Оно чувствуется резко, окружая капитана мягкими объятиями. Он не чувствовал холод, мог лишь интуитивно понять, когда становится холоднее, от того, тепло, окружившее его, ощущалось куда ярче. Дилюк достаёт собранную с собой еду, согревает в руках и делится с Кэйей, на что получает благодарный взгляд и мягкую улыбку, от которой в груди расцветают цветы, получившие долгожданный солнечный свет. Невольно и губы Дилюка расплываться в мягкой улыбке.       После еды было принято решение спать по очереди. Винодел решил караулить первым, давая раненому возможность поспать. Альберих ложится на плед, не укрываясь за ненадобностью и, немного поворочавшись, засыпает, чувствуя через пелену сна, как его что-то мягко укрывает. Дилюк выходит из пещеры, осматривая местность, любуясь закатным солнцем. Невольно он воспроизводит образ Кэйи, длинные тёмно-бирюзовые волосы, перекинутые через левое плечо, волнами спадают вниз, и лишь одна светлая прядь затерялась в море тёмной бирюзы, единственный открытый глаз — сине-сиреневый сапфир, глубокий и затягивающий, неприлично открытая грудь, смущающая Дилюка каждый раз, как взгляд мельком наткнётся, обтягивающие штаны тоже не обошлись без внимания Рангвиндра, о Селестия, как он ненавидел эти штаны, что привлекали слишком много чужого внимания, заставляя Дилюка злиться и каждый раз искать этой злости оправдание, а губы, что казались слишком мягкими и притягивающими, одурманивали разум настолько, что, казалось, посмотри секундой дольше и не содержишься, отбросив здравый смысл пылиться в углу сознания, прильнёшь, сольёшься в страстном поцелуе. От последних мыслей щёки Рангвиндра покрылись густым румянцем, невольно винодел коснулся своих губ в желании ощутить мягкость губ Кэйи, не желая отпускать сладкое наваждение. Но, тряхнув головой, отогнал мысли, пытаясь привести разбушевавшееся сердце и беспорядочные мысли в порядок. Время течёт, как река — безжалостно быстро — патруль Дилюка подходит к концу, пора будить Кэйю, запирая приятные мысли глубоко в уголках сознания, ожидая удобного момента, чтобы выпустить их вновь.       Подходя к Альбериху, Рангвиндр слышит приглушённый шёпот, неразборчивые, сонные мольбы Кэйи о чем-то, частое дыхание и мелкая дрожь выдаёт кавалериста — ему сниться кошмар. Дилюк аккуратно будит Альбериха, мягко тормоша его плечо, зовёт, вторгаясь в сон, от чего, вскоре, капитан просыпается. Испуганный взгляд затуманен, бродит по пещере в поисках чего-то и, натыкаясь на огненно-рыжую макушку, успокаивается, туман сна рассеивается и Альберих облегчённо вздыхает, найдя то, что искал. Поднимаясь с нагретого места, уступая его Рангвиндру, Кэйа выходит на караул беря на перекус булочку с вареньем из закатников. Ветер поднимает снежинки, кружит их в вальсе и опускает вновь на землю, заметая следы диких животных, птиц и людей. Альберих любуется снежными просторами, искрящимися, в свете луны и звёзд, снежными холмами и заледеневшими речками. Иногда замечая в снежных холмах маленьких белых лисят, что охотятся на мелкую живность.        Насвистывая одному ему знакомую мелодию и доедая последний кусок булочки, Кэйа решает испытать свои силы и, находя достаточно просторное поле, недалеко от пещеры, принимается за задуманное. Представив в голове то, что хочет получить в итоге, Альберих вытягивает руку, призывая криоэлемент и прислушивается к своим ощущениям. В отличии от использования глаза бога, в котором накапливается элементальная магия, сейчас он словно черпает крио элемент прямиком из окружающей среды и магия его переполняет, проходиться по телу лёгкой дрожью, превышая количество энергии даже в благословении богов, словно сейчас он смог бы заморозить весь Драконий хребет, похоронив его под ещё одним слоем льда. С тысячу маленьких острых кристалликов, напоминающих остроконечные звёзды, образуется около руки Кэйи и, скапливаясь по две-три, устремляются в указанном направлении, образуя ледяные дорожки и здания, формируя крыши домов и лавочки на улицах, изображая стены любимого города. С минуту и на пустом поле появляется уменьшенная ледяная версия Мондштадта, в высоту ростом с Кэйю. Такую ювелирную работу сделать было бы невозможно, слишком трудно настолько точно вымерять количество нужной энергии и создавать столь мелкие детали, а сейчас в минуту Альберих создал ледяной шедевр, что превзошел бы любого скульптора, что годами оттачивал свои навыки ковыряя лёд и создавая шедевры своими руками. Изначально Кэйа планировал сделать его в два раза меньше, но видимо не смог рассчитать нужное количество энергии, вложив куда больше нужного. Аккуратно подойдя к своему творению, кавалерист принялся рассматривать улицы ледяного города свободы, первым в глаза бросилась главная площадь, фонтан, разные лавки, «Кошкин хвост», цветочная лавка Флоры слева от входа и кузница с противоположной стороны. Дальше внимание капитана привлекла церковь Фавония, где обитает его давняя знакомая и лучшая подруга — Розария, следом заметил и штаб Ордо Фавониус, где провел немало времени и обрёл множество воспоминаний, затем устремил взор к своему любимому месту — таверна Дилюка, в которой он собирался с Розарией и Венти, выпивал каждый вечер, слушал песни пьяного барда и дразнил Рангвиндра, в отместку получая виноградный сок. Сколько воспоминаний вызвал ледяной город, захотелось вернуться и непременно встретиться с Розарией, взять на пару заданий больше в штабе Ордо Фавониус, помогая Джинн быстрее разобраться с делами, обязательно пройтись по главной площади получая тысячи счастливых улыбок, зайти в таверну и столкнуться с Венти, распевающим очередную песню, заказать бокал излюбленного напитка и снова поддразнивать Дилюка. Однако за воспоминаниями незаметно минуло четыре часа и пора бы возвращаться.       Разрушив ледяную скульптуру Альберих поплёлся к пещере. По дороге Кэйа распугал несколько криобабочек, что присели на камни около снежной тропинки. Подойдя к пещере, Альберих встретил Дилюка, что, видимо, недавно проснулся, об этом говорили сонные глаза и слегка помятое лицо. Кэйа присел на плед рядом с виноделом и всё же поинтересовался: — Так что же ты тут делаешь? И чем я должен тебе помочь? — Здесь в последнее время часто собирались фатуи со своим новым устройством, видимо пару дней назад покинули гору, но следы за собой ещё не замели. Разберёмся с этим и я помогу с твоим поручением, а после лично отправлю в руки к Барбаре. Ты не успел бы дойти от Мондштадта до сюда так быстро, так что они явно не знают в каком состоянии ты выполняешь поручения. Твоя главная задача не мешаться и не открыть опять раны. Через два часа должно просветлеть, тогда и отправимся осматривать ущелье дракона — посвятил в курс дела Альбериха Дилюк, попутно поедая булочку с мясом, заботливо приготовленную Аделиндой. Доев булочку, Рангвиндр всё же спросил — Ты не расскажешь, что с твоим глазом бога и почему ты использовал крио без него? — Кэйа вздрогнул, говорить об этом хотелось меньше всего и взяв обещание с Рангвиндра, что тот его не убьёт, не будет смеяться и поверит в то, что он скажет, всё же решился рассказать: — Я его разбил. Случайно… — Альберих неловко почесал затылок виновато смотря куда-то вниз, перебирая пальцами свои волосы. Рангвиндр был в шоке. Придя в себя он попытался понять, что только что услышал. — Ты его разбил? — не веря переспросил Дилюк, на что получил неуверенный кивок. Заглянув в глаза Кэйи, Дилюк не нашел в них и доли шутки. — Как? Когда? Как давно? — Рангвиндр попытался собраться с мыслями и завалил Альбериха уточняющими вопросами, пока сам осознавал реальность. — Не знаю как, во время битвы, перед тем, как взять задание на Хребте, но по случайности ввязался в ещё один бой, где потерял контроль над крио и случайно приморозил себе ноги к земле, подставив себя под удар. Ну а дальше очнулся уже у тебя — от волнения вокруг Кэйа заметались маленькие снежинки, кружат в медленном вальсе. Альберих их даже не заметил, зато Дилюк — да. Успокоив Кэйю и обратив внимание на его снежную метель, дождался пока снежинки не опуститься на пол пещеры и немного подумав, спросил: — Ты можешь использовать элемент? — Да — кивнул Альберих, создавая маленькую льдинку в форме звёзды парящую над рукой. — То есть ты взял задание только для того, чтобы проверить работает ли крио? — Да. — В Ордо Фавониус об этом кто-нибудь знает? — Нет. Не говори им. Пожалуйста… — Ладно — устало вздохнул Рангвиндр — как ты себя чувствуешь? Есть что-нибудь необычное? — Вообще не ощущаю холод, только знаю что он есть, но мне не холодно. Реже ощущаю тепло. Криоэнергию использую словно из воздуха, мне не нужно её накапливать, её куда больше, чем раньше и не могу рассчитать нужное количество. Больше ничего. — Пробовал использовать уже созданный природой лёд? — Нет, конечно. Это же невозможно, только Архонты и боги могут использовать уже созданные природой вещи. — Глаз бога тоже невозможно сломать — съязвил Дилюк — иди пробуй. Альберих собрал элементальная силы и найдя себе цель, в лице парочки сталактитов, направил элементальная силы прямо в сталактиты, те, мгновение ока лопнули, распадаясь на миллиарды маленьких кристалликов, зависая в воздухе, сделав рукой жест вниз, осколки опали, разбиваясь о каменный пол пещеры. Альберих сидел в шоке, пытаясь осознать произошедшее. Рангвиндр тоже был крайне удивлён, но пришёл в себя быстрее кавалериста и поспешил поделиться первой пришедшей в голову мыслью — Теперь ты новый Крио Архонт. — Что? — Кэйа тупо смотрел на Дилюка, пытаясь понять шутит он или нет. Серьёзный вид говорил о том, что Рангвиндр явно не шутил — Думаю стоит встретиться с Венти, он ведь сможет определить архонт я или нет? Я, возможно, архонт, это даже звучит бредово! — Успокойся, я тоже ничего не понимаю, но сейчас нам нужно разобраться с фатуи, а после отправимся на Винокурню, там решим, что будем делать. — На Винокурню? Ты уверен? Может лучше я сразу в Мондштадт? — Нет, мы вернёмся скорее всего только к вечеру, твои раны всё ещё не зажили, тебе нельзя перенапрягаться, я не собираюсь за тобой следить, ты уже не маленький. Пойдем — Рангвиндр встал, собирая свои вещи и вышел, следом за ним следовал Кэйа.       Спустя почти два часа парни изучали местность, кое-где остались забытые вещи и две разобранные палатки покрытые толстым слоем снега. Место кишило элементальной энергией и это отчетливо почувствовал Кэйа, подойдя к самому эпицентру собравшейся энергии, Альберих заметил странное устройство, круглый полупрозрачный шар, окружённый металлическими полукруглыми балками, вокруг летали большие ромбовидные кристаллы и слегка потрескивали и светились от количества накопленной энергии. Кэйа сразу позвал Рангвиндра, показывая странное изобретение. Размером оно было с ладонь и аккуратно подобрав изобретение, Дилюк переложил его в мешочек, спрятав в кармане рюкзака. Ещё немного пошарив они нашли только обрывок листа с надписью: …обыскали но ничего не нашли, начальство будет не в восторге. Новое изобретение совсем не пашет, кто там сидит у учёных, что не может нормально заставить его работать?! К тому же наткнулись на группу хиличурлов по дороге на Хребет, там было странное скопление элементальной энер…       Из записки выяснилось только то, что это устройство должно было что-то найти, но совсем не работало. Ещё раз всё тщательно осмотрев, парни пошли спускаться с горы. У подножья их ждал чёрный конь, увидя хозяина скакун довольно зафыркал. Дилюк отвязал животное и забрался, приглашая следом и кавалериста. Устроившись на лошади парни выдвинулись в направлении Винокурни. Солнце уже близилось к горизонту, ветер обдувал лица парней и игрался с их волосами, запах спелых яблок ласкал нюх, птицы щебетали свои песни и в кустах то и дело прятались рыжие лисята. Кэйа положил свою голову на спину Рангвиндра, потихоньку засыпая от окружающей атмосферы, проснулся он только тогда, когда на горизонте показались окна Винокурни, из которых струился тёплый свет. Как и предполагал Рангвиндр, приехали они поздно ночью, луна уже взошла на небе освещая путь, рядом с ней поселились сотни тысяч звёзд, составляя прекрасные созвездия. Пока Аделинда подготавливала комнату Кэйе, Дилюк наскоро пожарил яичницу с беконом и сделал салат. Пока парни ели, Аделинда разобрала их вещи и подготовила сменную одежду, новые бинты и нужные лекарственные мази. После позднего ужина Рангвиндр отправил Кэйю в душ, а сам ушёл в свой кабинет и принялся осматривать недавно найденное устройство. Стоило выяснить как оно работает и для чего нужно, новая проблема на плечи винодела, от чего тот устало потёр виски и завалился в кресло. После Кэйи в душ пошёл и Дилюк. Альберих добрался до кровати и завалился на неё как мешок с картошкой. Усталость отбила у него все физические силы и хотелось лежать не вставая, даже сон во время поездки ничуть не улучшал положение. Раны уже не болели, только если случайно задеть их отдавали неприятной показывающей болью и необходимости в перевязке Кэйа не видел, но если это поможет провести чуть больше времени с Дилюком, то Альберих готов был бросаться в пекло хоть каждый день, ловя с тысячу разных ранений. Вскоре дверь скрипнула и в комнату вошёл Рангвиндр. Мокрые волосы спускались по плечам и спине винодела, от чего чистая рубашка промокла став полупрозрачной и неприятно прилипала к коже. Сняв с Кэйи старые бинты, Рангвиндр принялся осматривать раны, они уже покрылись коркой, ожог спал на удивление быстро оставляя только рваную рану на плече, что тоже покрылась толстой коркой. Намазав мазь на всевозможные раны на торсе кавалериста попросил его перевернуться спиной, набрав новую порцию мази стал наносить её на ранения и ушибы, проводя по крепкой спине, очерчивая рельефы мышц Дилюк краснел, борясь с желанием обнять Кэйю, прильнуть грудью к его спине и больше никогда не отпускать, но тупая гордость не позволяла, потому закончив с лекарством и решив не бинтовать раны, Дилюк ушёл к себе оставляя Кэйю одного с сердцем, которое уже который раз за вечер совершало кульбит от такой близости. Оба в эту ночь легли спать красные и смущённые, и долго не могли заснуть из-за мыслей друг о друге. Но усталость взяла своё и к полуночи оба спали мирным сном, не терзаемые ночными кошмарами.